Черный снег

Люди действительно разгневали Землю, иначе не объяснить, из-за чего началось все это. Мягкий северный ветер становится сильнее, разгоняет пыль по дороге, играет с редкими целлофановыми обертками из-под еды навынос, разбросанными возле автозаправки. Чонгук поднимает голову выше и замечает сероватые облака, знаменующие скорое начало дождя. Иногда он длится не дольше минуты, иногда не стихает даже через несколько дней. На восточном побережье страны погода становится все более непредсказуемой. Именно из-за этого Чонгук заметил как минимум двадцать девять пролетевших мимо машин марки «дил резонс» — огромных бронированных внедорожников, созданных для эвакуации жителей. Люди больше не доверяют обычным грузовым машинам, даже если они могут перевозить до пятидесяти человек за раз. Все из-за череды несчастных случаев, ведь многие попадали в метели и больше не выбирались из них. Черный снег означает смерть — люди прекрасно знают это, однако никто не может навсегда бросить свой дом. Люди всегда возвращаются назад, словно верят, что однажды все закончится, и это порождает настоящий замкнутый круг обреченности и гибели. Чонгук выплевывает жвачку на асфальт и разворачивается к машине, чтобы закрыть бензобак. Низкий спортивный «форд мустанг» с выкрашенными в синий дверьми и черным капотом выглядит как копия игрушечной машинки. Длинная оранжевая полоса, идущая через весь кузов, еще сильнее подчеркивает несерьезность этой машины, но на самом деле это настоящий танк, способный выдерживать ненормальные погодные условия. Даже смертоносный черный снег, разрушающий любые другие автомобили на шоссе. Чонгук поднимает ладонь и нежно оглаживает часть крыши. Через несколько десятков часов эта машина вновь сможет спасти человеческую жизнь. Как и отнять ее. Расплатившись за бензин, Чонгук возвращается на улицу и видит еще два бронированных «дил резонс», летящих по шоссе на запад. Из-за их огромного веса и габаритов едва не дрожит земля. Чонгук задумчиво прищуривается, вспоминая недавние прогнозы синоптиков. Черный снег может выпасть в ближайшие восемьдесят четыре часа. Чонгук в последний раз оглядывает здание автозаправки, словно пытаясь запомнить его, ведь если метеорологи не ошиблись, через несколько дней его крыша может запросто обвалиться из-за снега. Наручные часы показывают немного за полдень — время возвращаться к команде. Чонгук распахивает дверь машины, как вдруг замечает заезжающий на заправку полицейский «хендай». Раздражающие мигалки и царапины вдоль двери дают понять, кто приехал. Чонгук закатывает глаза, жалея, что слишком задержался здесь. — Чонгук, сукин сын! — слышится взбешенный тон, прежде чем из машины выскакивает инспектор Мин Юнги, держащий наготове полицейский пистолет. — Не двигайся! — Выдумал причины для моего ареста? — Чонгук приподнимает брови, оглядывая парня с мнимым интересом. — Не думаю. — Выродок, мне причин достаточно, — цедит Юнги в накатывающем бешенстве из-за их внезапной встречи, пронзая Чонгука взглядом. — Я обязательно накрою вас всех и запру тебя на четвертом этаже «Гонхан» без права даже встать без разрешения. И на этот раз ты оттуда не выберешься, чертова скотина. Чонгук прищуривается, вспоминая крики надзирателей в бронежилетах, их вонючие ботинки, которые он облизывал, кислый смрад маленькой камеры, дерьмо на завтрак и красные нашивки на униформе, означающие, что он приговорен к смертной казни. Чонгук скорее отдастся метели, чем вернется на этот четвертый этаж. — Давай, герой, — предлагает Чонгук, расправляя плечи и чувствуя, как северный ветер поднимается еще выше. — Правда, не в ближайшие девяносто часов. Ведь когда начнется метель, ты меня не поймаешь. — Именно это я и сделаю, — обещает зловещим полушепотом инспектор Мин, сжимая пистолет еще сильнее, словно имеет право выстрелить. Чонгук несильно усмехается, надменным взглядом осматривая полицейский хендай, который превратится в пепел даже слишком быстро, оказавшись в сердце черной бури. — Явно не на этой тачке, дружище. Раздраженный чертовски сильно, Юнги кидается на него через пустующие бензоколонки, но Чонгук вмиг оказывается в машине и давит на газ, не желая больше разговаривать. Двигатель рычит звериным голосом и рвется вперед, на шоссе, позволяя Чонгуку раствориться вдали под мелкими каплями дождя. Бронированная, созданная лично Чонгуком на базе «мустанга» 2005 года, эта машина всегда развивает запредельные скорости на старте, и никакой полицейский хендай никогда не догонит его, даже двигаясь на силе чистой ярости своего водителя. Чонгук возвращается в город по пустеющим дорогам, замечая большие скопления машин на другой стороне, которые направляются как можно дальше из мегаполиса. Иногда он почти испытывает сочувствие ко всем этим людям, бегущим от опасности, которая на самом деле легко настигнет их в любой части страны. «Я закрою тебя на четвертом этаже «Гонхан» без права даже встать без разрешения». Испуганный выдох рвется из глубины груди низким неприятным звуком, но Чонгук не поддается на воспоминания, включая рок на любимой радиостанции «Величие звука» и выкручивая громкость настолько сильно, что в голове начинает звенеть.

***

Город действительно пустеет: закрываются магазины и бары, прекращают работать промышленные районы, заправочные станции, институты и даже магазинчик сладостей «Сахарная вата Чонхо», владелец которого кричал, что никогда не закроется из-за этого дьявольского снега. Чонгук медленно проезжает мимо бесчисленных вывесок «закрыто из-за непогоды», прежде чем на приборной панели высвечивается знакомое имя. Чонгук вмиг принимает входящий вызов. — Возвращайся на базу, малыш, — слышится расслабленный выдох Хосока, которого члены их банды называют Джейх, как и всякие уличные преступники, знающие его по легендам. — И прихвати немного моей любимой сахарной ваты. — Чонхо закрылся, — усмехается Чонгук, въезжая в неприметный японский квартал, который всегда пустеет раньше всех. — Чертов старый гандон, обещал же! — взрывается он и швыряет что-то на пол, как слышит Чонгук, но вмиг возвращает самоконтроль, словно ничего не разбил секунду назад. — Надеюсь, его паршивый грузовик с леденцами застрянет где-нибудь и засыплется снегом. Заканчивая вызов, он не прощается, потому что именно в этом и заключается вся его сущность. Джейх заставляет людей помнить, насколько он возвышается над ними благодаря своим изобретениям и величию, которое они приносят, защищая членов его личной банды не только от преступников или полиции, но и смерти, которая с жадной регулярностью настигает каждого, кто отказывается эвакуироваться на запад. Чонгук выдыхает, притормаживает через четверть квартала, прежде чем впереди появляется мрачное квадратное здание. Их база под названием «Мёрди». Оборудованная гительной сталью крыша и стены выдерживают даже сильные бури. Чонгук проезжает вдоль территории еще несколько метров, направляясь на задний двор, и заезжает внутрь первого этажа через автоматические ворота. Мёрди внутри больше напоминает огромный гараж, чем жилой дом для людей. — Явился без сахарной ваты! — звучат недовольные вопли, наполовину состоящие из сарказма, наполовину — из его настоящего недовольства. Чонгук не всегда понимает, какие чувства преобладают над этим человеком, но чаще всего даже не пытается их разгадать. Джейх олицетворяет собой сплошной беспорядок. Чонгук кивает нескольким парням в знак приветствия, прежде чем Джейх возникает из ниоткуда прямо перед ним, одетый в черный бронежилет поверх голого тела, тактические штаны и военные берцы. Взгляд заинтересованный, безразличный и одновременно уставший. Чонгук действительно не понимает этого парня большую часть времени, и все же всегда возвращается сюда ради него. — Как дела на границе города? — спрашивает Джейх, вытаскивая из кармана любимые леденцы на палочке. — Все в истерике? — Выезжают на запад раньше времени, — кивает Чонгук, оперевшись о пыльный капот машины. — Метеорологи всех испугали, но так даже лучше, не станут кидаться под колёса. — И правда, — соглашается Джейх, с явным наслаждением облизывая красный леденец и переводя взгляд на его мустанг. — Эта метель обещает быть сильнее прошлых, знаешь. Дважды проверь машину завтра, посмотрим, как ее состояние. Вдоль кистей проходится неприятный холод, но Чонгук лишь выдыхает, прекрасно зная, что погода здесь действительно жестока. Черные снегопады нередко превращаются в настоящий шторм, и вытаскивать людей становится еще сложнее, однако это именно то, что они должны делать. Банда Джейха занимается спасением людей во время бури, однако Чонгук отлично слышал, как это называют в полиции — похищение. Маленькая неприятная правда, которую давно стоит принять. Дети влиятельных членов общества часто остаются в городах до последнего, считая себя смелее и круче остальных, кого эвакуировали, словно денег их самомнению недостаточно. Чонгук морщится, вспоминая их последние выезды. Этот мелкий засранец едва не погиб из-за обвалившегося здания ночного клуба, который арендовал на свой день рождения. Чонгуку пришлось силой вытащить его наружу и привязать в машине, чтобы вывезти в безопасное место. Его папочка отвалил немало денег за его спасение, и все же недостаточно, чтобы Джейх остался доволен. Им всегда нужно больше денег, чтобы оставаться самой эффективной бандой на этих выездах. И последний год они неплохо справляются с этим, не оставляя другим ни шанса благодаря изобретению Джейха — гительной стали. Чонгук с нежностью проводит ладонью вдоль черного капота, приглаживая его, как котенка. Гительная сталь признана лучшей из всех на время ядовитых снегопадов. Именно благодаря ей машины их банды выдерживают настоящие штормы и не разрушаются настолько быстро, как остальные. Даже внедорожники «дил резонс» не могут предложить ничего лучше. Чонгук слышал, что за последние полгода власти добились неплохого прогресса в собственных изобретениях, однако секретами производства гительной стали все еще владеет Джейх и никто больше. Именно из-за Джейха их маленькая преступная банда остается в живых.

