Дом на краю дорог

Маленький трактир на углу принимал множество гостей. Кто-то говорил, что любой, входивший в него, забывал все горести и печали. Кто-то говорил, что трактир заговорен, а хозяйка — ведьма. Кто-то говорил, что у нее нет чести. Несмотря на слухи, от посетителей не было отбоя. Среди них можно было встретить и людей, и эльфов, и гномов, и небезызвестных магов. Небезызвестных магов, пожалуй, хозяйка не любила больше всего. Не зря с появлением Гэндальфа Серого приходили напасти. — Иногда я думаю, что тебя не зря называют горевестником. — она подала ему стакан эля. — Беды следуют за волшебниками, как тени. — Меня называют горевестником, потому что я являюсь в час горя, и помогаю отвести его. — И сейчас, Гэндальф? — И сейчас, Рейне. Они идут к Одинокой горе. Думаю, ты слышала об этом месте. Она дернулась, словно перед ней выросло чудище. Чудище и вправду выросло — только в мыслях. Рейне никогда не видела драконов, но ей было достаточно слухов людей многолетней давности. Она помнила, как жители толковали об Эреборе, процветающем и павшем королевстве. — Никак не могу привыкнуть к твоим авантюрам, Гэндальф. Столько лет прошло, а тебе все ещё удаётся меня удивить. — она присела напротив него. Гномы за его спиной вели себя слишком подозрительно, чтобы не вызывать внимания посетителей. Рейне отвела им отдельный стол, накормила, пообещала постель и безопасность. Возможно, ее гостеприимство будет им хорошим воспоминанием в их путешествии. Зная о том, что они идут к своей смерти. Впрочем, как и Гэндальф умел удивлять ее после стольких лет, так и избранная им компания могла быть не менее удивительна. Начиная хотя бы со знаменитого Короля-под-горой. — В моем трактире вас будет ждать лучшая еда. Я дам вам убежище и покой, но большего от меня не жди. — Большего и не нужно. Мы благодарны тебе за то, что есть. *** Гномы были подозрительной компанией. И относились ко всем с преувеличенной враждебностью. Рейне не могла их за это винить — после рассказов Гэндальфа об их дороге сложно не переживать о своей безопасности, даже если это переходит все границы. Однако со своим уставом не лезут в чужой монастырь, как говорили люди в ее мире. Поэтому ссору между эльфами и гномами она пресекла в самом начале. Другие расы были такими же частыми гостями в ее трактире, как и жители деревни. Многие из них, конечно, не шли с самоубийственной миссией к Одинокой горе и крылатому чудовищу, а были простыми путешественниками. Были у неё и выходцы из Ривенделла, направляющиеся в Лориэн по поручению Владыки Элронда. Были у неё и эльфы из дальних земель, которые уплывали за море. Были у неё и жители Лихолесья, места с дурной репутацией среди горожан. Они были самыми нелюдимыми, и все же — вежливыми, покорно принимающими ее гостеприимство. Те, кто посетил трактир сегодня, к счастью, пришли не из проклятого леса, но Рейне знала, что нужно немногое, чтобы между гномами и эльфами разогрелась ссора. — Немедленно прекратите, — крикнула она. — В моем заведении запрещены подобные перебранки. Если вам так нужно, выходите и деритесь сколько хотите, а пока вы здесь, следуйте правилам. — Знаете что, дамочка… — Двалин, — прервали гнома. — Оставь. Тот последовал приказу. Рейне посмотрела на предводителя. В отличии от соратников, он сидел за столом рядом с хоббитом и курил трубку. — Мы приносим извинения, леди. — сказал он. — Благодарю вас, — ответила Рейне. Король-под-горой, Торин. Ему достаточно было одного слова, чтобы отряд подчинился. Рейне такую силу уважала. Как и то, что гном принимал ее условия, в обмен на еду и жильё. *** Гэндальф сказал, что им нужно передохнуть некоторое время. Скрыться от Азога и его войска. Бильбо был рад этой новости, хотя не мог не думать об орках, которые сидят у них на хвосте. — Они не найдут нас здесь. — успокоил его Гэндальф. — Деревня защищена чарами, она скрыта от глаз темных сил. — Чарами? Здесь тоже есть волшебник? — Да, мистер Бэггинс. И вы услужливо пользуетесь его гостеприимством. — хоббит проследил на его взглядом — за стойкой хозяйка трактира готовила странный напиток, который она называла лимончелло. — Леди Рейне… она… она кто-то вроде вас? — Что ты имеешь в виду под «кто-то вроде вас», мой юный хоббит? — улыбнулся он. — Если ты говоришь о тех, кто обладает