Кризис-менеджмент

Денис дрожащими пальцами докурил тонкую почти дамскую сигарету. «Очень по-пидорски» — отозвался в голове до боли знакомый голос, и парень с ненавистью растер бычок модным дизайнерским кроссовком об асфальт. Он уже давно перешёл на электронные, но до сих пор держал в машине пачку настоящих сигарет. Правда, использовать себе позволял только в особых случаях, а каждое новое задание таким считалось — требовало специального настроя. Ради текущего дела ему пришлось переехать из столицы, и перевезти за собой Мишеньку, крайне не любящего перемены, и не стесняющегося словом и делом выражать это, поэтому сидеть Денису было немного неудобно. Да и времени уже почти не оставалось. Он на секунду прижмурил глаза, подставив лицо еще по-летнему ласковому солнышку, резко выдохнул, и захлопнул дверь машины. Здание перед ним предстало облупленным, штукатурка почти осыпалась. Кривоватые елки торчали из вялого газона рядом с покосившейся урной, в которую, очевидно, бросал бычки весь коллектив сотрудников. Грязноватый фасад старого корпуса НИИ нисколько не должен был навевать приятных мыслей, но молодой мужчина все же был охвачен привычным будоражащим предвкушением. Скоро он зайдет в эту клетку с плешивыми и больными тиграми, и получит, наконец, хоть на какое-то время ощущение, что сам хозяин собственной судьбы. *** Виталий Демин с утра немного опоздал на работу, причем по самой простой причине — проспал. Кинул на спинку стула бесполезную джинсовую куртку — с утра оббегал всю квартиру в ее поисках, а оказалось, что на улице, несмотря на конец сентября, жуткая теплынь. С его богатырскими габаритами и горячей кровью он спокойно шел в одной футболке, мог и не тратить время. Константин Петрович, конечно, пришел раньше всех, и уже кашлял в своем углу, обложенный столетними папками и грязными чашками. Он уже давно не ругался на более молодых коллег. Виталий, впрочем, молодым себя не счел бы — сорок лет, в анамнезе брак и взрослая дочь, главный специалист, как-никак. Но по сравнению с их корифеем, конечно, по сути, мальчишка. И старик до сих пор отлично работал — огромнейший опыт позволял ему буквально на глаз прикидывать требуемые сечения конструкций и определять слабые места реконструируемых зданий точнее любых обследований. Сам Виталий в отделе считался техническим гением, лучше всех пользовался новомодными программами, и ревитом, и теклой. В их группе были еще два ведущих конструктора, возрастных, с трудом освоивших автокад и прокуривающих их кабинет до состояния газовой камеры, зато богически выполняющих обследования, молодой конструктор первой категории, из которого Виталий растил себе преемника, и парочка юных вечно сменяющихся раздолбаев-стажеров, больше проводящих время в компании девочек-секретарей, чем на рабочем месте. В других инженерных отделах их фирмы, у геологов и геотехников, у экологов, также в основном доживали свой век немолодые специалисты. Но вся эта разношерстная компания, несмотря на кажущуюся неэффективность, тем не менее, успешно работала, и к их фирме до сих пор обращались за помощью в сложных обследованиях или работах по реконструкции. Генеральный директор, ставленник от акционеров, к инженерным отделам не лез, и Виталий был полностью доволен и стабильной зарплатой, и интересными задачами, и вольным графиком, и возможностью подхалтурить, воспользовавшись знаниями коллег и техническим оснащением фирмы. Он только успел налить себе чайку из старого порыжевшего электрического чайника, как в отдел забежал стажер Никита, взбудораженный внезапными новостями: — Мужики, у нас директора сместили! Собирают всех в конференц-зале, там какая-то новомодная шишка с гарвардским дипломом, говорят, будет читать нам план грядущих преобразований! Руководитель отдела сердито закряхтел: — Ох, не к добру все это. Семён Владиславович был, конечно, человеком приземленным и даже недалеким, но эти молодые эффективные менеджеры самое настоящее зло. Виталий добродушно усмехнулся, почесывая стриженный брюнетистый затылок: — Да ладно вам, Константин Петрович. Надо давать людям шанс, может, мы его полюбим. — Пойдемте скорее, все ждут уже. Никита заторопился, остальные тоже гуськом потянулись к выходу. Пройдя по низким коридорам, выстланным ободранным от времени линолеумом, они оказались в облупленном конференц-зале, стены которого помнили еще Брежнева. Здесь уже рассаживались дамы из бухгалтерии, инженеры других отделов, снабженцы и прочий офисный люд. Все перешептывались, заинтригованные донельзя. Через пятнадцать минут ожидания на трибуну поднялся нескладный тощий человек лет