***

Ветер за окнами становится сильнее, набираясь ярости с наступлением ночи. Жуткие свистящие порывы бьют по стенам Мёрди, словно разрушить пытаются, и Чонгук даже предполагает, что на бетоне остаются огромные вмятины. Явное приближение бури выгоняет жителей из города окончательно, рассредотачивая их по западным и северным регионам, в которых всегда намного безопаснее. Расположившись в личном помещении на первом этаже, Чонгук закидывает ноги на низкий столик и раскрывает пачку сладких чипсов с привкусом мёда, оставленных Джейхом. Чонгук считает, что это делает его настоящим извращенцем в еде. Из всех членов банды он единственный, кто не представляет жизни без этих мерзких сладостей, однако Чонгуку ничего не остается, потому что и эта привычка хёна в какой-то момент становится его собственной. Вопреки странному вкусу он приходит к мысли, что это не настолько плохо, как может показаться. Черные бетонные стены внутри здания поглощают остатки света, и приходится включить небольшой ночник возле дряхлого дивана, служащего ему спальным местом. Джейх никогда не заботился о Мёрди всерьез, никогда не считал нужным делать ремонт или приводить это место в относительный порядок, как минимум наклеивая обои. Изначально заброшенный дом он укрепил снаружи гительной сталью, добавил дополнительные опоры для потолка и лестницы, заменил окна и системы вентиляции, чтобы люди могли находиться здесь без риска задохнуться из-за токсичных испарений черного снега. Снаружи дом напоминает крепость, однако внутри остается настоящий хаос. Чонгук даже сейчас может выйти в общий зал и свернуть шею, споткнувшись о валяющийся автомобильный хлам или железные балки, разбросанные всюду вместе с газетами и инструментами. Единственное, что Чонгуку нравится — возможность загонять сюда машины. Сладкие чипсы действительно странные на вкус, но он высыпает еще немного на ладонь и раскрывает небольшой ноутбук, расположенный на его коленях. Заляпанный экран оживает с неприятным писком, всюду расползаются кривые трещины, но через них все еще можно разглядеть картинки. Чонгук кликает на значок браузера и заходит на сайт прямых трансляций с желанием найти канал, который смотрит дважды в неделю, если появляется свободное время. Чаще перед наступающим снегопадом, испытывая необъяснимое волнение за человека, которого никогда не встречал в живую. Мигающая красным иконка дает понять, что идет трансляция. Чонгук с замирающим сердцем нажимает на название канала «jinnot». Яркая спальная комната появляется на экране, наполовину загороженная мягким игровым креслом розово-черного цвета, но за ним никого не оказывается. Чонгук высыпает себе еще немного чипсов, прислушиваясь к динамикам. Джин часто исчезает из кадра, словно прекрасно понимая, как люди обожают смотреть на него, позволяя им соскучиться, заставляя сидеть в нетерпении и ждать, вслушиваясь в малейшие шорохи. Чонгук и сейчас может его слышать. Джин переставляет что-то вне камеры и резко выдыхает, напоровшись на что-то частью тела. Чонгук прищуривается, пытается понять, что произошло, но больше не слышит никаких звуков. Ожидая его возвращения, он осматривает видимые части комнаты. Белые обои с черными квадратами напоминают узор плитки внутри ванной комнаты. Развешанные всюду светодиодные ленты переливаются голубым и розовым, мягко переходящим в оранжевый. Вдали видны книжные полки, заполненные популярными комиксами и японской мангой. На дальней правой стене — небольшая картина разрушенного моста, с которого на всей скорости слетает грузовой поезд. Чонгук приглядывается и замечает, что рама картины разрисована белым маркером, словно Джин практиковался ставить автографы, которые его зрители всегда просили при встречах. — Извините, я приклеил их лучше, теперь не должны обрываться, — слышится негромкий приятный голос, из-за которого внутри Чонгука все нагревается. Джин появляется в кадре с растрепанными волосами и в длинной полосатой майке. — Какой же я неуклюжий, лицо едва не разбил. Извините. Я починил ленты и сделал свет немного мягче на случай, если он вас раздражает. Чонгук медленно двигает челюстями, наблюдая за ним. Джин всегда за что-нибудь извиняется, даже если это просто мелочи. Зрители его канала давно привыкли к его поведению, но каждый раз Чонгуку интересно, замечают ли они что-нибудь еще во время этих бесконечных извинений. Как Джин немного склоняет голову, как напряженно и внимательно читает комментарии, как слегка отводит взгляд, словно размышляя, насколько хорошо выглядит перед камерой. Как всегда немного задумчивый, он часто выглядит одиноким и немного грустным. Чонгук замечает это, потому что прекрасно знает, как выглядят одинокие люди. И все же всегда надеется, что ему все это просто кажется. Джин присаживается обратно в кресло и вновь с напряжением читает комментарии, которые появляются в чате, но приветствия Чонгука нет среди них. Иногда он заносит пальцы над клавиатурой и представляет, как Джин цепляется взглядом за его сообщение, вчитывается в него и нежно улыбается, размышляя, стоит ли зачитывать его вслух. И все же никогда не решается ничего написать. Джин живет словно в параллельной реальности, в которую никак не забраться, и Чонгуку проще представлять его в ней, считая, что этот милый парень проводит трансляции с другой планеты. Там нельзя задохнуться. Нельзя погибнуть из-за отравляющих воздух испарений черного снега. Чонгук хочет верить в это всеми силами. — Не переживайте, я всегда осторожен, мое прекрасное лицо не пострадает, — мягко усмехается Джин на очередной комментарий, привлекая внимание Чонгука, прежде чем скользит пальцами вдоль нежной линии челюсти. — Я обязан оставаться красивым для вас! Чонгук несильно улыбается, ведь он действительно красивый и такой чертовски трогательный, когда смущается из-за собственных слов. Прикрывая лицо ладонями, он продолжает усмехаться, насмерть смущенный, прежде чем вновь решает прочесть комментарии. Чонгук тоже опускает взгляд на чат, решая, что обязательно напишет несколько приятных слов, желая вызвать еще немного его милых смущений. И вдруг замирает. vuxstan: джин выглядит как чья-то элитная шлюха. devoin: отсоси мне. seorr: не пытайся быть милым, идиот. xoranzol: видели его кривые пальцы? ебать как уродливо. Джин смотрит на комментарии с застывшей мягкой улыбкой, которая теперь выглядит как маска из цемента. Резко опустив взгляд, он делает вид, что поправляет компьютерные провода и ничего не видел. Чонгук мрачнеет, прекрасно замечая, что это всего лишь представление, вранье, которым он пытается прикрыть свое внезапное опустошение. Негромко выдыхая, он перебирает