Черный снег

Чонгук наклоняется над раскрытым багажником «чудовища» и внимательно рассматривает его содержимое, мысленно прикидывая, какие вещи мог забыть. Инструменты для машины, несколько запасных костюмов, пара перчаток, запасные респираторы, баллоны с кислородом на непредвиденный случай, немного еды и воды, если придется задержаться в укрытии на некоторое время. Машина заполняется всеми важными вещами, часть которых сложена внутри салона, поскольку в большинстве опасных ситуаций нет возможности раскрыть багажник. Чонгук обязан просчитывать все риски. Каждый раз, когда выезжает из города на время снежного шторма. Чонгук прекрасно помнит, какой ожесточенной бывает погода, и недооценивать ее или надеяться на ее сочувствие — бессмысленные занятия, которые он себе не позволит. Джейх учил его выживать, надеясь лишь на гительную сталь и на свои собственные силы, но явно не на чудо. Сероватые облака постепенно становятся темнее, даже если сейчас все еще раннее утро. Чонгук выглядывает из-за решетки своей личной комнаты, вернувшись домой ненадолго, швыряет взгляд вверх и замечает огромную стаю птиц, которая перекрывает половину неба. Все они, энергично двигая крыльями, мчатся в направлении севера. Их приглушенные вопли слышны даже через плотно закрытые окна. И выглядят они соответствующе. Как тысячи маленьких черных точек, разделяющие серое небо на части. Чонгук прищуривается, оглядывая их, и резко отворачивается. Не стоит на них смотреть. Это не принесет никакого воодушевления, особенно если вспомнить, что он должен сделать сегодня. Чонгук опускает взгляд на наручные часы и проверяет время — 8:19. Чем раньше выехать на пригородное шоссе, тем скорее получится вырваться из города и приехать в Дэгу, который расположен примерно в четырех часах езды отсюда. Чонгуку не стоит слишком затягивать. Иначе на дорогах окажется намного больше людей, чем можно вынести, что всегда происходит к полудню. Рассчитанное изначально время в четыре часа превратится во все девять или даже десять. Чонгук не может допустить это. Выходя из дома, он движется к припаркованной машине и рывком распахивает дверь, всячески отказываясь оглянуться, даже когда чувствует на спине испепеляющий взгляд Джейха, который следит за ним издали. Воспоминания его слов и предупреждений вспыхивают в голове мрачными нотами, но он их все выгоняет прочь, заводя двигатель. Взревев, мотор начинает прогреваться. Чонгук застегивает четыре зажима безопасности, медленно оглаживает руль подушечками пальцев, затем сильнее обхватывает его. Решительно давит на педаль, выезжая из территории дома, и мысленно обещает себе вернуться. Людей в нижнем квартале становится больше, их машины заполоняют дороги, скапливаются кучами на тротуарах и возле зданий со специальными системами вентиляции воздуха, которых в центре всегда намного больше, чем на окраине. Ревущий «мустанг» сильно выделяется среди остальных машин неуместно яркими цветами синего и оранжевого. Чонгук всеми силами пытается слиться с ними, не привлекая лишнего внимания, как только оказывается в следующем квартале. И все же удача с самого утра оказывается не на его стороне. Охраняющие бункеры полицейские машины возникают как из ниоткуда. Чонгук резво швыряет руль направо, кидаясь в крайний ряд, но они легко замечают его даже за огромным джипом. Безусловно, одним из этих раздражающих копов является инспектор Мин. Вой полицейской сирены вмиг разносится по всей улице, распугивая гражданские машины. Чонгук закатывает глаза и вдавливает педаль газа, разгоняя «чудовище» до впечатляющей скорости, на которой тот пролетает мимо полиции и стремится на юг, никак не планируя им сдаваться. Пыльный «хендай» кидается следом, вопящий и совершенно не страшный, но движется на удивление быстро, минуя остальные машины. И все же сегодня явно не его день. Чонгук рывком дергает ручник, швыряя машину направо, и изящно проносится мимо цветастой заправки в центре, закрытой из-за опасных прогнозов погоды. Хендай кричит высокой сиреной, но застревает среди машин и вынужден развернуться, надеясь перехватить Чонгука на выезде из города, но тоже совершенно зря. — Вы меня не догоните, инспектор Мин, я же сказал, — шепчет Чонгук с легкой усмешкой, надавливая на педаль, и стремится прочь из мегаполиса, включая навигатор, показывающий дальнейшее направление.

***

Мягкий солнечный свет освещает просторный зал. Через раскрытые шторы и прозрачный тюль можно заметить веранду его дома, за которой виднеется лишь чистое небо, еще не затянувшееся облаками. Джин довольно редко проводит время в этом зале. Каждый раз, оказавшись среди этого нежного утреннего света, он чувствует, что хочет вернуться к темноте, и всегда возвращается в итоге, словно ощущая себя недостойным этого красивого солнца. И все же сегодня все иначе. «Всему разрешит закончиться». Равнодушный взгляд, явно смирившийся с его кошмарными мыслями, ползет немного выше и останавливается на двери, за которой начинается веранда. Вчерашний прогноз погоды обещал появление черного снега примерно к полудню или чуть позже. Джин медленно выдыхает через нос, настраиваясь на встречу с ним. Внутри него как никогда тихо и нет никаких мыслей. Какое же приятное чувство, когда они не давят, не размазывают его по стенам. Джин решает немного насладиться моментом этой мягкой и приятной пустоты. Кривоватые пальцы одергивают края белоснежной рубашки. Оглядываясь, он в последний раз смотрит в отражение большого зеркала, спрятанного возле двери в зал. И мысленно просит прощения у человека, которого видит в нем. Их маленькой несчастной жизни наступает закономерный конец. Как же легко представить, как он все оставит. Даже если внутри появляется ледяной холод при мысли, что решение действительно принято. Джин возвращает взгляд на двери веранды, вспоминая критически малое количество вещей, которые в последние месяцы могли приносить немного удовольствия, заставляя темноту в его груди стать немного мягче. Важнейшей из них всегда были люди, которые писали ему приятные слова в комментариях. Всегда оставались на его стороне, даже когда он бесчисленное количество раз ошибался, вел себя как последний кретин и просто был жалким. Джин мысленно извиняется и перед ними. Как жаль, что он больше не сможет обрадовать их своим возвращением. «Мне тысячу раз жаль». Джин закрывает глаза, размеренно вдыхает носом. Остается без движений еще около минуты, затем начинает двигаться к веранде, мысленно решая, что хоть это дело обязан довести до конца.

