в этом что-то есть

все совершенно обычно: обычная погода, обычный весенний день, обычный минхо, который знакомит хенджина со своим другом. хенджин наведывается к минхо в гости, потому что ему нечего делать в стенах своей квартирки — а рисование порядком замучило, — и даже не знает, что у друга уже есть кто-то дома. вернее, он узнает это, лишь когда оказывается напротив двери и планирует нажать на звонок, но едва ощутимый сладковатый запах магнолии за этой дверью вводит в ступор. в этот день список знакомых хенджина пополняется одним человеком. этим человеком становится феликс, выглядящий ну… чересчур миловидно и аккуратно для голоса, которым он сильно удивляет хенджина, когда произносит свое имя. низкий голос совершенно не сочетается с принадлежностью феликса к омегам. у феликса недавно осветленные в салоне красоты волосы чуть ниже подбородка и ярко заметные веснушки на гладких щеках и носу. а еще на нем темно-зеленый свитер с высоким горлом. но хенджин особо не заостряет внимание на новоиспеченном знакомом остаток вечера, потому что минхо увлекает его игрой в мортал комбат и вкусной едой собственного приготовления. альфа лишь моментами бросает взгляд на омегу, задремавшего на небольшом диване в углу комнаты, и четким обонянием запоминает его по-прежнему слабый запах. почему он практически не чувствуется? — это из-за таблеток. — что? — хенджин поворачивает голову обратно. минхо опускает джойстик на пол и беззаботно потягивается, кости позвоночника громко хрустят. — у него такой запах из-за таблеток. что-то с гормонами, что ли, я не помню точно. да и эти всякие… проблемы с омежьим здоровьем. — почему ты об этом говоришь? — потому что ты постоянно принюхиваешься. но хенджин и сам не понимает, что все это время принюхивался. ему казалось, что он иногда улавливал этот запах, но точно не принюхивался. минхо выходит из игры на главный экран и встает на ноги. в комнате темно, на часах уже одиннадцать. глаза сами по себе слипаются, и он поднимается следом, замечая, как друг ласково гладит омегу по плечу в попытке разбудить. — уже одиннадцать. ты хочешь остаться на ночь? — нет, мне еще нужно разобрать вещи дома, — хрипло произносит феликс, и сонный взгляд приковывается к хенджину, а затем на красивых губах появляется легкая улыбка. — и мне тоже пора, — альфа напоминает о своем присутствии махом ладони. — еще бы ты здесь ночевал. — как грубо, минхо. потом они с феликсом оказываются на улице. за спиной многоэтажка, в которой находится квартира минхо, а буквально за углом живет хенджин. но он, будучи хорошо воспитанным альфой, все же спрашивает: — может, тебя проводить? омега зевает, прикрывая рот ладонью, и отрицательно качает головой. светлые волосы развеваются на слабом ветру. вокруг пахнет вечером после дождя и едва уловимыми магнолиями. — тут в пяти минутах ходьбы автобусная остановка, — он указывает пальцем налево. — мне недолго ехать, к тому же ничего не случится: никто практически не чувствует мой запах. — в любом случае… мне в ту же сторону. это неправда. ему в противоположную сторону. пусть этот район достаточно тихий, а его жители доброжелательные, редко в новостях всплывало что-то про акты сексуального насилия над омегами, и хенджин не планирует читать еще об одном похожем случае. не будь феликс омегой, пошел бы он домой один. это точно. — о, ладно, тогда пойдем вместе, — феликс заметно успокаивается, и долгое время они идут в неловкой тишине, рассматривая крупные лужи на асфальте. но омега снова заговаривает, когда автобусная остановка оказывается в поле зрения. — наверное, тебя смущает мой запах. кто-то говорит, что я вообще не пахну. просто в какой-то момент что-то случилось с гормонами, и я заволновался… пришлось идти к врачу и пить таблетки, чтобы хоть как-то исправить это, но мне кажется, что ничего уже не поможет мне. хенджину сказать нечего, он только кивает и устраивает руки в карманах. холодно здесь, однако. — но я расстроен, что из-за этого чувствую себя просто ужасно во время течек. они совсем не такие, как у других. у меня только боль и усталость, — феликс садится на скамейку и кутается в легкое черное пальто. — извини за болтливость, просто подумал, что мне стоит об этом рассказать, — и снова улыбается. похоже, он всегда улыбается. — ты тоже будешь ждать автобус? — на самом деле нет, но мне нужно быть уверенным в том, что ты сел в него и ничего не произошло. — ты слишком хорошо воспитан. — может быть. автобус не заставляет долго себя ждать. феликс прощается поклоном и благодарностью, хенджин кланяется в ответ и уходит в противоположную сторону, забыв о том, что автобус еще не исчез за углом и его точно было видно из окна. через полчаса в мессенджере от минхо приходит сначала: «феликс пишет, что он дома, и зачем-то благодарит тебя», а следом сообщение, в котором он интересуется, при чем в этой ситуации хенджин. а хенджин просто говорит другу, что он идиот, если не может проводить своего омегу до дома. минхо печатает: «феликс не мой омега, я это говорил. и он просит не провожать его». на этом диалог заканчивается.

***

в следующий раз они видятся через неделю, инициатором встречи становится уже чан. он всегда вел себя вовлеченно и старался собрать всех друзей вместе, предлагая прогуляться, сходить в кино или поесть мяса в каком-нибудь крохотном ресторанчике на конце улицы, и даже сейчас этот альфа остается таким же. но хенджин как обычно опаздывает и последним пристраивается к компании, состоящей теперь из четырех человек, потому что здесь снова есть феликс, который, похоже, довольно хорошо знаком с чаном. и это кажется странным. — вообще-то, я говорил тебе, что мы знакомы, — чан дергает бровью, укладывая свинину на гриль. — ты слишком забывчивый. — но мы знакомы по интернету, — добавляет минхо. — они оба жили в австралии, если ты не забыл хотя бы об этом. — я знал, что в австралии, но я не знал, что оба. феликс неловко молчит все это время, поглядывая то на мясо, то на остальных посетителей ресторана, но не смотрит на хенджина. ни разу. совершенно. наверняка сейчас он чувствует себя слишком неуютно — пожалуй, точно чувствует. хенджин отмахивается и вздыхает. все как-то напряженно, и он ощущает вину из-за этой напряженности. — ладно, извините, что я порчу вам настроение. — все в порядке, — слышится от омеги. он наконец одаривает альфу долгим взглядом, а губы складываются в полуулыбке. — давайте уже есть. — и пить. нам с минхо, а вы, малолетки, будете пить сок, — чан смеется и открывает бутылку соджу под завистливый взгляд хенджина. — больно нам надо… почаще следите за своим здоровьем, старики. как бы у вас давление не скакануло, — язвительно кривится феликс. хенджин не может не усмехнуться. — самое обидное здесь лишь то, что потом нам придется вызывать им такси и тащить их до машины. — это так. в принципе, все к этому и идет. незаметно за вечер альфа узнает многое об омеге, потому что они оба не пьют и могут спокойно разговаривать, иногда, к сожалению, слушая всякий бред от выпивших друзей. итак, феликс действительно чересчур болтливый, но это не раздражает и не успевает наскучить — хенджин внимательно слушает его, подпирая подбородок кулаком и мысленно записывая каждый факт в голове. например, про черный пояс по тхэквондо и любовь к фильмам марвел. — что ж, черный пояс… — именно поэтому меня необязательно провожать до дома. да, им приходится вызывать такси для минхо и чана. минхо спрашивает: «почему ты не поедешь с нами? ты же живешь рядом со мной», пока хенджин старается закрыть ему рот. а феликс просто… просто улыбается, спрятав ладони в теплые карманы, и немного замерзает. а такси наконец уезжает. — я в курсе, что ты живешь в другой стороне, — омега подмигивает, сворачивая за угол, и альфа идет за ним просто потому, что считает это нужным. — я не буду пытаться оправдываться. — действительно стоило подождать, когда автобус уедет. — я забыл. — и ты оправдываешься, — феликс чересчур милый, чтобы злиться на него, поэтому хенджин лишь закатывает глаза, шагая чуть позади. — вообще, я хотел предложить кое-что. минхо и чан отказались, они заняты завтра, и немного странно предлагать тебе помочь мне, потому что мы даже не друзья… — просто скажи это прямо. — мне нужно купить одежду, но я не разбираюсь в сеуле с помощью карт, так что я подумал, что ты мог бы съездить со мной. если у тебя нет дел, конечно, я не настаиваю. у хенджина дел нет. он вообще не бывает занят чем-то очень важным, за исключением живописи, большую часть которой занимает глупое залипание на холст вперемешку с попыткой найти вдохновение. он соглашается, а затем добавляет новый контакт с подписью «феликс» и прощается с феликсом на той же остановке.