пальцами какие-то мелочи на столе, словно отвлекаясь на них, начиная что-то рассказывать, но Чонгук может видеть его настоящие чувства. Красивое лицо внезапно преображается, когда Джин на мгновение прикусывает щеки и сильно напрягает брови, из-за чего его выражение становится кривым и перекошенным. Действительно уродливым. Чонгук резко заносит пальцы над клавиатурой, желая завалить его приятными словами, наилучшими из них, сказать, какой он невероятный и как сильно всегда старается, пытаясь всем угодить и никого не обидеть. И все же ничего не пишет, даже когда в чате появляется мигающая черта. Милых комментариев намного больше, но Джин выглядит как человек, который запоминает исключительно плохие вещи. Чонгук закрывает глаза, стараясь не потерять контроль из-за всего этого. Люди не смеют оскорблять Джина, который всегда выкладывается изо всех сил, как никто больше. Разрываясь изнутри от желания поддержать его, он вновь смотрит в экран, но больше не видит и следа той гримасы, которая секунды назад искажала прекрасное лицо. Джин снова мягко улыбается и лишь дергает плечами, настраивая небольшой микрофон. — Давайте я немного спою вам, вы же любите это, — предлагает Джин, его внимательный взгляд возвращается на монитор компьютера, но теперь он ищет подходящие песни и явно не смотрит на комментарии. Чонгук швыряет на них злой взгляд, но не хочет вчитываться, даже если люди поддерживают его идею и больше не пишут мерзости. — Что вы хотели бы послушать сегодня? Опуская взгляд на полупустой пакет из-под медовых чипсов, Чонгук вспоминает, как включил его трансляцию в первый раз. Явно наслаждаясь, Джин с прикрытыми глазами пел о любви, которая душит его цепями, о печали, всюду преследующей его наяву и в кошмарах. Каждой клеточкой души отдаваясь текстам, он делился с людьми своей глубоко спрятанной болью, которую легко можно было назвать частью его красивого образа. Чонгук всегда знал, что она настоящая. Всегда замечал любые детали, кричащие о чувствах Джина, припрятанных за милыми усмешками и приятным голосом, который всегда словно обнять его пытался, сидящего перед экраном и слушающего завороженно и внимательно, как никогда прежде. Чонгук, наверное, влюбился прежде всего в этот невероятный сказочный голос, и не заметил, как позднее влюбился и во все остальное. — Я задерживаю дыхание, медленно входя в океан, — начинает негромко петь Джин, прикрывая глаза, как делает всегда, и этим вновь завораживает Чонгука, заставляя намертво вцепиться в него взглядом. — Я смотрю на себя, такого красивого и печально плачущего. Всего лишь еще один день в темноте. Волшебно мягкий и теплый голос окутывает Чонгука со всех сторон. Заставляет невольно задуматься, что именно движет этим человеком каждый раз, вынуждая выбирать все эти песни. Сильный уличный ветер вновь бьется о стены здания, но Чонгуку ничего лишнего больше не расслышать из-за того, как сильно он концентрируется на экране. Джин закрывает глаза полностью, немного повышает голос, затем позволяет ему вновь стать мягким, расслабленным, медленным и тихим, напоминающим скорее полушепот. Чонгук сидит в темноте дряхлой комнаты, взглядом ловит каждый его жест, каждое красивое движение изящных запястий. И не знает, как этот невероятный человек может казаться настолько грустным и одиноким. — Чем ближе я становлюсь к тебе, тем больше задыхаюсь, но ты всё дальше и дальше, — медленно продолжает Джин, полуприкрытыми глазами смотря вперед, как в трансе, из которого его никакая сила не вытащит. Чонгук забывает дышать, наблюдая за его померкшим взглядом, его глазами, которые не двигаются. — Может быть, ты падаешь всё глубже. И тонешь намного быстрее меня. Внезапно он улыбается, но это снова гримаса, которая выглядит как надломленная и болезненная трещина на его лице. Чонгук видит, какие чувства отражаются в его глазах, напоминающие смесь опустошенности и печали, прежде чем Джин улыбается еще сильнее. Неискренне, но чертовски красиво, если смотреть невнимательно или издали. Всего раз на него взглянуть, заметить, что улыбка есть, и решить, что этот человек в порядке. Чонгук не ведется. Чонгук даже если глаза закроет, все равно сможет почувствовать через экран человека, который не справляется. — Извините, сегодня мой голос ужасен, — выдыхает Джин, не заканчивая песню, и демонстративно кашляет, но это всего лишь попытка оправдаться. — Иногда я просто разочарование. Чонгук рвется написать, что это неправда, но снова ничего не делает. Дрожащие в желании пальцы сильно сжимаются над клавиатурой, затем бесполезно опускаются на его колени. Джин вновь улыбается в экран, отвечает на некоторые вопросы из чата, но Чонгук ничего больше не слышит, смертельно сосредоточенный на его темных глазах, выражающих ужасные вещи. Чонгук прекрасно видит все из них, потому что Джин не первый человек в его жизни, который их показывает, позволяя заметить. — Да, разумеется, я тоже исчезну из города, — отвечает Джин на очередной комментарий, привлекая внимание Чонгука. — Все видели прогнозы на ближайшие дни. Следующая метель должна быть сильной. Завтра утром я выезжаю с друзьями на запад и надеюсь скоро оказаться в каком-нибудь хорошем месте. И я хочу, чтобы вы все остались в безопасности, пожалуйста, Джинни волнуется за каждого своего зрителя. Мягкая улыбка красиво опускается на его лицо, заставляя выглядеть на несколько лет моложе. Чонгук без мыслей смотрит на нее, хочет верить, что этот человек скоро окажется в безопасности, но что-то его останавливает. Давящее чувство в груди, как ощущение наступающей беды, которая все еще слишком далеко, чтобы волновать всерьез, но вскоре может оказаться совсем рядом. Чонгук не хочет позволять этим мыслям завладеть им, но они становятся еще сильнее, когда Джин вновь поднимает взгляд в камеру: — Все верно, сейчас я в центре Дэгу, но это ненадолго, правда, — заверяет он. — Завтра я обязательно встану пораньше и усажу свою задницу в «дил резонс». Вы же видели, какие огромные эти машины. Как настоящие космические танки. Я бы хотел оказаться на другой планете, а вы? Джин эмоционально взмахивает руками, но Чонгук едва слышит его следующие слова. Внутри головы эхом повторяется единственное из них, не позволяющее сделать ни вдох, ни выдох. Неприятного волнения вдруг становится намного больше, чем раньше, и он резко отводит взгляд, вспоминая десятки разговоров с бандой и хёном, который разбирается в особенностях климата лучше всех. Дэгу может накрыть настоящий шторм. Джейх предположил это еще несколько недель назад. Чонгук рывком поднимается и выходит прочь, оставляя изображение Джина в одиночестве пустой комнаты.