магическими силами, то, несомненно, Рейне можно отнести к их числу. Но она способна на многое, на что не способен я, и я способен на многое, что ей неподвластно. — Опять ты говоришь загадками. — Если тебе так интересны секреты хозяйки, то ты волен спросить у неё сам. Женщина улыбалась постояльцам, разливала напитки, спрашивала о том, как поживают родители, дети, братья и сестры, напоминала добрую тетушку из преданий. И все же Бильбо не мог не почувствовать — вокруг леди Рейне кружила такая аура, которая если не приводила в ужас, то призывала держаться на стороже. *** Это чувствовал он. Это чувствовал и Торин, который по долгу и жизненному опыту был подозрителен к чужакам. Особенно к чужакам с волшебными силами. Одного мага со странностями в их окружении хватало. Но леди Рейне проявляла гостеприимство, ничего не требуя взамен, спокойно сносила шум и ругань, которая часто раздавалась из комнат, и защищала перед местными жителями. — Опасно держать таких гостей. — сказал ей фермер в один из дней, косясь на Торина, сидевшего в углу трактира. — Плохую удачу несёт. Я слышал, что они ведут за собой беду. — А я слышала, что принимать у себя гномов, — хорошая примета. Край будет богат на урожай и на золото. — ответила с улыбкой Рейне. — Слухов много ходит, Хельвиг. Я не могу их прекратить, но будь добр, обращайся вежливо с моими гостями и не смей трепать языком. Я не потерплю такого в своём доме. — Ты защищаешь гномов? — Я защищаю любого, кому нужна моя помощь. Я бы защитила и тебя, если бы то требовалось. А теперь проваливай и не раздражай меня больше, чем ты это уже делаешь. — Как скажешь, Рейне. — фермер не выглядел обиженным. Должно быть, привык к характеру хозяйки. *** — Вы не боитесь навлечь на себя гнев, — сказал ей Торин. — Меня сложно напугать, ваше величество. — Я заметил, — он усмехнулся. На секунду Рейне увидела в нем мальчишку, несмотря на седые пряди на голове, морщинки в уголках губ и глаза, которые никак не могли быть глазами ребёнка. На деревянных полочках она расположила все ингредиенты, необходимые ей для готовки. Торин мог разглядеть и бутылки эльфийского вина, и хоббитский эль, и гондорское пиво. В маленьких стеклянных баночках она хранила травы и специи, которые добавляла в напитки. Сейчас перед ним Рейне смешивала горячее вино с цедрой апельсина, корицей и имбирем. — Деревня действительно под защитой? — спросил Балин, сидевший по правую руку от Торина. — Действительно, — она перелила жидкость из котелка в чашу. — Не волнуйтесь, орки не найдут вас здесь. — Как вы это сделали? — Там, где я жила раньше, говорили, что фокусник никогда не раскрывает своих секретов. — улыбнулась Рейне. — Впрочем, я готова поделиться парочкой в обмен на другую сказку. Торин нахмурился, наблюдая за ее улыбкой — по-доброму очаровательной. И, тем не менее, он не мог перестать чувствовать угрозу от неё. Рейне подала им чаши. Он сделал глоток, обжег горло, но напиток сразу согрел тело, а на языке остался приятный вкус сладкого вина. — Как вам? — У вас талант. — похвалил Балин. — Всего лишь опыт. — Так что за сказку вы хотите услышать? Она посмотрела в глаза Торину, и тот подавил желание потянуться к рукояти меча. В глазах ведьмы таилась тихая угроза и легкая насмешка — «я все про тебя знаю», говорила она ему. Его такие люди настораживали. И раздражали. Рейне, разумеется, видела это. — Хочу послушать про Эребор. Говорили, что королевство было великим в дни своей славы. *** Эребор в рассказах Балина оживал осязаемой иллюзией, на которые даже ее магия не была способна. Перед ней представали высокие колонны и длинные коридоры, массивные каменные лестницы и тяжёлые двери, сверкающие драгоценности на головах и руках правителей и счастливые улыбки подданных, жар печи в кузнях и мозолистые руки мастеров. Торин добавлял детали к истории, стараясь рассказывать о нем так, будто это было очередной историей, к которому он не имел никакого отношения, но Рейне ощущала, насколько дорог для него был прежний потерянный дом. — Это красивое предание, — сказала она. — Ведьмы живут много лет, намного больше, чем люди или гномы. До меня доходило много слухов об Эреборе во времена правления Трора. Теперь я надеюсь услышать множество сказаний о правлении его внука. *** — А теперь ваша история, леди