Элис

Кожаный руль трещит под моими пальцами, будто живое существо, пытающееся вырваться из мертвой хватки. Каждый сустав ноет от напряжения, но боль — ничто по сравнению с огнём, пожирающим меня изнутри. Слишком медленно. Даже когда спидометр уже зашкаливает, мне кажется, что мир вокруг замедляется, будто насмехаясь над моей беспомощностью. Они должны были ждать. Телефон лежит на пассажирском сиденье, и я снова бросаю на него взгляд. Ее сообщение: «Мы взяли машину. Доедем сами. Не переживай.» Коротко. Сухо. Будто она пишет не мне, а какому-то случайному знакомому. Я перечитываю снова и снова, впиваясь взглядом в пиксели, словно между строк спрятана хоть капля тепла, намёк на ту Элис, что ещё вчера смеялась, запрокинув голову, когда ветер трепал её волосы. Но экран холоден и безжизнен, как её тон сейчас. Я позвонил ей сразу, как только прочитал сообщение. Один гудок. Два. Три. Во второй раз звонок оборвался на середине. В третий — телефон уже не отвечал вовсе. Разрядился? Но она не могла быть настолько безрассудной. Она знала, что я буду волноваться. Или... Нет. Я не хочу думать о других вариантах. Я свернул на ту самую трассу, по которой они должны были ехать. В голове — десятки объяснений: авария, поломка, просто задержка. Но в груди — ледяной ком. Что-то не так. Запах крови. Я почувствовал его раньше, чем увидел машину. Горящий бензин. Разбитое стекло. И кровь. Слишком много крови. Её аромат бьёт в ноздри, как нож, и мир вокруг сужается до одной точки. Я выхожу из машины, и земля под ногами кажется ненастоящей. Шаги глухие, будто я иду по вате. Машина лежит в кювете, перевернутая, с вырванной дверью. Салон пуст. На руле — алые пятна. И два посторонних запаха, один из которых не оставляет ни малейших сомнений по поводу того, из-за чего произошла авария. Вампир. Незнакомый. Чужой. Мои пальцы впиваются в металл, оставляя вмятины. Грудь вздымается, хотя дышать мне не нужно. В ушах — гул. В горле — ком. В голове — только один вопрос: КТО? Кто посмел? Кто тронул ее? Я закрываю глаза, и перед ними всплывает ее лицо — бледное, с тенью улыбки, когда она смотрела на меня в машине. Ее пальцы, сжимавшие мою руку, когда я вел ее по больнице. А теперь ничего. Я достаю телефон и набираю номер дрожащими пальцами. — Карлайл... — мой голос хриплый, чуждый мне самому. — Мне нужна помощь. — Где ты? — На трассе в Сиэтл. Элис... — я сжимаю зубы так, что челюсть сводит. — Ее нет. — Мы уже в пути. Я опускаю телефон и впервые за десятилетия чувствую, как по моей щеке катится слеза. Ветер разносит запах горящего металла. Он въедается в кожу, в волосы, в легкие — будто сама земля пытается выжечь из меня последние остатки человечности. Из-за поворота вылетает «Вольво» Карлайла. Машина еще не остановилась, а дверь уже распахивается — Эммет выскакивает первым, его мощная фигура напряжена, будто он уже готов атаковать врагов. — Джаспер! Его голос — как удар грома. Но я не могу ответить. Горло сжато так, что даже воздух не проходит. Розали выходит следом. Ее золотые волосы развеваются на ветру, а глаза — холодные, как лезвия — уже сканируют место аварии. — Боже правый... — шепчет она, и в ее голосе впервые за сто лет слышится нечто, похожее на ужас. Карлайл выходит последним. Его движения все так же плавны, но я вижу — он уже все понял. — Сколько времени прошло? — спрашивает он, подходя ко мне. Я открываю рот, но вместо слов вырывается хрип. Я не знаю. Я опоздал. Это моя вина. Эдвард появляется словно из ниоткуда. Его лицо искажено — пытается услышать незнакомого вампира. — Они далеко, — говорит он тихо. — Ближе всего только люди. Мир вокруг меня сужается до одной точки. Эммет внезапно бьет кулаком по капоту перевернутой машины. Металл сминается, как бумага. — Кто посмел?! Розали кладет руку ему на плечо, но не успокаивает — ее пальцы сжимаются так же яростно. Карлайл медленно обходит место аварии. Его пальцы скользят по разбитому стеклу, по пятнам крови. — Она жива, — говорит он наконец. Мое сердце (если его еще можно так назвать) замирает. — Ты уверен? — Он не стал бы забирать мертвую, — отвечает Эдвард за него, но замолкает, когда в моих мыслях мелькают новые вопросы. Где её подруга? Они обе живы? Или… Не хотелось думать об этом. Даже в самом страшном кошмаре я не могу представить, что потерял девушку, которая только-только начала открываться мне. Воображение рисовало варианты произошедшего, и одна картина была хуже другой. А я не знал, что делать. Роуз внезапно вздрагивает. — Пропажи. — Что? — Эммет нахмурился. — Мы же только сегодня говорили о участившихся случаях пропажи людей. — Ты думаешь... их обращают? — Возможно. В воздухе повисает тяжелая пауза. Она могла стать вампиром. Мысль ударяет, как молот. Я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны – она будет жива. Сильна. Бессмертна. С другой... Я вспоминаю ее смех. Тепло ее кожи. Дрожь в голосе, когда она волновалась. Все это исчезнет. Она исчезнет. Останется только тень – холодная, быстрая, ненасытная. Как я. — Джаспер. Карлайл кладет руку мне на плечо. — Мы найдем ее. В любом состоянии. Я закрываю глаза. И впервые за всю свою бесконечную жизнь не знаю, чего боюсь больше – найти ее мертвой или найти ее такой, как я.