***

Чонгук врывается в город и движется четко в южные кварталы, преследуя конечный пункт, который становится все ближе в навигаторе. Красная пульсирующая точка, как и его нервно бьющееся сердце, прячется через несколько широких улиц. Чонгук ожидает, что они сегодня окажутся пустыми, однако людей все еще довольно много. Вытряхивая вещи из чемоданов, они перекладывают самое ценное в маленькие сумки и рвутся к шоссе, оставляя все остальное просто валяться на дороге. Заполненные вещами и припасами тележки на колесиках виднеются большими клетками вдали, которые бездомные толкают вперед к своим ближайшим убежищам. Всюду летают обрывки местных газет и полиэтиленовые пакеты. Чонгук пролетает вверх по улице, цепляя один из них колесами и заставляя его взлететь. Время на наручных часах перетекает в послеполуденное. Чонгук притормаживает в следующем квартале, пропуская группу людей, которые с большими пакетами движутся через всю площадь в направлении выезда из города. Чонгуку не хочется представлять, как много машин там сейчас, ведь он использовал другое шоссе, идущее немного в объезд, чтобы как можно скорее приехать в Дэгу и не потерять много времени в автомобильной пробке. И все же сейчас, наконец оказавшись в этом городе, он начинает бояться, что на самом деле ошибался. Джин ведь мог выехать из города сегодня, даже если не сделал это несколько дней назад, как обещал. Красная точка в навигаторе оказывается совсем близко, вынуждая его замедлиться. Чонгук прекрасно знает, что ориентир не показывает конкретный дом, потому он медленно движется дальше. Внимательный взгляд осматривает ближайшие здания, надеясь найти дом Джина, и спасает лишь то, что Чонгук однажды его уже видел. Через несколько месяцев после прошлого сезона штормов Джин начал трансляцию на своем канале «jinnot» и показал несколько соседских домов, крыши которых немного пострадали из-за шторма. В кадр попал и его дом. Чонгук запомнил отличительные черты: белоснежный, высокий и узкий, имеющий три этажа и широкую веранду на последнем. Джин рассказывал, что это их семейный дом, который достался ему в наследство, как только его родители переехали жить в более безопасные страны. Чонгук вспоминает это с приглушенным тоскливым чувством, пытаясь представить, что именно заставило Джина остаться здесь. Люди всегда стремятся уехать как можно дальше из опасной зоны. Чонгук действительно не понимает, в чем причина, и чувствует, как сильно хочет спросить его лично. Из-за этой мысли его дыхание внезапно срывается, ведь они никогда еще не встречались в живую. Чонгук нервно оглядывается, продолжая сканировать взглядом ближайшие здания. И ощущает, как сильно потеют ладони. Джин для него всегда был картинкой в мониторе компьютера, разделенной на несколько частей из-за трещин в экране. Чонгук пытался представить его реальным, настоящим, живым человеком, рассматривая фотографии Джина вместе с его поклонниками, которых он иногда встречал на улицах или в специально назначенных местах для общения. И все же никогда не получалось. Джин всегда словно оставался иллюзией, человеком, которого он выдумал, и жил он совершенно точно не в их мире. Чонгуку действительно проще было верить, что опасность штормовых сезонов и черного снега никогда его не коснется. Вдали мелькает что-то вытянутое и явно белоснежное, вынуждающее его резко остановиться. Как на инстинктах. Чонгука внезапно охватывает страх перед их встречей. Ладони становятся еще более липкими. Сердцебиение усиливается. Являясь чертовски сильным интровертом и человеком, который плохо умеет общаться с людьми, он испытывает как никогда много волнения. И все же времени подготовиться нет. Несильные облака начинают скапливаться в маленькие тучи, которые все еще безобидные, но они неминуемо превратятся в настоящую опасность. И это случится совсем скоро. Чонгуку нельзя медлить и сомневаться. Выжимая сильнее газ, Чонгук давит шумный выдох и движется дальше, всматриваясь в квадратные окна издали. Внезапно его взгляд останавливается на его широкой веранде, и он видит силуэт, вышедший на нее, который вне всяких сомнений является силуэтом Джина. «Джин». Маленькие снежинки начали появляться еще на выезде из города, или же это всего лишь капли дождя. Чонгуку нет никакой разницы. Любые осадки становятся смертельно опасными в дни, в которые ожидается черный снег. И человек на веранде совершенно не должен выходить наружу без специальной защиты и кислородной маски. Чонгук резко давит на газ, совершенно не думая о последствиях, несется через половину квартала, направляясь к решетчатым воротам дома, и на всей скорости таранит их. Мощный удар вмиг разрушает ограждение. Машина подскакивает, вырвав несколько сцепленных решеток из земли, и врывается на территорию здания. Вцепившись в руль, Чонгук зажмуривается на мгновение, всем телом ощутив жесткий удар, вжавший его в сиденье. Всего на секунду. Эта машина и вещи намного хуже выдерживала. Металлический крик железа кажется почти оглушительным, но броня его «мустанга» действительно сильная. Чонгук выключает двигатель, рывком надевает респиратор, хватает с сиденья несколько важных вещей и выскакивает наружу. Ледяной порывистый ветер вмиг срывает капюшон с его головы. Растрепывает черные волосы, разгоняется вдоль всей улицы и завывает, как раненое животное, оставленное на дороге. Чонгуку его не остановить. Чонгук решительно движется вперед и с разбега врывается в дом через главные двери — смертельно необходимый навык для спасателя, вынужденного вытаскивать людей из их домов. Чаще всего против их собственной воли. Чонгук и правда не остановится. Внутри оказывается непривычно светло и просторно по сравнению с базой Джейха, в которой Чонгук проводит почти все время. Быстрым шагом пройдя холл, он движется к шикарной закрученной лестнице и бежит наверх, перепрыгивая разом несколько ступеней. Сердце кричит в груди, разгоняясь, как двигатель его машины еще минуту назад, но отвлекаться на его вопли нет времени. Чонгук обязан найти Джина. Ворвавшись на следующий этаж, он вновь заворачивает к лестнице и мчится дальше, всеми силами игнорируя ужас, вступающий в свои права где-то в центре сердца. И все же времени на это нет. Чонгук достигает высшего этажа, в панике смотрит на несколько закрытых дверей, не имея понятия, какая окажется верной. И врывается в центральную из них, выбивая ее на выдохе, резко и решительно, ведь никто больше не подскажет ему правильного решения. Свет изнутри помещения на миг ослепляет его. Имя парня, которого он никогда не видел, вибрирует в голове, зацикливаясь, бесконечным эхом повторяясь на каждом следующем вдохе. Чонгук замирает на мгновение, ослепленный светом из веранды, словно Джин светится, видимый через полупрозрачный тюль, который слегка развевается из-за ветра. Завороженный его контурами тела, которые Чонгук легко узнает из тысячи. Ведь этот человек настолько же невероятен в каждой мелочи, насколько и по-особенному красивый. Всюду, куда падает взгляд. Испуганный крик вырывает Чонгука из мыслей. Из оцепенения — тоже. Джин растерянно замирает в центре веранды, оглянувшись и замечая совершенно незнакомого человека, лицо которого скрыто респиратором. Черная униформа напоминает военную или из отряда спасателей, но Джин цепенеет не из-за этого. Ворвавшись сюда без всяких приглашений, он может сделать с ним что угодно. Джин впивается в него чертовски испуганным взглядом и отходит назад, приближаясь к краю веранды, за которым его ожидает по меньшей мере четыре метра падения на землю. И все же сейчас он о них совсем не помнит. Чонгук, опомнившись, рвется к веранде, решительно разгоняет пальцами тюль и резко хватает Джина, прежде чем дергает на себя и вытаскивает назад в спальню. Оглушенный еще одним испуганным криком, он мгновение не верит, что прикасается к нему. Вмиг разжимает пальцы и отстраняется. Джин резко обхватывает себя ладонями и в ужасе смотрит на него, словно его прикосновения токсичны. Чонгук легко замечает это — непривычную реакцию, которой прежде никогда не видел. И все же вполне объяснимую. Чонгук целый год следил за ним через монитор, но Джин видит его впервые. И прямо сейчас в его испуганном взгляде это отчетливо видно: — Кто ты?! — резко спрашивает Джин, но из-за страха его голос искажается и становится намного выше. Чонгук осторожно поднимает ладони вверх, демонстрируя, что не опасен, но смертельно испуганный Джин явно ничему не верит, потому медленно отступает назад, словно надеясь рывком развернуться и попытаться сбежать. — Ты... что тебе нужно? Деньги? Вещи, драгоценности? Чт-то тебе нужно? — Чон Чонгук, служба спасения, — представляется Чонгук, опускает ладони, вытаскивает из кармана поддельные документы и показывает их, но всего на мгновение, как и учил Джейх. — Где ванная? Джин приглядывается к его документам, но ничего не успевает увидеть, прежде чем следующий же вопрос вводит его в замешательство. — Какая ванная?... — спрашивает Джин в растерянности, однако парень напротив явно не намерен ждать. Чонгук рвется к дверям за его спиной и рывком распахивает их. Джин вскрикивает из-за неожиданности и отступает еще дальше, но тот не обращает на крик внимания, впиваясь взглядом в вещи, которые вываливаются из-за двери огромной грязной кучей. Резко отступив назад, он позволяет им свалиться на пол. И на мгновение совершенно теряется из-за этого зрелища. Джин всегда казался чистоплотным. Какого черта здесь такой бардак? Вместо вопросов Чонгук рывком оглядывается, замечая и остальные вещи в комнате: раскиданные всюду, свисающие с дверей, выглядывающие из комода, валяющиеся на маленьком цветном диване вдали. Каждая из них еще сильнее вводит его в замешательство. И все же времени на расспросы нет. Джин минуту назад вдыхал испарения, которые уже могли появиться в воздухе, и нужно как можно скорее очистить от них организм. С остальным он разберется позже. Чонгук рывком оглядывается и кричит: — Где к чертям ванная?! Джин дергается настолько сильно, что начинает дрожать всем телом, словно на него вылили ведро ледяной воды. Чонгук прищуривается. Взгляд Джина на мгновение кидается к следующей двери. Чонгук оглядывается на нее. Через секунду без всяких объяснений рвется к нему, хватает за локоть и дергает к этой двери, игнорируя все крики, которые Джин вновь издает, всеми силами сопротивляясь движению. — Пожалуйста, отпусти меня! — просит Джин настолько испуганно и жалобно, что сердце Чонгука почти разрывается, но времени на объяснения действительно нет. — Прошу, я все отдам, но отпусти... Прошу тебя! Чонгук шипит, врывается в помещение и оказывается в ванной комнате. Разжав пальцы, резко обхватывает Джина обеими руками, силой затаскивает внутрь ванны и включает воду. Ледяной поток из душа вмиг заставляет Джина вновь закричать, истерично поджимая худощавые ноги. — Черт возьми, извини, — быстро говорит Чонгук и рывком корректирует воду, пытаясь настроить более теплый поток. — Я не обижу тебя, Джин, просто не двигайся. Пожалуйста, это очень важно. Джин замирает из-за собственного имени и удивленно вскидывает голову, пытаясь понять, откуда этот человек может знать его. Чонгук использует момент его спокойствия и резко направляет на него струю теплой воды, заставляя зажмуриться. Джин весь сжимается, явно боится любых его действий и прикосновений. Чонгук не может видеть его таким. Изнутри рвется тысяча извинений, но вместо всего на свете он лишь сильнее прибавляет мощности душа, после чего вытаскивает из кармана специальный спрей, выданный Джейхом, который всегда носит с собой, и наводит на Джина, но тот резко закрывается руками и зажмуривается, словно думает, что это яд или кислота. — Испарения с улицы могли попасть на тебя! — говорит Чонгук, прекрасно понимая, что кричать не должен, но не может сдержаться. Перехватив пальцами душ, он хватает Джина за локоть и рывком разжимает его руки, заставляя открыть доступ к грудной клетке и шее. Джин зажмуривает глаза еще сильнее, едва Чонгук использует спрей, пшикая на его кожу и одежду, но Чонгук не отпускает его. — Не дергайся, это поможет быстро нейтрализовать токсины, которые могли появиться. Джин, пожалуйста! Дрожа настолько сильно, словно из душа все еще льется ледяная вода, Джин боится даже пошевелиться. Жесткий тон незнакомца никак не совпадает с его словами о помощи, и он чувствует сильное замешательство, не позволяющее открыть глаза и вновь посмотреть на него. Весь сжимаясь еще сильнее, он просто терпит, до ощутимой боли поджимая губы, но не решаясь ничего спрашивать или говорить, оцепеневший из-за всех действий Чонгука настолько, что действительно не может двигаться. — Какая система вентиляции в доме? — резко спрашивает Чонгук дальше, не теряя времени. — Не знаю, — дрожащим полушепотом отвечает Джин, стараясь не смотреть на него и даже глаза все еще не открывая. — Я... пожалуйста... — Смертельная, значит, — обрывает Чонгук, игнорируя все остальное. Вытаскивая людей из опасных зон последние четыре года, он прекрасно знает, как важно все делать вовремя. Выключив воду, он резко разворачивается на выход из ванной. — Я дам тебе защитный костюм, иначе на улице не выжить. И ты поедешь со мной. Вернусь через две минуты. Возьми чистые вещи, ясно? Джин распахивает глаза. И внезапно четко понимает, какой человек на самом деле ворвался в его дом. Джин часто смотрел телевизор и прекрасно слышал о людях вроде него, которые похищают людей во времена штормовых сезонов, чтобы затем за вознаграждение вернуть их домой. Резко оглянувшись, он смотрит на Чонгука в искреннем ужасе, и тот мгновение медлит, заметив этот кошмарный взгляд. Внутри вмиг разливается ледяная волна. Изображение Джина в мониторе его компьютера никогда не было таким испуганным. — Я знаю, что тебе нужно, — Джин внезапно понижает голос, который вопреки ситуации прекращает дрожать. — И у тебя ничего не выйдет, потому что никто не ждет меня. Никто не заплатит за мое спасение, поэтому... — Чистые вещи, — резко повторяет Чонгук, разворачивается и вылетает из ванной комнаты, не собираясь слушать дальше. Сердцебиение настолько сильное, что почти оглушает его изнутри, заставляя на миг потерять равновесие. И все же тело движется вперед решительно, на всей скорости перепрыгивая несколько ступеней за раз, прежде чем закрученная шикарная лестница оказывается позади. Чонгук пролетает главный зал, распахивает двери и несется к машине. В мыслях сверкает испуганное лицо Джина, перекошенное в явном ужасе, и Чонгук клянется исправить это позже любой ценой, все ему объяснить, но не сейчас. Ведь тяжелые облака стремительно темнеют. Вскидывая голову, он швыряет на них мрачный взгляд и действительно замечает это. Как только небо окрасится в черный, им не выжить настолько просто. Время выметаться из города прямо сейчас и ни минутой позже. Чонгук поправляет респиратор на лице, огибает машину возле дома, распахивает двери и вытаскивает запасной белый костюм. Завывания ветра слышатся немного сильнее. Внушающие опасения потоки воздуха кружатся над головой, растрепывают его черные волосы, однако погода все еще благосклонна. Чонгук швыряет взгляд вдаль, боясь заметить наступающие черные облака, однако не видит их за крышами соседних домов. Времени мало. Развернувшись назад, он возвращается через тот же большой зал. Взгляд против воли цепляется за дальние помещения, которые прежде он не заметил, и видит кучи валяющихся вещей и мусора. Изнутри поднимается еще одна волна вопросов, как что-то мягкое среди его костей. Чонгук шикает, отворачивается и бежит наверх, осознавая нечто неожиданное и важное — настоящий Джин чертовски отличается того, каким он его представлял. Вернувшись в зал с верандой, Чонгук замечает Джина, который неловко переодевается, натягивая вещи на худощавые ноги и коленки, которые едва вытер после душа. Издали заметив Чонгука, он вновь сжимается, его движения становятся еще медленнее, и этим же он ухудшает их положение. Джин надел потрепанные хлопковые вещи белого цвета. Черные кончики его волос немного влажные из-за душа, даже если он старательно вымочил их в полотенце. Чонгук замедляется в коридоре, заметив его. И мгновение снова не верит, что видит его настолько близко. Человека, за которым он следил столько времени через экран компьютера. Джин казался невообразимо далеким, существующим где-то совсем не здесь. Чонгук всегда верил, что ужасные штормовые дни никогда не настигнут его, начиная угрожать его жизни, но это действительно произошло. Чонгук с сожалением поджимает губы, несколько секунд оглядывая его явно нездоровый вид. Исхудавший, этот парень выглядит намного хуже в реальности. Чонгуку не хочется знать, как долго он продолжал верить иллюзиям, что плохое состояние Джина ему просто кажется. — Быстрее, — напряженно просит Чонгук, ненавидя собственный жесткий тон, который в очередной раз простреливает Джина через весь позвоночник, заставляя кошмарно вздрогнуть. И все же никак не может это изменить. Чонгук слишком привык общаться с людьми этим голосом, не терпящим возражений, потому что все четыре года люди никогда не осознавали всей опасности, когда он приезжал. Джин явно не понимает тоже. Чонгук не может с этим смириться. — Двигайся, давай! Выходим через минуту, ясно? Истерично кивая, старший натягивает вещи как можно быстрее, но запутывается в них из-за явного стресса и ужаса. Чонгук вмиг оказывается рядом. Рывком отстранив его руки, он резко тянет его штаны вверх и застегивает ширинку вместе с молнией, не замечая, какими кошмарно большими становятся глаза Джина, едва он касается его джинсов. Вскидывая руки вверх, он жестко дергает его футболку, затем отточенным годами движением раскрывает молнию спецкостюма и всучивает в него ноги Джина. Действительно слишком худые, но не менее прекрасные и длинные, как ноги шикарных моделей из глянцевых журналов, которые Джейх иногда покупал ради кроссвордов. Чонгука прошибает эта мысль, и он на мгновение замирает, просто смотря на его бледные и немного дрожащие коленки. И все же вмиг приходит в себя. Заканчивая, он рывком разворачивает его спиной к себе и застегивает молнию сзади, идущую вдоль позвоночника. Светлый костюм сидит на нем идеально. Чонгука и эта мысль заставляет выдохнуть, ведь он часами разглядывал шикарные изгибы его тела через монитор. В жизни, стоит признать, этот человек кажется еще более волшебным. Как ненастоящий. Однако слишком он худой даже для моделей. — Идем, — выдыхает Чонгук, разворачивает Джина к себе и надевает на его лицо запасной респиратор. Джин расширяет глаза, явно неготовый к нему и очередным касаниям этого парня, но Чонгук не спрашивает. Защелкнув замок на затылке, он обхватывает его горячую из-за эмоций ладонь и резко рвется к выходу и лестнице. — Все объясню позже, сейчас выходим отсюда, быстро! И вопреки страху Джин идет за ним, стремительно передвигая ногами, словно сам вид Чонгука дает понять, как все серьезно. Джин не хочет проверять, насколько правы его опасения и предчувствия. Чонгук выглядит так, словно прекрасно знает, что должен делать, и беспомощное сердце Джина против его же воли повинуется. Машина на территории заставляет его удивленно выдохнуть, ведь за последние минуты Джин вообразил себе все на свете, но никак не спортивный «мустанг» на две двери, выкрашенный в явно мультяшные цвета, словно все это — какой-то нелепый детский розыгрыш. Растерянность заставляет его замедлить шаг, на что Чонгук моментально реагирует и оглядывается. И его совершенно серьезный вид дает Джину понять, что никаких шуток здесь нет. Чонгук как никогда серьезен. Рывком распахнув пассажирскую дверь, он почти силой запихивает Джина в машину и легким отточенным движением застегивает четыре ремня безопасности, насмерть вжимающие его в спортивное сиденье. Джин удивляется этой скорости, с которой он все делает, но боится что-либо спрашивать. Как минимум из-за слишком пугающего тона, которым Чонгук разговаривает, заставляющий его сердце испуганно сжиматься. Джин не привык, что на него кричат и дергают за руки, потому он просто сжимается на этом сиденье и обхватывает себя ладонями, словно неосознанно пытаясь защититься. Вскочив на сиденье водителя, Чонгук пристегивает собственные ремни, швыряет взгляд на Джина и прекрасно замечает все его настоящие эмоции. Из-за них его сердце просто рвется, обливаясь кровью, и он ненавидит себя еще сильнее, но вопреки всему молчит, рывком заводя двигатель. Из-за его низкого рёва Джин вновь дергается, явно никогда не сидевший внутри такой машины. Чонгук сдает назад, вылетает из территории его дома и резко разворачивается, дернув ручник. Машина визжит шинами на асфальте, делает полицейский разворот, заставляя сердце Джина почти вывалиться на колени, и вмиг рвется вперед, направляясь на выезд из города. — Держись, — говорит Чонгук, сильнее вдавливая педаль. Мощное рычание двигателя приглушает сирены, которые вдруг появляются, оповещая всех жителей о скором шторме, но их все равно прекрасно слышно даже внутри машины. Джин испуганно оглядывается, цепляется за ремень безопасности, сжимает его сильнее, вглядываясь разом во все окна, когда несется вниз по улице, минуя опустевшие жилые дома, низкий магазинчик с выцветшей вывеской и ювелирный, название которого размывается перед его глазами из-за скорости. Чонгук яростно переключает передачи, прежде чем «чудовище» не достигает внушительной скорости. Пустынные улицы проносятся мимо, как мертвые. Джин вжимается в сиденье настолько сильно, что спина почти начинает болеть. Чонгук вновь смотрит на него мимолетно, пролетая широкий квартал, прежде чем возвращает внимание дороге. И все еще не может ничего сказать. Машина сильно подскакивает на яме, но вновь выравнивается и летит прочь из города.