Рейне. — сказал Балин. — Иллюзия, которую окружают деревню, не даёт оркам ни увидеть ее, ни зайти. Тёмные чары стерегут это место. Сегодня она готовила чай со специями. Разлила по чашам горячее молоко, добавила в кипящую воду гвоздику, имбирь и пряности. В трактире стоял приятный аромат, душный и терпкий. И удивительно подходящий к этому месту, уютный и домашний. — Никогда не встречал колдунов, которые могут накладывать иллюзии. — сказал Двалин. — Много ли колдунов вы встречали в своей жизни, господин гном? — улыбнулась Рейне. Компания у стойки постепенно пополнялась. Вчера вечером ей довелось вести беседу с Королем-под-горой и Балином, который был одним из лучших рассказчиков, встречавшихся в ее жизни. Сегодня днём к ним присоединился его брат, который, в отличии от Торина, более открыто показывал свою неприязнь к ней. Гномы редко доверялись чужакам, особенно волшебникам. Мало кто вообще желал доверять волшебникам. — Вы не похожи на сэра Гэндальфа. — Смотря, что вы имеете в виду под словом «похожи». Я способна на многое, на что не способен Гэндальф, и ему по силам то, что не по силам мне. — Только не это. Она рассмеялась. — Если говорить простым языком, то магия Гэндальфа — это светлая магия. Она даёт надежду, она разгоняет тени. Моя магия — это темное колдовство, которому я обучалась с самого детства. Торин нахмуримся. Он заметил, как насторожились Двалин и Балин. Вот почему в этой деревне, в этом трактире, вокруг этой женщины вилась такая аура. Чёрное колдовство, тёмные чары. — Ну вот, теперь вы меня боитесь. — Ни в коем случае, леди Рейне. — ответил Балин с улыбкой. — Но вы сами понимаете, что к этому у нас относятся весьма настороженно. — Потому что много лет назад на земле хватало одного тёмного чародея. — Двалин. Улыбка Рейне совсем не говорила о том, что она обижена. — Все в порядке. — Вы неплохой человек, леди Рейне. — сказал Балин. — Просто сейчас трудные времена. — Люди и без трудных времен с опаской относятся к темной магии. Я не могу их за это винить. Но и добиваться их расположения не собираюсь. — Мудро. *** По вечерам гномы любили петь. Они пели о родном доме в Мглистых горах, о битве в Мории, о возвращении в Эребор, о несметных богатствах, о непостижимых талантах, о семье и о друзьях, о долге и чести, о любви и о смерти. Когда Торин запел о стонущих ветрах и бушующем огне, когда его соратники и друзья подхватили его мотив, когда Бильбо, куря трубку, смотрел на них так, словно они уже не просто работодатели его, а самые близкие друзья, трактир превратился во дворец. Исчезли деревянные стены, стойки со специями и травами, полки с бутылками вина и эля, столики и стулья, окна на главную улицу. Появились массивные каменные лестницы, широкие залы, высокие колонны и запутанные коридоры. Торин смотрел — и не в силах был поверить. Древнее, потерянное королевство вновь простиралось перед его глазами. Древний, потерянный дом. С окончанием песни исчезли и залы, и коридоры, и лестницы. И наследие его народа. И морок волшебства Рейне. Он обернулся, чтобы увидеть ее взгляд — тихая угроза и легкая насмешка. И глубоко-глубоко — зависть. *** — Я завидую вам, ваше величество. — призналась она однажды. Торин не видел причин для этого. Долгий опасный путь, ложная надежда, попытка вернуть наследие семьи. Верность подданых и друзей, возразила она. Дом в конце дороги. Мнимый покинутый дом. — Я… в том месте, где я родилась, у меня его не было. — Гэндальф говорил, что вы пришли из далеких земель. — он передал ей опустошенный бокал. Рейне мимолётом коснулась мозолистых пальцев, пока принимала его, смотрела в красивые льдисто-голубые глаза и поражалась тому, насколько сильное влияние производит этот человек — на неё, на свой отряд, на окружающих. Впрочем, и она сама при своей непримечательной, обманчиво невинной внешности была окружена тягучей аурой смерти. — Дальше, чем вы думаете. Место, где я выросла, сильно отличалось от этого. — она присела рядом с ним за деревянный столик. Рейне рассказывала неспешно, вспоминала все то, что произошло тогда, много-много лет назад. Не одно столетие прошло с тех пор, как она оказалась в Средиземье, и память о тех временах постепенно уходила. Она рассказывала. Медленно и неспешно. И в отличии от самой Рейне, Торину было тяжелее представить тот