Любовь есть свобода

***

Мы встретимся на рассвете

В этом странном холодном лете

Ты будешь небрит, окрылен и расслаблен

Этим утром Антон проснулся относительно быстро – то ли не успел уснуть толком, то ли подстегивало волнение. Взять билет на самый ранний Сапсан – определенно дурацкая затея. Абсолютно точно дурацкая, но практически жизненно необходимая. Уж точно более необходимая, чем сон. Выспаться он еще успеет. Наверное. Арсений почти месяц в Питере и в целом в Москву пока приезжать не планировал. Антон его, конечно, понимает, потому что какой смысл в период отпусков торчать в Москве, он и сам скоро улетает. Но Шаст расстояние переживает как-то катастрофически сложно. Включает режим активности на максимум и несется со всех ног куда-то. И так проще, конечно, потому что под конец дня сил не остается на то, чтобы скучать. Однако несмотря на огромное количество дел, отсутствие Арсения в Москве все равно ощущается явственно. Практически физически. И это с одной стороны держит в тонусе (иначе откуда бы взялась энергия на такое количество дел), с другой стороны, опустошает. Без Арсения не так. Не так, как нужно. И проезжая на рассвете по утренней Москве в сторону вокзала, Антона, кажется, впервые за месяц отпускает волнение. Становится спокойно. Можно позволить себе скучать, потому что встреча уже близко и это состояние скучания не будет подталкивать к бессмысленной рефлексии, а лишь подогреет предвкушение от предстоящей встречи. Антон решение о поездке в Питер вынашивал какое-то время. Думал, как лучше Арсу преподнести, чтобы не потревожить и не навязывать приезд своими переживаниями. Арсений, он чувствителен к состоянию Шаста, он все замечает. Понимает мельчайшие изменения в настроении, считывает каждую эмоцию и окружает заботой даже на расстоянии. И, вряд ли он был бы против приезда Антона, но сам Антон понимал, что Арс еще пока не в отпуске, он работает, и выпускные эти отнимают много сил. И Антон хотел, чтобы его приезд в Питер был не спасательным кругом для него самого, а просто чем-то приятным для них обоих. Арсений же, узнав о плане, просто сказал: «Приезжай, Шаст, я всегда за, ты же знаешь». Поэтому подгадав выходные так, чтобы они совпадали с арсовыми выходными, он купил билеты. И взять билет на самый ранний Сапсан – определенно дурацкая затея. Абсолютно дурацкая. Хуже некуда. Но она определенно того стоила. Антон хоть и чувствует себя немного разбитым и помятым, но все равно ощущает мощный прилив счастья. Когда выходит на платформу Московского вокзала. Когда едет в такси. Когда звонит в домофон вместо того, чтобы воспользоваться ключами – знает, что его ждут. Когда поднимается на лифте, видит приоткрытую дверь, заходит внутрь и, наконец-таки, оказывается в самых восхитительных в мире объятиях. Арсений тоже немного потрепанный и сонный. Но в глазах так же мелькают счастливые искорки. Антон бросает рюкзак, стягивает кроссовки и идет мыть руки. Все эти действия абсолютно естественны, будто он не в гостях. Нет никакого ощущения чужого дома, здесь все до мелочей знакомо. Пока Антон вытирает руки, Арсений, облокотившись о дверной проем, рассматривает его и улыбается. – Зачастили вы в Питер в этом году, Антон Андреевич. – Мне уехать, Арсений Сергеевич? – Шаст подходит вплотную, в глаза заглядывает, а руки уже тянутся к талии, ложатся невесомо по бокам, как влитые. – Я тебе уеду потом, – фыркает Арс и тихонько смеется, а голову Антону на грудь укладывает. И Антон чувствует себя дома. Вот так, за 1000 км от дома, он наконец-то дома. И это чувство его не пугает, а скорее наоборот, окрыляет, тело наконец-то расслабляется, а когда Арс пальцами проводит по трехдневной щетине и тянется за поцелуем, Антон окончательно убеждается, что взять билет на самый ранний Сапсан – хоть и дурацкая затея, но абсолютно точно жизненно-необходимая. Для них обоих.