***

утро скучное, ничего не рисуется, ничего не получается. чан спрашивает, с каких пор они стали друзьями, а хенджин в очередной раз закатывает глаза, пока разговаривает с этим альфой по видеозвонку и ищет среди мятых вещей что-нибудь нормальное, собираясь на улицу. поскольку феликс слишком плох в ориентировании по местности, он опаздывает на десять минут, говорит, что не мог найти метро (хотя сам предложил встретиться там), и долго-долго извиняется, пока хенджин тащит его в забитый вагон. — придется потерпеть, нам пару станций ехать, — негромко говорит он, когда феликс, прижатый спиной к двери, многословно вздыхает. хенджин отворачивает голову, чтобы не смущать, и молчит весь оставшийся путь, пока они не выходят на улицу. феликс сегодня не так открыт, как вчера, и хенджин приходит к выводу, что ему, наверное, не очень комфортно без друзей. может, феликс все-таки откроется через некоторое время? хотя так странно, что он рассказал о личной проблеме в первый день знакомства, а сейчас молча плетется в сторону торгового центра и лишь изредка проверяет взглядом, идет ли хенджин рядом. они обходят пару магазинов, омега с виноватым взглядом жалуется, что ему не нравится или не подходит одежда, которую он успел примерить. но альфа не злится, а вспоминает, куда еще можно пойти. и у феликса загораются глаза, когда он разглядывает небольшой отдел со свитерами — что тоже странно, сейчас ведь все покупают весенние и летние вещи. но феликс сгребает в охапку два свитера и брюки, висящие неподалеку, и теряется в примерочной, вынудив хенджина сидеть на черной танкетке и размышлять о том, что нужно что-то или кого-то нарисовать сегодня же, потому что хенджин не успокоится, пока на холсте не появится хотя бы начало его творения. — это не выглядит слишком дедовским? — омега выглядывает из примерочной, дожидаясь, когда на него поднимут взгляд, и затем выходит полностью, показывая на себе свитер с темно-синей горловиной и рукавами. сам свитер, можно сказать, разноцветный, но хенджин даже не знает, это что-то вроде стиля тай-дай или же просто переходы из одного цвета в другой, но слов у него на этот счет абсолютно никаких. феликс неловко чешет загривок и переминается с ноги на ногу. — значит, слишком. — нет, это очень... — хенджин замолкает, подбирая слова, и сжимает телефон в руках. сегодня он не только начнет, но и закончит то, что должно появиться на холсте. — красиво, тебе идет, — он провожает смущенного феликса взглядом и продолжает смотреть на занятую примерочную. и потом омега появляется в новом бежево-коричневом свитере и серых брюках, привалившись плечом к углу примерочной. тогда хенджин становится уверенным в своем решении на все сто процентов и несколько раз кивает с полуулыбкой, мол, это тоже классно выглядит. хенджину так плевать на время, потраченное таким образом, что он не чувствует себя уставшим и не считает эту поездку бесполезной, потому что для себя в магазинах он ничего не нашел. феликс в качестве благодарности в кафе на первом этаже берет хенджину ванильный коктейль и брауни за свой счет. — обожаю брауни. всю жизнь бы ел, — говорит он, когда забирает заказ, к которому добавил брауни и для себя. альфа усмехается, развалившись на мягком диване, и глядит на маленькие пальцы с аккуратными ногтями. — если тебе не понравится, отдашь мне. не знаю, хорошая ли тут выпечка, но это я все равно съем. потом омега, быстро доев свое пирожное, жалобно смотрит на чужое, и альфа, замечая это, отодвигает от себя блюдце. — я все равно позавтракал. но есть ему, конечно, хочется. вечером в общем чате, в котором с недавнего времени присутствует феликс, он скидывает фотографии своих обновок из примерочной и одну фотографию, где они с хенджином вдвоем. чан пишет, что одежда очень подходит омеге, и в конце ставит кучу восклицательных знаков, а минхо через пару минут не забывает сказать, что на фотке его старый добрый друг чересчур довольный с учетом того, что он всегда недовольный. хенджин закатывает глаза. как жаль, что нельзя удалить минхо из чата, который он сам создал. приходится прислать в ответ блюющий смайлик (а на сообщения феликса поставить три поцелуя) и вернуться к картине. а на картине осветленные волосы, убранные в мальвинку, аккуратные брови и розоватые губы. сегодня альфу посещает вдохновение.