мир, ее дом. В ее мире люди не передвигались на лошадях, в нем не было гномов, которые знали ремёсла и создавали невероятные произведения искусства, не было эльфов с их музыкой, не было сражений на мечах и луках. Зато были люди и колдуны. — Обладающие магическими способностями, стояли на вершине пищевой цепи. Остальные подчинялись нам. Те, у кого таковых не было, считались неполноценными, бесполезными. После стольких лет жизни здесь я наконец осознала, что разница между нами не делает кого-то хуже или лучше. — А тогда? — А тогда я думала, что я лучше них. Лучше всех. Что меня не превзойти. В какой-то момент так и было. Чем древнее род, тем влиятельнее он, тем могущественнее колдуны, рождённые в нем. Я родилась в побочной ветви одного из древнейших кланов, продолжала она. Но очень быстро завоевала себе расположение среди старейшин. А к тридцати пяти стала главой семьи. И я обожала это ощущение: безграничная власть, сила, страх. Только после смерти я поняла, что это ничего не стоило. И только после смерти я наконец оглянулась назад, чтобы увидеть кучу трупов моих сестёр, братьев и племянников, которых я убила. — Почему? — Потому что они хотели убить меня. И забрать мою магию. Взгляд Торина был тяжелым, Рейне заметила. Она и раньше подмечала — недоверие, но благодарность были в них, когда он смотрел на неё, где-то в глубине она видела восхищение, когда он принимал очередной напиток из ее рук. — Мне не понять этого, — сказал Торин. — Знаете, вы один из немногих, кто знает об этом. И один из единиц, кто не осуждает. — она поднялась и забрала кружки. — Спасибо вам. *** Утром они наслаждались крепким кофе в трактире, после услышали шум и крики на улице. Торин приказал ждать и вышел, чтобы увидеть хозяйку в центре круга людей. У ее ног лежала голая женщина. Ее светлые волосы прикрывали грудь, а леди Рейне осторожными движениями поглаживала ее по макушке, — словно мать, успокаивающая ребёнка. Напротив неё стоял мужчина — высокий, смуглолицый и широкоплечий, он держал в руке дубинку и смотрел на женщину у ног Рейне. — Я не хочу проблем, — сказал он. — Просто отдай мне мою жену, она должна понести наказание. — Ты уже их создал, Альдо. — Она изменила мне. Ты не можешь вмешиваться в дела нашей семьи! — Дела вашей семьи нужно было оставить в вашем доме! А сейчас ты устроил сцену перед моим заведением. — Я понял, — кивнул он. — Отдай мне жену, и мы распрощаемся. — Она уходит со мной. — Нет. — Да. — Нет, Рейне. — мужчина выступил вперёд, но ее это не смутило. Торин отметил, как спокойно она держится — смотрит в глаза, не дрожит, все также прижимает к себе женщину, заслоняет ее своим телом. — Я терплю то, что ты вмешалась в мои семейные дела, но ты не имеешь права решать, как поступать с ней. Она опозорила меня. — Ты сам себя опозорил, когда выгнал ее на улицу и избил. Устроил сцену на глазах у всего города. — Не смей порицать меня. Женщина вжалась лицом в спину Рейне. Мужчина поднял руку, но не успел что-либо сделать. Торин выступил вперёд, толпа расступилась, наблюдая за тем, как он встаёт перед ним. (Рейне улыбается, думает, что это выглядит до смешного очаровательно. Торин ниже ее, и все же он стоит перед Альдо с такой уверенностью, что тот отшатывается назад.) — Не вмешивай чужаков в это дело. — Вы обижаете женщину. Это наше дело. — позади них подошли Фили и Кили. Альдо раздраженно плюнул себе под ноги и ушёл, бросив «шлюха» вслед жене. Рейне выдохнула и присела перед Далией, поглаживая ее волосы. — Представление закончилось, — сказал Торин. — Разошлись! Его послушались — с недовольством, ворчанием, оглядываясь назад, надеясь на продолжение шоу. Торин скинул с себя куртку и укрыл им плечи женщины. — Я приготовлю ей глинтвейн. Сможете проследить за ней, пожалуйста? — Мы сделаем это, леди Рейне. — ответил Кили. — Спасибо. *** — Я не изменяла ему, — Далия покачивалась на стуле и повторяла слова, словно ребенок. — Не изменяла. Торин и его племянники ничего не отвечали. Не их это дело — вмешиваться в чужие семьи, следить за тем, кто с кем гуляет. Не для этого они приехали сюда. — Я знаю, — ответила Рейне. И Далии как будто стало легче. — Вы ее успокаиваете. — Я говорю правду, Кили. — Рейне убирала баночки со специями по своим местам. Они звонко стучали, когда она клала их на