***

Маленькие датчики и приборы на бортовом компьютере показывают разом тысячу значений. Давление атмосферы, направление и скорость ветра, вероятность осадков, которая с каждой минутой становится больше. Чонгук напряженно вращает руль, на скорости летит через ряды дешевого жилья с обвалившимися крышами. Солнечный свет в какой-то момент словно заканчивается, и на эти крыши опускаются мрачные облака, однако «чудовище» стремительно рвется вперед и оставляет зону грозового фронта, вылетая на пригородное шоссе. И лишь после этого Чонгук может немного выдохнуть. — Извини за крики, — резко говорит Чонгук, и даже это вынуждает Джина слегка дернуться. — Чаще всего люди меня не слышат и не осознают всей опасности. Я всегда кричал на них. Извини, я не хотел кричать и на тебя тоже. Вместо ответа Джин неуверенно опускает взгляд. Чонгук в сожалении оглядывается и мгновение смотрит на него, затем вновь переводит взгляд на дорогу. Маленькое пригородное поселение пролетает мимо, однако им недолго осталось наслаждаться высокой скоростью. Через двадцать километров окажется первое «кладбище машин», как в банде Джейха называют брошенные автомобили, и объехать их не всегда просто. Джин все еще молчит, лишь нервно сжимает пальцы, что тоже не ускользает от внимания Чонгука. — Честно говоря, ты выглядишь как похититель, — негромко признается Джин через еще несколько километров, и его голос настолько мягкий и тихий, что Чонгук вынужден прислушиваться, ведь рычащие вопли из-под капота перекрывают многие звуки. Чонгук слышит отчаяние в его голосе, страх, давящий на него, мысли, заставляющие его бояться, но шепчущие, что с этим человеком все же безопаснее. Чонгук чувствует, что должен немного объясниться. — Я не похититель, — коротко отвечает Чонгук и резко дергает ручник, заставляя Джина вжаться в кресло. Машина срывается вправо, задние колёса буксируют, скользя в контролируемом заносе, который длится всего несколько мгновений. Выровнявшись, машина направляется на запад. Джин резко выдыхает, явно неготовый к такому вождению. — Как хорошо ты водишь? — внезапно спрашивает Джин вместо всего на свете, даже если остальные тысячи вопросов блестят в его глазах искрами. Чонгук негромко выдыхает, ощущая, как подвеска отрабатывает неровности, раскиданные по земле мелкие камни и канализационный люк, который слегка выпирает из асфальта. Выше поднимая голову, он всматривается в зеркало заднего вида, ища глазами черные облака, но их нигде больше не видно. Чонгуку кажется, что не видеть их намного страшнее, чем видеть — сирены не включаются без причины. — Эта машина выдержит шторм, не переживай, — отвечает Чонгук с опозданием, вновь цепляя взглядом Джина, сжимающего свой ремень безопасности. — Я занимаюсь этим достаточно долго, чтобы понимать, что делаю. Черный снег не разрушит наружные пластины, по крайней мере не настолько быстро, как может показаться. Эта машина очень сильная, просто поверь мне, я действительно давно ее использую. Выдерживая немного молчания, Джин осторожно поднимает взгляд, словно слишком медленно осознавая, с каким человеком находится внутри этой машины. — Используешь ее для чего? — спрашивает он, предпочитая не смотреть на Чонгука, но внимательно смотря на его руки, сжимающие руль. Вены на них слишком напряжены. — Я занимаюсь спасением людей, — медленно отвечает Чонгук таким голосом, каким люди обычно пытаются убедить себя во лжи. Чонгук хочет сказать, что это происходит нелегально, но просто не может. Язык словно не двигается в этом направлении. В конечном итоге Джин не похож на человека, который выдержит мысль, что согласился выехать куда-то с преступником. — Я вытаскиваю их задницы из западни во время штормовых сезонов. Честно говоря, лидер моей группы запретил мне ехать сюда, но я... просто не мог иначе. Мгновение Джин выглядит растерянным, словно мысль о том, что ради него какой-то человек может нарушить чужие правила и запреты, оказывается вдруг слишком тяжелой. — И ты... приехал сюда ради меня? — спрашивает он дальше совершенно неверящим голосом. Сердце Чонгука пронзает пулями, ведь именно таким голосом Джин всегда переспрашивал людей, когда они делали ему комплименты на трансляциях. «Я не расслышал, кажется». «Вы ошибаетесь». «Я не слишком хорош для этого». Все в голове Чонгука внезапно встает на место. Джин никогда не воспринимал комплименты всерьез, никогда не верил людям, которые им восхищались, никогда не пытался видеть в их словах правду, даже если они говорили именно ее. Ледяной холод вмиг проносится вдоль всего тела и останавливается в области сердца. Чонгук хрипло выдыхает, вспоминая тысячи случаев, свидетелем которых был, когда Джин на трансляциях говорил, что чего-то недостоин, и принижал себя, не обращая никакого внимания на слова поддержки. Картина того, как он вышел на веранду в день шторма, усиливает мысли Чонгука, все его ощущения делает тысячекратно сильнее. И он всем своим существом наконец понимает, в чем дело. — Да, я приехал ради тебя! — на эмоциях кричит Чонгук, и резко осекается, понимая, что нельзя повышать на него голос. Джин вздрагивает и отворачивается, явно растерянный и желающий вырваться из этой машины, раскрыв дверь, даже если придется сделать это во время движения. Чонгук смотрит на него с извинением во взгляде, сильно поджимая губы. — Я просто следил за тобой. Через компьютер. Включал все трансляции и смотрел. Из-за опасных прогнозов я начал волноваться, что ты не сможешь выехать из города. Как видишь, не ошибся. Джин молчит еще немного, чувствуя, на какой скорости машина мчится вперед, как немного скрипят ее наружные пластины, заставляющие ее со стороны выглядеть как танк. Джин не хочет ничего отвечать. Чонгук и не просит, отвернувшись к дороге, но прекрасно понимает теперь, что им движет. Чудовищные мысли, которые с ним давно, даже слишком давно на самом деле. Чонгук всегда их видел. И осознание этого скапливает внутри еще больше холода, но он лишь выдыхает, сильнее нажимая на газ. Через несколько километров их молчание словно наливается свинцом, однако они все еще не решаются его нарушить. Ветер снаружи становится сильнее, и мрачные тучи вдали немного сгущаются.

***

Тэхён нагружает оружием бронированные джипы «хищник» немного после полудня, вслушиваясь в шипящее радио на деревянном столе, расположенном на закрытой территории их базы. Радиоведущий в тысячный раз просит всех эвакуироваться из восточного побережья, на что Тэхён насмешливо качает головой, запихивая в багажник автомат вместе с запасными баллонами кислорода. День намечался солнечным, однако к десяти погода заметно испортилась: небо стало пасмурным, ветер усилился, играющий с проводами электросетей на крыше и навесными банками, которые всегда грохочут слишком сильно, развешанные здесь как предупреждение о шторме. — Вытащи из бункера еще две рации, — просит Тэхён встречного парня, проходящего мимо их гаража, который закончил раньше остальных. — Нам придется разделиться в какой-то момент. Чимин ясно сказал притащить Джейха живым. Громила кивает вместо ответа, нервно поправляет бронежилет на груди и исчезает из виду, направляясь на задний двор, где расположены скрытые двери их личных штормовых убежищ. Гительной стали у них нет, однако их банда использует неплохой сплав «индоксициллан», призванный замедлить влияние черного снега на все поверхности и не позволяя им стать радиоактивными. Тэхён оглядывает широкий капот «хищника», покрытый двумя слоями застывшего индоксициллана. И усмехается, ощущая, что еще немного и гительная сталь им обеспечена. Джейх расколется, если надавить, и выдаст им все секреты, благодаря которым им больше не придется перебиваться этими жалкими выездами. Тэхён выдыхает, представляя, как наконец станет свободным, прекратив рисковать жизнью зря. Как и все они, кто занимается этим просто ради прибыли. — Как дела в Мёрди? — интересуется Тэхён, входя в низкое здание их пристроенного гаража, оборудованного в качестве маленького метеорологического центра и связи с остальными группами. — Джейх еще в городе? Парнишка на компьютерном кресле по имени Сунхо, развернувшись, клацает мышью и проверяет информацию, раскрывая сообщения тех, кто живет поблизости и всегда пристально следит за Мёрди. Даже через камеры это здание сильнее напоминает крепость, заделанное гительной сталью, что делает его идеально черным. — Джейх на базе, — отвечает Сунхо, клацая на изображения из камер, которые смотрят в направлении Мёрди, и на его территории виден внушительных размеров внедорожник, созданный Джейхом специально для выездов. — Его машина тоже на базе. Как правило он загоняет ее внутрь, но если она на улице, значит, он хочет выехать. Тэхён прищуривается, разглядывая изображение, прекрасно видит крышу внедорожника и осознает, что Джейх явно собирается ехать в опасные зоны сегодня. Развернувшись, он хитро усмехается и щелкает пальцами, привлекая внимание остальных парней: — Через десять минут выезжаем в город, — командует он. — И там разделимся.

