Любовь есть свобода

***

Если бы можно в сердце поглубже вклеить портреты

И я на память оставлю свои сигареты

Впервые Антон заметил Арсения без кольца после весеннего тура. Не то чтобы это его вообще волновало – носит кольцо Арс или нет – какая разница? Но глаз почему-то зацепился. Сначала Антон решил ничего с этим не делать, потому что, собственно, с чего вдруг? Если Арсений захочет о чем-то рассказать, то он расскажет. А если не захочет – спрашивать бесполезно. Потому что ну это же Арсений, жизнь которого всегда окутана флёром тайны. Они, конечно, друзья, хотя и в этом Антон не то чтобы уверен, потому что он-то Арсения может назвать другом, а вот считает ли Арс его своим другом – вопрос открытый. Да и друзьям не всегда все рассказывают. И вообще, может, отсутствие кольца ничего особенного и не значит – отдал на чистку или забыл дома, бывает же всякое. На этом Антон свои размышления закончил и решил не заморачиваться. Однако кольцо не появилось ни спустя месяц, ни спустя два. И в какой-то момент Антон снова поймал себя на мысли, что он об этом думает. Не постоянно, не прокручивая какие-то долгие вереницы рассуждений, а так, мимоходом. Вот Арсений во время очередной импровизации хватает его за запястье, а взгляд Антона цепляется за пустой безымянный палец. Вот Арсений сидит, рассказывает что-то и машинально, видимо, по привычке, поглаживает кожу в том месте, где раньше кольцо прокручивал, а Антон почему-то снова это подмечает. Вот Арсений прошмыгнул следом в курилку, Шаст ему пачку протягивает и, пока тот «голой» рукой сигаретку выхватывает, Антон опять ловит эту мысль. Порывается даже спросить как-то: «Мол, все ли в порядке», но почему-то вслух не озвучивает, странно как-то в голове вопрос этот звучит. И все идет своим чередом – концерты, гастроли, технички, съемки. Воронеж – Москва – Воронеж. Приглашения в какие-то шоу, бесконечные выходы из зоны комфорта. Просто жизнь. А потом Антон как-то с Позовым пропускает по бутылке пива, а потом еще по одной и еще по одной. И в какой-то момент Димку тянет на философские рассуждения о семье и бренности бытия. Шаст в них плохо вслушивается, потому что сам немного пьян, да и, честно говоря, тема семьи его не особо интересует в таком масштабе, чтобы свадьба, дети, развод… Развод. Вот за это слово он цепляется, потому что рядом с ним звучит имя Арсения. И Антону тогда переспросить бы, понять, как вообще так получилось, что Поз в курсе, а он нет, но Антон не особо понимал, зачем ему об этом спрашивать и почему это вообще цепляет. Ну развод и развод. Но с тех пор это знание закрепилось где-то на подкорке и на некоторые действия Арсения Шаст стал смотреть несколько иначе. Если раньше казалось, что заигрывания Арса с гостями в шоу – всего лишь очередной образ, то сейчас появляются мысли, что, может быть, и не образ. Может, Арсений вот такой вот на самом деле. И Антон ловит себя на том, что каждый знак внимания от Арса в чужой адрес сам он воспринимает довольно ревностно. Глупо это, конечно. Ревновать и бороться за внимание коллеги, когда у тебя есть девушка и все в личной жизни в общем-то хорошо. Но и глупо отрицать, что для тебя его внимание важно. Антон и не отрицает. Лишь старается сесть рядышком в кафешке за ужином, в самолете места занять соседние, быстрее всех откликнуться на просьбу Арса сфотографировать его. И смотрит. Очень внимательно и пристально смотрит всегда. С Арсением ему интересно в любой ситуации и в любом моменте жизни. Если тот включает энерджайзер, то становится любознательным, подвижным, ищет приключения. И хоть Антон не всегда способен поддержать его авантюры, наблюдать за ним в такие моменты все равно интересно. Если же Арс устал, то может молчать, залипать в телефоне, музыку слушать, иногда совать наушник, чтобы Антон тоже послушал, и скидывать мемы. Поэтому молчать с Арсением Антону тоже интересно. Арсений невероятно смешной и неожиданный. Шаст это для себя давно отметил как достаточную причину, чтобы хотеть быть где-нибудь рядышком с ним. Хотел ли этого Арсений, вопрос отдельный и риторический. Поэтому Антон в своей антоновской манере за внимание Арсения стал бороться. Получалось в общем-то успешно. Через какое-то время Арсений стал сам звать прогуляться, сам отыскивать местечко поближе и сам предлагал пойти покурить вместе. Арсений на постоянной основе не курит, но иногда за компанию балуется. И такая инициатива, конечно, удивляет. С чего это? Зачем ему вообще? Но Антону на самом деле не особо нужны ответы на эти вопросы: главное, что Арс стоит рядом, улыбается, байки рассказывает какие-то, явно чтобы насмешить. И Антон смеется, конечно. И просит даже Арсения сигареты к себе в карман кинуть, потому что в этот раз Антон выскочил без куртки. И Арсений забирает пачку, улыбается мягко и за руку тянет обратно. Пачку эту Антон обратно так и не забрал, но это в общем-то и не важно.