***

Черные стены первого этажа освещены лишь небольшим количеством света из приоткрытой двери в конце коридора. Чонгук медленно приближается к ней и заглядывает внутрь, щурясь из-за десяти мигающих мониторов. Джейх сидит напротив центрального из них, серьезный и внимательный. Разглядывая графики направлений ветра и траектории прошлых циклонов, словно следующий может повторить их движение, он едва вспоминает моргать. — Выключай все это, — мрачно просит Чонгук, замечая темные синяки под его глазами, которые еще сильнее заметны при бледном свете компьютеров. — Время видел? — Я не закончил, малыш, — мягко и одновременно серьезно отвечает Джейх, пальцами стряхивая пепел сигареты прямо на клавиатуру. — Что, раздобыл мне сахарной ваты? Вместо ответа Чонгук нервно облизывается, вновь обдумывая слова Джина, который окажется в настоящей западне к концу недели, если не сможет выбраться из города. Дэгу окружен хорошими дорогами, но напуганных людей там намного больше, чем здесь, и все они непременно воспользуются самым коротким путем на запад, создавая невероятные пробки на шоссе. Заметив приближающиеся черные облака, некоторые из них наверняка оставят свои машины и бросятся вон, желая спасения, которое с этим решением отдалится от них намного дальше. Из-за брошенных авто движение замедлится еще сильнее. Чонгук все это уже видел раньше. Джин обещал, что выедет завтрашним утром, но чертовски многое может измениться. Люди намного более жестоки, чем черный снег. — Напомни, какие прогнозы ты ставил на Дэгу, — негромко просит Чонгук, вновь привлекая внимание. — Я прислал тебе двадцать четыре страницы отчетов в конце прошлой недели и еще десять позавчера, — напоминает Джейх, но даже сейчас не отрывается от компьютера, продолжая проводить вычисления. — И ты все их читал, малыш. Чонгук действительно их читал, но вопрос не в этом. — Какие шансы, что все будет иначе? — осторожно спрашивает он. Джейх наконец отрывается от компьютера и раздраженно смотрит на Чонгука, поражаясь его глупым сомнениям. — На крыше этого здания расположена маленькая метеорологическая станция, она никогда не ошибается, — медленно говорит он, объясняя, как для маленького ребенка, которым Чонгук внезапно ощущает себя под его холодным взглядом. Джейх молча смотрит на него несколько секунд, затем поднимает руку выше и нажимает пальцем на свой висок. — Здесь тоже все в порядке. Каждая вещь находится на своем месте. Каждая мысль. Никаких ненужных сомнений или оправданий. Никакого мусора. Я закрываю глаза и вижу всю картину целиком. Даже сраные синоптики в ящике не видят ее настолько же хорошо, как я. Все нижнее побережье окажется в зоне высокого риска к концу недели. Если начнется шторм, побережье станет красной зоной, которая расползется еще на пятьдесят миль. Направление ветра будет диктовать правила. Ненавидя себя за сомнения, которые всегда заставляют хёна расстраиваться, Чонгук выдыхает, не желая продолжать разговор, но он все еще должен выяснить нечто важное. Их банда никогда не остается в стороне, если в какой-нибудь области назревает настоящая опасность. Чонгук должен знать, насколько все серьезно в глазах Джейха касательно их команды и повлияет ли это на их действия. — Кто-нибудь из нас отправится в Дэгу за людьми? — спрашивает Чонгук, замечая, как хён прищуривается. — Как только начнем перехватывать звонки в службы спасения, там наверняка появятся запросы вытащить богатеньких идиотов. Как все с этим, хён? — Не знаю, — честно отвечает Джейх, возвращаясь к мониторам, затем шумно выдыхает и выключает компьютеры, склоняясь ниже, чтобы вытащить блоки питания. Небольшая комната становится почти черной, не считая маленькой работающей лампы, свет из которой освещает его плечи. — Возможно, я отправлю туда Гюна или Лонхо, но ты останешься здесь. — Я лучше на длинных дистанциях, — мрачно напоминает Чонгук, не желая спорить, но и смириться с этим не в силах. — Я намного быстрее на шоссе, меня не заносит при малейшем повороте, я лучше знаю эти области. Не отправляй людей, которые дерьмово справятся с этим. Джейх поднимает измученный взгляд, какой всегда появляется, если он прекращает нормально спать. — Их машины действительно медленнее и хуже, но они новые, — бесстрастно говорит он. — Как прикажешь мне забыть случай на девяносто четвертом шоссе, Чонгук? Не ожидая этого разговора и внезапных воспоминаний, Чонгук замирает, оглушенный тяжелым вопросом. Машина прекратила работать в самый ответственный момент несмотря на то, что перед выездом он дважды все проверил. Двигатель и раньше перегревался, но никогда не отказывал, не бросал его в одиночестве посреди пустынной дороги, оставляя в полнейшем страхе и ужасе. Синоптики обещали, что черный снег не явится в области, которые охватывало сорок пятое и девяносто четвертое шоссе. Джейх обещал тоже. Каждый из них ошибся. Чонгук прекрасно помнит, как всю машину замело за считаные минуты. И даже сейчас чувствует мерзкий холод внутри, вспоминая, как чертовски испугался. Однако Джейх испугался еще сильнее, как только младший исчез с радаров его компьютера. — Я никогда больше не позволю этому случиться, — негромко заявляет Джейх, затем поднимается и медленно подходит ближе, останавливаясь в считаных сантиметрах перед Чонгуком. — Скорее я сам выйду в метель без респиратора и костюма. И я позволю снегу сожрать себя, но ты останешься в безопасности. Чонгук на мгновение закрывает глаза, выпуская изнутри несчастный выдох, и не хочет продолжать разговор. Джейх не единственный здесь, кто обещал защищать членов банды даже ценой собственной жизни. И все же он надеется, что ничего подобного больше не случится, чтобы подтолкнуть их принимать такие решения. Чонгук не хочет потерять его. Чонгук не хочет рисковать собой. И вместе с тем никак не избавится от ноющего предчувствия в груди, которое шепчет о неприятностях. Джин, за которым он внимательно следит последний год, парень, который выглядит невыносимо грустным и одиноким каждый раз, может не выехать из города завтрашним утром. Разворачиваясь, Джейх потирает пальцами глаза и глухо выдыхает из-за истощения, к которому всякий раз приводит себя перед приближающимся снегом. Изменения климата происходят слишком быстро иногда, но каждый раз этот парень держится так, словно без его концентрации вмиг начнется конец света. Чонгук вытягивает руки вперед и разворачивает его к себе. Зацепившись за пуговицы его черной рубашки, вытягивает их и рывком раскрывает ее, оголяя грудину. Джейх останавливает на нем темный взгляд, слегка блестящий в полутьме, и не сводит, даже когда пальцы Чонгука цепляются за его ремень. Ни слова не произнося даже мысленно, младший лишь наклоняет голову, разглядывая его, как самое ценное в жизни, близкое ему и незаменимое, прежде чем расстегивает ремень, касаясь пальцами ледяной пряжки и цепи, висящей вокруг его бедра. — Время спать, хён, — произносит Чонгук негромким голосом, предпочитая вернуться ко всем важным вещам завтра. Джейх усмехается и рывком хватает его, притягивая ближе, впивается в его губы жестким поцелуем, не рассказывающим ни о чем, кроме его отчаяния. Вплетается пальцами в черные волосы младшего, другой ладонью обхватывает за шею и придушивает. Языком проникает глубже, издевается им же и ласкает, вырывая из него хрипы и полустоны. Чонгук закатывает глаза, грубее прижимается, с жадностью сжимает его талию, чувствует напор и не отступает, не позволяя захватить власть, за которую Джейх всегда сражается, как в смертельной битве. Чонгука забавляет это. Выдерживая его давление, он наклоняет голову сильнее и продолжает целовать, прежде чем Джейх резко толкает его назад и прижимает спиной к стене. Чонгук выдыхает, вновь находит его губы, искусывает их в жадности, наслаждается приятной пустотой в голове, позволяя животом прижиматься к нему еще сильнее. И все же это никогда не происходит просто ради секса. Явно задыхаясь в желании, Джейх прерывает поцелуй и лишь прижимается лбом к его шее, надрывно и тяжело дыша, но не собираясь заходить дальше. Чонгук прикрывает глаза, пытаясь отдышаться тоже, прекрасно чувствует его возбуждение, но дело действительно не в сексе. Их не связывают сексуальные отношения и никогда не связывали. Джейх просто любит целоваться. Джейх всех целует, прижимая к стенам, но никогда не идет дальше, сохраняя чертовски странный кодекс чести своему одиночеству. — Все хорошо? — негромко спрашивает Чонгук, надеясь, что бессонница наконец оставит его ненадолго. — Да, — хрипло отзывается Джейх, затем отстраняется, заглядывает в его глаза и просто смотрит, прежде чем нежно треплет по волосам, как всегда делает перед сном или в знак благодарности. — Сладкий щеночек. Возвращайся к себе, малыш. Чонгук несильно усмехается и желает выспаться, надеясь, что хён действительно сможет, искренне переживая за него.