***

Телефон дрожит в моей руке. Я не помню, когда последний раз звонил им. Десять лет назад? Двадцать? Время для нас всегда было пустым понятием — пока она не вошла в мою жизнь и не сделала каждую секунду ощутимой. — Ну надо же, — голос Шарлотты, знакомый, родной, на миг заставил подумать о том, что всё ещё будет хорошо. — Сам Джаспер Хейл почтил нас звонком. Я сжимаю аппарат так, что стекло трещит. — Мне нужна помощь. Тишина повисает на том конце. Потом шорох — телефон перехватывает Питер. — Говори. — Вампир взял девушку. Человека. — Мои слова звучат хрипло, будто я снова тот юнец, которого он когда-то спас. — Я... не могу ее найти. Еще тише. — Ты серьезно. Это не вопрос. Шарлотта перехватывает инициативу: — Опиши все. — Машина перевернута. Дверь вырвана. Крови мало... но достаточно, чтобы предположить. — Голос ломается. Гул на том конце. Они перешептываются. Потом Питер хрипит: — Война? — Не знаю. — Мы в пути. Звонок обрывается. Я опускаю руку с телефоном. Карлайл смотрит на меня, один вопросительный поднятый бровь. — Они едут? Я киваю. Эммет хлопает меня по плечу с такой силой, что бетон под нами трескается: — Ну вот! Теперь будет весело! Но я не чувствую облегчения. Только ледяную пустоту в груди, где должно биться сердце. Потому что знаю — Питер и Шарлотта не станут церемониться. Они придут не спасать. Они придут уничтожать. И если Элис окажется среди... Я резко обрываю мысль. Не сейчас.

***

Телефон жужжит в кармане, как оса, застрявшая в стекле. Я не хочу отвечать. Не хочу слышать их голоса — тревожные, человеческие, смертные. Но игнорировать — значит подставить её под ещё больший удар. Они начнут искать. Звонить в полицию. И тогда… Я поднимаю трубку. — Алло? — Джаспер? Голос женщины. Низкий, напряженный. Ее мать. — Да. Она не знает, как продолжать. Я слышу, как она переводит дыхание, как пальцы сжимают трубку на том конце. — Элис… она с тобой? Вопрос, который я боялся услышать. Закрываю глаза. — Нет. Тишина становится гуще. — Она… не отвечает на звонки. — Она сказала, что поедет с подругой. — Да. — Но… ты не знаешь, где она? Ее голос дрожит. Она уже догадывается. Я смотрю в темное стекло машины, где отражается мое лицо — бледное, искаженное, нечеловеческое. — Я ищу ее. На несколько секунд повисла тишина. Потом слабый звук — она прикрыла трубку рукой, но я все равно слышу, как ее муж что-то спрашивает, как она отвечает: — Он не знает. Ее голос снова в трубке: — Джаспер. Она никогда не называла меня по имени. — Если что-то случилось… если она… Она не может договорить. — Всё будет хорошо. — слова застревают в горле, как осколки стекла. Я лгу. Я лгу её матери, лгу себе, лгу этому проклятому ночному ветру, что воет в разбитых окнах перевернутой машины.