***

а за вдохновением утром следующего дня приходит гон. хенджин, кусая ноготь на большом пальце, настороженно оценивает готовую и окончательно высохшую картину, а потом поднимается с кровати и поворачивает мольберт к стене. минхо приглашает всех к себе посмотреть фильм, но хенджин отказывается, ссылаясь на усталость и напоминая об интроверсии и желании отдохнуть от людей на несколько дней. несколько дней он пялится на отвернутый мольберт, занимается ужасными делами, чтобы утолить потребности, пересматривает старые фильмы и к концу третьего дня сидит перед картиной, понимая, что она действительно хороша. и даже не из-за таланта альфы, а из-за того, кто на ней изображен. потом хенджин думает над тем, чтобы начать новую, но осознает, что оставшейся акварели не хватит, даже если собрать ее по углам. тогда придется смешивать с водой, а это будет слишком блекло и тускло... он убирает чистый холст обратно в шкаф и обращает внимание на всплывающие уведомления в телефоне. и как можно было забыть о собственном дне рождения? чан, как обычно, поздравляет первым прямо в общем чате. минхо делает то же самое следом, а феликс уже утром присылает многоточие и спрашивает, почему ему никто об этом не сказал. минхо не просто предлагает, а заставляет всех отпраздновать у себя — никого он даже не спрашивает, пишет, мол, уже морально подготовился и даже прибрался в своей квартире, так что друзья обязаны собраться у него. у хенджина нет праздничного настроения, особенно после гона, проведенного в одиночестве и скуке. он чувствует себя вымотанным физически и морально, но соглашается и к пяти часам, уныло допив газировку, находит футболку, какую-то клетчатую рубашку и черные брюки. торт он не покупает, потому что прекрасно знает, что чан уже обо всем позаботился и, как обычно, потратил кучу денег. минхо на пороге, сложив руки на груди, дергает бровью и принюхивается. сзади вьется его наглый котяра породы манчкин, который с виду выглядит довольно дружелюбно и даже мило (все, за исключением хозяина, отказываются признавать этот факт). в комнате кто-то шуршит и шумит, а минхо строит болезненную гримасу, пропуская друга внутрь. — улыбнись хоть, унылая бедолага. хенджин натянуто улыбается и, потерявшись в ванной на минуту, наконец входит в комнату, наблюдая подозрительно улыбающегося чана. но феликса нигде нет. альфа почему-то уверен, что этот омега снова опаздывает, запутавшись в картах. — в честь твоего дня рождения мы сжалились над тобой и решили купить соджу, — минхо поддакивает чану и усаживается на просторный диван, опустив на стеклянный стол несколько бутылок алкоголя. именинник с усмешкой закатывает глаза. эти альфы такие идиоты. — но нажретесь все равно только вы. феликс появляется на пороге спустя десять минут с одышкой и пакетом, который упорно (и забавно) пытается спрятать за спиной. на нем тот новый свитер с темно-синей горловиной, пальто и белые брюки. хенджин вспоминает картину, отвернутую к стене. — с днем рождения! — спасибо. он дает феликсу пройти в квартиру, провожая его долгим взглядом до ванной и второй комнаты минхо, скорее используемой в качестве гостиной. пакет надежно прячется в шкафу, а на столе уже стоят четыре рюмки. — вот так сходу? — доставка пока не приехала, — чан слепит всех своей широкой улыбкой и откидывается на спинку дивана, пока феликс достает из рюкзака праздничные колпаки и тянется нацепить первый на хенджина. — они заставили меня сделать это, — он язвительно косится на друзей и путает пальцы в черных волосах, убирая резинку от колпака за уши. — не больно? — нет. омега отодвигается, легонько погладив альфу по плечу, и кидает колпаки остальным, а затем с ногами залезает на диван. потом наконец приезжает доставка. хитрый котяра мяукает, выпрашивая еду у минхо, и запрыгивает к нему на колени, но жалобно спрыгивает обратно на пол и уходит на кухню, получая от хозяина укоризненный взгляд: его недавно покормили. чан достает из шкафа упакованную в подарочную бумагу коробку и передает ее хенджину. — я накупил всякого для твоих художеств, откроешь дома. не то чтобы там прям куча крутых штук... — ты всегда так говоришь, когда много тратишь. феликс улыбается, опустив пустую рюмку на стол, и укладывает подбородок на собственные колени. — мне на день рождения он подарил дорогущий брендовый берет, и я стал бояться надевать его, когда узнал стоимость. — про книги с автографом моего любимого писателя я промолчу, — говорит минхо. чан недовольно машет ладонью и требует всех не говорить об этом, а после и вовсе делает музыку на фоне громче, потому что действительно надеется, что это поможет. хенджин убирает подарки от двух друзей в огромный пакет, который взял с собой, предварительно подготовившись, и поднимает полную рюмку. феликс осторожно сжимает его предплечье маленькой ладонью и шепчет на ухо: — я свой подарок потом отдам, а то мне неловко. хенджин кивает, бросив на него, подвыпившего и расслабленного, быстрый взгляд, и думает, что феликс среди всех единственный, кто мог бы и не дарить ничего, ведь они вроде как друг друга особо не знают. но все же он, когда минхо приносит в комнату торт, находит хенджина на кухне и молча протягивает ему черно-белый пакет. альфа заглядывает внутрь, и омега читает на его лице удивление. — как ты узнал? — ребята сказали, что ты любишь рисование и живопись, но я в этом не разбираюсь, поэтому взял базовые вещи. — сегодня я увидел, что у меня закончилась именно эта акварель, и хотел ее купить. и кисти тоже подпортились со временем... хенджин ставит пакет на стол и, помолчав пару секунд, разводит руки в разные стороны. феликс сначала хмурится, но, заметив лучезарную улыбку на чужих губах, все-таки принимает объятия и смущенно скрывает лицо в вороте черной футболки, сцепив ладони на лопатках. теперь природный запах ощущается четче, хоть и по-прежнему слабо, и напоминает предтечный. хенджин зарывается носом в светлые волосы, потому что он слишком чувствителен к любым феромонам и часто старается их запомнить — может, это снова послужит вдохновением. — разойдитесь, платонические соулмейты, у нас еще торт, — напоминает минхо, застыв в дверном проеме с ножом для торта в руке. хенджин закатывает глаза и ждет, что феликс отодвинется первым, но тот застывает на одном месте, держа ладони на хенджиновой спине. — ладно, мы подождем. стоит только другу исчезнуть в комнате, как омега прислоняется поясницей к столешнице и упирается в нее руками. альфа все еще чувствует его аромат на себе. — торт должен быть вкусным. феликс отворачивается и, почесав загривок, уходит вслед за минхо. хенджин остается стоять на кухне целую минуту, кажущуюся почему-то слишком короткой, чтобы успокоиться. домой он уходит пьяным, держа в руках подарки и проводив феликса до остановки, потому что тот отказался оставаться у минхо на ночь и списал это на плохое самочувствие. все поняли, о чем шла речь. на щеке фантомное ощущение отпечатка чужих влажноватых губ — хенджин даже не раздражается. хенджин, блять, ничего не понимает и не хочет ни о чем думать. но он уверен, что феликс не скажет, зачем это сделал, или вовсе скажет, что причина в алкоголе. но пока альфа заходит в ванную, рассматривает себя в прямоугольном зеркале и видит, что отпечаток все-таки остался. слабый-слабый — цвет вишневый наверняка от бальзама. в этом что-то есть. а феликс не затрагивает эту странную тему ни в апреле, ни в мае, но постепенно и осторожно приближается к хенджину все это время.