***

Разбросанные документы на столе полицейского участка выглядят сплошным беспорядком. Графики прошлых циклонов валяются там же, некоторые из них прикрывают клавиатуру компьютера и жетон полицейского, который инспектор Мин швырнул сюда час назад. Вернувшись в участок, он пытался немного отвлечься, не вспоминать встречу с преступником возле заправки или чертовы предупреждения о снегопадах. Иногда выдерживать все это становится просто невыносимо для него. Легче только при мысли, что он вынужден разбираться с этим не один. Миловидный напарник за соседним столом слегка улыбается, часто сидящий здесь до глубокой ночи. Инспектор Мин всякий раз замечает его напротив и невольно расслабляется, понимая, что он здесь не единственный, кто не имеет личной жизни из-за службы в полиции. — Не хотите отправиться домой, сонбэ? — интересуется вполголоса Чимин, привлекая внимание. — Я обязан закончить с некоторыми выродками в городе, — выдыхает Юнги с измотанным видом, расстегивая пояс с полицейским пистолетом и приглаживая волосы, прежде чем вернуться к распечаткам. — Как только эта чертова метель начнется, я действительно их не поймаю, как и в прошлый раз. — Вы имеете в виду преступные банды, сонбэ? — спрашивает Чимин, заметно заинтересованный, давно желающий принять участие в арестах, даже если это запрещено начальством из-за того, что он здесь новенький. — Я слышал, некоторые из них в последнее время приносят большие проблемы. Юнги прикрывает глаза, сильно потирает их пальцами, не обращая внимание на настенные часы, которые показывают за полночь. Обязанности инспектора полиции не позволяют заканчивать вовремя. Даже если все остальные давно разъехались. Юнги слишком предан этой чертовой должности, чтобы сохранять время на отдых. — Чертовски большие проблемы, связанные с похищением людей и вымогательством денег посредством шантажа, — решительно поправляет его Юнги, явно раздраженный этим разговором. — Рассказать несколько деталей о членах самой безжалостной банды? Изощренный убийца и обезумевший гений, который придумал высокопрочный гительный сплав, способный выдерживать черные бури. Чонгук приговорен к смертной казни. Хосок приговорен к заключению в тюрьме строгого режима и принудительному лечению в психиатрической больнице для преступников. Я выслеживаю этих тварей девятнадцать месяцев, потому что мои констебли и сержанты не могут даже приблизиться к ним, и я, честно говоря, тоже еще этого не сделал нахрен. Выключая компьютер, Чимин изображает сожаление, несильно покачивая головой. Время действительно слишком позднее, и он наводит порядок на рабочем столе, складывая документы, но продолжая незаметно следить за уставшим инспектором, который едва может бороться с сонливостью. Завывающий за окнами ветер усиливается, заставляет его с подозрением оглянуться на окна за спиной, однако Юнги не может всерьез волноваться из-за снега, когда настоящая проблема заставила его сегодня настолько разозлиться. — Да, я слышал, что банды похищают людей во время бури, но разве расследованием не должен заниматься отдел борьбы с организованной преступностью? — задумчиво спрашивает Чимин, накидывая пальто на плечи. В его голосе слышится заинтересованность, но не настолько сильная, чтобы вызвать подозрения. — Разумеется, они тоже вовлечены, но их банда все же не чертова мафия, — выдыхает Юнги, рывком закрывая папки с документами, как только в глазах начинает двоиться. — Я обязан накрыть их, как только они похитят следующего человека. Важно поймать их по горячим следам, как и любых преступников, Чимин, навсегда запомни это, если хочешь стать хорошим полицейским. Чимин несильно улыбается, благодарит за ценные советы и желает оставаться в безопасности во время следующей бури. Включая полицейских, почти все государственные органы прекращают работать, закрываясь на ближайшую неделю. Чимин тоже хочет поскорее выбраться из города и выехать на запад, не желая думать о том, что инспектор Мин скорее всего останется здесь. Застегнув пальто, Чимин еще раз желает хорошей службы и выходит в коридор, оставляя инспектора в одиночестве. Миновав несколько прозрачных дверей и пустых коридоров, он спускается на первый этаж и покидает здание полиции, направившись к парковке. Ветер стремительно набирает силу, растрепывает его волосы, затем вновь стихает, позволяя добраться до машины. Капли дождя на капоте старенького «опеля» сверкают при блеклом уличном освещении. Оказавшись внутри, Чимин заводит двигатель и проезжает несколько ночных кварталов, двигаясь на север, прежде чем наконец вытаскивает телефон из кармана. Предосторожность никогда не бывает лишней, он пролил немало крови, чтобы запомнить это. Бархатный голос искажается кашлем вместо приветствия, затем спрашивает о новостях в полиции. Чимин усмехается и прикуривает сигарету, выдыхая дым в приоткрытое окно. — Вшивый пидорас инспектор хочет накрыть их, но вряд ли он хорошо понимает, какого человека представляет из себя Джейх, — рассказывает Чимин, вглядываясь в черноту впереди. — Вы должны найти их раньше. Чонгука можешь прикончить, насрать на него, эта падаль ничего не стоит. Джейх самый главный, Джейх придумал гительную сталь, его голова стоит четыре миллиона. Не вздумай перепутать или облажаться, все ясно? — Все ясно, — медленно повторяет Тэхён, усмехаясь с неприятным взглядом, заканчивает вызов и оглядывается на своих парней, чистящих оружие посреди подвала. — Время сожрать этих говнюков, все слышали?

***

Выкатив машину на территорию дома следующим утром, Чонгук газует на месте и внимательно прислушивается к звукам двигателя, надеясь заранее заметить какие-либо неполадки. Раскручиваясь на высоких оборотах, форд испускает низкие вопли, затем начинает рычать, явно готовый к любым выездам. Чонгук выключает двигатель, понимая, что все работает превосходно, но боится, что может ошибаться. Чудовище спасало его в любых ситуациях, но случай на девяносто четвертом шоссе заставляет помнить, что и он может оставить его. Чонгук вновь нежно ведет ладонью по приборной панели, приглаживает руль, словно напоминая о своих чувствах этой машине. Даже чудовищам иногда нужна нежность. Возвращаясь в дом, Чонгук на всякий случай ставит новое заднее колесо. Оранжевый цвет мощных дисков привлекает взгляд, создавая контраст с невзрачными серыми колёсами спереди. Чонгук любовно разглядывает машину, затем подкручивает болты и проверяет надежность карданного вала, соединяющего коробку передач с задним редуктором. Вытирая запачканные пальцы о джинсы, он периодически смотрит на квадратные часы, висящие в общем зале. Джин, наверное, выехал из города несколько часов назад. Чонгук всячески удерживает себя от желания взять телефон и проверить его социальные сети, боясь, что новых записей не окажется. Джин всегда предупреждает своих подписчиков о важных вещах. Выезд накануне черной метели тоже к ним относится. Воющий ветер за окнами становится сильнее, зловеще кричит и стонет, заставляя каждый раз напрягаться, вслушиваясь в неприятные звуки. Чонгук помогает нескольким парням с их машинами, вновь возвращается к своей и все проверяет еще раз. Затем включает телевизор и смотрит новости, прежде чем около десяти вечера глаза начинают закрываться. На экране светятся яркие картинки, мигают резко и обрывочно, заливают стены разными цветами, отсвечивая Чонгуку на щеки. Закрывая глаза из-за сонливости, он позволяет приятной полутьме и спокойствию поглотить его, краем сознания вслушиваясь в голос ведущего. Рассказывающий о приближении черного снега, который может стать довольно злым и яростным, но не сильнее обычного, он делает неуместные долгие паузы между словами, всем на свете давая понять, что ситуация намного хуже. Власти хотят избежать хаоса и паники всеми силами. Чонгук криво усмехается, никак не засыпая, как вдруг резко раскрывает глаза. «Я смотрю на себя, такого красивого и печально плачущего. Всего лишь еще один день в темноте». Выключенный телефон лежит рядом экраном вниз, молчаливый и безжизненный. Чонгук медленно опускает взгляд, разглядывая его в полутьме. И смертельно боится прикасаться. Джин вспоминается мягким голосом, нежными улыбками, легкими жестами пальцев, которыми приглаживал волосы или поправлял край одежды. Немного расстроенный по какой-то причине, немного стеснительный и чертовски одинокий. Джин всегда казался особенным, непохожим на остальных, и этим притягивал Чонгука, даже если не занимался ничем интересным на трансляциях. Чонгук шумно выдыхает, оглядывая мрачные стены, и чувствует, как его невыносимо тянет к этому человеку. И это влечение нельзя объяснить ничем. Чонгук вспоминает его неуклюжие движения, маленькие родинки на шее и длинные пальцы, немного кривые, но все еще красивые. Вспоминает его глубокие выдохи, запутанные волосы и попытки напевать известные хиты десятилетней давности, иногда заканчивающиеся тем, что он давился собственным дыханием и смущенным смехом. Чонгук вспоминает все на свете, наслаждаясь этими воспоминаниями и одновременно испытывая невероятный холод. За окнами продолжает громыхать ветер, дикий и неистовый, испускающий высокие вопли, похожие на крики умирающего зверя. Чонгук вновь опускает взгляд на мобильный. Висящий на стене телевизор продолжает работать, переключившись с прогноза погоды на какое-то глупое кино. Чонгук ничего не слышит, замечая лишь собственное шумное дыхание и биение сердца, которое усиливается с каждой следующей минутой. Как если бы оно чувствовало, что Джин все еще в опасной зоне. Завтра станет намного сложнее из нее выбраться, если он действительно не выехал сегодня. Вновь закрыв глаза всего на мгновение, Чонгук засыпает резко, за полминуты. Ведущий новостей возвращается, но это повтор дневной передачи, на которой он рассказывал о сильных порывах ветра в восточной части страны, которые не обещают закончиться к выходным. Вас ожидают ужасные вещи, если вы не согласитесь на эвакуацию, заверяет его взгляд, и пальцы сжимаются сильнее обычного, выдающие его волнение. Власти пытаются избежать всеобщей паники, но все же они должны предупреждать людей о наступающей опасности. Именно поэтому на улицах города теперь совершенно пусто и безлюдно. Через полчаса дверь в его комнату бесшумно приоткрывается. Джейх оглядывает спящего парня, приближаясь сзади. Задумчиво переводит взгляд на его руки, обнимающие его тело, как Чонгук делает всякий раз, если в помещении слишком холодно. Джейх цепляет край одеяла и накидывает на него. Затем поднимает взгляд на телевизор и замечает белый шум — антенна вновь отсоединилась из-за сильного ветра. Выключив телевизор, он разворачивается, желая уйти, но в последний момент останавливается. — Не пытайся быть слишком сильным, — полушепотом просит Джейх, не смотря на Чонгука, но разговаривая именно с ним. — Иначе это привлечет смерть.