***

Пыльное шоссе действительно кажется бесконечным, вытягивается словно до самого горизонта и исчезает вдали, растворяясь в мягкой дымке тумана, не обещающего ничего хорошего. Чонгук сильнее впивается в руль, изредка поглядывая на маленький экран компьютера. Внушительные черные тучи еще не появились, однако это всегда остается вопросом времени. Чонгук не хочет встречать их. Чем дальше они окажутся от опасной зоны, тем больше шансов выжить, но про ветер забывать нельзя. Джейх дал понять — направление ветра начнет диктовать правила. И именно сейчас, разгоняясь вдоль широких выжженных полей и редких деревьев, ветер становится сильнее, набираясь ярости, и этим же увеличивает радиус опасной зоны. Чонгуку это совсем не нравится. Как не нравится и внезапный резкий звук из приборов на торпеде, заставляющий Джина дернуться. — Что это? — испуганно спрашивает он. Чонгук швыряет на него взгляд, и мгновение испытывает тяжелое чувство жалости из-за того, что именно штормовой сезон познакомил их. Вне этих обстоятельств все вышло бы намного лучше. И явно приятнее для него. Чонгук оказался бы как никогда терпеливым и внимательным, спрашивал бы Джина о его жизни, медленно узнавая о нем все больше, позволяя постепенно привыкнуть к своей компании, присутствию, разрешил бы чувствовать себя в безопасности рядом с ним. И даже малейшими жестами и осторожными касаниями дал бы понять, что он неплохой человек на самом деле и вовсе не тот, кто причинит боль. Все оказалось бы намного проще, чем сейчас, ведь запереть этого парня в машине и почти насильно вывезти из города — вовсе не лучшее начало отношений между людьми. Чонгук дергает головой, выкидывая мысли из головы. Им ничего сейчас не исправить, и он должен постараться, чтобы они выехали как можно дальше. Лишь в этом случае появится шанс начать все заново через время. Как Чонгук всегда себе и представлял, когда жадно следил за ним на трансляциях. — Через несколько километров дорога перекрыта, — отвечает Чонгук с явным опозданием, вновь находя взглядом монитор на торпеде. — В этой части шоссе становится меньше и пересекается с другими. Люди спасаются на север из разных поселений и городов поблизости, но из-за страха всегда выбирают плохие маршруты. Если впереди остались брошенные машины, нам придется сворачивать. Большие глаза Джина едва заметно блестят, совсем немного, но красиво и почти мистически. Чонгук силой заставляет себя не смотреть на него, просто потому, что явно не сможет вынести его вида. Джин совершенно не должен быть здесь. — Ясно, — полушепотом отвечает Джин и вновь отворачивается, словно нужно время, чтобы справиться с его словами. Чонгук с сожалением поджимает губы. Машина вновь подскакивает на яме, немного кренится направо, но продолжает стремительно мчаться вперед. В какой-то момент Джин привыкает к скорости, к рычанию ее мощного двигателя и приборам, которые светятся и мерцают иногда, и даже отпускает ручку двери. Чонгук воспринимает это как хороший знак. И все же им далеко до хорошего. — Можно я расстегну респиратор? Чонгук несильно кивает, говоря, что сейчас в машине безопасно, как вдруг прибор на торпеде вновь издает громкий звук. Чонгук вскидывает голову выше вместо того, чтобы смотреть в компьютер, и на этот раз видит препятствия собственными глазами. Издали брошенные машины напоминают большие металлические конструкции, сваленные друг на друга или же откинутые на десять метров. Одинокие и влажные из-за моросящего дождя, который недавно закончился. Чонгук сильно понижает скорость. В мягком тумане очертания машин напоминают призраков. Джин замирает рядом, рассматривая их через стекло, нервно сжимает пальцами колени. Машина замедляется еще сильнее, затем почти останавливается, когда «кладбище автомобилей» оказывается совсем рядом. Дымный туман словно их обволакивает, заставляя выглядеть зловещими. Всюду рассыпано битое стекло, мерцающее на асфальте, и металлические части двигателей и дверей, оставленные здесь как мусор. Джин шумно сглатывает, не сводя взгляд с этого зрелища. Чонгук же осторожно вращает руль, стараясь объехать машины и ничем не задеть их. Мощные колёса ныряют в ямы, заполненные водой после дождя. И никто из них не замечает, что кроме воды в них и что-то красное, но темное, больше напоминающее алый цвет. Машина движется дальше, минуя ямы. Шины выныривают из них и оставляют влажные красные следы на дороге. — Что здесь произошло? — негромко спрашивает Джин, с осторожностью вглядываясь в окна, когда машины-призраки проплывают мимо. — Выглядит как авария, но... Чонгук не хочет отвечать. Всем в группе Джейха прекрасно известно, из-за чего появляются кладбища автомобилей. Вернее, из-за кого, потому что виноваты совсем не водители этих машин, как и не фактор аварии. Все дело в преступных группировках, которые в отличие от Чонгука или же Джейха используют штормовые сезоны для намного более кошмарных вещей. Люди выезжают из городов в страхе смерти, забирая все самое ценное, и именно за этим охотятся другие банды. Выслеживая маленькие группы машин, которые оказываются на шоссе, они нападают на них, расстреливают людей и вытаскивают все драгоценности, которые могут найти. Чонгук напряженно дергает плечом, объезжая последние две машины, и сильнее давит на газ, желая как можно скорее оставить это кладбище позади. Люди действительно иначе реагируют на опасность. Иногда шторм заставляет их превращаться в зверей. Через несколько километров им вновь встречаются две одинокие машины на шоссе, однако на этот раз они просто оставлены из-за поломки или топлива, которое закончилось. Джин в заметном страхе оглядывает их через стекло и в последний момент отворачивается, прекращая смотреть, словно боится, что заметит трупы внутри. Чонгук прекрасно замечает его взгляд, это напряженное состояние, которое словно вытекает из него, затапливая худощавые колени. Джин действительно слишком эмоциональный и легко поддается страхам — именно таким он виделся ему на всех трансляциях, даже если все остальные никогда этого не замечали. И вдруг Чонгуку становится невыносимо жаль, что какие-то ужасные вещи в его жизни заставили его начать всего бояться. Мелкий дождь начинает усиливаться, и основная часть неба вновь становится темной, затягиваясь мрачными облаками. Чонгук швыряет взгляд вверх, но не хочет знать, как долго это продлится на этот раз. — Слушай, я хотел спросить, — негромко говорит Джин, вытягивая его из мыслей, как вдруг замолкает, испугавшись очередного пищащего звука. Чонгук переводит резкий взгляд на приборную панель и видит, как стрелка температуры двигателя стремится к красной зоне. Вдоль вен проносится ледяная волна, и он действительно не слышит, как старший вновь спрашивает, что произошло. В голове за секунду вспыхивают давние картинки, забытые на многие месяцы, но их никогда не вытащить из памяти полностью. Картины того, как двигатель перегрелся и оставил его на заснеженном шоссе, в чудовищном страхе и холоде. — Черт возьми, — шикает Чонгук и резко понижает скорость, замечая, как стрелка взлетает еще выше и начинает истерически дрожать, словно пытаясь расширить красную зону еще немного, но не может сделать это. — Извини, но придется остановиться. Джин растерянно смотрит на него, пытаясь понять, в чем дело, но лицо Чонгука внезапно становится настолько мрачным и нервным, что спрашивать и не хочется. Машина начинает замедляться вместе с тем, как из-под капота вдруг появляется легкий дым. Чонгук приглушенно рычит, прекрасно замечая его. Язвительные предупреждения Джейха вспыхивают в памяти, говорящие, что чудовище не справится с дальним выездом. Чонгук резко дергает плечом, изгоняя из головы его хрипловатый голос. Джейх всегда все слишком драматизирует. Им всего лишь нужно немного замедлиться, переждать некоторое время и ехать дальше, как только двигатель немного остынет. Вдали виднеется заброшенное здание автозаправки. Вращая руль медленно и почти осторожно, Чонгук замедляется еще сильнее, двигаясь к гнилой крыше. Машина останавливается под ней с глухим хрипящим звуком. Чонгуку это вовсе не нравится, но выхода нет — им придется остаться здесь ненадолго. Бензоколонки рядом выглядят грязными и заросли паутиной. Длинные шланги, торчащие из них, напоминают высушенных черных змей. Иногда людям действительно проще оставить здания умирать, медленно разваливаться, чем потратить еще несколько тысяч долларов на обеспечение всех мер безопасности, включая и системы вентиляции, которые призваны фильтровать токсичные испарения снега. Чонгук мрачно оглядывает здание, предполагая, насколько здесь безопасно, и выключает двигатель. Вмиг в салоне становится намного тише. Время словно замедляется, и слышен лишь моросящий дождь, который собирается в маленькие лужи на асфальте, однако их машину защищают оставшиеся части крыши. Джин напряженно оглядывает здание автозаправки, затем возвращает внимание на Чонгука, но всячески избегает смотреть в его глаза, вместо этого опуская взгляд на его колени. И на них же опускаются ладони Чонгука, который прекращает сжимать руль. — Не переживай, двигатель просто должен немного остыть, — объясняет Чонгук как можно мягче, мысленно все еще ругая себя за крики, которые прежде позволил себе в отношении этого парня. Кричать на него нельзя. Чонгук действительно обеспокоен этим, потому он тоже не смотрит на Джина. — Все из-за тяжелой пыли, которая всегда появляется в штормовые сезоны. Разреженный воздух и ветер разносит токсины на многие километры. И дождь тоже не делает лучше. Честно говоря, я надеялся, что машина выдержит большее расстояние, но мы должны быть внимательнее. В ней безопасно, и это наш единственный шанс выехать отсюда. Джин осторожно понимает голову выше и все же смотрит на него: — Черный снег еще не выпал, но сейчас тоже опасно? — Да, лучше не выходить, — мягко отвечает Чонгук, встречаясь с ним взглядами, и что-то внутри заставляет его сжиматься, как только в памяти всплывают картины того, как Джин вышел на веранду, словно ни капли не боялся всего, чем власти страшат людей через радио и телевизор. — Я должен спросить, зачем ты... вышел на веранду? Вместо ответа Джин резко отворачивается, опуская взгляд, и пальцами сжимает ремень безопасности настолько сильно, словно сейчас его вырвет. Чонгук осекается, с опозданием понимая, что не стоило спрашивать — этот парень явно имеет тысячи причин быть неосторожным, не ценить собственную жизнь и рисковать ей без всяких причин, но именно это задевает его как ничто прежде. Впиваясь пальцами в ладони, Чонгук глушит шумный выдох, и все же он вырывается из него, создавая громкий звук в полной тишине их машины. И ничем не может сдержаться: — Я люблю все твои видео, — признается Чонгук даже слишком резко, но действительно не может молчать. — Я смотрел их все тысячи раз, если честно. Вслушивался в твой голос, который всегда становился почти... сказочным, когда ты начинал петь. Я пересматривал эти моменты и не мог остановиться. И я всегда видел, вернее даже чувствовал, что даже через экран ты казался... каким-то слишком одиноким. Из груди Джина вырывается приглушенный выдох. За ним следует и желание озвучить правду, которую он давно давит внутри, не позволяя никому ничего знать о его жизни. Как и о причинах, которые заставили его действительно ждать этого дня. Смертельного штормового сезона. Джин прекрасно знал, что не решится на самоубийство при других обстоятельствах. В штормовой сезон это сделать легче всего. Всего лишь неосторожным и невнимательным показаться для остальных. Люди ничего не стали бы подозревать, ведь в эти дни жертвы снегопадов исчисляются сотнями, если не тысячей. Джин закрывает глаза. Вспоминает момент, когда вышел на веранду, как вспоминает и то, каким взволнованным показался этот чужак, ворвавшийся в его дом. Как никогда вовремя. «Через экран ты казался... каким-то слишком одиноким». Ощущение, словно впервые за целую тысячу лет на земле он встретил человека, который искренне переживает за него. И действительно не хочет, чтобы он умирал. Джин не может справиться с этим, но и игнорировать не в силах. Какая-то совершенно неземная сила заставляет его верить всем словам Чонгука, словно его несчастное сердце из последних сил цепляется за хорошее. Чонгук отворачивается и ничего больше не спрашивает. Джин кажется чудовищно печальным и притихшим, потому Чонгук шепотом извиняется за глупый вопрос, поправляет респиратор на лице, сильнее застегивая его, и выходит из машины с желанием проверить двигатель. Вместе с тем и оставить Джина в одиночестве ненадолго. Ветер на улице становится еще немного сильнее, раскидывает по дороге всякий мелкий мусор, шуршит одноразовыми стаканчиками и целлофановыми пакетами. Красный знак «стоп» вдали немного скрипит и покачивается, словно тоже хочет сбежать, прикрыться за чем-нибудь, однако вынужден вопреки всему оставаться на улице, всаженный глубоко в землю. Вместе с наступающим ветром дождь становится сильнее. Разгоняется вдоль выжженных полей, которые выглядят мертвыми, и даже здание автозаправки заставляет немного раскачиваться. Вернувшись к машине через время, Чонгук опускается на водительское сиденье и вновь заводит двигатель, надеясь, что он достаточно остыл к этому времени. Ведь иначе им придется срочно что-нибудь решать. Хрипловато откашлявшись, двигатель все же заводится, взревев под капотом, как спящий там хищник. Чонгук размеренно выдыхает, проверяя все датчики на приборной панели, и теперь они не показывают критичных значений. И в то же время по машине раздается мелодия звонка, высвечивая на экране знакомое имя. Джейх явно не скажет ничего хорошего. — Какого черта ты пропал с радаров? — спрашивает Джейх монотонным и сдержанным голосом, но всем на свете ясно, как сильно он сейчас заставляет себя звучать спокойнее, изнутри разрываясь в желании выругать Чонгука. — Я четыре раза звонил, ты нахрен издеваешься? Джин переводит удивленный взгляд на Чонгука, вслушиваясь в хрипловатый голос из динамиков, который внезапно и ему кажется намного более зловещим, чем кошмарное завывание ветра снаружи. Чонгук мимолетно смотрит на него и качает головой, давая понять, что все в порядке. — Извини, хён, двигатель перегрелся, но все нормально, — отвечает Чонгук как можно более спокойно и мягко давит на педаль, выезжая из территории автозаправки и направляясь дальше на север. — Я забрал человека, за которым приехал, и мы вернемся как можно скорее. — Как же, — рыкает Джейх, но возвращает самоконтроль, размеренно выдыхая, и этот длинный мягкий звук разносится по всей машине, заставляя что-то внутри Чонгука сжиматься. — Слушай внимательно, детка. Девяносто четвертое шоссе перекрыто из-за нескольких аварий и грузовика, который перевернулся. На двадцать девятом повалились деревья. Ветер усилился полчаса назад и начал повреждать вышки на сорок пятом, потому что осадки уже начались. Будь чертовски осторожен, все ясно? — Да, — вмиг отвечает Чонгук, мысленно прикидывая варианты других маршрутов на север. Разогнавшись, машина направляется к девяносто четвертому, но Чонгук вновь притормаживает и сворачивает направо. Дождь становится сильнее с каждой минутой. — И еще мы напоролись на кладбище автомобилей недалеко от Дэгу, хён, банды зачищают ближайшие шоссе, как ты... — Чонгук, — внезапно Джин вмешивается в их разговор. — Да? — Чонгук мгновенно переводит на него взгляд, отвлекаясь, даже когда Джейх начинает кричать, что им любой ценой нужно попасть на пятьдесят девятое. — Хён, ради всего святого, не кричи, я все равно... — Чонгук! — Джин заставляет их обоих замолчать, резко указывая вперед. — Смотри! Вскидывая голову, младший следит за направлением его движения. И все внутри него вмиг переворачивается. Вдали, над широким полем, где мрачные тучи становятся совершенно черными, потоки ветра закручиваются, поднимая ввысь огромные волны пыли. Их можно видеть даже за несколько километров: ветер словно звереет, вращаясь, стремительно создавая закрученную воронку точно из пустоты. Стоящие там одинокие дома становятся менее видимы, прежде чем их накрывает этой пылью и дымом. Исчезая из поля зрения, они вправду испаряются — яростная стихия заглатывает их. Через секунду, однако, возвращает назад, позволяя их видеть, но видеть в последний раз — невыносимая сила ветра срывает с них крыши настолько легко, словно это игрушечные домики, которые ничего не весят. Чонгук вмиг давит на тормоза и швыряет руль направо, вылетая с дороги. Джин вскрикивает и вжимается в сиденье так сильно, что спина начинает неметь. Джейх прекрасно слышит их визжащие тормоза и кричит, спрашивая, что произошло. — Хён, торнадо возле двадцать первого, — заявляет Чонгук, вращая руль на бешеной скорости, и машина ныряет в пространства мокрой травы, затем разворачивается и мчится назад. — Четыре километра, не дальше, и увеличивается. Всем передай! На двадцать первом сраный торнадо! — Черт возьми, — шипит Джейх и резко отключается. И лишь когда его голос исчезает из динамиков, им становится как никогда слышно эти чудовищные порывы ветра и скрипящие звуки железа, которое срывается с фундамента и закручивается в кошмарном вихре, поднимаясь высоко над землей. Или же Джину все это просто кажется, ведь дома слишком далеко, чтобы это слышать. Испуганно оглянувшись, он всматривается вдаль, пытаясь найти их взглядом, и с ужасом понимает, что их нет. Дома окончательно разрушены — они просто исчезли. Джин слегка дрожит, продолжая смотреть назад, и в черных потоках ветра видит лишь части бетонных стен и домашний декор, который подхвачен вихрем и разносится по всей дороге. — Их нет, — выдыхает Джин, не выдерживая этого зрелища, даже когда их машина отдаляется все дальше. — Боже, их просто нет, этот торнадо снес дома полностью! Вместо ответа Чонгук резво щелкает по дисплею встроенного компьютера и фиксирует скорость ветра, вращая руль другой рукой, которую сжимает даже слишком сильно. — Мощный сукин сын, — шикает Чонгук, но не смотрит назад в отличие от Джина, словно не желая видеть это ревущее чудовище. — Иногда торнадо высшей категории может вырыть в земле траншею глубиной 2-3 фута, оторвать огромные куски тротуара и даже сорвать дорожные люки. Все, кто не находится под землей, пока рядом грохочет этот монстр, явно пожалеют, что встретили его. Джин прекращает оглядываться и вновь смотрит вперед. И на этот раз на его лице застывает кошмарное выражение страха, смешанное с явным осознанием того, в какой опасности он может оказаться сегодня. Чонгук прекрасно видит это, различая все эти чувства на лицах людей, ведь они всегда сидели в его машине именно с таким выражением. Их нельзя винить за это. Чонгук единственный, кто не испугается, потому что торнадо в штормовые сезоны ничем не удивляет его. И все же компания этого дьявола на шоссе никогда не станет приятной. Воющий ветер словно обнимает машину, разгоняет вдоль трассы пыль, швыряет на землю позади них обломки разрушенных зданий. Чонгук заметит, если решит оглянуться и если ветер станет менее черным, смешанный с грязью, однако он не становится. И Чонгук не оглядывается. Им следует смотреть вперед, туда же и двигаться. Даже если сейчас они возвращаются на юг к девяносто четвертому шоссе, ситуация на котором может оказаться еще хуже. — Как часто они встречаются? — спрашивает Джин заметно испуганным тоном, даже когда машина едет все дальше и в конечном итоге торнадо исчезает из поля зрения. Чонгук вновь проверяет датчики, затем сверяется с наручными часами, в которые встроен барометр, отображающий текущее атмосферное давление. Для людей вроде него без таких вещей не обойтись, ведь он действительно должен знать, в какой момент начнется настоящий шторм. — Иногда, но нестабильная атмосфера для них идеальна, потому мы должны быть осторожны, — отвечает Чонгук и прибавляет еще больше скорости, позволяя машине пронестись мимо маленького населенного пункта, из которого также выезжают жители, нагружая вещами свои фургоны. — Низкое атмосферное давление особенно влияет на появление шторма. Из-за него воздух начинает подниматься и двигаться, что и создает опасные погодные явления. В области низкого давления воздух менее плотный и легче поднимается вверх. И когда он поднимается, он охлаждается. Затем, охлажденный, этот влажный воздух начинает конденсироваться, то есть превращаться из пара в мелкие капли воды. Люди называют это облаками. Как только эти капли становятся достаточно тяжелыми и большими... они падают на землю в виде дождя. Чонгук замолкает одновременно с тем, как на капот машины падает несколько больших капель. Выглядывать наружу не хочется, как и поднимать взгляд выше, но Чонгук делает это вопреки страхам и волнению. Дождь явно становится сильнее. Вверху, над пригородным шоссе, мрачные тучи натягиваются на все небо, превращая пасмурный день в почти черный. Чонгук нервно облизывается и вновь смотрит вперед, едва машина пролетает мимо указателя на «Дэгу» и притормаживает, разворачиваясь и вновь направляясь на север. — ...и капли падают на землю в виде дождя, — негромко повторяет Джин каким-то отстраненным и задумчивым тоном, прежде чем вновь смотрит на Чонгука, который кажется настолько же мрачным, как и тучи вдали. — И что же дальше? Чонгук не хочет отвечать. И все же им не избежать правды. — Дальше возникает сильный ветер, который разгоняется из-за разницы в давлении между областями, — выдыхает Чонгук вместе с тем, как внезапный порыв ветра бьется о машину снаружи, заставляя Джина дернуться. Чонгук сильнее сжимает пальцами руль. Им действительно не избежать правды. — Благодаря низкому давлению воздух легко поднимается выше и выше, пока вновь не сталкивается с холодным, и это приводит к образованию грозовых облаков, в которых и появляются молнии и гром. «Всегда следи за чертовым давлением на датчиках, потому что именно низкое давление запускает цепочку разрушительных последствий, — вспоминает он низкий и строгий голос Джейха, каждый раз заставляющий Чонгука задерживать дыхание, вслушиваясь в малейшие звуки его дыхания. — Из-за него воздух поднимается, охлаждается, происходит конденсация влаги, образуются облака, начинаются осадки и сильные ветры. Именно эти вещи в конечном итоге и затевают шторм. Как только шторм окажется достаточно злым и неистовым, вместо дождя на землю обрушится черный снег. И да поможет тебе бог, если ты окажешься без защиты на его пути». Чонгук не заканчивает, но это и необязательно. Штормовые облака постепенно догоняют их. Все вокруг становится еще темнее.