***

в июне хенджин уезжает на две недели к родителям в пусан, потому что они действительно давно не виделись и ему очень-очень нужно найти вдохновение хоть где-нибудь, ведь с весны все вдохновение находилось почему-то всегда только в феликсе. хенджин не знает, в чем заключается причина, но феликса мысленно называет своей музой после той первой картины, которая вот так просто «свалилась» ему на голову. но сейчас альфа пишет пейзаж родительского сада на участке небольшого домика и продолжает угрюмо пялиться в телефон в ожидании сообщения. и сообщение приходит спустя полчаса, когда последнее вишневое дерево появляется на холсте. омега пишет: «что ты думаешь насчет того, чтобы я приехал к тебе?», и палитра падает в густую траву перед верандой. краски, не успевшие к этому времени высохнуть, яркими смазанными пятнами отпечатываются на высоких листьях. хенджин берет телефон в руки, чтобы позвонить феликсу. — я надеюсь, что ты просто глупо шутишь и сейчас находишься в сиднее у своих родителей. феликс на том конце усмехается. на фоне слабо шумит ветер. — я вчера прилетел в сеул и серьезно могу приехать. — и потратить двадцать восемь тысяч на поезд в одну сторону? — почему нет? хенджин эмоционально дергает рукой и понятия не имеет, что ему сказать. он соскучился, он просто ужасно соскучился и впервые сел за холст после их последней встречи аж две недели назад. весной они как-то часто стали видеться в кругу друзей и еще чаще без них, потому что феликс постепенно раскрывался и тянулся навстречу, приглашая хенджина погулять вдвоем. да просто побыть вдвоем — без разницы, продуктивно это или нет. они за май успели пересмотреть все фильмы марвел просто потому, что омега жалобно поглядывал на альфу, а тот не имел никаких аргументов против. а сейчас хенджин прижимает одну ладонь к лицу и вздыхает. — я признаю, что хочу, чтобы ты приехал. — именно поэтому я почти у вокзала. — феликс, ты... такой ужасный. но феликс смеется в ответ, прощаясь с ним и сбрасывая вызов, а в чате сообщает, что к двум часам дня уже будет в пусане и его обязательно придется встретить, иначе он потеряется. хенджин откладывает телефон в сторону и заканчивает новый пейзаж, откидываясь на спинку стула. руки испачканы в акварели, вода, в которой стоят кисточки, совершенно необъяснимого цвета, а здесь, на улице, до невозможного жарко. альфа обещает себе, что помоется перед встречей с омегой, и уходит в дом. ему нужно предупредить родителей о госте и убраться в собственной комнате. когда феликс, машущий ему маленькой ладошкой издалека, находится среди огромной толпы, приехавшей на этом же поезде, хенджин мчится к нему так, словно через считанные секунды весь мир обрушится и их настигнет конец света. феликс раскрывает руки в объятиях, вновь смеется, но теперь его смех не искажен в телефонном звонке, и слабо впивается ногтями в плечи хенджина, пытаясь удержаться на ногах. его кожа теплая и загорелая, ладони мягкие и запах такой же, как раньше: такой же, какой альфа вдыхал на своем дне рождения, когда обнимался с этим омегой впервые. — ты ведешь себя так, будто мы не виделись долгие годы. хенджин с улыбкой хватает феликса за руку и тянет подальше от кучи спешащих людей, чтобы заказать такси. в воздухе пахнет привокзальной едой и морем. — скажи мне, что мы поедем на море, иначе я развернусь и возьму билет в сеул. — даже если бы мы не поехали на море, ты бы не сделал этого, — альфа отвлекается от телефона и поднимает взгляд на омегу, поправляющего лямку белой хлопковой майки. он немного загорел после поездки в сидней и сейчас выглядит куда счастливее. хенджин тоже чувствует себя счастливым и не хочет отводить глаза, когда перед ним настоящий феликс, а не лицо в видеозвонке. они стали слишком близки довольно быстро, потому что оба были полупьяными на дне рождения общего знакомого в апреле и сидели на лавочке у дома, когда альфе стало плохо в окружении большого количества людей. феликс, несмотря на желание познакомиться с новыми людьми, остался рядом и целый час глупо смотрел на небо, откровенно делясь своими проблемами, чтобы хенджин перевел фокус внимания на него и не думал о тревожности. а дальше оно как-то само собой произошло, и сейчас феликс вот так просто приезжает в пусан, не успев толком отдохнуть. уже дома альфа меняет постельное белье на свежее, и омега, сходивший в душ после долгой поездки, звездочкой падает на кровать. теперь вокруг привычно пахнет сладковатыми магнолиями. — тут так хорошо... — феликс переворачивается на спину и впивается в друга внимательным взглядом. — я буду спать с тобой. — тебе все равно больше негде, — хенджин ложится рядом, смотря в потолок. — виделся с кем-нибудь из ребят? — да, минхо, кажется, кого-то себе нашел. — неужели он больше не будет звать нас к себе и своему коту? — ну у них там все пока что сложно, но я думаю, что, когда мы вернемся домой, они наконец-то признаются друг другу в чувствах и прекратят ругаться на каждом шагу, — феликс устало улыбается и перекладывает голову с подушки на чужое плечо, мягко водя пальцами по постельному белью. его порядком отросшие волосы щекочут кожу. — я очень хочу спать, но еще сильнее хочу на море. хенджин не спрашивает, что значит «когда мы вернемся домой», и продолжает смотреть в потолок. — тогда поспи, а вечером сходим к морю. — нет, я еще хочу поговорить с тобой о чем-нибудь, потому что я очень скучал, пока тебя не было рядом. теплый нос касается шеи. альфа прячет ладонь в светлых волосах и вздыхает. на первом этаже его родители что-то готовят под музыку, а на улице довольно тихо для дневного времени. — мы тратили кучу часов каждый день на разговоры, детка. феликс усмехается, дергает бровями и упирается локтем в кровать, приподнимаясь. пряди влажных волос, завившись от жары, прилипают к его лицу. — «детка»… еще и на английском. тебе стоит поработать над акцентом. — просто замолчи и ложись спать, феликс.

***

поздним вечером после моря, еще прохладного для купания, но отлично освежающего омегу, который успел не один раз пожаловаться на жару, они объедаются свининой в ресторане неподалеку от пляжа прямо перед закрытием. феликс вновь присылает в общий чат бесчисленное количество фотографий и видео, рассказывая о пусане минхо и чану. кто-то из них пишет что-то вроде: «почему ты там? я тоже хочу», а омега отвечает, что нужно уметь принимать спонтанные решения, чтобы быть счастливым, и скидывает селфи со знаком «пис» на фоне вывески ресторана. хенджин тихо открывает дверь в дом, стараясь не тревожить спящих родителей, и они идут в ванную по очереди, после моментально засыпая даже без легкого одеяла, но хенджин просыпается посреди ночи, потому что у феликса холодные ноги (для такой-то погоды), и натягивает на него свои теплые носки. потом он недолго лежит на кровати, уходит в туалет и опять ложится спать, теперь прижимаясь к омеге со спины. кровать, конечно, рассчитана на двоих, но она и не шибко большая для феликса, который постоянно отказывается спать на краю. во сне он немного елозит, переворачивается, но в итоге все же продолжает лежать на левом боку. а следующим утром у феликса наступает течка, и хенджин понятия не имеет, что с этим делать. да, про непредсказуемый из-за таблеток цикл известно, но хенджин, блять, впервые находится в такой ситуации и потерянно смотрит на вторую половину кровати, где феликс, укрытый одеялом с головой, то ли спит, то ли притворяется. альфа вздыхает, медленно садится рядом и тихо, будто кто-то услышит их, говорит: — не знаю, притворяешься ты спящим или нет, но не прячься там весь день. — я не притворяюсь, — омега вылезает из-под одеяла и выглядит слишком болезненно. — я даже не знал, что это случится. стоит сказать, что запах его даже не изменился, то есть не стал насыщеннее. может быть, совсем чуть-чуть, но это не запах обычного течного омеги. это не запах, который возбуждает каждого встречного инстинктивно и который нужно прятать под кучей подавителей, чтобы не привлекать всех вокруг. и хенджин не возбуждается. — вот так приехал сюда, чтобы проваляться в кровати с болью... — у нас и после этого будет целых два дня, чтобы погулять здесь, а на третий мы уедем домой. феликс растерянно вздыхает, поворачиваясь набок и подкладывая под щеку ладонь. хенджин хочет потянуться вперед, чтобы обнять, поддержать — да хоть что-нибудь сделать, потому что он не готов сидеть сложа руки. но, наверное, подобные действия будут лишними в такой-то ситуации, так что он лишь спрашивает участливым тоном: — может, я могу как-то помочь тебе? таблетки? попить? ты хочешь в душ? — таблетки в рюкзаке. — хорошо. альфа выходит из комнаты и спускается на первый этаж. родители, завтракающие на кухне, с нескрываемым любопытством поглядывают на него, когда он молча проходит мимо и наливает в стакан побольше воды. — нам стоит оставить вас одних? наверное, папа, будучи омегой, уловил чужие феромоны и все понял. — мы не в отношениях. и это не та течка, к которой вы привыкли. феликс проводит в кровати целый день, тяжко вздыхая и держась руками за живот. он изредка двигается, только если не теряется в ванной, чтобы умыться ледяной водой или пойти в туалет, и ест в комнате совершенно обессиленно. хенджин просто находится рядом, лишь бы не создавать ощущение того, что он пытается избегать эту ситуацию. но позже феликс наконец двигается к нему и цепко впивается ногтями прямо в кисть. хенджину становится больно, но он знает, что эта боль не сравнится с чужой ни при каких обстоятельствах. — я такой ужасный. альфа склоняет голову и прислоняется щекой к темной макушке — волосы стремительно отросли. он молчит, омега тоже молчит, напряженно дыша и сильнее вонзая ногти в кожу. на улице тихо, прохладно и печально. солнца почти не видно. — мне очень стыдно за это. — мы не чужие друг другу люди, феликс. а феликс грустно усмехается. не чужие, но разве от этого ему станет легче? может, если его течки были бы такими же, как у остальных омег без проблем со здоровьем, он бы не испытывал этого стыда? а вдруг так будет всегда? а вдруг он никогда не избавится от этих спазмов, от этой боли во всем теле и разочарования в самом себе? — но такое не показывают даже не чужим. — а ты показывай, — хенджин поворачивается на правый бок, с тоской заглядывая в темные глаза, и прижимает феликса к себе так близко, насколько это вообще возможно. ногти скользят по его спине. — сколько хочешь показывай, если так проще. не думай об этом, пока я с тобой. омега, в его объятиях такой крохотный и нездорово горячий, громко шмыгает носом и больше не говорит ни слова. только жмется ближе, мочит шею слезами и засыпает. его немного отпускает, боль становится слабее, а глаза больше не слезятся сами собой. хенджин еще около часа гладит феликса по волосам, раздумывая над тем, что он может сделать в этой ситуации, и потом тоже пытается отойти от всего этого и уходит на веранду. его сегодняшний яркий пейзаж одиноко ютится в темном углу. — я не буду извиняться ни за себя, ни за него, — говорит альфа, когда замечает собственного папу здесь, и садится рядом. — никто не виноват в этом долбаном цикле. у него нет желания рассказывать о проблемах этого омеги и нет желания оправдываться. он достает новый холст, наливает свежую воду и до самого рассвета изображает что-то, что совсем не похоже ни на пейзаж, ни на портрет, ни на натюрморт. хенджин не знает, что это, но в правом нижнем углу пишет «боль» на английском и складывает руки на груди. а потом просто уходит спать, снова увидев в постели феликса, переодетого в другую одежду и наверняка сходившего в душ. — ты все это время рисовал? — да, — хенджин сгребает его в объятия и опускает ладонь на низ живота. от чужих волос пахнет тревожностью, слабостью и магнолиями. — если бы я только мог как-то помочь тебе... — ты мне и так помогаешь. на следующий день феликс выглядит чуть живее и чаще выходит на улицу, чтобы подолгу сидеть перед вишневыми деревьями и разглядывать цветы, посаженные папой хенджина. а хенджин с веранды за ним наблюдает и убирает ночное творение подальше. — когда это закончится, мы съездим на море, а потом еще раз посмотрим твоих чудиков. — это не чудики, а марвел. хенджин, разумеется, знает, что такое марвел, но ему хочется почаще видеть улыбку на чужом лице и понимать, что феликсу не так больно.