***

Конец недели приближается медленно, но решительно, как серийный убийца из кино, которого нигде не видно, но можно услышать его негромкие шаги, почувствовать на себе его выедающий ледяной взгляд, ощутить предчувствие опасности, неумолимо настигающей из черноты. Чонгук прекрасно знаком с этим чувством. Выходя в общий зал этим утром, он ощущает витающую в воздухе тяжесть, человеческие опасения, которые нагревают кислород, делая его действительно тяжелым для дыхания. В зале собираются все парни из оперативной группы Джейха: некоторые из них надевают черные спецкостюмы из высокопрочных материалов, созданные для защиты от ядовитого снега. Их используют службы спасения по всей стране, но Джейх сильно постарался, чтобы обеспечить своим людям еще больше защиты. Чонгук обходит нескольких парней, направляясь к экранам телевизоров, которые расположены в зале. Джейх всегда включает их с наступлением бури, чтобы они весь день транслировали новости о происходящем, это помогает быть готовыми к любой ситуации. Чонгук присматривается, скрещивая руки на груди с внимательным видом. Ведущий в зелёном дождевом костюме рассказывает о аномальных порывах ветра, накрывающих южные и восточные регионы страны. Находясь на широкой городской улице, где ветер разгоняется еще сильнее, набирая силу, он пошатывается, и изображение немного дрожит, заваливаясь набок, но вновь стабилизируется. Чонгук осматривает пустые кварталы за его спиной. Люди явно больше не появятся на улице, исключая редких идиотов с комплексом бога и бессмертием. Джейх раздает указания оперативной группе, сверяясь с подсчетами компьютера, который тоже вытащил в зал: — Вы двое направитесь в западные кварталы Дэгу, там затевается вечеринка для богатеньких щенков, их родители наверняка будут в бешенстве, — объясняет он, кивая на Лонхо и Ванчона, затем переводит взгляд на следующих. — Вам в окрестности Дэгу, примерно в десяти километрах от жилого комплекса Хавон находится особняк господина Кима, директора компании по производству спортивного снаряжения… Чонгук демонстративно разминает плечи, прекращая вслушиваться, сосредоточенный лишь на моменте, когда Джейх назовет его имя. И он действительно переводит на него взгляд, но ничего не произносит, явно недовольный даже его присутствием здесь. Парни собираются, натягивают костюмы, защитные перчатки и маски, разбирают шлемы из гительной стали, висящие на гвоздях в зале. Чонгук прищуривается, недовольно смотрит на Джейха в ответ, словно сражаясь в мысленной дуэли. И все еще не слышит своего чертового имени. Вместо него вдруг звучит сигнал его мобильного. — Всем заткнуться! — кричит Джейх и принимает вызов, вероятно, от парня по кличке Куч, который перехватывает звонки в службы спасения. — Как там ситуация на юге? Чонгук отводит взгляд, осознавая, что может действительно переждать снег, просто оставшись здесь. Джин наверняка выехал из города еще вчерашним утром. Чонгук не может набраться смелости, чтобы проверить его аккаунты в сети, но продолжает всеми силами успокаивать себя его безопасностью. И все же чувствует, как она обманчива. Джейх заканчивает разговор, возвращается к экрану компьютера, с мрачным видом что-то записывает. Чонгук хочет отвернуться, просто не видеть его, как и остальных парней, которые получили задание. Выйти из зала, вернувшись к себе, включить трансляцию Джина и поверить, что он в порядке и ничего ужасного с ним не случится. И не выдерживает. Вытащив телефон из кармана, он за несколько секунд находит аккаунт «jinnot» и видит последнюю запись на его странице. «Всем сладких снов! Завтра утром обязательно напишу вам, как друзья заберут меня. Надеюсь выехать пораньше и не опоздать на самолёт, вы же знаете, как я люблю опаздывать. Связи может не быть, но я вернусь». Вдоль всего тела вмиг проносится ледяная волна. Комментариев больше тысячи за последние двадцать четыре часа. Чонгук смотрит на их число, не двигаясь, и видит, как их становится еще больше. Всем своим существом он хочет нажать на них, раскрыть дополнительное поле этой записи, прочесть каждый, но ничего не делает, застыв без малейшего движения посреди зала. Чужие голоса отдаляются, начинают напоминать неясный вой заблудших призраков. «Связи может не быть, но я вернусь». Внутри становится обжигающе холодно. Связь еще десять часов как останется нормальной, прежде чем буря попытается навредить вышкам и электростанциям. Джин давно написал бы им всем, что выехал из города. И все же не написал. Чудовищная мысль разрывает голову Чонгука на части, слепо смотрящего в экран, и ничто больше не имеет значения. Что-то произошло. Джин не выехал. В зале слышатся разговоры, звуки автомобильных двигателей, которые заводятся, но Чонгук действительно ничего не слышит. Медленно оглядываясь, он замечает лишь расплывчатые тени. Каждый раз перед наступлением снега Чонгук надеялся, что Джин спасется, придумает что-нибудь и окажется в совершенно другом месте, из которого вновь запустит трансляцию, поддерживая людей, которые остались в опасных зонах. И каждый раз он выбирался. Чонгук медленно моргает, неосознанно сжимает телефон еще сильнее, прежде чем он начинает скрипеть. И просто не может поверить, что настал день, когда Джин остался в городе. Чонгук на миг прикрывает глаза и вспоминает взгляд ведущего новостей, который обещал, что случатся ужасные вещи, если люди не согласятся на эвакуацию. Вмиг скидывая оцепенение с плеч, он резко раскрывает комментарии. И видит сотни взволнованных слов его преданных зрителей, которые в растерянности и не знают, куда он исчез. Сердце Чонгука разгоняется, прежде чем резко и болезненно сжаться, едва он замечает всякое дерьмо среди них: «Джин явно всех разыгрывает, наблюдая, как мы переживаем за него. Чертова тупая шлюха с красивым лицом». Чонгук низко рычит, сильнее сжимает пальцами экран, презирая каждого, кто посмел думать о нем такие вещи. Джин никогда бы не заставил их нервничать ради шутки. На каждой трансляции он проявлял любовь, всегда советовал хорошие вещи и поддерживал людей, которые рассказывали о тяжелом периоде своей жизни в чате. Даже если он сам разваливался прямо на глазах из-за этих мерзких чувств, которые испытывал, но о которых никогда не рассказывал. Люди ничего и не видели, зацикленные на себе. Как всегда, ни черта не замечали, не хотели думать о его чувствах, просто используя его для развлечения. И для мерзких приказов, которые обожали раздавать в чате, пытаясь изменить его или просто причинить боль. Макияж сделай ярче. Прекрати носить эти уродские наряды. Выглядишь как дерьмо в розовом, придурок. Кресло отодвинь назад, я нихера не вижу. Просто закрой пасть и раздевайся. Заебал петь всякий бред. Какое уродство. Ебать ты жалкий. Выглядишь как педик. Как хорошо сосать умеешь, шлюха, дай номер. Я нахуй найду тебя и выебу в это очаровательное личико, сын шлюхи. Чонгук сжимает челюсти настолько сильно, что немеют дёсны. Вновь выдыхает в жалкой попытке немного остыть, но ничто не может успокоить его сейчас, вырвав из этих мерзких воспоминаний. Раскрывая глаза, он приказывает себе мыслить рационально, не позволяя раздражающей растерянности захватить власть над ним. Закрыв комментарии, он перемещается в секретное приложение «ASAF», разработанное их знакомым хакером, которое показывает ситуацию во всех подземных бункерах, созданных как убежища для гражданских на время ядовитых снегопадов. Чонгук вбивает примерный адрес центральных кварталов Дэгу и их окрестностей, чтобы видеть всю картину. Разнообразные таблицы вспыхивают на экране, показывая