деревянную полку. — Альдо шлялся по кабакам и борделям не первый год, а в последние месяцы спутался с какой-то девушкой. Видимо, он захотел освободиться от Далии, но у неё хорошее приданое, и семья поставила условие, что заберёт его, если Альдо откажется от неё. Проще всего было обвинить жену в неверности. Кто будет верить женщине, когда мужчина говорит? Тарелка разбилась о пол. — Леди Рейне, — осторожно обратился к ней Фили. — Все в порядке, — выдохнула она. А после подхватила с полки банку с гвоздикой и бросила ее в стену. — Извините. Думаю, мне нужно побыть одной. — она подобрала метлу, но остановилась. Торин перехватил ее руку. — Отдохните. Мы сами. — сказал он. — Спасибо, — она кивнула и поднялась наверх. *** — Вы отлично владеете мечом. Было ранее утро, и холодный воздух морозил плечи и ноги, но ее это, казалось, не волновало, как не волновал и его взгляд, скользнувший по обнаженной шее и ключицам, по босым ногам. — Спасибо. Меч блестел в дневном свете. Судя по рукояти, стали и легкости, с которой она держала его в руках, он был выкован эльфами. — Это подарок, — сказала Рейне. — От путешественников, которым я однажды оказала услугу. — Вы много кому оказываете услуги. — У меня добрая душа и открытое сердце. Торин усмехнулся. — Кто вас обучал? — Дяди, тети, наставники. А когда начала жить здесь, то постояльцы, выходцы из Рохана, и Гондора, и других далеких городов. Им нетрудно было удовлетворить мою просьбу в ответ на еду и крышу над головой. — Рейне присела на землю, не заботясь ни о платье, ни о том, как она выглядит. Из-под выреза виднелись голые щиколотки, и она ловила себя на мысли, как раздражает ее, что серьёзный и ответственный король смотрит только на ее лицо. — Я мало слышала о традициях гномов. Ваших женщин, также, как и людских, не учат подобному? — Война — не женское дело. Но никогда не знаешь, что произойдёт, и для этого многих гномок с детства обучают братья или отцы. Они берутся за меч в случае крайней необходимости. — Когда нет мужчины, способного встать перед ними? — в ее голосе слышалась ирония. — В моем мире женщинам не нужен был мужчина, чтобы защитить себя. — Я понял, что ваш прежний дом сильно отличается от Средиземья. Мне не понять ваши традиции. Я всегда считал, что обязанность мужчины — защищать своих женщин. — Альдо хорошо с ними справился. — Альдо заслуживает осуждения и презения за то, что он сделал. Мой народ бы никогда так не поступил. — А если бы он не выгнал ее на улицу? — вдруг спросила она. — Если бы он просто сказал, что она ему изменила, кому бы вы поверили? Если бы… один из ваших гномов сказал вам, что жена ему изменила, кому бы вы поверили? — Я предпочитаю делать выводы самостоятельно, а не доверять слухам. — Жаль, что не все думают так, как вы. — Рейне положила ладонь на его плечо и сжала. Даже сквозь меховой подбив плаща Торин почувствовал силу, скрытую в тонких пальцах; неизвестную, потустороннюю силу. — Я надеюсь, что вы отвоюете свой дом, ваше величество. И будете править также справедливо, как о себе рассказываете. Рейне удивилась, когда ее пальцев коснулась его рука, сжала их на мгновение. — Я тоже, — сказал он. *** В картонной коробке хранилось немного вещей, но все они были особенно памятными для неё. Торин застал ее за этим занятием в один из вечеров, поздней ночью, когда все уже спали, Гэндальф снова отлучился по своим секретным волшебным делам, а хозяйка убирала зал внизу. Он спустился по лестнице, чтобы увидеть, как Рейне забирается на стул и снимает с верхней полки коробку. В ней была одежда, которую он бы никогда не увидел на женщине их мира, несколько золотых украшений, ключи и непонятное железное устройство. — Доброй ночи, ваше величество. — поприветствовала она. Торин кивнул и подошел к ней. — Можно? — Присаживайтесь, — она указала на стул. Ее не смущало его присутствие, Рейне продолжала рассматривать предметы из коробки, и он знал, он понимал: так Кили смотрел на камень, подаренный Дис; так Глоин смотрел на серебрянную подвеску с портретами жены и сына. Так он смотрел на кольцо, доставшееся от деда. — Это из вашего прежнего дома? — Да, — она протянула ему одну из вещей. Миниатюрная коробочка была сделана из металла и стекла и имела круглое углубление внизу. — В моем мире это называли смартфоном. Благодаря