***

в середине июля феликс впервые застает гон хенджина и не считает это чем-то таким же пугающим и постыдным, как его течка. он понимает и принимает факт того, что они должны помогать другу другу теперь не потому, что это принуждение или обязанность, а потому, что это особое осознанное желание. феликс тянется навстречу, считая эту тягу нужной, и не боится. он прекрасно знает, что хенджин не тронет его ни за что в жизни таким образом, даже если инстинктивно будет хотеть чего-то подобного. и хенджин не трогает, когда сам, измученный собственным состоянием, открывает дверь квартиры и удивляется. — считай, что я, как говорит минхо, твой соулмейт и просто-напросто почувствовал это, — произносит феликс с порога и проходит внутрь, кинув большой рюкзак на пол. с этого дня его домашняя одежда оказывается в чужом шкафу. хенджин думает: «в этом что-то есть». — и что, теперь всегда так будет? — шепчет альфа, когда они лежат на большой кровати. костяшки его пальцев касаются холодного пола, а волосы загораживают вид на зеркало, стоящее справа. омега будто беззаботно пожимает плечами, поставив фильм на паузу, и внимательно смотрит на чужое расслабленное тело. — если началось, то пусть всегда и будет. от этого правда становится лучше. когда ты рядом, мне не так больно, как обычно. может быть, это что-то значит. — может быть. хенджин не хочет с этим спорить, потому что он, окутанный слабым ароматом магнолий, ощущает себя действительно неплохо. его желание, отличное от желания феликса, потихоньку затихает и не бушует. конечно, он по-прежнему хочет того, чего хотят в такие неприятные эпизоды, но это кажется неправильным. это кажется чем-то чужим, чем-то, что они могли бы делать, будучи в отношениях, но настолько редко, что это не имело бы значения. но хенджин ничего не говорит. феликс наверняка понимает и принимает его чувства, потому что он сам такой же. — тебе тоже становится лучше рядом со мной? — по-своему, но становится. — я рад. это пока что единственный способ, которым я могу помочь тебе. хенджин знает, что значит «пока что», потому что предполагает, что рано или поздно это «пока что» сотрется и они придут к иной помощи. он неоднозначно дергает бровью и слабо улыбается, ткнувшись носом в шею феликса. этот запах уже застрял где-то внутри мозга.

***

и это действительно легко — держаться рядом с феликсом и держать феликса рядом, утопать в его феромонах целиком и не желать дышать чем-либо другим. хенджин чувствует себя привязанным на толстую цепь псом, у которого есть маленький, добрый, но искусно управляющий им хозяин. а еще хенджин чувствует, что цепь однажды покажется ему слишком хрупкой и порвется, с неприятным лязгом ударившись о грязную землю, потому что он устанет держать все в себе. а пока омега хватается за его руки, вновь и вновь напоминает ту картину с надписью на английском, альфа крепко сжимает его в объятиях, шепчет в горящее ухо: «не думай об этом, просто не думай об этом» и делится своим травяным запахом бергамота. позже в интернете он читает, что магнолия и бергамот, оказывается, сочетающиеся ароматы, и почему-то не ощущает ни грамма удивления. а минхо, тогда назвавший их соулмейтами, похоже, понимал и намекал. и сейчас хенджин понимает сам: их двоих просто учуяли как что-то привычное и родное. пусть будет так. так правильно. в этом есть что-то, что не требует никаких объяснений.

***

— он уже пахнет тобой, как будто вы... — минхо замолкает, решая не продолжать, когда они стоят на балконе его квартиры, оставив в комнате чана и феликса, играющих в приставку. — как будто, — хенджин кивает и усмехается. — но мы и есть как будто, минхо. альфа не желает произносить слово «секс» в отношении этого омеги, потому что этот омега далек от секса во всех смыслах. он создан наверняка для чего-то высшего, для других отношений, в которых обязательно будет секс, но не как способ утолить потребности. феликс просто ебаный ангел, посланный как вдохновение и частичка хенджиновой одинокой испуганной души. вот этот феликс, улыбающийся так, что хенджин перед ним считает себя податливым и оголенным, ангел. но сейчас, двадцатого октября, хенджин очень четко ощущает, что цепь перестает его держать, и ему так хочется позорно убежать от самого себя и так не хочется портить все своим признанием в простых человеческих чувствах... в чувствах, которые с болью признал совсем недавно, когда скользил ладонью по феликсовой талии, пока тот, уставший после насыщенного дня, спал в его квартире, в его комнате и в его кровати. в его, блять, футболке. и без штанов. хенджин неоднозначно вздыхает.  поначалу было легко, поначалу не было лишних мыслей, которые настигали его в самый неподходящий момент. он не поднимал глаза на почему-то всегда такого невероятно манящего феликса и не думал: «я хочу. я действительно хочу». возможно, хенджин не хотел или хотел, но пока сам того не осознавал, довольствуясь лишь долгими теплыми объятиями и разрешая феликсу слышать бешеный стук его сердца, норовящего выскочить из груди.  минхо называл их платоническими соулмейтами. хенджин считал, что так оно и есть. но сейчас хенджин считает, что все не так. его сердце по-прежнему делает больше девяноста ударов в минуту и даже напоминает о себе стуком в ушах, а феликс по-прежнему крепко прижимается спиной к его груди, пока они смотрят глупое американское шоу на ютубе, и наверняка не оставляет это без внимания, но молчит. феликс часто молчит и ведет себя так, словно действительно подозревает хенджина в чем-то, в чем тот не может признаться, а потом внезапно превращается в обычного-обычного омегу и непонимающе хлопает ресницами, и хенджин его узнает. видимо, так и вправду заложено природой: хенджин — альфа, феликс — омега, а это играет важную роль. возможно, хенджин бы и не испытывал этих чувств, если бы они оба предпочитали представителей своего пола или были в отношениях с другими, но он испытывает. и куда деваться, понятия не имеет. да, это стереотипное мышление, но почему оно единственное правильное для хенджина? почему он вечно думает, что кто-то украдет у него феликса, что кому-то феликс будет улыбаться так же ярко и беззаботно, что объятия другого феликс предпочтет, когда будет спать под толстым слоем одеяла? он засыпает этой ночью с неприятными мыслями, стиснув талию уже давно спящего феликса левой рукой. и утром голова мучительно болит, но омега улыбается так ярко за завтраком, пока подкладывает в чужую тарелку побольше яичницы с беконом — он по-прежнему ест свою австралийскую еду, — что альфа на некоторое время забывает обо всех проблемах и отвлекается разговором о предстоящем дне рождения минхо. а минхо собирается снять домик подальше от городской суеты для них четверых. хенджин очень любит минхо, но ему совсем не хочется быть на этом празднике. потому что там будет феликс, а в последнее время рядом с ним становится сложно. сложно вот так обниматься с ним на кровати, гулять, когда по ощущениям это не прогулка, а полноценное свидание, только без горячих поцелуев в завершение, и просто смотреть на феликса, когда он смотрит в ответ так ласково и участливо. когда он в принципе увлечен хенджином, пока хенджин старается этого избежать. а возможно ли вообще этого избежать? но выбора будто и не было изначально.

