Сказание о Сириусе: Принц-полукровка

Снаружи яростно бушевала буря, заставляя ветер возмущенно завывать, а дождь хлестал по крыше. Внутри молодая женщина поглубже зарылась в одеяло, когда её голубые глаза обратили внимание на залитые дождем окна. Благодарная судьбе, она вышла пораньше и собрала все необходимые травы. По крайней мере, она не оказалась снаружи, застигнутая яростью шторма. — Мамочка? — задрожал тоненький голосок. Кагоме резко вернула себя в реальность и обратила свое внимание на того, кому принадлежал этот голос. Перед ней стоял её сын, крепко прижимая к себе свое драгоценное одеяло, словно пытаясь найти утешение в своих страхах. Она терпеливо ждала, когда её малыш подойдет поближе, прекрасно зная, что тот боится грозы снаружи. Она использовала любой возможный шанс, чтобы быть рядом с маленьким мальчиком, которого любила больше своей жизни. — Малыш… — наконец заговорила она. Её голос был мягким и успокаивающим для испуганного мальчика, когда она откинула одеяло и жестом пригласила его лечь рядом с ней. — Эта буря снаружи напугала тебя, милый? — спросила она. — Оно напугало меня. — ответил её сын. — Из-за этого я не могу уснуть. Тонкая рука матери потянулась вверх, убирая с лица сына выбившиеся пряди черных волос, и заглянула в золотистые глаза. Даже сейчас, глядя на глаза своего младшего сына, она всё ещё могла видеть его.