***

Я буду касаться ярче

Я буду с тобой помягче

Я буду таким, как в ту осень,

когда ты был младше

Первый раз в Питер к Арсению Антон приехал спустя месяца три после того тура, где у них сдали все тормоза, где каждый из них решился и где они впервые выбрали друг друга. Это получилось спонтанно, по плану Антон должен был уехать из Питера сразу после мероприятия, но Арсений предложил встретиться. Если быть честным, Антон на такое развитие событий рассчитывал, поэтому билет на самолет у него был с гибкой политикой обмена и возврата. Если быть совсем честным, Антон надеялся. Арсений встретил его на пороге квартиры, в домашних шортах и огромном свитере. Было неловко. Обоим. Они впервые встретились не в номере отеля, не на нейтральной территории, а у Арса в квартире. Арсений, который никого особо к себе близко не подпускает, позволил Антону увидеть свой собственный мир. В квартире все казалось чужим, незнакомым. Антон чувствовал себя скованно и немного не своей тарелке. Арсений был отчего-то смущен, когда показывал кухню-гостиную, спальню, ванную комнату и гардероб. Происходящее ощущалось странно, и, кажется, пробудь они в таком состоянии еще немного, Антон бы сбежал. Но спасли объятия. Случайные, Антон просто запнулся, а Арсений ухватил его за локоть и вместо того, чтобы отпустить, притянул к себе. Дальше спасали уже совсем не случайные касания, долгожданные поцелуи, открытый и искренний смех, разговоры о важном, нежности шепотом, робкие признания. Тогда же они впервые договорились о том, что в Москве неплохо было бы снять квартиру. Тогда же Антон впервые услышал в своей адрес абсолютно умилительное ворчание из-за привычки стряхивать пепел в первую попавшуюся емкость. Тогда же впервые задумался о том, что простые объятия с Арсением сняли ощущение тревоги от нового места и на какое-то время заставили почувствовать себя дома. Сейчас Питерская квартира Арсения выучена досконально: Антон знает, где лежит пачка любимого чая, купленная специально для него, где взять свежие полотенца, как лучше всего открывать окно, чтобы шторки не выдувало. Антон знает здесь каждую деталь, но эта квартира сама по себе – не ощущается как дом. И его собственная квартира ему домом тоже не кажется. Та первая временная съемная квартира в Москве у черта на куличиках была больше домом, чем обе эти. Потому что это была их квартира. Их первый маленький безопасный мир. Сейчас есть другая съемная квартира, но и она с ярлыком «временная». Она становится домом лишь на те редкие дни и недели, когда Арс в Москве, а потом снова становится просто очередной квартирой. И Антону, порой, чертовски не хватает дома. Их дома.