***

до дня рождения минхо четыре дня. хенджин шатается по зоомагазинам, чтобы купить нормальную переноску коту друга, и говорит феликсу: «детка, мы не можем сегодня встретиться, у меня есть дела», хотя они вполне могут. однако единственное желание альфы — немного отдыха от запаха, которым он пропитался уже практически насквозь (даже постиранная одежда, похоже, вся в омежьих феромонах), от голоса, от лица, от тела. от всего феликса. феликс шлет обиженный смайлик в ответ и выходит из сети, пока хенджин пялится на его аватарку, мешая людям рассматривать товары на прилавках. боже, нет, как же он хочет встретиться с феликсом прямо сейчас. как же он хочет сжать в руках его талию, уткнуться носом в растрепанные волосы и извиниться. потому что хенджин уже второй день на полном серьезе избегает феликса, чувствуя вину и тоску. вина с ним из-за отсутствия каких-либо объяснений, тоска с ним из-за дикой привязанности. альфа отдает переноску и несколько кошачьих игрушек высокому кассиру с крашенными в пепельный волосами и вздыхает. ему нужно забрать заказанную для минхо футболку и срочно поесть перед этим, потому что хенджин чувствует себя слишком плохо сегодня. возможно, это на фоне тревожности или из-за предстоящего гона, но он не знает точно. и зачем-то все-таки предлагает феликсу прийти в гости, еще надолго зависнув перед этим на его аватарке. ему так идет эта широкая нежная улыбка… и феликс моментально соглашается. хенджин действительно ужасно скучает, а феликс действительно ждет его уже в квартире, потому что знает код. — у тебя, что, гон? — омега мягко дотрагивается до горячего лба и жалостливо смотрит снизу вверх. — почему ты не сказал? не хотел меня видеть? альфа думает: «очень… очень хотел, но было стыдно и страшно», но лишь молча прижимается лицом к чужому плечу и ставит на пол пакет, только чтобы наконец обнять желанное тело. и плевать, что у него грязные руки и уличная одежда, — все это потом полетит в стирку вместе с вещами феликса, потому что он переоденется в домашнее и останется здесь на три дня. они помогали друг другу во время «неприятных» эпизодов, но об интимности речи не было. хотя что-то можно назвать интимностью, но не такой, какой воспринимают ее все люди. хенджин просто был рядом во время течек феликса, разрешал ему дышать собой, чтобы боль немного утихла, обнимал его как можно крепче и гладил по низу живота. и кормил, конечно же, потому что у феликса никаких сил не было даже для приема пищи. а сейчас этот омега поможет ему своим запахом, своими теплыми улыбками и объятиями. только вот альфа не ощущает боли, у него нет проблем со здоровьем и гормональных препаратов в аптечке, у него есть сексуальное желание и разочарование в самом себе. но феликс гладит напряженную спину короткими теплыми пальцами и шепчет на ухо: — сходи в душ. я что-нибудь приготовлю тебе. и хенджин слушается, потому что он слишком устал морально и физически. он «откисает» в горячей ванне, рассматривая светлый потолок и запотевшее прямоугольное зеркало, старается не забивать голову лишними мыслями и нарочно долго вытирается полотенцем аж до красных пятен. — извини, что мы не встречались эти дни. я все время выбирал минхо подарок и сидел дома. феликс, одетый в серый свитшот и белые штаны, улыбается. на кухне пахнет едой и им самим, сладковатым и привычным для чужих рецепторов. хенджин старается не делать много глубоких вдохов. — ты мог позвать меня помочь тебе. — я не хотел, чтобы ты видел меня таким. одна бровь омеги дергается вверх. он выглядит непонимающим и немного обиженным. — хенджин, но я всегда видел тебя таким, почему… — я не хочу об этом говорить, феликс. не сейчас, пожалуйста, — хенджин убирает влажные волосы в хвост и тянется за объятиями. ему невыносимо хочется плакать. это так ужасно. — просто будь рядом со мной все эти дни. ты мне очень нужен. — я знаю, — феликс жмется носом к шее, ладонями обхватывает предплечья. его голос звучит намного жалостливее, чем часом ранее. — я знаю, конечно. все хорошо, я буду с тобой столько, сколько потребуется. и альфу потихоньку отпускает с этими словами. кажется, что все вернулось на круги своя. он съедает все, что было приготовлено, и позже показывает подарок для минхо и его наглого кота. омега усмехается, пока крутит в руках синюю переноску. — я хотел купить такую же. в голове вертится фраза о родственных душах. хенджин слабо улыбается. если родственные души и вправду существуют, ему было суждено оказаться другом для чана и минхо, только чтобы встретить прохладным весенним днем феликса. хенджин даже вспоминает свои первые эмоции от их встречи, слабый запах, который с тех пор совсем не изменился, и феликсовы осветленные волосы чуть ниже подбородка. каким же невероятным тогда он был… и таким же остался. — скажи мне, что ты не купил ее. — нет, но у меня есть подарок и для кота тоже. взял ему какие-то дорогущие лакомства. — этот котяра не заслуживает тебя. — да, я думаю, он много на себя берет, когда огрызается и кусается, но все равно хочется как-то порадовать этого дурачка. а если рад кот, рад и его хозяин. и весь день проходит за разговорами. хенджина снова накрывает ночью, а феликс шепчет что-то успокаивающее и делится своим запахом. хенджин засыпает в его объятиях, вдыхая феромоны все чаще и чаще и уже не так сильно сгорая от возбуждения, но сон у него беспокойный и темный, окутанный сладким ароматом феликсовых магнолий и его голосом. спится не очень хорошо, так что просыпается альфа в холодном поту и ищет чужое тело ладонью, но вторая половина кровати оказывается пустой, а с кухни доносится музыка из фильма про марвел. остается облегченно вздохнуть и пойти в ванную, чтобы смыть пот и сделать то, что делают после подобных снов. — как ты? — спрашивает феликс, подняв голову для зрительного контакта, когда хенджин, опять сменивший вчерашнюю одежду на новую, заглядывает на кухню. — я чувствую только отвращение к себе. — в последнее время ты слишком странный, знаешь? — знаю. и омега вздыхает, оставив фильм на паузе. взгляд у него проницательный — попытка докопаться до проблемы. но альфа не готов разговаривать об этом, когда находится в таком состоянии. и ему все еще стыдно за свои чувства, хотя в этом вроде как не должно быть причины. но не хочется произнести «ты мне нравишься», увидеть разочарование в красивых карих глазах и понять, что, в общем-то, их всегда ждал плохой финал. феликс, быть может, переживет: пообижается, поплачет, а потом отойдет, потому что он всегда был излишне добрым для этого мира и любил людей. а вот хенджин не может похвастаться тем же, он в этом дико глубоко погряз. и кислород кончился. — но ты не думай, что из-за этого я буду относиться к тебе как-то не так, как обычно, — омега натянуто улыбается и смотрит на свои руки. и пахнет от него разочарованием, но не тем, которого альфа так сильно боялся. это разочарование другое, касающееся проблемы, о которой почему-то молчит хенджин. а хенджин всегда говорит о своих проблемах. — у всех бывает плохое время. и у меня в том числе. — у всех бывает плохое время, — повторяет альфа и мысленно обещает перестать мучить их обоих. но когда-нибудь потом, а сейчас он разглядывает омегу, подперев щеку ладонью. отросшие волосы практически достали до плеч. — не собираешься осветляться снова? — я уже устал от этого. они оба устали. 