***

— Всем группам! — кричит Джейх в рацию, закидывая в джип запасные респираторы и рывком распахивая водительскую дверь. — Блядский торнадо возле двадцать первого шоссе, как я и говорил, движется на юго-восток и разрывает землю, отправляя на небеса всех грешных. Чонгуки он едва не откусил половину его пиздатой задницы. Давайте будем осторожны и не попадемся в лапы этих демонов, все слышали? — Да уж, эти бешеные придурки сегодня очень злые, — выдыхает Хванги, пристегивая ремень безопасности и по привычке цепляя пальцем висящий на лобовом медальон в виде маленького смерча, который вмиг начинает раскачиваться, как только джип начинает движение. — Джейх, давай любимую фразу, чтобы нас не разорвало нахрен по дороге. — Ураган является типом шторма, но не каждый шторм является ураганом! — нараспев протягивает Джейх, дергая переключатель передач, и влетает в соседний квартал на высокой скорости. Все в машине дрожит и двигается, что не закреплено внутри тросами, однако этот шум действует на Джейха успокаивающе, ведь из-за него не слышно кошмарных завываний ветра, который уже начинает разгоняться. В красной зоне он сейчас намного сильнее. Джейх криво усмехается, всовывает сигарету в рот и прикуривает, обхватив руль сильнее второй рукой. — А теперь заткнитесь нахер и следите за мезоциклонами. Я пытаюсь настроиться на встречу с этим дьяволом.

***

Черный снег выпадает медленно, но стремительно, покрывая пустынные дороги темными пятнами. Высоковольтные провода дрожат из-за сильного ветра, который временами становится почти оглушительным. Высокие стоны железных столбов, преданно выстроенных вдоль шоссе, слышны даже на скорости, через сантиметры наружной защиты и внутренней отделки кузова. И все же визжащий ветер слышится намного сильнее. Из-за оставленных машин на шоссе Чонгук сворачивает к другим дорогам, отклоняясь от маршрута Джейха, даже если он оказался бы намного короче. Время их возвращения в безопасную зону становится сильно больше. Чонгуку это не нравится, но выхода просто нет. Машина мчится по узким пригородным дорогам, на скорости пролетая бесчисленные мертвые поселения, о жизни людей в которых изредка напоминают гнилые дома, одиноко стоящие в зарослях деревьев. Чонгук не хочет их видеть. И все же это именно то, во что превратилась их жизнь из-за черных снегопадов. Радиоведущий передает о приближающейся опасности в Дэгу и просит людей как можно скорее эвакуироваться, повторяя раздражающе заученные Чонгуком слова каждый раз, словно люди, решившие остаться в городе, все же решат их послушать. Или как минимум услышать. Чонгук считает, что это просто смешно. Людям намного сильнее нравится верить в иллюзию безопасности, чем признать, что их дом легко окажется в самом сердце беспощадной бури. Джин дергается при упоминании своего города из радио, и делает звук немного громче. Чонгук сильнее прикусывает губы, не желая знать, что он может испытывать, однако на его лице все прекрасно написано. В конечном итоге связь прерывается из-за слишком сильной непогоды. Чонгук выдыхает и выключает радио. Джин растерянно смотрит на него. Чонгук негромко объясняет, что теперь им придется ориентироваться лишь на приборы в его машине и на маленький компьютер, который всегда рядом на такой случай. Связь нередко пропадает и просто предает их. Людям нельзя рассчитывать на такие ненадежные вещи, как только дело касается сохранности жизни. — Все в порядке, — коротко обещает Чонгук, выкручивая руль в направлении запада, и машина пролетает еще два километра, прежде чем слышится мягкий выдох Джина с соседнего сиденья, словно иногда он задерживает дыхание, едва видит очередные маленькие капли дождя на стекле. Как и черные маленькие разводы среди них. — Черный снег не навредит машине, если не оставаться в метели слишком долго. Джин переводит на него взгляд, который младший прекрасно чувствует, различая и его заметное беспокойство, витающее в воздухе. Вдали снова виднеются размытые очертания гнилых домов, оставленных на растерзание природе. Чонгук включает дворники на стеклах, приглядывается сильнее и различает среди них полуразрушенную церковь. Внушительного размера колонны и заостренная крыша видятся почти зловещими в полутьме и легком тумане. Чонгук притормаживает, замечая и остальные здания, которые начинают появляться вдоль дороги. И это дает им понять, что они проезжают мимо очередного маленького поселения, в котором тоже едва остались люди. — Если хочешь что-нибудь поесть, просто скажи, в машине всегда есть запасы на случай выезда, — негромко говорит Чонгук, вытаскивая их обоих из этой мрачной обстановки мертвого города, заставляя немного отвлечься. — Я не голоден, — отвечает Джин полушепотом, взглянув на него, затем возвращает внимание в окно. И совершенно неожиданно замечает два светящихся фонарика вдали, напоминающие звериные глаза. — Чонгук? Какой-то свет за нами... это машина? Чонгук швыряет взгляд в зеркало заднего вида и замечает свет из автомобильных фар, которые в легком тумане выглядят мистически. И они же заставляют его сильнее вдавить педаль газа. Все машины сейчас направляются на шоссе, в безопасные части страны, и им явно нечего делать в маленьких городках вроде этого. Чонгук сильнее сжимает руль, оставляя заброшенную церковь позади, и прекрасно ощущает напряжение, нависшее над головой. Им не нужна компания. Среди плотного тумана не разглядеть очертания чужого автомобиля, не понять, как он выглядит и на чей похож, но Чонгук не хочет замедляться и проверять свои подозрения. Вместо этого он заворачивает направо, оставляя левый поворот пустым, словно чтобы проверить, действительно ли эта машина преследует их. Из груди вырывается шумный выдох, как только чужие фары исчезают, давая понять, что водитель направился на запад. Чонгук переглядывается с Джином, мысленно говоря, что все хорошо. И вновь немного понижает обороты двигателя. — Лучше всего нам никого не встречать по дороге, — выдыхает Чонгук, вращая руль, на что Джин понимающе кивает головой, приходя к простой мысли, что люди в эти дни бывают действительно жестоки. И через мгновение где-то слева слышится рёв. Вскидывая голову, Джин оглядывается быстрее младшего и вмиг замечает совершенно другую машину, которая летит прямо на них. — Чонгук! — вскрикивает Джин единственное, что может сказать, но слишком поздно. Оглушительный рёв и сильнейший удар оглушает их, заставляет потеряться в ощущениях. И в эту секунду Джин думает, что вся его жизнь ему приснилась. Инерция швыряет их машину вправо, как игрушечную, и два метра по дороге она не скользит, а пролетает, не касаясь колесами земли. Или же ему это тоже просто кажется из-за чудовищной силы удара, пришедшего в его бочину. В голове слышен лишь звон, дикий, неистовый, и невнятный шум, не позволяющий ничего слышать. Джин зажмуривается, на инстинктах прикрыв голову, ожидая, что его засыплет осколками выбитых окон. Их машина, однако, поглощает удар, и ее защитные пластины не позволяют стёклам разбиться. Весь мир словно замирает. Джин не двигается, из-за шока сжавшись настолько, что едва может дышать. Медленно приоткрывая глаза, он оглядывается, видит легкий дым, который явно появился из-за столкновения. И внезапно слышит приглушенный стон, заставляющий его резко оглянуться. Чонгук болезненно стонет, обхватывая левую ногу ладонями, которая из-за кошмарного удара оказалась прижата к двери. Их машина вынесла удар, но его сила оказалась настолько большой, что смяла часть конструкции и вогнула часть двери внутрь салона. Ведь удар пришелся идеально в место водителя. Чонгук ощущает на себе шокированный взгляд Джина, растерянный и испуганный, но не пытается делать вид, что все нормально, поскольку вся нога ниже колена оказывается в настоящем пламени. Жадно сцепив челюсти, он приглушенно шипит, пытаясь немного пошевелить ногой, но малейшее движение причиняет еще больше ужасной боли. Зажмурившись, он шумно выдыхает несколько раз. Из-за удара все кружится, дыхание срывается окончательно из-за вспышек боли, и он не выдерживает очередного ее импульса, выстанывая проклятья через сжатые челюсти. Джин глотает слезы, не выдерживая его страданий, и смертельно хочет что-нибудь сделать, как вдруг они оба вздрагивают из-за резкого удара о капот. Вскидывая голову, Чонгук впивается взглядом в чужой силуэт, хлопающий по стали ладонями и явно призывающий их выйти из машины. Чонгук сдавленно рычит, пытаясь понять, кто это. Респиратор на лице парня не позволяет узнать его, однако Чонгук ведет взгляд дальше и останавливает на джипе за его спиной, который теперь не скрывается за туманом. И ответ приходит вместо всяких объяснений. Тэхён — именно он, головорез из враждующей банды преступников, — сильнее склоняется над капотом «чудовища» и прожигает Чонгука прохладным взглядом через стекло. — Выходи из машины, сука, — приказывает он, мягко приглаживая сталь несколькими пальцами в перчатках. На его черный защитный костюм опускаются несколько снежинок, и на темной ткани они выглядят светлыми, почти серыми. Сквозь звон в ушах в голову Чонгука неожиданно проникает мысль, что черный снег на самом деле вовсе не черный, словно он раньше этого не знал. — Из машины нахрен, я сказал! Большой джип впереди резко включает фары и рычит горячим двигателем, давая понять, что непременно размажет «чудовище» по дороге, если не подчиниться. И все же Чонгук вместо всего на свете оглядывается на Джина. И невероятный страх в его глазах почти парализует его. — Двери заперты, они нас не достанут, — шепчет Чонгук, всеми силами игнорируя боль, ползущую вдоль ноги, но она начинает скапливаться вокруг бедра и давит лишь сильнее, заставляя его шумно дышать. — Джин... не бойся, слышишь? Истерично мотая головой, Джин впивается пальцами в его плечо. Прикосновение почти обжигает даже через плотный слой защитного костюма. Чонгук вновь тяжело выдыхает, раненый, и бесконечные две секунды смотрит в его глаза, огромные и сияющие ужасом. И отчетливо понимает, что ради этого волшебного парня он способен на все. — Чонгук, тупая ты сука, я вытащу тебя из этой блядской тачки, если сам не выйдешь, — рычит Тэхён дальше, отстранившись от их машины, возвращается к джипу и вытаскивает из него что-то длинное и черное. Чонгук приглядывается и в ужасе различает очертания железной биты. Развернувшись назад, он сильнее сжимает ее в ладонях. — Выходи нахуй, или я все разнесу к чертям! Вместо ответа Чонгук матерится и пытается рывком завести двигатель, но мотор жалобно хрипит под капотом, явно не желая исполнять приказ. Джин сильнее впивается в его плечо, и его глаза настолько огромные, что сильнее напоминают блюдца. Чонгук шепотом просит машину завестись, вновь пытается, проворачивая ключ, и всеми силами игнорирует его злые вопли, концентрируясь лишь на том, как отчаянно Джин продолжает сжимать его плечо. И внезапно они вновь вздрагивают из-за удара — на этот раз Тэхён приводит биту в действие, обрушивая всю злость на капот их машины. — Что им нужно, Чонгук? — испуганно спрашивает Джин, словно вспоминая, что может говорить, и слепо смотрит на ключ в замке зажигания, который Чонгук вновь проворачивает, пытаясь завести мотор. — Что они... они хотят убить тебя? Чонгук слышит давящий страх в его голосе. Вытаскивает ключ из замка и резко вгоняет назад, словно это поможет. И вовсе не хочет отвечать, но обомлевший вид чертовски испуганного Джина просто не позволяет ему оставить вопрос без ответа. — Им нужен Джейх, мой хён, который звонил нам, — признается Чонгук, ощущая как никогда много боли в груди, которая заполняет его лавиной, давая понять, какой легкой мишенью он оказался из-за всех обстоятельств, вынудивших их приехать сюда. — Чонгук! — вскрикивает Джин слишком резко и громко, заставляя вскинуть голову, и через мгновение железная бита прилетает прямо в стекло, желая разломать его к чертовой матери. На инстинктах Чонгук дергается направо, прямо к сидящему рядом Джину, и тот на таких же инстинктах обхватывает его обеими руками, словно надеясь защитить его лицо от возможных осколков стекла. Чонгук замирает на мгновение, всем телом ощутив прикосновение его ладоней. Этот невероятно