***

Её веки слабо приоткрылись. Комната была слабо освещена, и было очевидно, что солнце зашло несколько часов назад. Её вторые роды прошли очень тяжело, и она чувствовала себя ещё слабо. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы вспомнить комнату, шум, боль… «Мой ребёнок!» Она резко села и встретилась взглядом с красными глазами Нараку, который, сидел возле неё. — Где он? Где мой малыш? С ним всё в порядке? Он — это он, да? — спросила она, широко раскрыв глаза от беспокойства. В комнате не было никого, кроме них. Когда Нараку продолжал задумчиво молчать, страх сжал её сердце. Она вспомнила Санго, держащую её за руку, боли… и обморок. Рядом не было слышно криков младенца, как обычно это происходит после рождения. Слезы хлынули ручьем, и Нараку заерзал на месте. — Эй, Кагоме, успокойся! Не плачь! С ним всё в порядке! Её дрожь прекратилась, а глаза загорелись. «Он? Это мальчик?! С ним всё в порядке?» Она радостно воскликнула и бросилась к нему, крепко обняв. — Он в порядке! — закричала она, и слезы потекли по её щекам, — Могу я его увидеть? Где он? — С Санго, но Кагоме… Выражение лица Нараку заставило её остановится. Если с её ребёнком всё в порядке, что почему Нараку так беспокоится? — Нараку, с ним всё в порядке, верно? Ханью прочистил горло, прежде чем взглянуть ей в глаза. — Для начала тебе стоит присесть. — настаивал он. Она чуть не упала на колени. — Что такое? Скажи мне, пожалуйста? — умоляла она. — Сесшомару, он… Нараку замолчал, и её разум снова заработал с новой силой. — Что «Сесшомару»?! Он что-то ему сделал?! — Кагоме! Черт возьми, дай мне уже сказать! — внезапно вспылил Нараку. — Ну, тогда говори, я тут страдаю, вообще-то! У тебя такой взгляд… когда что-то не так, и ты сам на себя не похож. Мне нужно знать всё, так что выкладывай, а то своим молчанием ты делаешь мне только хуже. — умоляла она. Ханью вздохнул, успокоившись. — Ничего такого страшного… Просто с ним что-то «не так»… — его лицо перекосилось. — Прежде, чем я продолжу, я хочу, чтобы ты понимала — мы все твои друзья, и поддержим тебя в любом случае. Ты ведь понимаешь это, да? Она смахнула слезы, и коротко кивнула ему. — Хорошо, а теперь ответь мне: отцом ребёнка точно является Сесшомару? И уже здесь ей захотелось ударить его. Она не могла поверить, что ему хватит наглости даже задать такой вопрос. — Нараку, я бы ни за что не предала своего мужа! Почему ты спрашиваешь? Нараку скрестил руки на груди. — Потому что ребёнок… — он вздохнул. — Родился человеком. У неё отвисла челюсть. Этого не могло быть, Сесшомару был, — она была, — всё это время она ожидала, что её второй ребёнок будет ханью, как и Сириус, и по итогу она родила полноценного человеческого мальчика? — Я тебе не верю. — ответила она и начала вставать. В этот момент, Нараку выглядел так, словно она и вправду ударила его. — Где он? Дай-ка я сама посмотрю, нет ли у него собачьих ушей, хвоста или чего-нибудь ещё. Он собирался возразить, но она бросила на него строгий взгляд, и он пошел впереди, не желая расстраивать её ещё больше. Она молча последовала за ним, кутаясь в своё кимоно. Она была совершенно измучена, каждый шаг давался ей с трудом, но она должна была идти вперед. Он привел её к колыбели как раз в тот момент, когда крики младенца пронзили ночь в стенах замка, и она бросилась бежать. Она встретилась взглядом с Санго, когда ворвалась в комнату. — Поздравляю, Кагоме. — улыбнулась её названная сестра. Стоило Санго передать младенца младенца в руки матери, как Кагоме опустилась на землю. Она откинула одеяло, осматривая своего новорожденного; у него не было никаких черт ёкая. — Нараку, Санго… — она повернулась к своим друзьям в неверии. — Скажите мне, что всё это значит? Ханью и охотница переглянулись меж собой, словно решая, как ответить на её вопрос, прежде чем Санго выступила вперед, опустившись рядом со своей подругой. — Есть легенда, в которой говорится, что мико, обладающие великой духовной силой, могли очищать кровь своих детенышей-ханью и производить на свет чистокровных людей после совокупления с ёкаями. В моей деревне такую легенду воспринимали ни как иначе, как глупую сказку, но теперь, глядя на твоего малыша… — Санго остановилась, её взгляд опустился на младенца в руках женщины. — Но Сириус родился ханью! — подметила она. — Ты родила его в довольно юном для себя возрасте. — начал объяснять Нараку. — Тогда твои силы были велики, но не достаточно, чтобы очистить его кровь. Кагоме была поражена их откровением. Неужели она и вправду очистила своего прекрасного ребёнка внутри себя, неосознанно сжигая и очищая его кровь? Но мысли её вскоре были прерваны от внезапного плача младенца. — Видимо, он уже проголодался. — Кагоме выглядела смущённой. — Не могли бы вы?.. Санго, сообразив, что она имела в виду, быстро схватила Нараку за шиворот и вышла с ним из комнаты.