***

день рождения минхо уже завтра, а сегодня ночью они договорились собраться и доехать на его машине до домика. феликс задерживает взгляд на лице хенджина, когда они, кутаясь в куртки, ждут друзей у подъезда. на плечах рюкзаки — вещей мало. в руках у альфы два больших подарочных пакета. — ты все еще выглядишь не очень. может, все-таки останешься? — мы уже собрались и вышли. — а если тебе снова будет плохо? хенджин хмурится и замечает подъезжающую машину. — не переживай об этом, я в порядке. но феликс гиперчувствительный и не может не переживать. он вечно косится на хенджина, чтобы проверить, действительно ли тот в порядке, и хенджин чуть-чуть раздражается, но не подает виду. его гон практически подошел к концу, и состояние какое-то непонятное, но это лучше чем то, что было в начале. он засыпает на омежьем плече где-то через полчаса, когда они наконец оказываются за городом, и слабо слышит разговор и негромкую музыку. — лучше бы он остался дома, если плохо себя чувствует из-за гона. — минхо, он ценит тебя и твой труд, — с улыбкой произносит феликс, поймав на себе взгляд через салонное зеркало. — вы все время были вместе? — чан поворачивается лицом к феликсу. феликс только крепче сжимает чужую ладонь в своей. ответ не очевиден? конечно. они были вместе и в прошлый гон тоже. они были вместе во все течки феликса, стоило только построить более тесные отношения. — а разве мы можем не быть вместе? мы помогаем друг другу. никто, конечно, не задает вопросов, потому что это уже личное, пусть они все довольно близки. и омега не знает, какие мысли у друзей по этому поводу. может, они думают, что феликс с хенджином встречаются или занимаются сексом в качестве помощи в трудное время (потому что, очевидно, это самый логичный вариант). но могут и думать, что все так, как есть на самом деле. но феликса это не волнует. феликса волнует только хенджин и его состояние. чан отворачивается, нарушая возникшую тишину будничными вопросами к минхо. а омега целует альфу в макушку и гладит большим пальцем потеплевшую ладонь.  феликсу всегда нравилось, что хенджин не хотел показывать свои слабости, но показывал. это происходило неосознанно, и хенджин потом обязательно корил себя из-за этого, но феликс был рад видеть, что ему доверяют. потому что слабости показывают только тем, кому доверяют. ему также нравилось, когда альфа отказывался признавать проявление собственной слабости, но выглядел в этот момент растерянным и виноватым. это заставляло омегу улыбаться. если говорить честно, хенджин постоянно заставляет феликса улыбаться и сам не понимает этого. да, возможно, этот альфа похож на высокомерного и отстраненного эгоиста, которого не волнует ничего, что его не касается. но хенджин становится другим, стоит ему только открыть рот и сказать что-нибудь нелепое или где-то ошибиться, как в тот день в ресторане, когда он проводил феликса до остановки. и феликс очень благодарен за все это; он уже и забыл, как жилось раньше, когда они не знали друг друга, потому что омега часто ловит себя на мысли, будто они знакомы всю жизнь, хотя по сути пути сошлись меньше года назад. и в этом что-то есть. а в день их поездки в торговый центр феликс безумно нервничал: он был плохо знаком с сеулом и еще хуже с хенджином. он боялся заблудиться в огромном городе, но не боялся поехать с едва знакомым человеком. тогда хенджин делал кучу комплиментов по поводу одежды, особо не придавая им значение, но у феликса в душе просыпалась бурная радость, которую он скрывал за смущением. тот день был действительно важным для него. так, находясь в собственных размышлениях, омега не замечает, что машина уже остановилась около двухэтажного дома, а на передних сидениях нет друзей. только один-единственный альфа все еще пускает слюни на его верхнюю одежду. чан открывает дверь со стороны феликса и наклоняется. — вы тут ночуете, что ли? и феликс, нахмурив брови, поворачивается к хенджину. ему не хочется, чтобы кто-то видел настолько близкие отношения: слишком уж интимно то, как омега прикладывает прохладную ладонь к чужой щеке и, поглаживая большим пальцем кожу, пытается разбудить альфу. он шепотом произносит: «просыпайся, мы приехали», и в ответ альфа приоткрывает глаза, но положение не меняет. — если хочешь замерзнуть и заболеть тут ночью, то спи дальше. — а сколько сейчас… — уже полдвенадцатого, так что поднимайся. поспишь в доме. — вы спите на втором этаже, а мы на первом, — минхо указывает себе за спину, когда они располагаются в гостиной. — на втором две комнаты, но я знаю, что вам не нужна вторая. феликс язвительно кривится. — все-то ты знаешь. минхо улыбается в ответ, но как-то иначе, не как обычно. еще бы он не знал. утром в доме тихо, и феликс совсем не готов просыпаться. ему очень тепло под одеялом и в шерстяных носках, которые он не надевал перед сном. хенджин молча наблюдает, стоя в дверном проеме, и его взгляд до ужаса странный. омега садится на кровати, косится в сторону двери абсолютно таким же взглядом, но потом нервно смеется. — ты очень пугающе выглядишь, ты в курсе? а альфа по-доброму усмехается, выходя из комнаты. но омегу это в покое не оставляет. они все вместе доезжают до гипермаркета на машине, чтобы купить еду к праздничному ужину, и расходятся в разные стороны, а потом встречаются у кассы с двумя огромными тележками. дома как-то тоскливо, и атмосфера отличается от привычной, пусть чан и перемывает всю пыльную посуду, минхо на улице греет им гриль, а хенджин переносит все нужное из дома на улицу, но феликс чувствует, что что-то не так, и есть ощущение, что это что-то связано с ним и этим альфой. но пока феликс решает перестать думать об этом и отвлекается на подарки, которые тоже относит на улицу. но дискомфортное ощущение накрывает его с головой, когда хенджин безучастно пропадает за углом дома, пока ребята раскладывают овощи и листья салата на тарелках. чан и минхо немного выпили, но хенджин не пил сегодня ни капли, и это добавило феликсу большего дискомфорта. он поворачивается к друзьям и понимает, что они ничего странного не заметили, а затем, беспокойно заламывая пальцы, омега выпивает две рюмки соджу и точно так же бросает альф у гриля. хенджин смотрит себе под ноги и уныло пинает мелкие камешки в траву. он выглядит таким же загруженным, как во время последнего гона. феликс встает напротив, сцепив руки за спиной, потому что безумно тревожится и не может найти этой тревожности причину. а камни под ногами заканчиваются. — ты уверен, что все хорошо? — конечно, а разве это не так? феликс кусает губу и прячет ледяные пальцы в рукавах чужой куртки. — почему тогда ты не смотришь на меня? — потому что я боюсь, что не смогу сдержаться и все-таки поцелую тебя. и хенджин все еще не смотрит, но зато четко ощущает направление взгляда феликса и даже предполагает, какие эмоции плещутся на дне его глаз. альфа просто-напросто мечтает испариться, слиться со стеной или стереть омеге память, чтобы