ему мы могли связаться с кем угодно, даже если он находился на другом конце света. Торин слушал эти истории: о необыкновенных устройствах, с помощью которых она могла бы узнать, как дела у своей семьи или друзей, даже если они были очень далеко. И могла смотреть фильмы, как она это называла, — движущиеся картинки на экране. И даже слушать музыку, для этого были не нужны барды. — Это ключи от машины. В моем мире мы передвигались на железных повозках без лошадей. Машины и смартфоны заряжались с помощью магии, все вокруг было пропитано ею. Здесь все… по-другому. Магия в Средиземье угасает. Волшебников почти не осталось, а эльфы уплывают за море. Она достала из шкафа две чашки и разлила по ним кипяток. — Это травяной чай, помогает уснуть. Торин сделал глоток, почувствовал приятное тепло по всему телу. Может, это был особый талант, может, ее колдовство, но даже известные в Средиземлье травяные настои получались у нее необыкновенно вкусные, словно нигде больше нельзя попробовать подобный напиток. — Когда я впервые попала сюда, очень испугалась. Я не могла наколдовать даже простое заклинание, не знала, куда идти и как вернуться обратно. Меня спас Гэндальф. Сначала отвез к своим знакомым в ближайшей деревне, они приютили меня. Потом помог добраться до Ривенделла, где Элронд попытался вернуть меня домой. Торин ее не прерывал. Никогда Рейне не рассказывала о себе столько, сколько делала это сегодня. Никогда она так не открывалась никому с тех пор, как встретила Гэндальфа. Когда стало понятно, что домой мне не вернуться, он помог мне освоиться здесь. Представил Саруману Белому и Радагасту Бурому, рассказал о Хоббитании, когда я захотела открыть трактир, и мне требовалось найти торговцев с лучшими овощами и фруктами в Средиземье. — Вы скучаете по дому? — Сейчас — нет. Трудно скучать по тому, чего у меня никогда не было. Я рада, что оказалась здесь, несмотря на то, что иногда мне тяжело принять некоторые традиции и взгляды людей на мир. Я рада, что встретила Гэндальфа. — Он никогда не говорил, как встретил вас. — Он любит нагнать интригу. Но он… помог мне. Я рассказывала вам о своем мире, о том, что нужно было делать, чтобы выжить там. Гэндальф показал мне, что иногда сохранить человеку жить гораздо лучше, чем забирать ее. Даже трактир… — она вздохнула и задергалась, словно от холода. — Я помогаю людям, которые приходят ко мне. В память о тех, кто помог мне, когда я нуждалась в этом. На голые плечи опустилась ткань. Рейне посмотрела на него, в темные синие глаза, отвратительно понимающие. Торин укрыл ее своим плащом, и она покорно приняла это, обхватив ткань руками. — Вы хороший человек, Рейне. За пару недель своего пребывания здесь Торин видел ее разной: веселой, когда она разговаривала с посетителями; увлеченной, когда пробовала новый рецепт; задумчивой и отстраненной, когда она слушала их песни. Такой он ее не видел никогда. Рейне потянулась к нему, опустила ладонь на спину, спрятала лицо в изгибе его шеи. И заплакала. *** Две недели пребывания гномов закончились, они постепенно собирались в дорогу. Рейне снабдила их едой и питьем, свежими фруктами, наполнила фляжки глинтвейном и имбирным чаем и попросила Вильхельма, местного коневода, одолжить им лошадей, которые гномы будут вынуждены отправить назад, как только подойдут к болотам. В воздухе ощутимо витала тоска и печаль. Рейне привыкла к гостям, несмотря на малое время их пребывания, привыкла к сказаниям Балина, ворчанию Двалина, жажде жизни в Кили и Фили, к тихим разговорам с Бильбо. К Торину. Им удалось встретиться только в ночь перед отъездом, потому что весь день он проверял, готово ли все к их путешествию. — Вы в безопасности по крайней мере на пару недель, — предупредила их Рейне. — Мы с Гэндальфом увели Азога и его орков на восток, но долго он не позволит водить себя за нос. — Вы с Гэндальфом отвлекали орков? — удивленно спросил Бильбо. — А вы думали, господин хоббит, что мы просто так отлучаемся каждый день? — хитро улыбнулась она. — Я смогу задержать их после вашего отъезда, но всего лишь на несколько дней. Не могу подвергать такому риску деревню. Не хватало еще, чтобы Азог переключился на нас. — Мы понимаем. Вы уже много для нас сделали. — ответил Торин. — Будьте осторожны. — Всегда. Ночью она вышла во