***

— Хочешь, я расскажу тебе сказку? — тихо спросила Кагоме, прижимая сына к себе. — Да, мама. — последовал короткий ответ. Женщина кивнула головой, пытаясь точно решить, как она собирается рассказать свою историю. Разумеется, сказки никогда не были её сильной стороной. Эта честь всегда принадлежала её дедушке, но теперь она стала матерью, а её дедушки не было рядом, чтобы помочь. С другой стороны, она не видела причин, почему бы ей не попробовать… даже если это означало пролить хоть каплю правды на свет. — Давным-давно, — начала она, — Жил-был великий Лорд Западных Земель. Он был красив, с волосами, белыми, как чистейший снег, и глазами, которые могли соперничать с золотистыми закатами солнца. Но у лорда был один недостаток — у него было холодное сердце. Он был чистокровным демоном, который, как и многие представители его вида, испытывал большую неприязнь к людям. Никто не знает причин этой ненависти, поскольку об этом никогда не говорилось и не записывалось. К сожалению, у судьбы были другие планы. Хотя она и не была по-настоящему жестока в своих деяниях, но она решила показать ему, что в мире есть люди, сильно отличающиеся от тех, с кем он сталкивался. — Как судьба могла так поступить, мама? Она настолько могущественна? — с любопытством спросил ее младший сын, устраиваясь рядом с матерью. — Это так. — ответила она и продолжила свой рассказ. — Однажды лорд-ёкай и его верный помощник отправились искать меч, способный победить любого врага одним ударом. И так судьба свела его с человеческой девушкой. — А как она выглядела? Та девушка? — Ну, у нее были черные волосы, ниспадавшие до поясницы, и пронзительные голубые глаза. Кому-то она казалась неземной красавицей, но она о себе так не думала. Видишь ли, она прибыла из совершенно другого мира, и хотела скорее вернуться домой. Вместе они отправились в грандиозное путешествие, где завели много верных друзей и победили множество врагов. Пока путешествие продолжалось, лорд-ёкай и человеческая девушка полюбили друг друга, и их любовь продлится ещё много лет. К сожалению, вскоре пришла война, и лорду ёкаев неохотно пришлось расстаться со своей любимой, но перед расставанием он отдал ей своё ожерелье, пообещав, что однажды он придет за ней. — Бедная девушка. — заметил её сын. — Ожерелье воссоединило их? — Я не могу ответить тебе на этот вопрос, радость моя, но могу сказать, что она никогда не прекращала ждать его… Никогда не переставала надеяться, что однажды они снова воссоединятся. — А как звали ту девушку? — Ту девушку звали… — его мать улыбнулась. — …Кагоме Хигураши. Произнеся эти слова в качестве последней части истории, Кагоме сунула руку под юкату и вытащила ожерелье с клыком посередине. Она услышала, как ахнул её сын, и его глаза цвета топаза расширились от шока. — Той девушкой была ты, мама? — Да. — печально ответила Кагоме, пряча ожерелье обратно под одежду, — Однажды ты наденешь это ожерелье, и, возможно, оно приведет тебя к твоему собственному приключению. — Может быть, я встречу кого-нибудь похожего на тебя. — задумчиво сказал её сын. — Возможно. — прошептала Кагоме. Её сердце сжалось от боли. Слезы грозили потечь по её лицу, но она не могла позволить сыну увидеть, какую боль ей причинила эта история. Она прибережет их на потом, когда снова останется одна. Только тогда она позволит боли одиночества овладеть ею. Хотя эта история в какой-то мере помогла ей, она не рассказала своему сыну всей истории. Некоторые вещи пусть пока останутся в тайне. Её сын был ещё слишком мал, чтобы по-настоящему понять всё. Позже, когда придёт время… Она расскажет ему. И про его отца, и про брата с приёмной сестрой. — Спокойной ночи, мамочка. — мальчик зевнул, прикрыв рот маленькой ладошкой. Он поглубже завернулся в большое одеяло на футоне своей матери и удобно устроился посередине. — Спокойной ночи, Такехиро. — ответила Кагоме в ответ, опуская голову и нежно целуя сына в лоб.