тот ни за что в жизни не вспомнил о нем и его глупых-странных-нелепых попытках скрытничать. и совершить это хочется гораздо сильнее, когда феликс вдруг тянет ладонь к его груди и мягко касается ткани небесного свитшота, но не уходит. не разворачивается молча, разочарованно и безысходно, а стоит прямо напротив хенджина. потом ладонь движется выше, холодные пальцы хорошо контрастируют с отчего-то горячей шеей хенджина, пускают мурашки по ней и всему телу и наконец слабо сжимают, будто подталкивают. и хенджина действительно что-то подталкивает поднять голову, чтобы поймать этот взгляд. и он слишком далек от разочарованного — он слишком близок к спокойному, понимающему и ничуть не удивленному. кажется, феликс все прекрасно знал или мог догадываться. у альфы в мыслях мелькает: «я так боюсь увидеть, что ты рассержен на меня», но в моменте страх рассеивается и уступает место полной готовности. хенджин осознает, что сейчас он согласен на любое действие со стороны феликса, будь то пощечина, раздосадованный вздох или оскорбительное слово. или, быть может, тихое вопрошающее: — а если я сделаю это, ты перестанешь бояться? и хенджин застывает на месте, будто прилепленный к этой стене суперклеем. сердечный стук бьет и по ушам, руки не слушаются, а феликс с надеждой в глазах улыбается и кончиками пальцев едва ощутимо гладит его шею. пахнет последождевой свежестью, барбекю за углом и этим нежным омегой. этот нежный омега пахнет магнолией, малоразличимо ванилью и чем-то масляным. альфа резко начинает понимать эту реальность, стоит только сладкому запаху пощекотать его рецепторы. — что? феликс устраивает вторую ладонь параллельно на шее и придвигается так, что хенджин очень-очень-очень сильно чувствует его аромат и теплое дыхание на продрогшей от холода коже. потихоньку сводит с ума. — если я поцелую тебя, тебе не будет страшно поцеловать меня в ответ? и повисает молчание. долгое, мучительное, практически выворачивающее внутренности хенджина наружу. он сглатывает, как-то отстраненно кивает и слышит усталый вздох. феликс порядком замучился ждать ответа. — не будет. — тогда я сделаю это первым. все как-то нереально, странно, непонятно, но губы омеги такие же мягкие, как и он сам, а ладони теперь теплые, почти растапливающие кожу, как масло на горячей сковороде. и в этом что-то есть. хенджин пытается вникнуть в суть происходящего — отрезвляет его, лишь когда феликс будто нарочно кусается. именно в этот момент он наконец осознает абсолютно все и прижимает феликса к себе сразу двумя руками, причем так крепко, словно боится, что все это в конце концов окажется просто приятным сном. и хенджин ни за что бы не захотел просыпаться. альфа больше не теряется и меняется местами с омегой, только чтобы взять инициативу на себя. феликс осторожно улыбается ему в поцелуй. ладони скользят туда-сюда: сначала задерживаются на шее, затем переходят к загривку и только после устраиваются на плечах, и хенджин чувствует себя конкретно обезумевшим. холод вдруг перестает волновать, друзья, чьи веселые и опьяненные голоса слышны за углом, — тоже.  хенджин видит, ощущает и слышит лишь феликса. большего ему не надо. только эти руки, эти губы, эти глаза, эти веснушки… этот феликс, его прекрасный феликс. — ты такой глупый альфа, — тихо начинает он, когда без всякого желания отталкивается и упирается затылком в стену. хенджин все еще не может смотреть четко и ровно, у него буквально плывет перед глазами. — я намекаю и намекаю, а ты никак не реагируешь, дурак… и все оказывается вот так. сердце хенджина неприятно быстро бьется. он поглядывает на чужие губы в трансе и думает лишь о том, что они потеряли так много времени, когда могли просто поговорить об этом. а еще он вдруг хмурится: это были намеки? хочется спросить вслух, но сил нет, поэтому хенджин кривит губы в полуулыбке, по-прежнему не собираясь отпускать разомлевшего феликса, и склоняет голову к его плечу. кончик носа касается шеи. да, это реальность. самая настоящая реальность. родной аромат окутывает его со всех сторон, проникая внутрь. — да, я слишком глупый. может быть, это к лучшему? феликс молчит и тихо дышит, словно ни о чем не думает. — тут холодно, я должен вернуть тебе куртку. — нет, я ведь сам отдал ее тебе. — хочешь заболеть? альфа беззаботно льнет к пальцам в своих волосах. разве его волнует какая-то там простуда? в этой ситуации? он вдыхает настолько глубоко, насколько может — впитывает в себя невероятный запах, — а затем выпрямляется, лишь на пару сантиметров отодвигаясь. хотя совсем не хочется. — так уж и быть, что-нибудь надену. и целует омегу снова — уверенно и неторопливо, — чтобы вновь почувствовать вкус его губ и напомнить себе, каково быть влюбленным взаимно. на душе погано от просранного времени, но теплые податливые губы его омеги раскрываются навстречу языку, и становится легче. им всего лишь по восемнадцать, и они слишком молоды, чтобы так переживать об утерянном времени. у них же еще вся жизнь впереди. у них, а не у феликса, который отвернулся, обиделся и ушел, чтобы скоро забыть обо всем и зажить счастливо с кем-то другим, и не у хенджина, который закрылся в себе, когда от его одинокой испуганной души оторвали практически все, что было. когда до ушей доходят слова минхо о готовом мясе, приходится выпустить омегу из рук и лишить себя его тепла. альфа напоследок задерживает на любимом лице ласковый взгляд и вскоре осознает, как холодно все это время было его телу. мурашки возникают на коже мигом, и он шагает мимо друзей в сторону двухэтажного домика, чтобы найти какую-нибудь куртку. остаток вечера он проводит лежа на плече омеги и иногда тянется к маленькому столику, чтобы обмакнуть говядину в соус и завернуть в большой лист салата. а позже, когда ужин заканчивается и чан гремит посудой на первом этаже, потому что решил заняться ее мытьем в благодарность минхо за еду, хенджин первым делом идет в душ — он полностью пропах дымом от костра. в спальне уже лежит феликс, тоже сходивший в душ и успевший переодеться в теплую пижаму, и хенджин не может сдержать себя, поэтому снова целует его в увлажненные бальзамом губы. от тела пахнет только магнолией и дезодорантом, который стоит на тумбе рядом. альфа трется носом под омежьим подбородком и движется к плечу, застывая вот так на несколько секунд. затем он чувствует, как холодная стопа феликса задевает его щиколотку. — ты снова не надел носки? феликс смеется. — я ждал, когда ты придешь и сделаешь это за меня. пальцы феликса сплетаются с пальцами хенджина, а в глазах блестит привычным озорством. альфа сделает это за него, потому что иначе просто не может. они вернутся домой и поговорят друг с другом так, как говорят взрослые люди. а сейчас хенджин хочет снова и снова целовать феликса, может быть, до самого рассвета, пока у него не заболят губы. и в этом, разумеется, тоже что-то есть. что-то, что омега перед сном шепчет на ухо. что-то, что состоит из «люблю» и «тебя».