особенный момент между ними вновь приостанавливает время, позволяя Чонгуку лишь дышать, впитывая нежные и одновременно защищающие касания Джина, который действительно решил прикрыть его лицо, прекрасно зная, что собственные руки Чонгука заняты ключом зажигания. Впервые за долгое время Чонгук ощущает что-то подобное, не сравнимое почти ни с чем, что он раньше испытывал. Люди замахивались на него, люди целовали его, обнимали или отвешивали пощечины, но никогда не пытались в момент опасности защитить его вместо самих себя. Чонгук пораженно выдыхает, отстраняясь, и смотрит на Джина без отрыва секунды две или даже десять, словно вправду не верит, что тот сделал это. Через мгновение двигатель рывком заводится, вынуждая их обоих вернуться к реальности. Отвернувшись, Чонгук вместе с воздухом выпускает и немного эмоций, парализовавших его. Выжимает сцепление и резко кидается вперед, игнорируя кричащего парня с битой, который в секунду отскакивает с дороги и визжит проклятья им вслед. Капли неприятного пота скапливаются на коже, впитываются в его волосы, собираются на ободке респиратора, который снятым болтается на шее. Двигатель набирает высокие обороты, низко выстанывает что-то явно зловещее, но преданно несет машину к шоссе. Чонгук вмиг замечает огромные висящие тучи вдали, похожие на сплошные черные пятна, заслонившие все солнце. Черный снег, начавший падать всего час назад, постепенно усиливается, превращая дрожь в его груди в еще более сильные колебания, не означающие ничего хорошего. Чонгук многое может чувствовать, как только шторм оказывается близко. Доминирующим чувством из всех прочих всегда становится предчувствие опасности. Чужой джип немного отстает, слишком долго разворачиваясь, но в конечном итоге бросается за ними. Чонгук швыряет взгляд в зеркало заднего вида и замечает его, после чего давит на педаль газа еще сильнее. Как вдруг вспышка чудовищной боли вырывает из него настолько сильный стон, что все на миг чернеет перед глазами. Машина виляет вправо, потеряв контроль, однако Чонгук всеми силами впивается в руль и удерживает ее на дороге, прекрасно понимая, как это важно. — Болеутоляющее, — резко говорит Джин, заставляющий Чонгука дернуться, и его голос впервые за все время полон такой решимости. Чонгук видит, как он раскрывает бардачок и вытаскивает из него бесчисленные пакеты, сжимая их этими длинными, потрясающими пальцами. — Чонгук, я ничего не понимаю в медицине, но если ты сейчас же не примешь болеутоляющее, ты не сможешь вести машину, слышишь? Чонгук приглушенно выдыхает вместо ответа, прекрасно чувствуя, как следующая волна боли зарождается где-то в колене, и мечтает оттянуть момент ее появления всеми силами. Взгляд возвращается в зеркало заднего вида. Черный джип мчится за ними, рычит низкими воплями, разгоняя высыхающие лужи и капли дождя, дышит через огромные решетки радиатора, с жадностью всасывая воздух. Чонгук тоже шумно дышит, но отворачивается, не желая видеть этого монстра. Через боль выжимает сцепление вновь, повышая передачу. Их единственное спасение вопреки всему кроется в черных тучах вдали. В скоплении божьего гнева, его первобытной ярости, обрушенной на шоссе, к части той дороги, которая скрыта пеленой черного снега. Именно в этом буйстве шторма и смерти. Все в черном джипе мгновенно понимают его намерения. — Больной сукин сын, — шипит Тэхён и в ярости щелкает передачи, разгоняя джип до предельной скорости. — Чонгук нас не испугает, шваль паршивая. Джейх его своей шизой заразил, похоже. — Взбешенный взгляд кидается на напарника, и Тэхён кричит, перекрикивая сильный ветер: — Вытащи автомат и целься этой скотине в колёса! Чимин сказал, что его можно прикончить, так что насрать, пристрели его нахуй! Через несколько секунд звучат выстрелы, и они вмиг заставляют Джина дернуться еще сильнее. Дрожащей ладонью обхватив шею Чонгука, чтобы тот не двигался, Джин игнорирует все на свете, решая, что весь этот кошмар ему лишь привиделся, и прикладывает ко рту Чонгука две спасительные капсулы болеутоляющего. Чонгук хватает их губами и запивает водой, однако вопреки всему вместо лекарства ощущает призрачный вкус его кожи, нежный, сладкий почти, сводящий изнутри кости. Чонгук отчаянно концентрируется на нем, надеясь забыть о изматывающей боли. Впитывает кожей взволнованный взгляд Джина и действительно не верит, что все это происходит. И что этот чудовищный штормовой фронт все ближе. Выстрелы звучат снова, но приглушаются шумом разъяренного ветра. Черные облака настолько низко, что почти падают на шоссе, словно какое-то безразмерное черное чудовище вываливается на землю прямо из неба. — Держись, — просит Чонгук, вновь швыряя взгляд на джип позади, и ускоряется еще сильнее. — Их шторм остановит, они знают, что не переживут его в машине без защиты. Держись! Впиваясь пальцами в ремень безопасности, Джин резко зажмуривает глаза, как только «чудовище» влетает в плотную область черной бури. Чонгук шипит, сильнее давит на газ, решительно мчится дальше. Черный снег вмиг опадает на их машину, скапливаясь на крыше, дверях и капоте, словно обнимает их с каждой стороны и начинает шипеть, пузыриться, вступая в реакцию с защитой из гительной стали. Чонгук приводит дворники в движение, и они резво очищают стёкла, но этого недостаточно для полной защиты, ведь снег охватывает их всюду. Именно с этого момента, Чонгук прекрасно знает, начинается обратный отсчет — ко времени, когда гительная сталь не выдержит и в конечном итоге отвалится, позволяя этой чистой черной смерти захватить машину окончательно. — Черт возьми, мне страшно, — признается Джин сорванным голосом, вновь распахивая глаза, и сжимает ремень безопасности, всем своим существом впитывая осознание того, что они действительно въехали в область шторма. И что из нее могут не выехать. — Чонгук, ты... черный снег правда их остановит? Вместо ответа Чонгук вновь смотрит в зеркало, видит, как джип отдаляется, однако это лишь из-за разницы в скорости. Как только «чудовище» начнет сдавать позиции из-за чертовых повреждений, которые и сейчас чувствуются после удара, джип вновь догонит их. Медлить нельзя, и он ощущает острую необходимость срочно что-то решать. Что-то еще более радикальное и совершенно безумное, что остановит джип и вместе с тем позволит им остаться в живых. Их взгляды вновь встречаются, когда перепуганный и напряженный Джин вновь смотрит на него. И ответ находится в самой очевидной вещи из всех: — Снежный торнадо, — резко выдыхает Чонгук. Чудовищный ответ парализует Джина, прежде чем он резко приходит в себя из-за того, как Чонгук дергает руль налево, заставляя машину вылететь прочь с шоссе. Черный джип кидается за ними, крича мощным двигателем. Вжавшись в сиденье, Джин слышит страшные порывы штормового ветра, который словно усиливается еще больше, и совершенно не понимает, в чем причина, пока осознание не охватывает его, как ледяные когти монстра. Ведь Чонгук определенно сказал именно то, что имел в виду. Как в замедленной съемке с ничтожной частотой кадров Джин поднимает взгляд выше и замирает окончательно перед чудовищем, разразившимся прямо перед ними. Среди выжженного поля зарождается огромная черная воронка. Дикий смертоносный вихрь, медленно вырываясь из разгневанного неба, стремится к земле на чудовищной силе и обрушивается на нее, касаясь мягко на первый взгляд, но на самом деле невероятно сильно. Джин замирает окончательно, насмерть парализованный этой кошмарной картиной. Вжимается в кресло так, что спина немеет, расширенными глазами смотрит на торнадо и даже мыслей своих не слышит. Чонгук цепенеет, сидящий рядом, смертельно сильно вглядываясь вдаль и чувствуя, как все внутри него начинает пульсировать. Машина начинает раскачиваться из-за ужасного ветра. Снег вмиг засыпает ее, и на какие-то секунды они оказываются в кромешной темноте, в которой слышат лишь ужасающее рычание торнадо, низкое и совершенно зловещее, сотканное из самых кошмарных и разгневанных эмоций природы. — Прошу тебя, разворачивайся, — чужим голосом просит Джин, весь чертовски белый из-за шока и чистейшего ужаса. Вместо ответа Чонгук решительно давит на педаль. Чужой джип гонит их прямо в сердце шторма, и машина движется в него на запредельной скорости, вспахивая шинами выжженное поле. Джин издает высокий вопль, вслепую находит плечо Чонгука и впивается в него смертельной хваткой. — Чонгук! Разворачивай машину, боже! Пожалуйста! — Держись, — решительно отвечает Чонгук, испытывая не только собственное терпение и сердце Джина, но и придурков позади, рвущихся следом. Заостренная стрелка на спидометре взлетает еще выше. Джин вновь кошмарно стонет, оставляя синяки на его плече, но Чонгук непреклонен. — Не бойся, просто доверься мне. Я рядом, обещаю. Оглушенный дикими порывами ветра, Джин вновь закрывает глаза, слыша, как этот невыносимый ветер пулями врезается в машину с разных сторон, словно и он пытается остановить их. И все же ничто сейчас не сможет сделать это. Включая и этого огромного монстра, закрывающего собой все небо и маленький лес, который теперь кажется игрушечным, ведь адские вихри воронки легко вырывают деревья из земли и швыряют вверх, как маленькие палочки. Чонгук шипит, всей силой тела и воли вдавливая педаль в днище. Чудовищный торнадо совсем близко. И он не кажется просто погодным явлением, он выглядит живым, разумным и злым. Чонгук слышит оглушающий рёв природы, и в мгновение все заливается черным. Внезапно и джип исчезает, словно растворяясь в пространстве, внутри этого чистого кошмара и безумия. Разворачиваясь в невероятной близости от снежного торнадо, он визжит тормозами и кидается назад, к шоссе, бросая прочь глупую идею догнать Чонгука, машина которого мчится в сердце самой смерти. Чонгук видит, как джип развернулся, и вмиг швыряет руль вправо, желая избежать попадания в смертельный шторм. Их форд высоко кричит, извергая вопли, кидается в сторону от вихря. И в тот же момент вспышка сильнейшей боли парализует ногу Чонгука, не позволяя нажать на педаль. Не выдерживая, Чонгук дико стонет и зажмуривается, не вынося этого пламени, разрывающего его колено на тысячи частей. — Чонгук, нет, прошу тебя! — кричит Джин и резко ловит руль, силой выворачивая его направо, как можно дальше от чертового монстра впереди, но никаких его сил не хватит. Обжигающие слезы застилают глаза, и он даже не замечает, как плачет, как предательски срывается его голос, в какой истерике заходится сердце, разворачивая настоящие вопли в его груди. — Чонгук! Пожалуйста, не бросай меня! — Джина разрывают эмоции настолько сильно, что он ничего не видит, как прекращает и слышать, оглушенный рёвом шторма окончательно. — Чонгук! Я не хочу умирать! Чонгук, ты слышишь, я не хочу умирать! И это становится самым страшным днем в его жизни. Разгневанное чудище лижет машину языком, обнимая штормовыми ветрами с каждой стороны, и легко прихватывает, заставляя колёса оторваться от земли. Чонгук хрипло стонет, впивается пальцами в руль изо всех сил, через боль и невыносимый шум давит на педаль газа, но понимает, что машина действительно в воздухе. Ощущение невесомости овладевает ими, дарит чувство, словно они в космосе или на орбите земли, и лишь бесконечная пустота под ними. Форд скрипит и кренится вперед, стёкла царапает мусор и засыпает черным снегом, пылью, обломками деревьев и земли. И все же это длится всего несколько секунд, не дольше, во время которых Чонгук как никогда сильно ощущает близость настоящей смерти, а вместе с ней и яростные пальцы Джина, вцепившиеся в его плечо до кровавых следов. Яростный и чертовски свирепый, вихрь проносит их на несколько метров вперед и обрушивает на землю. Голова Чонгука влетает в руль с кошмарной силой. Джин ранит лицо и ладони всем, что разлетелось по салону машины, но приходит в чувства намного быстрее: — Дави на газ, давай же, дави на газ! — кричит он из последних сил, онемевший из-за истерики и ужаса, но действительно не согласный умирать. И Чонгук выполняет это простое и одновременно чудовищно сложное действие, вдавив педаль газа в днище, и машина с рёвом кидается через все поле, вопреки всему избегая смерти.