цифры заполненности убежищ, и он нажимает еще несколько раз, прежде чем наконец понимает, что ситуация оказывается серьезнее, чем он предполагал. Аномальные порывы ветра разогнали людей, заставив заполнить бункеры раньше времени. Чонгук клацает на значок карты и выбирает самые большие из них, расположенные в центре: G15 и X24, однако именно они последние несколько месяцев закрыты на ремонт. Чонгук пытается представить возможные варианты, если Джин действительно остался дома. Дэгу неплохо защищен от снега, но ближайшие центральные убежища закрыты, а здания немного дальше со специальными системами фильтрации воздуха наверняка заполнены, как и дальние бункеры. Джин явно не рассматривал вариант использовать даже их, раз хотел выехать из города. Чонгук вновь напряженно вглядывается в экран, рассматривая цифры, затем перемещается в приложение погоды и видит, как стремительно понижается атмосферное давление. Ветер становится еще сильнее, температура воздуха опускается до десяти градусов ниже нуля. И все это означает только одно. Не собираясь разговаривать или ожидать приказов, Чонгук направляется к стойке со спецкостюмами и рывком сдирает свой с вешалки. Черный, исключая светоотражающие ленты на поясе, он кажется намного тяжелее, чем в прошлый раз, но это иллюзия. Их спецкостюмы невероятно легкие, несмотря на прочность, однако все дело в том, что Чонгука внезапно все на свете придавливает к земле, даже вес его собственного тела. Из-за осознания, что Джин, за которым он следил настолько долго, оказывается в настоящей опасности. Даже если закрыться дома, снег легко найдет его, забираясь в здания через системы вентиляции и отравляя воздух токсинами. Джин просто задохнется. Джейх поднимает взгляд, замечая его действия, и резко поднимается, желая остановить его. — Что задумал? — спрашивает он, приближаясь и ясно давая понять, что не разрешит выехать вместе с остальными. — Чонгук, ты останешься здесь. Расстегивая молнию черного костюма, Чонгук внимательно проверяет все важные швы, ощупывая их изнутри и снаружи, затем вновь вытаскивает телефон и пишет сообщение их хакеру, прикрепляя последнее видео трансляции Джина, через которое он может вычислить его местоположение. Чонгук должен знать, из какого здания он записывал их, чтобы иметь хорошее представление о том, где придется искать его. — Я должен ехать вместе со всеми, — с опозданием отвечает Чонгук, чувствуя напряженные чужие взгляды. Лонхо за спиной Джейха медленно качает головой, давая понять, что не стоит затевать спор, но Чонгук непреклонен. — Просто дай мне сделать это, хён. — В критические зоны ты не поедешь, — предупреждающе повторяет Джейх, приблизившись вплотную, и еще сильнее пронзает взглядом. — Все ясно? Близость вынуждает нервничать, хотеть немного отстраниться, но вопреки всему Чонгук остается неподвижным. Джейх не может им командовать несмотря ни на что. Каждый в зале прекрасно понимает, насколько опасно их занятие, особенно когда снег приходит вместе с аномальным ветром, разгоняя токсины на многие километры и явно не обещая ничего хорошего. Чонгук не может остаться здесь просто из чувства страха или надеясь не вляпаться в неприятности. Чонгук никогда не забывает, чем должен заниматься, особенно учитывая, как хорошо может выполнять все задания. — Чудовище в порядке, я заменил колёса, — объясняет Чонгук, кивая на припаркованный мустанг позади. — Я выберу только хорошие дороги. Я справлюсь. — Это не обсуждается, — медленно произносит Джейх, смотрящий на него с привычным холодом, и отворачивается, заканчивая разговор. Чонгук резко усмехается. — Хочешь чувствовать власть над всеми, пожалуйста, — с вызовом говорит Чонгук, затем прищуривается. — Правда, со мной не выйдет, хён. Джейх резко возвращается, в его глазах разгорается настоящее пламя, в любой момент готовое сжечь всех заживо. Бешеный ветер за окнами становится еще сильнее, явно пытаясь раскачивать дом, но даже его жуткие порывы не сравнятся с концом света, который одним взглядом обещает Джейх, приблизившись к Чонгуку настолько, что почти прикасается носом к его щеке. — Венозной крови из меня выпить решил? — медленно и свирепо спрашивает Джейх, взглядом пронзая насквозь. Затем резко вскидывает руку и указывает на чудовище. — Эта машина может справиться с простым выездом, но четыре часа дороги в экстремальных условиях она не выдержит. Даже если сломается в пригороде Дэгу или в центре, спасаться будет негде. Спецкостюм не выдержит сильного шторма, значит, придется остаться внутри машины. Здесь назревает главный вопрос. Оставшись в машине без работающего двигателя под черным снегом, как долго ты протянешь, прежде чем задохнешься? Ледяной холод щекочет пальцы и затылок, разгоняется по венам, заставляя представить в голове наихудший сценарий. Чонгук не глупый, чтобы отвечать. Черный снег не испытывает никакой жалости к людям. — Как долго наружные пластины этой машины будут сохранять твою жизнь, прежде чем снег их разрушит? — давит Джейх, понижая голос, который становится скрипящим и жутким, похожий на завывание ветра снаружи. — Как быстро снег сожрет защиту из гительной стали, прежде чем начнет разъедать машину изнутри вместе с тобой? В груди неприятно ноет, но Чонгук связывает это с низким атмосферным давлением. Верить в иллюзию намного проще, чем признать, что их мир стал намного хуже любого ужаса. — Двигатель в порядке, я же сказал, — негромко отвечает Чонгук, и его голос напряженно пульсирует, давая всем на свете понять, что эти разговоры с Джейхом выкачивают из него все силы. И все же он не может просто сдаться сейчас. — Я четыре раза все проверил за сегодня. Черт возьми, я сам собирал этот ебаный форд, перебирал все детали и заменял на самые лучшие. Даже десять тысяч километров он без проблем выдержит, не сомневайся. — Десять тысяч километров через шторм из черного снега? — прищуривается Джейх, единственной упущенной деталью вырывая Чонгука из фантазий. — Все становится намного сложнее, когда цена машины превращается в цену твоей жизни. Чонгук обреченно закрывает глаза. Черный снег сотнями убивает людей, как настоящая кровожадная катастрофа. Как только они оказываются в его власти, им больше не выбраться. И все же эти вещи нельзя сравнивать. Чонгук не впервые рискует жизнью, отправляясь в самое сердце стихийного бедствия. Машина всегда работает на износ, каждый раз мчится на пределе двигателя, однако Чонгук верит в ее силы, доверяет ей свою жизнь без всяких сомнений, потому что лично вкладывал в нее душу, потратив тысячи часов на улучшение ее защиты и всех важных деталей. Чудовище спасало его всегда, и обязательно сделает это снова. Как минимум еще один раз. «Завтра утром я обязательно напишу вам, как друзья заберут меня. Связи может не быть, но я вернусь». — Извини, хён, — выдыхает Чонгук с сожалением и разворачивается к двери, ощущая вибрацию входящего сообщения, в котором, вероятно, написан адрес Джина. Джейх испепеляет взглядом стену напротив, но больше ничем его не останавливает. Завывающий ветер становится еще безумнее, раскидывая по улицам всякий мусор, заставляя дома вибрировать. Явный надвигающийся шторм вдруг кажется ему какой-то мелочью по сравнению с его вырванным сердцем, которое валяется на полу уродливым куском плоти. — Всем нахуй разойтись! — кричит Джейх, резко развернувшись, и несется прочь из зала, заставляя оставшихся парней вжиматься в стены. Чонгук слишком важен для него, однако он не может приковать его здесь цепями, заставив остаться. И Джейх искренне ненавидит себя за осознание этой простой правды.