***

О, как ты красив со мной смел и доступен

Рисуешь мне губы красным

Целуешь так метко и страстно

Бросая со всех мостов вниз

Ловишь крепко и опасно

Арсений привык. Привык жить на два города, привык следовать определенным правилам, привык к расстояниям, к постоянным дорогам. Привык, что перестал называть питерскую квартиру домом, а московскую пока так и не начал. Потому что ко многому со временем привыкаешь. Но есть кое-что, что Арсения удивляет уже несколько лет: то, каким Шаст становится, когда они остаются наедине. Обычно это как раз происходит в их московской квартире, где Антон обнажает все чувства и эмоции, не скрывает настроение и не прячется. Арсений эти моменты обожает, он прямо ловит каждый раз эту перемену в состоянии Шаста, будто вместе с ботинками и курткой тот снимает и все остальное. И Арсений готов поклясться, что это самое прекрасное состояние Антона, даже если тот злой или уставший, если не в настроении разговаривать или, наоборот, вываливает с порога огромный поток мыслей. Потому что в такие моменты Антон не закрывается, в такие моменты он буквально обнажает душу, и это дорогого стоит. Сейчас, в Питере, Арс ловит у него очень похожее состояние. Они оба устали, а предстоящие отпуска проведут по отдельности. Иначе даже не обсуждалось, хотя он знает, как сильно Шасту хотелось бы иначе. Но это все случится чуть позже, а сейчас они вместе, вдвоем, в питерской квартире Арсения. И сейчас Антон спит у него в объятиях, что случается крайне редко, ведь обычно тот сам обнимает Арса, оплетая руками и ногами во сне. И сейчас Арсений чувствует чувства. И этих чувств так много, что его даже немного потряхивает. Антон красивый, невероятно красивый, и наблюдать за ним спящим сплошное удовольствие. Арсений запускает пальцы в волосы, перебирает колечки кудрей, гладит легонько, зарывается носом, вдыхает, легонько целует в макушку. Нежность переполняет и вот-вот выльется через край, и Арс лишь старается не разбудить Антона. Его хочется обнимать, хочется вот так всегда его чувствовать. Антона хочется любить. Он открытый, добрый и смелый. Невероятно смелый. Арсений считает его гораздо смелее себя самого. Шаст умеет стоять на своем, знает, чего хочет и не боится брать это от жизни. Конечно, иногда переживает, иногда буквально тонет в стране сомнений, но все равно делает шаг, все равно движется вперед. Арсений Антоном восхищается абсолютно искренне. А еще Антон – один большой контраст. Он умеет быть нежным, заботливым, внимательным. И точно так же умеет быть властным, настойчивым, страстным. И этот контраст все еще поражает и все еще волнует. Хотя казалось бы, после стольких лет… С Антоном не страшно. Никогда не страшно. Потому что есть какая-то внутренняя уверенность, что Антон подхватит, поможет. С какой бы высоты жизненных испытаний Арс ни падал, Антон всегда ловил. И всегда поймает. Потому что это Антон. Вот такой вот Антон, с которым до дрожи в коленках, до невозможности сдержать улыбку, до срывающегося голоса, до покрасневших губ, до смущения и алеющих щек. До какого-то абсолютного счастья и теплого чувства дома. Арсений давно перестал называть питерскую квартиру домом. Потому что уже давно дом – это не про место, это про Антона.

***

И я буду с тобой

С тобой

С тобою я

Антон все время боялся проиграть Арсения Питеру. Арсений всегда догадывался об этой его внутренней борьбе. Он знает, что Шаст расставания и расстояния переживает сложнее. Знает, что тот не хочет просить и опасается предлагать что-то, потому что не хочет давить. И Арсений ему за это безмерно благодарен. Он знает, что ему всегда безоговорочно прощали любые отъезды в Питер, всегда давали некую поблажку, фору в этом вопросе, уважали его любовь к Питеру. Никогда не просили сделать выбор, никогда не требовали и не осуждали. Антон не знает, что свой выбор, хоть его об этом и не просили, Арсений сделал давно. И делает этот выбор каждый день. Он выбирает Антона. И знает, что пока может, он будет выбирать Антона. Еще Арсений знает, что ни с кем и никогда не был счастлив так, как с Шастом. Знает, что тоже устал от расстояний и знает, что где-то в глубине души он уже давно не держится за Питер так же, как и раньше. Знает, что это вопрос времени, когда число дней в Москве превысит дни пребывания в Питере. Знает, что решение, так или иначе, в своей голове уже принял. И когда Антон расслабленный и довольный вышел из душа, Арс посмотрел на него внимательно и с легкой ухмылкой сказал: – Шаст, хочу кое-что обсудить с тобой. – Что-то случилось? – тот смешно сдвигает брови, приближаясь к Арсению вплотную. – Еще нет, но скоро случится. Не переживай, тебе понравится, – смеется и притягивает Антона к себе.