***

Все в голове настолько гудит, что ничего не расслышать. Черные тучи как никогда мрачные, нависающие над полем и шоссе, возле которого спрятаны и очередные брошенные здания, к которым мчится грязный и исцарапанный форд, выстанывающий низкие вопли из-за всех повреждений, которые получил, едва справившись с этим кошмарным выездом. Всеми силами пытаясь унять дрожь, которая стремится вдоль всего тела, Чонгук сильнее давит на газ и влетает в маленькое поселение, окутанное плотным дымом. Разваленные дома блестят руинами, опавшими стенами, раскиданными всюду осколками стекла и бетона. Всюду лежат вырванные с корнем деревья и ветки, на которые опадают маленькие снежинки. Машина мчится дальше, огибает несколько домов и замедляется, теряя скорость и силу из-за явных повреждений двигателя и подвески. Чонгук выжимает из нее оставшееся, минует еще несколько домов, прежде чем двигатель выключается окончательно. Джин все еще чертовски дрожит и безмолвно плачет рядом, вцепившийся в ремень безопасности и в плечо Чонгука изо всех сил. Чонгук переводит на него блестящий взгляд, но силой вынуждает себя мыслить рационально, потому что этот день еще не закончился. Им нужно переждать его. И его любимая машина, множество раз спасавшая его жизнь, сделала все возможное сегодня, однако всему приходит конец. Шторм оказался сильнее, чем он думал, как и выстрелы, которые оставили внушительные дыры в железе. Критические повреждения не разрешат ехать дальше. — В машине оставаться больше нельзя, — заявляет Чонгук, вынуждая голос звучать решительным, и не замечает, как сильно он тоже дрожит, испуганный всем произошедшим. Расстегнув ремни безопасности, он вскидывает голову выше и находит взглядом единственный целый дом через несколько разрушенных отсюда, в котором, возможно, кроется их последний шанс на спасение. — Выходи, Джин, слышишь, выходи из машины. Каменными пальцами Джин расстегивает свои ремни и силой вытаскивает себя на ледяной воздух, в последнее мгновение надевая респиратор, который теперь оказывается его единственной защитой против черного снега. Чонгук выходит тоже, но опирается на раненую ногу и вмиг закусывает щеки, подавляя кошмарный стон, разрывающий грудь. Из-за боли все на секунду светлеет. Именно это немного приводит Джина в чувства, вскинувшего голову, прежде чем он оказывается рядом и обхватывает Чонгука за плечо и талию, не позволяя свалиться на землю. Изнутри рвется очередной шумный выдох, полустон, наполненный отчаянием, но и его младший проглатывает, на секунду остановившись в теплых объятиях этого парня, о которых действительно мог мечтать лишь на грани смерти. — Идем, все хорошо, — приглушенно шепчет Чонгук, раскрывая глаза, и возвращает взгляд на дальний дом. — Я позвоню... ммх... Джейху... и он приедет за нами. Каждый шаг дается с невероятным усилием, словно его ногу протыкают ржавыми иглами и гвоздями. Чонгук хрипит, закатывая глаза и зажмуривая их, но силой тащит себя дальше, опираясь о Джина, который безостановочно шепчет приятные и успокаивающие слова, не позволяя расклеиться окончательно. Как и остановиться. Ведь в штормовые сезоны остановка всегда означает смерть. Именно по этой причине оставить машину и идти дальше оказывается лучшим решением, которое они могут принять сейчас. Руины опавших домов выглядят ненастоящими, однако все они реальны как ничто больше. Разнесенный вдоль дороги мусор и ветки громко хрустят под ногами, присыпанные свежим снегом. Чонгук поправляет респиратор, стараясь не дышать глубоко, но дыхание все равно срывается из-за боли, прежде чем они наконец останавливаются у дверей старого дома. Черная краска осыпалась, перила и лестница на входе заметены чем попало и почти разваливаются. Чонгук силой толкает дверь, и она с высоким визгом распахивается, впуская их в заросшее паутиной мрачное помещение, напоминающее скорее дом привидений. И все же это намного лучше, чем оставаться на улице. Их респираторы и костюмы не являются идеальной защитой. Чонгук вваливается в главный зал и дарит себе несколько секунд отдыха, пока не слышит слишком высокий из-за стресса голос Джина: — Здесь выход в подвал, — и Джин возвращается, обхватывая Чонгука вновь, а вместе с ним возвращается и его тепло, настолько приятное, что младший на секунду чувствует себя полностью растерянным. Блестящие глаза Джина сияют в полутьме, красиво и даже сказочно. Чонгук не верит, что он настоящий. Как же он прекрасен. — Чонгук... идем, ты говорил, что нам нужно под землю. — Да, — обессиленно отвечает Чонгук, на выдохе вытаскивая мобильный из кармана и отправляя на номер Джейха короткое сообщение с их местоположением, которое всегда включено и отслеживается. — Идем, давай, времени мало. Выключив экран, Чонгук заставляет себя идти дальше и прикладывает последние силы на то, чтобы распахнуть тяжелый подвальный люк, за которым явно безопаснее. Джин придерживает младшего за плечо и помогает спуститься вниз по пыльной лестнице, опираясь о перила, заросшие паутиной. Внутри оказывается как никогда темно и душно, что Чонгук может чувствовать даже через респиратор. Внутри расположены всякие ящики, ржавая стремянка, банки краски и старые вещи на шкафах, покрытые несколькими слоями пыли. Чонгук взглядом проверяет системы вентиляции, видит припрятанные на потолке трубы и думает, что на какое-то время им хватит воздуха. И все же Джейх должен поторопиться. Встряхивая два клетчатых пледа, которые нашел среди вещей, Чонгук осторожно расстилает их на ледяном бетоне, однако его нога вновь простреливает вспышкой боли, заставляющей почти согнуться пополам. Джин вмиг оказывается рядом, хватая его поперек груди. Чонгук загнанно дышит, прижавшись к нему, и медленно восстанавливает дыхание. Какой же он чертовски нежный. Обеспокоенный его состоянием, словно это не первый день, когда они знакомы. Людей, оказывается, действительно сближает страх смерти. Чонгук подавляет очередной шумный выдох, не смотрит на Джина, но всей кожей ощущает его близость и мягкое дыхание из его респиратора, щекочущее его плечо. И может думать лишь о том, как же сильно жалеет, что их знакомство произошло при таких кошмарных обстоятельствах. Время неимоверно растягивается, становится медленным и давящим, особенно если находиться в нескольких метрах под землей. Вслушиваться в завывание штормового ветра снаружи, представлять снежную метель во всех оттенках серо-черного и испуганно вздрагивать всякий раз, когда снаружи слышится какой-то грохот. Им остается лишь гадать, становится ли ветер менее сильным, или же вновь звереет, обрушивая оставшиеся руины соседних зданий. Джин прижимается к Чонгуку, ранее разделив с ним теплый плед, и каждый раз сильно вздрагивает, как только слышит очередной шум. Чонгук прикрывает глаза, всеми силами хочет чем-нибудь утешить его, сказать, что спасение скоро придет и их обязательно вытащат, но не может врать. Джейх приедет, он прекрасно это знает, однако времени может пройти намного больше, чем они могли бы вынести. Во время штормовых сезонов многое идет не так. Включая и бесконечно перекрытые из-за обломков и аварий дороги, шоссе, через которые никак не проехать. Чонгук закрывает глаза окончательно, не желая представлять это, но страшные картинки легко находят его, заставляя поверить, что им сидеть здесь по меньшей мере полвека. И что на самом деле оставить машину было ошибкой, даже если черный снег разрушает гительную сталь быстрее, чем бетонные стены. — Честно говоря, это самый страшный день в моей жизни, — внезапно признается Джин дрожащим полушепотом и снова вздрагивает из-за воющего ветра снаружи. — Я просто... по правде, я даже не представлял, чем все закончится, когда проснулся этим утром. Чонгук медленно переводит на него взгляд, но видит лишь его волосы, поскольку Джин прижался головой к его груди. Вместо всего остального Чонгук решает осторожно пригладить их, опуская руку, нежно пройтись подушечками пальцев по его волосам, и этим же вызвать его теплый выдох. — Извини, я представлял все иначе, — признается Чонгук следом, желая виновато отстранить руку, однако Джин весь напрягается, лишенный его касаний, и тот возвращает ее на его голову, вызывая еще один тихий выдох. Джин явно может немного расслабиться из-за его прикосновений. Чонгук не отказывает ему в них. — Я многое продумал на этот выезд, но все же и упустил многие вещи. Сила ветра оказалась намного выше. Влажность тоже. Давление атмосферы... — Вычисления ничего не решают, это просто шторм, который появился из ниоткуда и опустошил несколько городов, — вмешивается Джин, не позволяя ему закончить, и в его голосе слышится боль. — Я все слышал по радио. В прошлый раз было то же самое. Чудовище просто появляется прямо из неба и обрушивается на землю, принося злость, разрушения и смерть. И я... — Джин на секунду закрывает глаза. — Как глупо я решил закончить все с его помощью. Как легко принял решение... ему отдаться. Чонгук опускает глаза, ничего не отвечая, потому что просто не находит ответа, даже если прекрасно понимает, о чем он говорит. Его молчание позволяет старшему говорить дальше, словно разрешая всему, что давило на него долгие месяцы, наконец вырваться наружу: — В какой-то момент я просто понял, что спать мне нравится больше, чем просыпаться, — шепчет Джин, прижимаясь щекой к его груди еще немного сильнее, словно в ней пытается спрятаться. Ничего не помнить о своей жизни. — Как и не двигаться нравится сильнее, чем двигаться. Задерживать дыхание нравится сильнее, чем дышать. Морить себя голодом и неделями ничего не есть. И все... остальное. Вызванная его словами дрожь скапливается в груди Чонгука и болезненно давит прямо на сердце. Выдыхая в его мягкие волосы, он лишь ниже опускает голову, зарывается в них носом и с жадностью втягивает запах. Волосы Джина, обрызганные специальным средством, нейтрализующим токсины снега, начинают пахнуть им же. Легкий сладковатый аромат, который в любой другой ситуации казался бы приятным, сейчас вызывает внутри Чонгука настоящий шторм, по силе не уступающий тому, который едва не убил их. Ведь внезапные откровения этого человека действуют на него разрушительно. Любовно наблюдая за ним через экран, он и не представлял, как сильно оказался прав, размышляя о том, что он не в порядке. И правда, озвученная им на дрожащем выдохе, почти вытаскивает из Чонгука душу, заставляя на миг зажмуриться. — Я давно перестал любить то, что делаю, — шепотом продолжает Джин, и из него вырывается глухой всхлип, растаскивающий сердце Чонгука в разные стороны. — Канал свой я тоже начал ненавидеть, но продолжал снимать видео, потому что это стало единственным, что заставляло меня вытаскивать себя из постели. — Джин снова всхлипывает. Чонгук зажмуривается еще сильнее. — Я ненавидел все, что видел. Включая и чужие комментарии, и этого паршивого урода, который каждый день смотрел на меня в зеркале. И я решил... решил... Чонгук останавливает его, резко обхватывая его лицо ладонями, и заставляет поднять голову выше, чтобы их взгляды встретились. Сверкающие болью глаза Джина расширяются, испуганные, смотрят на него в полутьме подвала, как два огромных озера, заполненные его отчаянием. И они настолько глубокие, что Чонгуку вместо респиратора явно нужен баллон с воздухом. Все баллоны, правда, остались в машине. Чонгук медленно качает головой, прося ничего больше не говорить, и сильнее сжимает его ладонями, не позволяя отвести глаза. Иначе Джин не услышит ничего из того, что младший смертельно хочет ему сказать. — Я всегда почти не моргал, когда смотрел на тебя, — негромко признается Чонгук, силой вытаскивая из сердца все, что смертельно боялся озвучить и всегда хранил глубоко внутри. Во все моменты, когда его пальцы зависали над клавиатурой и никогда к ней не прикасались в итоге. Джин должен все это слышать. И он действительно замирает, прекращая двигаться вовсе, как только смысл слов Чонгука достигает его головы. — Каждый раз, когда видел тебя, не хотел, чтобы ты заканчивал трансляцию. Всегда смотрел, не дыша, разглядывал все стены твоей комнаты, считал минуты, когда ты уходил или просто исчезал из кадра. Всегда прислушивался, представлял, что ты делаешь, чем шуршишь за камерой и какую песню исполнишь следующей. И как только ты начинал петь, мне казалось, что ничего больше не существует. Джин выглядит настолько растерянным, что едва дышит, всем своим видом давая понять, что никогда прежде не слышал таких слов. Это разрывает Чонгука на части еще сильнее. Безумие за стенами подвала усиливается, воет зловещими звуками, криками ветра, напоминающими вопли самого дьявола. Медленно разрастаясь в размерах, следующий снежный торнадо движется вдоль леса, сметая в пыль все на своем пути. — Я любил все твои видео, — негромко повторяет Чонгук, не отводя взгляд, всматривается в потрясающе красивое и одновременно грустное лицо Джина, но не разрешает себе остановиться. Ведь он заслуживает знать все о нем без остатка и всякой лжи. — И я все видел, когда ты выглядел таким же, как сейчас. Замечал все, что остальные не видели, чему не придавали никакого значения. Видел, каким чертовски расстроенным ты был, когда все они писали тебе всякое дерьмо в комментариях. Я их ненавидел. И еще сильнее ненавидел то, что ты им верил. Испуганно отводя взгляд, Джин испытывает настоящее замешательство, блестящее в его глазах искрами. Чонгук несильно усмехается вместо продолжения, выше поднимает ладонь и нежно приглаживает его волосы, все еще невероятно мягкие, шелковые, какими он их и представлял все эти дни, пока следил за ним, жадно выхватывая взглядом все его изящные жесты, движения кистей, взмахи длинных пальцев и ресниц. Именно сейчас Чонгук как никогда сильно осознает, что влюбился в него давно и совершенно без остатка. И что никогда больше никого так не полюбит. Шторм вдали валит деревья. Вытаскивает людей из машин, оставленных на шоссе, всасывает в свои гигантские пасти и сжирает живьем, отдавая их тела и души ветру. Джин вновь смотрит на Чонгука, ощущая, как сильно теплеет что-то в его сердце, к которому тот притрагивается, используя все эти слова и признания. — Честно говоря, я никогда не хотел присвоить тебя, встретиться и сделать своим или что-нибудь еще, — выдыхает Чонгук дальше, прекрасно слыша, как за несколько километров от них по земле грохочет монстр. Джин его слышит тоже. К словам Чонгука однако прислушивается намного сильнее. — Я просто хотел, чтобы ты, когда улыбаешься, делал это искренне. И чтобы ты оставался в порядке. Это правда все, чего я хотел. Боль расходится вдоль ноги оглушающим пожаром. Чонгук прекращает говорить, сильно поджимая губы, и в ответ на это Джин резко обхватывает его ладонями, обнимая настолько жадно, чувственно, что они почти сливаются воедино. Вдали грохочет молния. Ветер разрывает сети электропередач, на многие мили выключая все электричество. Черные облака перекрывают солнце, ядовитый снег валится тоннами, разъедая пригородные вывески и дорожные знаки, указывающие направление на север. Ко всем безопасным областям, к которым и они не добрались. Зарывшись носом в черный костюм Чонгука, старший беззвучно плачет, смертельно жалея, что не встретил этого человека раньше. Чонгук же приглаживает его по голове еще нежнее, прислушивается к звукам его дыхания и закрывает глаза. Им не выбраться отсюда сегодня. И Джейх не успеет тоже. Все прогнозы говорили о том, что этот день станет смертельным, и никто из них не ошибался. Вся земля начинает вибрировать. Вырывая огромные куски дороги и части зданий, оголодавший монстр движется дальше, совершенно разумный и свирепый, пожирает дома целиком, деревья, оставляя после себя лишь руины. Чонгук всей кожей может чувствовать, как он приближается и каким яростным стал за все время. Джин дрожит из-за малейших звуков, впитывая все кошмарные картинки того, какое сумасшествие разворачивается на улице, и прижимается к Чонгуку еще сильнее, словно только в его груди может быть безопасно. И все же они оба понимают, что это неправда. Череда решений привела их сюда, и в конечном итоге следует просто принять это. Чонгук внезапно обхватывает лицо Джина и заглядывает в его глаза. Исцарапанный респиратор скрывает его губы, потрясающе мягкие изгибы его челюсти и аккуратный нос. Чонгук смотрит на него с тяжестью, не решаясь, но затем не выдерживает, срывает их респираторы и целует его. Нежно, чувственно и отчаянно, как никогда прежде. Весь мир словно замедляется. Джин приглушенно стонет, шокированный, но вмиг отвечает на этот болезненный поцелуй, словно тоже ощущает невероятное желание сделать это. Именно сейчас, в этот страшный момент, когда от настоящего конца света их разделяют жалкие полтора метра застывшего бетона и земли. Именно сейчас, когда все в нем кошмарно дрожит, напряженное, всем своим существом тянется к безопасности, которую себе же выдумал, и мечтает, чтобы все остальное оказалось неправдой. Чонгук подается еще немного ближе, превращая их отчаянный поцелуй в еще более чувственный и сладкий, наполненный их болью и страхами, прежде чем отстраняется. Джин медленно моргает и слышит какой-то тихий звук, словно что-то защелкивается. Резко опустив взгляд, он в неверии смотрит на широкий защитный ремень, который Чонгук незаметно обернул вокруг него и пристегнул к железным опорам подвала. — Ремень не выдержит двоих, — объясняет Чонгук, заглядывая в его глаза в последний раз. — Как только шторм закончится, сможешь расстегнуть его, но до этого момента он будет держать тебя и не позволит буре тебя забрать. Именно он спасет твою жизнь. И Чонгук резко отстраняется. Джин издает кошмарно испуганный и высокий звук вместо ответа, совершенно не понимая, какого черта он делает. Видит, как тот разворачивается к двери, как слегка прихрамывает и направляется к лестнице. И его сердце отчаянно кидается следом за ним, однако защитный ремень намертво удерживает его тело, прекрасно выполняя свою роль. — Чонгук, нет! — кричит Джин, не выдерживая картины того, как он уходит. — Вернись, пожалуйста, Чонгук, ты не должен! Чонгук замирает на полушаге, всеми силами игнорируя то, как кошмарная боль разливается в груди из-за его плачущего голоса. И из-за всего остального тоже. — Извини, но я правда хочу, чтобы ты жил, — отвечает Чонгук, не разрешая себе оглядываться, даже если смертельно хочет взглянуть на его еще раз. — Я же спасатель. И даже если моя служба спасения ненастоящая, я все еще делаю это, потому что это мои обязанности. Сейчас моя обязанность — закрепить сильнее двери подвала, потому что этот дикий торнадо легко сорвет их. Джин, прижмись к опорам. И ни за что не поднимай голову. Черный силуэт парня впереди искажается, расплывается из-за его слез и головокружения, когда Джин отрицательно качает головой, причем настолько сильно, что все начинает вращаться перед глазами. И он лишь призрачно видит, как Чонгук исчезает среди ящиков и всякого хлама, оставляя его здесь совершенно одного. — Чонгук, останься, — рыдающе просит Джин, впившись пальцами в опоры и ремень, который действительно крепко держит его. Зажмурившись, он бесконечно повторяет его имя, слыша жуткие завывания ветра, прежде чем вдали слышится устрашающий грохот, когда неистовый шторм подчистую сносит ближайшие дома. Их дом вибрирует всеми стенами, раскачиваясь на земле из-за сильных колебаний. Джин вскрикивает, прикусывает щеки и резко прижимается к опорам всеми силами, шепча имя Чонгука, призывая его и сохраняя в голове его образ всеми силами. Даже когда становится настолько шумно, что он не слышит собственный голос. — Чонгук... Чонгук! Разгневанный шторм вырывает крыши и стены. Вопит истерическим ветром и за жалкие секунды разрушает здания. Все стёкла на этажах взрываются, засыпают землю осколками. Бетонные опоры и железные ставни омерзительно скрипят и воют, как живые, не поддаваясь шторму всеми силами, но следующий неистовый порыв срывает крепления. Как водоворот, созданный из ниоткуда, торнадо всасывает в себя всю конструкцию, истязает крышу окончательно, частями заглатывает стены, люстры, оставшиеся предметы в доме, вырывает куски пола с невероятной силой. Джин приглушенно кричит, прижавшись к опорам, слышит все зверства шторма, чувствует, как дом раскачивается, как игрушечный, и опускает голову еще ниже, прежде чем потолок подвала с диким скрежетом срывается вверх и вылетает наружу. И все заливается белым светом.

