Любовь есть свобода

***

Ты не бойся я с тобой,

Куда бы ветер ни подул,

Ты не бойся я с тобой

На корабле среди акул

– Ты уверен? – спрашивает Арсений, голос у него мягкий, ничего не выражающий, но Антон знает, что тот беспокоится. Антон, наверное, впервые в жизни уверен на все сто процентов. Почти месяц тишины, ужасного новостного фона, переживаний и ощущения бессилия – с одной стороны, почти опустошил, с другой стороны, кое-что расставил по своим местам. Лучшего времени не будет. Всегда будет что-то происходить, а жизнь коротка и нужно жить ее сейчас. Нужно позволить себе и другим строить свою жизнь такой, какой хочется ее видеть, а не такой, какой ее желают лицезреть окружающие. – Уверен, – Шаст смотрит прямо в глаза, улыбается уголками губ. Арсений считывает эту решимость, кивает будто сам себе, думает. – Ты же понимаешь, что это привлечет много внимания, будет много вопросов и какое-то время это станет единственным инфополем вокруг тебя. Я не отговариваю, Шаст, я поддержу твое решение, просто хочу быть уверен, что ты к этому готов, что у тебя есть на это силы. Да, Антон прекрасно понимает все последствия своего решения, понимает, что придется быть более осторожным и тщательно оберегать личные границы, но это как раз то, к чему он стремится: максимально управлять своей жизнью во всем. Не позволять больше никому задавать правила игры, ставить условия и определять границы дозволенного. Уж точно не сейчас, когда мир будто бы сошел с ума и не видно света в конце тоннеля. Антон осознает, что так будет лучше не только для него самого, но и для всех, кто в этом участвует – для Арса, для Иры, для родителей в конце концов. И позаботиться о себе и близких, не позволить этому миру с жестокими правилами вконец затянуть их и сожрать с потрохами – на это у него будут силы. – Я справлюсь, Арс. Правда. – Мы справимся, – поправляет Арсений. И Антон благодарно улыбается.

***

Ты не бойся я с тобой

За километрами пути,

И будь что будет, этот бой

Должны пройти, должны пройти

– Не уезжай никуда, Арс, – Антон лениво потягивается и тянет Арсения на себя, обнимает, за бедро подхватывает, ногу его на себя укладывает, пальчиками поглаживая, целует легонечко в висок. – Я вроде пока в Питер и не собирался, – тот ластится, поддается настроению, обмякает в объятиях. – Нет, я не об этом, я в целом. Все уезжают сейчас… – Шаст! – Арсений в глаза заглядывает, пытается настроение считать. – А? – Ты дурак совсем? – взгляд не отводит. – Во-первых, я об этом даже не думал, а во-вторых, даже если бы думал, я бы с тобой это обсудил. Антон молчит, глаза отводит и Арсений понимает, что тот, вероятно, как раз думал о таком исходе. – А ты чего… Уехать хочешь? – осторожно прощупывает почву. – Не хочу, но думал об этом… Постепенно ведь будет становиться хуже и хуже, а под удар попадут не те. Гайки будут закручивать, хотя итак руки связаны практически. Чувствую себя бессильным и бесполезным. Не знаю, сложно все как-то, страшно… Арсений вздыхает, обнимает еще сильнее, почти шепчет: – Страшно. Многим сейчас страшно, но если что-то делать, даже если и уезжать, то не из позиции страха. Мы можем действовать только в пределах своих собственных возможностей. Да, их у нас сейчас немного, да, мы не можем открыто высказаться, но мы можем не соглашаться, можем оказывать поддержку по-другому, Шаст, можем что-то создавать и что-то строить. Мы все еще очень многое можем. Антон молчит какое-то время, прикрывает глаза, думает. Утыкается носом в шею, дышит глубоко. Затем отстраняется, смотрит пристально и говорит: – Спасибо. – За что? – улыбается Арсений. – Просто за то, что ты такой, и за то, что ты со мной. – И тебе спасибо, Шаст, – проводит ладонью от виска к подбородку и, не отводя взгляд, оставляет невесомый поцелуй на губах. – Я не боюсь только благодаря тебе.

***

– И все-таки Арс, если вдруг накроет и промелькнет такая идея, не уезжай. Ты мне пиздец как нужен. – Не нужен, а нужён, – вздергивает брови Арсений, губы поджимает в ехидной ухмылочке. Шаст смотрит на него то ли в шоке, то ли с восхищением и начинает смеяться: – Какой же ты дурной, что творится в твоей голове прекрасной… Ты меня с ума сведешь, честное слово… Арсений выпутывается из объятий, тянется к телефону, что-то там печатает, а потом возвращается с еще более хитрой улыбкой. – Ты что-то выложил, да? – Антон знает этот взгляд и знает, что за ним обычно следует. – К слову о поддержке… Антон по очереди проверяет все соц.сети и, когда доходит до Вконтакте, немного теряется и не знает, как описать свои чувства. Одно слово, которое весьма символично, весьма специфично, в свойственной им манере. Одно слово, которое говорит о многом. Говорит о важном. Говорит громко. Говорит о любви. – Пока так, значит? – Шаст откладывает телефон и поворачивается к Арсению, сползает по подушке, чтобы лицом к лицу. – Пока так, – зеркалит Арсений, нащупывает его ладонь и переплетает пальцы. Пока так.

Нужён (пока так)

Арсений Попов,

17 марта 2022