двадцати семи — тридцати с длинным неприятным лицом, модной стрижкой и кривой улыбкой. Он был одет в водолазку и стильный пиджак, что выглядело эффектно, но было странным для такой жары. Впрочем, казалось, он ничуть не страдал от излишнего тепла, а даже наоборот, немного подрагивал и зябко поводил плечами. — Всем добрый день. Меня зовут Денис Игоревич Прутков, и я ваш новый управляющий. Вместе с вами я планирую привести компанию к переменам. Я знаю, что организация является правопреемником крупнейшего экспериментального советского НИИ, но должен сообщить вам неприятную новость — мы больше не в СССР. Я походил с утра по зданию, и, судя по тому, как тут все происходит, здесь об этом еще не слыхали. Стажеры дружно фыркнули, эхом хихикнули молоденькие менеджеры из снабжения. Денис Игоревич уверенным тоном продолжал: — Акционеры опасаются, что компания не выдержит конкуренции с крупными игроками на рынке, и поэтому позвали меня. Я являюсь опытным кризис-менеджером, имею степень MBA и моя единственная цель — увеличить эффективность предприятия. Поэтому с сегодняшнего дня мы начинаем преобразования. Ситуация, конечно, тяжелая и многое придется менять. Но должен сказать главное — все перестановки, сбор новой команды коснется только управления. Вас, господа специалисты, ждут сплошные позитивные изменения, ведь человеческий капитал, люди труда — это самое ценное сокровище нашей организации, которое мы будем беречь. Уверен, мы сработаемся, и жизнь каждого изменится в лучшую сторону. Дальше шла речь о конкретных кадровых перестановках руководства, всхлипывала, кажется, заместительница начальника договорного отдела. А также тридцать минут шла воодушевляющая речь о сплоченной команде и грядущих прибылях. Молодой директор говорил горячо и убедительно, взмахивал длинными изящными пальцами, словно дирижер или гипнотизер. Расходились все очень вдохновленными, даже ведущие конструктора одобрительно покрякивали, что, кажется, этот чудик разбирается в том, как управлять людьми. Стажеры вовсю мечтали о премиях, Константин Петрович вспоминал советский союз и то, как хорошо было, когда инженеров уважали. Виталий же не очень поверил красивым речам, но тоже шел вдохновленным, уже по собственной причине. Несмотря на брутальную мужественную внешность и умение уместно поддержать разговор про красивые женские формы, ум мужчины будоражили совсем не женственные изгибы. В бывшем браке он держал себя в узде и не изменял, уважая женщину, к которой хоть и не испытывал сильного влечения, но все же любил. Но пять лет назад она встретила другого, покаялась мужу, и они мирно и тепло расстались, регулярно встречаясь на общих праздниках и продолжая вместе воспитывать дочь. С тех пор Виталий уже вполне без угрызений совести мог западать на привлекательные типажи, к которым относились как раз такие мосластые жеребята, как новый директор. С длинными ногами, трогательно неуклюжими и в то же время завораживающими нервными движениями. Кроме того, он уже успел разглядеть глубокие серые глаза, осененные длинными ресницами, и теперь развлекал себя картинками эротического характера, в которых эти серые глазки смотрели на него совсем с другого ракурса. *** Оказавшись в своем кабинете, старомодном, как и все в этой организации, Денис выдохнул, прикрывая глаза, и попросил у шустрой немолодой секретарши чашку кофе. Вступительная речь, кажется, удалась, и эти идиоты разошлись довольными. На секунду перед глазами пробежала картинка с озабоченными лицами сотрудников, и память выхватила незнакомое привлекательное лицо с крупными скульптурно вылепленными чертами и мощную фигуру. Вспомнилась и добрая усмешка, с которой этот богатырь смотрел на него, а после сразу же накатил стыд, и Денис бессильно схватил себя за челку, чтобы причинить боль и отрезвить. Нельзя даже думать о таком, какой же он все-таки мерзкий и жалкий, срочно надо отвлечься. В помощь тут же зазвонил мобильный, высветив имя, от которого сердце тут перешло на рваный ритм, как барабан подстреленного туземца. — Уродец, надеюсь, ты сегодня без задержек. Тут скучно пиздец, пивка мне купи. Денис нервно сглотнул и послушно ответил: — Конечно, Михаил Александрович. Низкий голос в ответ хохотнул и весело добавил: — Хороший песик. Если мне понравится, вечером побалую тебя под хвост, готовь зад. Денис криво улыбнулся, внутренне испытывая облегчение. Низ живота скрутило то ли болезненным желанием, то ли страхом, пальцы снова задрожали. Будет, конечно, больно, но раз Мишенька разрешил подготовиться, то не слишком, может, даже приятно. Какой же он все-таки хороший. Любимый.