двор. — Банановое пиво? — она протянула стакан. — Благодарю. Тишина нарушалась ржанием лошади и постукиванием ее ногтей по стеклу. — Я рада, что вы побывали здесь. — Я не знаю, как выразить благодарность за ваше гостеприимство. И помощь, которую вы оказали нам. — Пригласите меня в Эребор, когда отвоюете его. — ответила Рейне. — Для меня будет честью принять вас в доме моей семьи. — Для меня будет честью посетить его, — тихо сказала она. Постукивание ногтей, ржание лошади, тяжелое дыхание Торина, шарканье ботинок по сухой земле. Рейне была окружена звуками, окликами, чувствами. Самый интересный человек в Средиземье стоял рядом и смотрел на горизонт, не на нее, а туда, где вдалеке высится Одинокая Гора, предвещая ему и славу побед, и скорую смерть. — Можете оказать мне услугу? — спросила она. Торин кивнул. И не дернулся, когда Рейне подошла ближе и надела на его запястье тонкий золотой браслет. — Это вещь из моего мира. Она приносит удачу. Возвратите себе дом, ваше величество. Рейне склонилась, и ее губы мазнули по его щеке, хотя ей хотелось большего. Ладонь Торина ласково сжала ее плечо, отстраняя от себя. — Простите, леди Рейне. Но этого я принять не могу. — Я понимаю, — покорно ответила она. — Но извиняться не буду. Я не жалею. — и заметно повеселела. — Хорошей дороги, ваше величество. Не забудьте обо мне, когда окажитесь в палатах своих предков. Исчезла и она, и стакан в его руках, и запах летних трав, ее окружавший. *** Ей снился кошмар. Беспрерывный, вязкий, поглощающий, как болото. Золотые краски следовали за ней по пятам, как тень. А среди всех этих красок — мрачная фигура человека, с которым она простилась много месяцев назад. Среди всех этих красок — его голубые глаза, потерявшие свет, которым Рейне восхищалась. Сокровища горы поглотили его. Рейне утопала в них. Вокруг нее — несметное богатство, наследие великой семьи, сотни лет работы. Изумруды, рубины и самоцветы, колье, короны, кольца. Они тянули к ней свои руки, хватали за подол и звали к себе. Рейне сделала последний вдох, чтобы потонуть в них. И очнуться. Она вскочила с постели. — Вильхельм, мне нужен самый быстрый из твоих коней. Через двадцать минут она уже стояла у ворот своего соседа. Тот не задал вопросов, видя состояние Рейне. Она собралась в дорогу, оставила трактир на Далию и вскочила на лошадь, направляясь в сторону горизонта, в сторону того места, куда однажды, далеким вечером, смотрел Торин Дубощит с надеждой достичь его и вернуть утраченный дом. *** Во снах Рейне видела золотые краски, драконье пламя и мечи, перепачканные кровью. Во снах Рейне видела Торина, который уже не похож был на гнома, гостившего в ее трактире, и эльфийского короля с венценосным ободком на голове, и рыжую девушку, чьи волосы сияли, как солнце на рассвете. Во снах Рейне видела многое, но самым ужасным она считала то, что все эти сны были явью. К Одинокой горе она прибыла две недели спустя, в самый разгар кровопролитной битвы за Эребор. Трупы валялись на земле, скапливались в кучи, еще не остывшие мрачные тела. Эльфы, гномы, люди. Орки. Орочье знамя, темная магия, ощутимая в воздухе легким дурманом. Рейне сразу почуяла его. Черный властелин, сгинувший давным-давно. Гэндальф много о нем рассказывал. И, кажется, настало время его пробуждения. Она сосредоточилась, чтобы найти того, кто был ей нужен. Браслет звал ее, тянул к себе, кричал с вершины горы. Рейне села на лошадь и понеслась вперед. *** Когда она приблизилась к Бильбо, то увидела тело Торина у его ног. Глаза его — не глаза человека, сраженного драконьим недугом, не глаза человека, который ее заинтересовал, когда гостил в ее доме. Глаза мертвеца. — Л-леди Рейне? — удивился Бильбо. Она опустилась рядом с ним на колени, пощупала пульс. — Он… он мертв. Азог… Я… я ничего не смог. — хоббит склонился к плечу Торина и заплакал. Рейне чужие эмоции сейчас только раздражали. — Битва окончена. Найди тела Кили и Фили. Я чувствую, что род Дурина прерывается. — Что? — Быстрее, Бильбо! Приведи людей, принесите тела. Помогите мне. Она ничего не объясняла, но ему не хотелось задавать вопросов. Вид у нее был решительный и серьезный, она сжимала пальцами запястье Торина, разыскивая что-то в своей сумке. Бильбо побежал вниз. *** Золото окружало его. Короны, кольца, монеты, рубины и