***

Засвеченные лампочками стены выглядят розовыми, затем красными и даже оранжевыми, когда освещение меняется, играющее с яркими цветами. Черные квадраты на обоях чередуются с белыми, напоминая решетки на этих стенах. Как если бы комната для трансляций была его личной тюремной камерой. Застывший взгляд смотрит на квадраты, затем перемещается немного дальше, оглядывая картину поезда, который на всей скорости вылетает с обрыва. Джин ощущает себя внутри него, ожидающего неминуемой гибели, но эта пропасть бесконечна. Потерявший управление, он чувствует, как целую вечность летит вниз, но никак не может разбиться. vikkero: какой красивый милый парень. джин, ты заслуживаешь всего на свете. Джин переводит равнодушный взгляд на экран компьютера. Бесконечные хорошие слова поддержки и одобрения выглядят как издевка. И просто вранье. Джин давно им не верит, прекрасно зная, каким человеком является на самом деле. Изнутри ощущая себя пустым и безжизненным долгие месяцы, он всеми силами изображает веселье, пытается быть милым, интересным людям, а после блюет в ванной двадцать минут без остановки. Джин решает, что неплохо выблевать всю душу, разглядывая очередные милые комментарии на своей странице, не вызывающие ничего, кроме привкуса отвращения на языке. «Иногда я просто разочарование». Люди несколько раз в неделю наблюдают за ним, приходя на трансляции. И ведь никто еще не заметил, как его компьютер с каждым разом находится все ближе к стене с черными квадратами. Все из-за бесконечного мусора, которого становится все больше посреди его комнаты, ведь Джин не наводит порядок последние десять месяцев. Обертки из-под еды навынос, пачки чипсов, всякие коробки и банки пива просто валяются здесь, образуя настоящее зловоние из тяжелых запахов. Иногда здесь просто невозможно находиться. Джин приоткрывает окно в такие моменты, впуская немного свежего воздуха, но быстро закрывает вновь, не позволяя себе им надышаться. Иначе чистоты в его жизни станет больше, чем он заслуживает. «Джин, ты заслуживаешь всего на свете». — И как вы только придумали это, — охрипшим голосом спрашивает Джин, однако пустота комнаты ничего не отвечает. Слышен лишь завывающий за окнами ветер, который кричит, словно пытается сказать что-то важное. Джин не хочет его слышать. Всяких бредней ему достаточно и в комментариях. Вставая из компьютерного кресла, он немного пошатывается, истощенный несколькими днями без еды. Месяцы периодического голода сделали его слишком тощим и неустойчивым. Голова немного кружится, из-за чего стены напротив вращаются перед глазами, но есть он все равно не станет сегодня. Иначе кто-нибудь через экран снова скажет, какая он жирная свинья, из-за чего в следующий раз Джин даже к воде не притронется. Впрочем, и без чужих комментариев он не хочет делать это. — Лондонский мост падает… падает… падает… — негромко напевает Джин, двигаясь вдоль стены, цепляется ногами за всякий воняющий мусор, но силой тащит себя вперед, заставляя двигаться. Мрачный коридор большого дома встречает его и проглатывает, гонит вдоль пищевода лестницы и выплевывает на второй этаж. Бесконечные закрытые двери выглядят как спасительный выход. Джин медленно оглядывает их, представляя разные варианты своей жизни в параллельных вселенных. Джину кажется, что ему досталась наихудшая из них. Даже если в реальности эти двери ведут в обычные комнаты, не скрывающие никакого другого мира, как все эти сказочные шкафы и порталы в кино. Иногда Джин смертельно хочет в них верить. Иногда верит настолько сильно, что они почти становятся настоящими. Как эта дверь справа, за которой находится ванная комната. Джин вваливается внутрь и склоняется над грязной раковиной. Вдоль стены несется маленький таракан, в истерике пытаясь спрятаться, но парень даже не замечает его, сосредоточенный на исхудалом уродливом отражении в зеркале. Даже если в реальности оно прекрасно, его красивое и милое личико, он видит лишь натянутую на кости кожу, обнимающую череп, как маска, которую вечно хочется сорвать. Изуродовать чем-нибудь, заставить себя выглядеть настоящим уродом, каким он ощущает себя внутри, чтобы наконец найти баланс. Иначе все кажется неправильным. Каким-то притворством. Враждой его лица и души, которые никак не начнут отражать состояние друг друга, чего ему в последнее время очень хочется. — Какой красивый милый парень, — безразлично шепчет Джин, затем раскрывает зеркальные дверцы шкафа и останавливает взгляд на небольшой банке снотворного. — Джин… ты заслуживаешь… всего на свете. Вытащив снотворное, он вытряхивает несколько таблеток на ладонь. Затем встряхивает вновь, еще раз, сильнее и намного яростнее. Бесцветные таблетки со звоном падают в раковину, отскакивают на пол, заполняют его ладонь маленькой армией, призванной навести порядок в его сердце. Раз Джин сам не может это сделать, нужно позвать на помощь, привести подкрепление, дождаться спасателей. И отдаться их власти. Джин стеклянными глазами смотрит на заполненную ладонь. Мысленно приказывает шее опустить голову, кисти — начать движение вверх, чтобы в конечном итоге его губы и ладонь встретились, позволяя членам этой маленькой армии спасти его. Выключить в нем что-нибудь, просто избавить от всех этих мерзких чувств и опустошения. Однако это не настолько легко, как кажется. Джин озвучивает приказ, пытается заставить свой мозг его выполнить, но вызывает лишь дрожь в пальцах, прежде чем начинает дрожать все тело, истерически и отчаянно сопротивляясь его мыслям и желаниям. Резко зажмурившись, он выпускает изо рта хрипящий выдох, напоминающий рыдание. — Какой же ты… ебаный… трусливый неудачник, — дрожащим полушепотом говорит он, склоняясь над раковиной еще ниже, позволяя горячим слезам скатиться вниз и упасть на кончик грязного крана. Затем резко вдыхает, запрещая себе плакать, отчаянно пытается успокоиться. Вновь остановить себя. — Все хорошо. Все хорошо. Джин, все хорошо. Ветер разгоняется за окнами, высоким свистом кричит на людей, случайно оказавшихся на улице. Затем немного замедляется возле дома Джина, прежде чем заглядывает в окна второго этажа, проскальзывая в маленькие бетонные щели. И нежно приглаживает его щеки едва заметным касанием, стирая оставшиеся слезы, застывающие на прекрасном лице. Ветер единственный, кто знает, как сильно Джин пытается заслужить право на жизнь, но при этом верит, что заслуживает только смерти. Черный снег должен наконец все исправить, размышляет он, медленно прикрывая глаза. Всему разрешить закончиться.