***

Она была одна в комнате, сидела, прислонившись спиной к стене, под освещенным луной окном. Она глубоко вдохнула свежий ночной воздух, за окном тихо шелестел ветер. Если бы она не была так довольна, то, возможно, испугалась бы. Затем она услышала возню и тихие голоса, которые ускользнули от её слуха, а затем затихли вдали. Она прислушалась, но ничего не услышала, пока двери не распахнулись и внутрь не вошла высокая темная фигура, нарушив её уединение. Она стоял молча и неподвижно, и Кагоме неосознанно слегка отвернулась, чтобы защитить свой драгоценный свёрток. Через мгновение она узнала тень и успокоилась. — Сириус… — Мам, ты в порядке? — спросил её старший сын, прежде чем подойти и присесть рядом. Она кивнула, и они оба взглянули на свёрток в её руках. Нос Сириуса забавно дёрнулся, когда он принюхался к нему. — Он пахнет… странно. Кагоме улыбнулась ему. — Хочешь подержать его? — принц бросил на неё быстрый взгляд, прежде чем коротко кивнуть, — Просто будь нежен, и всё будет хорошо. Когда Кагоме осторожно передала малыша Сириусу на руки, к удивлению его маленький братик оказался намного легче, чем он представлял. Он немного откинул одеяло и с хмурым видом начал рассматривать своёго нового родственника. У него не было собачьих ушей, а обычные человеческие круглые уши. У него не было серебристых волос, а чёрные, как у его матери. Он не был ханью, а человеком. Видимо, ребёнок почувствовал чужое присутствие и открыл свои веки. Золотые, словно солнце, глаза широко уставились на Сириуса. Милая, детская улыбка расцвела на лице младенца в следующий миг, и он уже потянул свои маленькие ручки, чтобы коснуться его лица. Сириус слегка был обескуражен таким внезапным контактом, но вскоре он не смог держать серьёзное лицо и быстро был очарован своим младшим братом и его привязанностью. — Привет, братец. — сказал он с широкой улыбкой. — А ты, оказывается, не настолько уродлив, как может показаться. Кагоме не могла не нарадоваться тому, как Сириус взаимодействовал с младенцем и принял его, как своего брата. Она только надеялась, что Сесшомару и остальные будут такого же мнения. Раздался легкий стук, и в луче света, когда дверь приоткрылась, показались длинные волосы цвета серебра и блеск холодных золотых глаз. «Лёгок, как на помине. Буквально.» — подумала Кагоме. Заметив отца, Сириус поспешил передать своего брата матери и встал, вытянувшись в струнку. — Отец. — кротко поклонился он, прежде чем выйти из комнаты, бросив матери виноватый взгляд. Когда двери закрылись за ним, Сесшомару шагнул вперед, в полосу лунного света, в которой она сидела, и опустился на колени. Он слегка наклонился, отводя ткань от ребенка одним изящным движением своих рук. — Я знаю, что это выглядит странно, но я… — попыталась оправдаться она, но он не позволил ей договорить. — Не нужно. Нараку изложил мне ситуацию. — он прикоснулся ладонью к щеке ребенка. — Несмотря на то, как сильно ты запятнала его, половина его крови всегда будет моей. Пристальный взгляд встретился с её, и она моргнула, когда он заглянул ей в глаза. Его яркие золотистые глаза были непроницаемы, но она заметила, что это были те же самые глаз, которые смотрели на неё с любовью и заботой все эти годы. Она улыбнулась, и он слегка фыркнул. — Тебя это радует, женщина? Кагоме пожала плечами. — Немного… Хотя это несправедливо по отношению к тебе. Он поймал её настроение, и призрак улыбки тоже коснулся его лица. Он приложил ладонь к её лицу в том же месте, что и с их ребёнком. Она снова услышала шелест ветра, а затем тихий стук начавшегося дождя, и свежий, чистый аромат пронесся через окно туда, где она сидела со своим новорожденным и его отцом. — Такехиро. — Такехиро? — они оба посмотрели на спящего ребёнка с улыбкой. — Твой отец решил дать тебе имя. Ну что ж, добро пожаловать в этот дивный мир, Такехиро Хигураши.

***

Как только она убедилась, что Такехиро заснул, только тогда она встала с футона и подошла к окну, чтобы понаблюдать за бушующей бурей. Её рука рассеянно поднялась, чтобы коснуться золотой цепочки ожерелья. Все эти годы она всё ещё носила его… всё ещё держалась за это украшение, как будто оно было для неё спасательным кругом. В каком-то смысле так оно и было. — Каждый ребёнок заслуживает знать свою семью. — тихо прошептала она, ни к кому конкретно не обращаясь, кроме самой бури.