Любовь есть свобода

Странно это все, конечно. Как будто не из этой жизни. Не из этого мира. Как будто сон или симуляция. Иначе как объяснить тот факт, что они вдвоем с Шастом сидят у моря на практически пустом пляже? На самом деле, если не романтизировать, объяснить не так уж сложно. Сережа ушел спать, Дима остался в отеле, чтобы с Катей по телефону поговорить, а на дворе февраль, потому никаких тебе шезлонгов, торговцев и туристов. Где-то вдалеке можно заметить одиночных прохожих и редких гостей близлежащих отелей. А здесь, где они сидят, вообще некоторая мертвая зона: чтобы вас заметили, нужно еще постараться. На гальке сидеть не особо приятно, но хотя бы не холодно – февральское солнце хоть и не греет в полную силу, все же сделало свое дело. Рядом Антон что-то делает в телефоне, наверное, с Ирой переписывается. И чего, спрашивается, пошел? С тем же успехом мог делать это в отеле. Арсений телефон не достает, глазеет на море, на пролетающих мимо чаек, на абсолютно ясное небо и чувствует… Эх, знать бы ему самому, что он чувствует. В последнее время часто ловит себя на мысли, что как-то не так все, как будто как-то неправильно. В последние пару лет все будто ускорилось, а Арсений за всем этим вдруг перестал поспевать. Вот еще совсем недавно не было ничего, а теперь тебя узнают на улицах, просят сфотографироваться. Вот совсем недавно ставил подпись в загсе, встречал жену из роддома, а сейчас иногда кажется, что дома бываешь реже, чем на сцене. Вот еще совсем недавно приехал в Москву и жал руку высокому лопоухому парню, а теперь он сидит рядом, своим плечом иногда задевает твое и, честно говоря, это ощущается, как что-то совершенно необходимое. Много можно этих «вот еще недавно» перечислить, да только зачем? Как это поможет? Иногда Арсению кажется, что ему уже ничего не поможет. Что он сплел такой большой и такой сложный клубок из деталей своей жизни, что уже не распутать. Арсений – актер. Арсений тщательно отыгрывает каждую из своих ролей. То он тот самый припизднутый и манерный из Импровизации, то он эрудированный, начитанный и безупречно воспитанный сын своих родителей, то он примерный семьянин, который спешит на поезд, чтобы успеть к жене и дочке. Да только каждая из ролей дает трещину, когда Арсений оказывается рядом с Антоном. С Антоном не хочется притворяться, не хочется строить из себя кого-то, Антону хочется довериться. Раньше Арсений себе такое позволял только с Сережей. А теперь, получается, подпустил к себе довольно близко кого-то еще, и не то чтобы это было осознанно. Оно просто так получилось и все. И это хорошо бы проанализировать, понять причины, но спускаться в рефлексию о том, как многолетняя броня дала сбой, не хочется. Поэтому Арсений продолжает залипать на море и краем глаза подглядывать за Шастом. Тот успел сфотографировать бездомную собаку с бирочкой в ухе, которая пробегала мимо, сделать пару снимков пролетающих самолетов, сфоткать свои кроссовки на фоне воды и снова залипнуть в телефон – то ли в чатах, то ли в какой-то игрушке. И все-таки хорошо, что Антон тоже пошел. Его присутствие рядом как-то успокаивает. С ним можно похихикать, поболтать о чем-то серьезном, а можно просто помолчать. И молчать с Антоном приятно. Чтобы там ни говорили телезрители, у них и правда есть какая-то незримая связь, какой-то необъяснимый коннект. Они всегда быстро славливают друг друга, часто сходятся в мыслях и идеях – настолько, что один может заканчивать фразы за другого. Они друг друга, как бы слащаво это ни звучало, чувствуют. Это очень помогает на сцене, на съемках, в поездках и просто в жизни. Это вообще довольно любопытно и удивительно, потому что никогда и ни с кем Арсений такой связи не замечал. И вот сейчас они сидят и молчат, а Арсению это просто как факт нравится. И сам Антон Арсению, конечно, тоже нравится. Нет дыма без огня, и как бы виртуозно он не отшучивался на тему фантазий фанатов об их с Антоном взаимоотношениях, где-то что-то внутри у Арсения ёкало. Конкретно так ёкало. И если бы такое происходило с ним впервые, он бы, наверное, испугался, попытался бы это ощущение задавить и отвлечься. Но Арсению 33, а это не так уж мало, и парни Арсению нравились и раньше. Но