***

«Разрушительный шторм накрыл все южное побережье страны, принося серию мощных торнадо, которые превратили десятки зданий в руины, — констатирует ведущий на главном новостном канале в Сеуле. — Ветер, достигавший скорости свыше 300 километров в час, разрушил целые жилые кварталы Дэгу и опустошил окрестности. Скоростные шоссе превратились в зоны бедствия и кладбища перевернутых машин. По предварительным данным, пострадало более семидесяти человек, еще десятки числятся пропавшими без вести». Все в голове оглушительно звенит, и не расслышать ни единой мысли. Веки засыпаны штукатуркой и пылью. Их никак не раскрыть, даже если сильно стараться, прикладывая все силы до последней капли. Их в нем тоже совсем не чувствуется. «Власти призывают всех жителей оставаться в убежищах, — говорит ведущий новостного канала в Кванджу, и эта же запись транслируется в других регионах. — Здания, задетые сильнейшими торнадо, продолжают осыпаться, создавая опасные ситуации в городах. Сильный ветер и проливные дожди со снегом усложняют спасательные операции». Закашлявшись из-за тяжелой пыли, он все же немного шевелится, создавая единственное живое движение на десятки километров вокруг. Вырванные из земли деревья и бетонные плиты раскиданы всюду, создавая впечатление настоящих руин после кошмарного стихийного бедствия. Обхваченные мягким туманом, состоящим из поднявшейся пыли и легкого черного снега, они едва видны даже на относительно близком расстоянии. Однако даже их он сейчас не видит, ведь глаза присыпаны ошметками стекла и бетона. Всеми силами раскрывая их через почти вечность стараний, он слегка поворачивает голову, как этого позволяет его положение, и смотрит вверх. Мягкие светлые облака с интересом смотрят на него в ответ, заметные через дым, который постепенно рассеивается. Как странно, что вместо потолка он видит небо. «Разгневанная сила природы нанесла ущерб в миллионы долларов, но цифры мало значат перед лицом человеческой трагедии». Кошмарная боль охватывает все тело. Джин приглушенно стонет, создавая единственный звук в тишине, в которой через время различает шуршание вырванных обоев, целлофановых пакетов и веток, которые разгоняет мягкий ветер. Играючи прихватывает, как и его темные волосы, и развевает, заставляя челкой прикрывать его лицо. Джин закрывает глаза, ощущает, как воздух щекочет скулы, на которых все еще остается респиратор, как единственное, благодаря чему он еще может дышать. Вставать нет никаких сил, как нет и стремлений, но он вновь пытается шевелиться. И через целых две минуты приходит к осознанию, что его придавило и засыпало обломками здания, но лишь чудом не раздавило насмерть ближайшими стенами, которые осыпались, разрушив подвал. Ведь защитный ремень, прикованный к опорам, действительно спас его. Всеми силами сохраняя спокойствие, он выворачивается из плена железных балок. Вслепую расстегивает зажимы ремня и со стоном ползет вверх, выползая из пыльных обломков и мусора. И совершенно растерянно оглядывается, всячески игнорируя головокружение. Все дома вокруг разрушены — некоторые из них вовсе исчезли. Включая и дом, в который он вошел некоторое время назад вместе с Чонгуком. «Чонгук». Испуганно оглянувшись вновь, он ничего не видит, кроме огромных гор из остатков зданий и мрачного дыма, заволакивающего все обломки поблизости. Двигаясь выше на дрожащих коленях, он раскидывает руками весь мусор, силой прорывается через завалы, цепляется за торчащие балки перчатками и разрывает их, но решительно ползет дальше. Вываливаясь из руин, которые рискуют осыпаться окончательно, он вскидывает голову выше и вновь вращает шеей, надеясь разглядеть окрестности. И действительно ничего не видит. Никаких людей. — Чонгук? — чужим голосом пытается звать его Джин, закашлявшись и двигаясь вслепую, ведь совершенно не знает, куда идти. — Чонгук, ты слышишь меня?... Чонгук ничего не отвечает, ничем не показывая своего присутствия. Джина охватывает ледяной ужас. Выше вскидывая голову, он возвращается к завалам здания и начинает разгребать их, вглядываясь во все щели, осматривая малейшие зазоры между плитами, вступая в осколки вырванных окон и раздавливая их подошвами. В голове звенит единственное имя, заставляющее его двигаться, и он прикладывает все силы до последней капли в надежде ничего не пропустить. Все проверив, он разгоняет пальцами дым и движется дальше, словно чувствуя, что Чонгук где-то не здесь. Эта кошмарная мысль рождает в его мыслях страшные картины, но он отказывается в них верить. Чонгук выжил. Чонгука не раздавило руинами зданий. Чонгука не разорвало на части. Чонгук вдохнул в него жизнь, которой он столетия в себе не чувствовал, и он просто не может после этого умереть. Измотанный всеми своими страхами, Джин жалко плачет, но даже не замечает этого, на силе воли двигаясь к следующим горам строительного мусора и пыли. Как вдруг останавливается. Все вмиг леденеет внутри, словно его по горло засыпало ледяным снегом. Вдали что-то лежит. Вцепившись взглядом в это размытое пятно, он резко вытирает глаза от слез, приглядывается сильнее, напрягая зрение настолько, что перед глазами начинают плясать светлые пятна. И среди руин отчетливо видит человеческое тело. — Чонгук? — полушепотом спрашивает Джин, медленно осознавая увиденное, прежде чем его разум словно простреливает молния, заставляющая вмиг кинуться вперед. — Чонгук! Каждый шаг отдается пульсацией в груди. Каждый свирепый выдох разрывает легкие. Джин несется к нему на всей своей скорости, игнорируя все на свете, включая и ледяной страх, охвативший его мерзкими когтистыми лапами. Все вращается и плывет перед глазами, размывается в пятна. Джин не станет слушать свои страхи, не поверит, не разрешит себе потерять надежду раньше времени. И неважно, что даже издали лежащее на земле тело совершенно не кажется живым. Джин двигает ногами критически быстро, перепрыгивает все обломки и бетонные плиты, но с каждой секундой тяжелое и оглушительное чувство отчаяния захватывает его с головой. Изорванная одежда и кровь — их он замечает прежде всего, жестко падая перед ним на колени. Бесчисленные маленькие царапины, рваные раны вдоль всего тела, разорванный защитный костюм. И совершенное смирение на лице, глаза на котором закрыты. — Чонгук, — жалким шепотом пытается Джин, ощущая, как сильно искажается его собственное лицо, почти прекращая напоминать человеческое, когда он весь сжимается из-за этого зрелища, пытаясь не верить, что видит на самом деле. Истерично дрожащие пальцы смертельно хотят прикоснуться, но боятся сделать это. Все ранения Чонгука выглядят страшными, как ничто прежде, словно на него напал настоящий зверь. И всего истерзал в клочья. — Чонгук... зачем ты сделал это? Зачем ты спас меня? «Извини». Душераздирающий крик вырывается напрямую из его сердца, вылетая через горло громким и оглушительным звуком, разрывающим тишину этих руин. Джин впивается в его одежду пальцами, истерично стряхивает с его лица чертов снег и пытается нащупать пульс, но весь настолько дрожит, что явно ничего не почувствует, даже если найдет. Чонгук не двигается, лежащий вполоборота на земле, а снег все продолжает медленно падать, ведь кошмарная метель и шторм исчезли, оставив после тишину, спокойствие и безмятежность. Джин прекрасно чувствует, что именно эта безмятежность кажется смертельной. И это вырывает из него еще более сильное и надрывное рыдание. Вдали слышится приглушенный рёв двигателя. Джин не обращает на него совершенно никакого внимания, склоняясь над Чонгуком ниже и зарываясь лицом в его волосы, не желая никого и ничего больше слышать и чувствовать, кроме него. Джейх вылетает из-за припорошенных пылью обломков и резко давит на тормоза. Грязный джип извергает высокие крики, проносится еще несколько метров и замирает посреди пыльной дороги. Его двери рывком распахиваются. Чонгук ранее прислал довольно четкое местоположение, и Джейх вмиг выехал навстречу его машине, смертельно боясь опоздать. И сейчас, выскочив из джипа, его всего накрывает огненное осознание того, что он действительно чертовски опоздал. Взгляд цепляется за бесчисленные руины опавших из-за шторма зданий. И внезапно останавливается на чем-то до боли знакомом. Джейх приглядывается и среди мусора различает машину Чонгука, вернее, ее оставшиеся части. Все двери вырваны сильнейшим ветром. Все стёкла валяются на земле вместе с пылью. Выкрашенный в синий цвет капот изуродован, наполовину слетевший с петель, как и водительский руль, который по какой-то чудовищной причине разломан на две части. Джейх кидается к машине, боясь найти внутри мертвых, и выдыхает с легким облегчением, не найдя следов крови или людей. И в тот же момент слышит оглушительный крик откуда-то издали, подхваченный мягким ветром, который разносится вдоль всех разрушенный зданий, как зловещее эхо: — Чонгук! Внутри все замирает, испуганное знакомым именем. И Джейх бросается на звуки этого голоса. Джин приглушенно плачет, почти задыхается, истощенный осознанием всего, что произошло, как и оглушительной мыслью о том, что единственный человек в мире, который разглядел в нем другое живое существо, способное чувствовать, может навсегда оставить его. Именно этот горячий страх вынуждает его действовать. Разрывая оставшиеся части одежды Чонгука, он нависает над ним, перекрывая собой падающий черный снег, решительно делает массаж сердца, затем жестко срывает его респиратор вместе со своим, наклоняется и вдыхает в него воздух. Испарения ядовитого снега вмиг щекочут горло, однако Джин вопреки всему не останавливается, потому что иначе просто нельзя. Чонгук не может погибнуть. Джин вернет его назад. Иначе все окажется зря. Мягкий ветер прихватывает чернильные волосы, нежно развевает их и спутывает. Вдали слышатся чужие шаги, напоминающие скорее шаги призраков. Всех, кого вверх унесли разрушительный шторм и торнадо, яростные и явно живые. И никто им не прикажет, никакая земная сила их не остановит, не запретит разрушать, изламывать жизни. Всей душой ненавидя этих чудовищ, эти кошмарные зверства природы, Джин зажмуривается и кричит, прежде чем вновь смотрит на лежащего на земле парня. И внезапно видит то, во что просто не верит. Чонгук делает немного более сильный вдох и медленно открывает глаза.

***

Пустынные шоссе пролетают мимо на дикой скорости. Джейх резво вращает руль, вынуждая джип мчаться по дорогам, изредка заваленным оставшимися машинами. Из-за встречи с чужими бандами он изрядно потрепался, краска вся исцарапалась и наполовину исчезла из-за черного снега, однако джип все еще может ехать. Вслушиваясь в голос Джина с задних сидений, Джейх лишь облизывается, явно не настроенный на привычное поведение, и все остальные в машине затихают тоже. Лишь скрытно разглядывают того самого парня, ради которого Чонгук ранее выехал на верную смерть. И даже не верят, что смерть действительно коснулась его, но затем вновь отпустила. Вопреки всему, чего Джейх кошмарно боялся. Все худшее оказывается позади. Важнее всего сейчас вывезти этих двоих из смертельной красной зоны и добраться до врачей. Из глубины машины вновь звучат приглушенные всхлипы Джина, и они же вынуждают Джейха сильнее нажимать на газ, обеспокоенного не только состоянием Чонгука, но и этого красивого и измотанного парня, который прижимает Чонгука к своему телу так чувственно и бережно, что Джейх боится даже думать, какая сильная связь родилась между ними в этот кошмарный день. Всеми остатками сил обнимая Чонгука, как никого прежде, Джин опускает голову ниже, бесконечно благодаря его за все и шепотом обещая, что теперь все в порядке. Чонгук все нежные поцелуи и касания чувствует, даже если сейчас не может ответить. Мысленно дарит ему такие же приятные слова, согревающие изнутри и растапливающие весь лед, который в какой-то момент на них обоих накинулся, заставляя поверить, что пришел конец. Вопреки всему этот день постепенно заканчивается, и они понимают, что на самом деле жизнь действительно идет дальше. Выше поднимая взгляд, расслабленный теплом Джина и его нежными объятиями, Чонгук несильно поворачивает голову и смотрит в окно, за которым проносятся высоченные деревья и линии электропередач, во многих местах поврежденные и висящие вниз бесполезными нитями. Затем приглядывается чуть сильнее, как только деревья заканчиваются, уступая место широким полям. Видит черные штормовые облака, замечает, как ветер решительно закручивается вдали, в десятке километров от них. Видит, как из неба появляется очередной чудовищный вихрь, и просто следит за ним. Ведь есть что-то страшно завораживающее в том, как черное облако смерти медленно касается земли.