***

И я тебе друг, а ты мне — ну кто мне ты?

Откуда у Антона появилась привычка оставлять у него сигареты, Арсений даже и не помнит. Помнит, как однажды перед стиркой достал из толстовки едва начатую пачку и это показалось забавным. Помнит, как в рюкзаке валялась чужая зажигалка какое-то время, помнит, как в номере отеля Шаст забывал у него сигареты после общих посиделок, а вот когда это все началось, наверное, сказать не сможет. Курящий Антон – это красиво. Арсений поэтому и начал за ним в курилку бегать. Тот затягивается всегда так, будто это последняя сигарета в его жизни, а перед ней он не курил сутки. Прикрывает всегда глаза, щеки втягивает, ресницы дергаются, губы поджаты – и Арсений залипает на это зрелище. В курилках и на балконах он проводит с Шастом довольно много времени – за разговорами и в тишине, сам с сигаретой в руках и иногда без нее, трезвым и после пары бокалов алкоголя, в разных состояниях и настроениях. В курилке они первый раз и поцеловались. Это было настолько же неожиданно, насколько и ожидаемо. Арсений на желании поцеловать Антона ловил себя иногда, особенно когда засматривался на то, как Шаст прикуривает сигаретку или кусает от волнения губы, но никогда не думал, что это всерьез вообще может случиться. Антон себя на этой мысли не ловил ни разу, но Арсения поцеловал первый. Оно как-то само получилось. Поз потушил сигарету и вернулся в отель, не дожидаясь их, а они так и остались стоять вдвоем плечо к плечу, делая последние затяжки. Они даже не разговаривали в тот момент ни о чем. Антон потянулся к мусорному баку в тот момент, когда Арсений резко повернулся к нему, чтобы что-то сказать, и они ударились лбами. Ударились несильно, поэтому было почти не больно, но зато было очень смешно. Антон хохотал уткнувшись Арсению в плечо, а когда поднял голову, то оказался так близко к лицу Арсения, что чувствовал чужое дыхание над подбородке. В глаза не посмотрел, перевел взгляд на губы и как-то машинально потянулся вперед. Арсений немного опешил, но на поцелуй ответил, при чем тоже как-то машинально, не успев задуматься. Они целовались буквально несколько секунд, совсем легонько перебирая губы друг друга и затем отстранились, не глядя друг на друга. Неловко не было. Было просто… странно. Какое-то время так и стояли, пока Шаст не опомнился первый: – Слушай, Арс, прости, не знаю, зачем сделал это, – старается улыбнуться. Арсений глаза на него поднимает, видит легкое смущение во взгляде напротив и, тоже улыбаясь, отвечает: – Все нормально, Шаст. Бывает. – Бывает… – вторит Антон. Молча они возвращаются в отель, молча идут к лифту и также молча доходят до номеров. Стоят какое-то время, никто не решается разойтись. – Арс, это… Точно все нормально? Ну… мы же друзья? – начинает Антон. Арсений как-то тепло улыбается и, уже прикладывая карточку к своему номеру, говорит: – Точно все нормально, – и дверь за ним закрывается. Антон облегченно вздыхает и заходит к себе. Разувается, ставит телефон на зарядку, скидывает одежду и идет в душ. И только стоя под струями воды, до него доходит, что на второй вопрос Арсений так и не ответил.