все это всегда воспринималось несерьезно, как эксперименты и юношеские приключения, а Антон ему нравился сейчас. Сейчас, когда Арсений думал, что такое с ним уже не случится. Но случилось. И Арсений бы соврал, если бы сказал, что это не выбивало его из колеи. Выбивало. Потому что одно дело, когда тебе кто-то нравится на расстоянии, другое – когда это твой коллега и друг, с которым вы довольно много времени проводите вместе. С которым играете неоднозначные роли и сюжеты, с которым вас в интернете активно форсят как влюбленных. С которым где-то в глубине своих фантазий, ты не против… Не против что? Арсений и сам толком не может сказать что. Потому что хоть он эти чувства от себя не прячет, старается об этом лишний раз не думать. Зачем? Вряд ли он на что-то такое вообще решится когда-то. – Арс, может, пойдем? – Антон зевает. – Всю задницу уже себе отсидел. – Было бы что там отсиживать, – Арсений ужасен во флирте. А это ведь флирт, да? Хотя с теми, в ком Арс не особо заинтересован, флиртовать получается даже красиво. Антон на его выпад не отвечает ничего, лишь глаза закатывает. – Давай еще пройдемся, Шаст, – предлагает Арсений, отряхивая джинсы. И они идут вдоль моря. Пихают иногда друг друга как подростки, смеются, шутят о чем-то, кидают камушки в воду. Антон рассказывает истории про поездки к морю из детства и иногда останавливается, чтобы пофотографировать собак. Арсений в эти моменты фотографирует Антона. Арсений вообще часто Антона фотографирует. Арсений, конечно, вообще все и всех подряд фотографирует, но Антона все же чуточку чаще, чем остальных. И в такие моменты, ловя кадры с Антоном, он чувствует себя собой. Любопытным, жаждущим урвать кусочек прекрасного, не пытающимся что-то скрыть и скрыться. – Шаст, сфоткай меня на фоне самолета. И Антон, конечно, фотографирует. Ворчит что-то себе под нос, но снимает. Шуточки какие-то вбрасывает, высмеивает позы, безобидно так подкалывает – и это все же очень напоминает Арсению флирт. Арсений и сам с Антоном флиртует часто. Но поскольку во флирте он все-таки ужасен, это скорее похоже на стеб, поэтому флирт этот Арсений несет на съемочную площадку и на сцену – там это уместно, там это заходит. А вот Антон скорее флиртует с ним за пределами площадок и сцен. Правда все это у них похоже на дергание понравившейся одноклассницы за косички и флиртом это можно назвать, если вам максимум по 15. Но Арсению и в 33 флирт видится как-то так же. Поэтому Арсений такие аспекты их общения поддерживает и даже подначивает. Потому что Антон Арсению нравится. Потому что с Антоном Арсению хорошо настолько, что забывается многое, даже то, о чем забывать не стоит. Но об этом Арсению активно напоминает кольцо на безымянном пальце, которое он прокручивает всю обратную дорогу до отеля. Вечером, лежа в кровати и просматривая фотографии в телефоне, Арсений впервые четко осознаёт одну простую вещь. Он лжец. Он тотальный и бесповоротный лжец. Он лжет родителям, коллегам, друзьям, жене, но самое страшное – он лжет сам себе. Он притворяется, играет роли и так часто выдает ожидаемую реакцию, что иногда сам не понимает, какой бы на происходящее была его собственная реакция. И это осознание хоть и абсолютно его не шокирует, но вызывает внутри какое-то липкое, весьма неприятное чувство отвращения. Разве к этому он шел, когда наперекор родителям оканчивал театральный? Разве к этому он шел, когда переезжал в такой свободный духом Питер? Разве так он хотел жить свою жизнь? И это немного отрезвляет. Арсений еще долго не может уснуть, перебирая в голове рандомные факты своей биографии, пытаясь что-то осмыслить и прийти к каким-то умозаключениям. Но когда он, наконец, почти проваливается в сон, ему в голову лезет совсем другая мысль. Ну вот же он – Шаст. Сидит рядом, хотя мог бы остаться в отеле и отдыхать. Вот же он – Шаст. Поддерживает авантюры твои, фотографирует ерунду какую-то и еще непременно всех собак, что встречаются на пути. Вот же он – Шаст. Улыбается, смотрит внимательно, подтрунивает. Вот же он – Шаст. С которым так легко и так спокойно, с которым любопытно и весело. Вот же он – Шаст. Просто Шаст. Который, неведомо почему, оказывается для тебя нужнее всех самых нужных…