***

Когда у Шаста появилась привычка оставлять у него сигареты, Арсений не помнит. Но в какой-то момент это превратилось в определенный ритуал и некий способ общения. Если после встречи с Антоном где-то в поле зрения или в вещах оставалась пачка парламента с кнопкой, Арсений мог смело сказать, что между ними с Антоном все вроде бы нормально. Что именно между ними и что именно нормально – Арсений не знал, но сам факт, сам жест стал своего рода необходимостью. Арсений все эти оставленные пачки не выкидывал, а складывал – либо в питерской квартире, либо в квартире у Сереги на выделенной для вещей Арсения полочке. А потом незаметно по возможности подсовывал Антону обратно. Сережа как-то, обнаружив эту находку, поинтересовался, какого хрена Арс коллекционирует эти пачки, но нормального ответа у Арсения не было и он отшутился. Больше Серега не спрашивал. Сам Арс понимал, что это и правда странно, но ничего поделать с этим не мог. Когда у Шаста появилась привычка оставлять у него сигареты, Арсений не помнит. А вот день, когда Антон дал знать, что оставляет сигареты действительно неслучайно, Арсений запомнил. Они сидели у Сереги (сам Серега где-то тусил), пили пиво и смотрели какие-то старые выпуски импровизации. После переезда Антона в Москву, они стали видеться чаще, просто потому что хотя бы одному из них не надо было на поезд. С Шастом было прикольно вот так позависать, рядом с ним было комфортно, а Арсений все же немножечко был влюблен. Совсем немножко, без особых надежд на что-либо, потому что понятно почему – у Антона есть девушка и он явно не по мужикам. Арсений не то чтобы сам по мужикам, но Шаст – это, видимо, какое-то исключение в своих же придуманных правилах. О том поцелуе в курилке у отеля они как-то больше не говорили. Поводов не было, да и незачем опять же. А вот тактильных контактов после того эпизода стало как будто больше. Или Арсению хотелось думать, что больше. Вот, например, сейчас Антон развалился на диване, головой упираясь Арсению в плечо и эта близость ощущалась особенно приятно. Когда у Арсения затекла рука, он вытащил ее из под чужой головы и, не зная, куда деть, положил Антону на грудь, слегка приобнимая. Тот не возражал. Когда алкоголя в крови было достаточно, чтобы на что-то решиться, но не настолько, чтобы об этом жалеть, Антон, перебирая пальцами свою толстовку, спросил вдруг: – А-а-арс, вот скажи, ты с парнями целовался когда-нибудь? – Ну было дело, – Арсений выпил столько же и отвечает расслабленно, не задумываясь. – Нет, я не про тот раз, а вообще, до этого? – Я про тот раз и не подумал даже, – говорит Арсений и чувствует, как уши начинают гореть. Антон поднимается и разворачивается, чтобы лицом к лицу: – И как тебе? – спрашивает серьезно, не шутит даже. – Не помню… – Арс под его взглядом даже немного теряется. – Не помнишь, значит? – Шаст, ты чего это… Антон на это ничего не отвечает, смотрит пристально, не моргая, а потом наклоняется ближе. – Шаст? – одними губами произносит Арсений, но не отстраняется. – Ну, Арс, целуй уже… Арсений делает вдох, хочет сказать, что это все неправильно, но на выдохе, поддавшись секундному порыву, все-таки целует. Получается как-то чересчур нежно, внутри все трепещет, и Арсению жизненно необходимо, чтобы Антон либо отстранился и оттолкнул его, либо ответил, наконец. Перебирая чужие губы, Арс вдруг отчетливо ощущает, что Антон улыбается, а потом и вовсе перехватывает инициативу. Целует уже настойчивее, пальцами проводит по щекам, и у Арсения еще чуть-чуть и явно поедет крыша. Когда поцелуй заканчивается, Антон отстраняется, заглядывает прямо в глаза и снова спрашивает: – Ну как тебе, Арс? Арсений не знает, что сказать. Это что был какой-то дурацкий эксперимент? От этой мысли в груди что-то тревожно сжимается, Арсений прикрывает глаза и отрицательно мотает головой. – Что нет? Скажи словами, Арсений. Он открывает глаза и как-то устало бормочет: – Что ты хочешь от меня услышать? Мы же друзья… – Все-таки друзья? – Нет? – Ты мне скажи… До Арсения, кажется, начинает доходить. Он смотрит на Антона, замечает, как тот улыбается уголками глаз, губы поджимает, ждет ответа. – Ну не то чтобы просто друзья, да?… Наверное, чуть больше, чем друзья? – получается отчего-то вопросительно. – Хорошо, – только и говорит Антон. Встает с дивана, не отводя взгляд, подхватывает пачку сигарет, лежащую на журнальном столике, и кладет ее себе в карман. Арсений вопросительно взводит брови, но Антон на это ничего не говорит, лишь подмигивает и идет в сторону прихожей. Арс выпадает из ступора, идет следом, наблюдает, как Антон завязывает кроссовки. – Шаст… – Мы не будем говорить об этом, – перебивает Антон, поднимаясь. В воздухе повисает не высказанное «ладно». Они смотрят друг на друга, не отрываясь, словно это какое-то наваждение, но уведомление о прибывшем такси рушит магию момента. Шаст кивает и выходит за дверь. Арсений стоит какое-то время, а потом замечает на тумбе пачку сигарет, которую Антон так демонстративно клал в карман. И Арсений знает, что это не случайность. И он знает, что между ними все по-прежнему – нормально.