изумруды, сапфиры и брилианты, мечи, рукояти которых покрыты драгоценными камнями, копья и топоры. Наследие его народа, сокровищница Трора. Его сокровища. Теперь они уже не имели такое значение. — Долгих лет королю! Леди Рейне подошла бесшумно, медленно оглядываясь по сторонам. Они не раз разговаривали об Эреборе, воображение ее рисовало величественные залы и широкие коридоры, золотые горы, спрятанные в ее пещерах. Реальность оказалась лучше ожиданий, и все же Торин заметил, что смотрела она на это с таким безразличием, с каким смотрела на все, что ее окружало, кроме дорогого ее сердцу трактира, любимых специй и трав. Кроме него. — Благодаря вам. — Всегда пожалуйста. Трудно было бы показать мне ваше знаменитое королевство, если бы вы были мертвы. — Пожалуй, — улыбнулся он. — Вас привела сюда судьба. — Я не верю в судьбу. Меня привел сюда он. — она указала на его руку. — Браслет заколдован. Как только я увидела, что случилось, примчалась сюда. — Тогда мне стоит благодарить вашу предосторожность, — ответил Торин. — Теперь, когда все закончилось, мне вернуть его? — Это подарок, я не могу принять его обратно. — Тогда вы заслужили ответный дар, — он повел ее дальше вглубь залов и коридоров. Рейне доводилось бывать в гномьих пещерах, пусть всего пару раз, доводилось посещать эльфийские замки, доводилось быть гостем во дворцах королей. И все же величество Эребора не могло не поражать. Они стояли перед троном, и аркенстон в нем сиял ярко, как звезда в ночном небе. Поистине — камень королей, свидетельство их правления, то, ради чего он сюда шел. Совсем скоро Эребор, Дейл и Эсгарот будут восстановлены, и король сядет на трон, а Рейне будет наблюдать отсюда, как в свете божественного камня на голову Торина возложат корону. — Позвольте спросить, леди Рейне. По какой причине вы делаете все это? — Потому что вы мне нравитесь, ваше величество. — легко ответила Рейне, глядя ему в глаза. Прямо, гордо, не скрываясь и не смущаясь. — Не утруждайте себя оправданиями, лучше поскорее поправляйтесь. Хочу увидеть вашу коронацию. И она быстро покинула тронный зал. *** Благодаря помощи эльфов, гномов из Железных холмов и объединившимся усилиям людей, восстановление города шло быстро. На улице, несмотря на разруху и общие потери, веселились, пили и смеялись. Они пели, пока работали, рассказывали старые легенды и шутки, а вечером собирались небольшими группами у костра за ужином. Женщины готовили и помогали ухаживать за ранеными. Рейне сразу увидела знакомые лица в толпе. Знакомым лицам рекомендовалось, разумеется, сохранять покой и постельный режим, но кто же ее послушает. — Вы такие же неугомонные, как и ваш дядя. — Спасибо за комплимент, — улыбнулся Фили. — Рады видеть вас, леди Рейне. Мы еще не поблагодарили вас за то, что вы сделали. — сказал Кили. — Если мы чем-то можем помочь, обращайтесь. — Все в порядке, ваш король уже позаботился об этом. Они втроем шли вниз по неровной дороге, спускаясь к ряду домов, которые сейчас заново отстраивали рабочие. К своему удивлению, Рейне обнаружила среди них не только двух королевских отпрысков, но и самого короля. — С каждым разом открываю в вас что-то новое, ваше величество. Торин совершенно не походил на того, кто вел ее к тронному зала Эребора пару дней ранее. В свободной рубахе, с растрепанными волосами и руками, перепачканными в пыли и грязи, он почти не отличался от людей рядом с ним, и те, зная, кто помогает им, смотрели на него с доверием и уважением. — Рад, что вы остались, леди Рейне. — кивнул он. — Гэндальф рассказывал мне о вас. О том, как вы добывали еду и пропитание после падения Эребора. О том, как не чурались грязной работы, чтобы прокормить свой народ. Мне было трудно представить это. Теперь же я вижу, что он был прав. — Ваше величество? — обратился к нему один из рабочих. — Мне пора. — Хорошего дня. — И вам, леди Рейне. *** Лечебная магия не была ее сильной стороной, но Рейне восполнила это обучением у эльфов многие годы назад и изучением трав и растений Средиземья, способных побороть недуг. Вместе с ней в больничной палатке крутилась Тауриэль, и они быстро подстроились под темп друг друга, угадывая, что кому нужно, когда необходима помощь и в какой момент одной из них требуется небольшой перерыв. С детьми оказалось еще проще. Пока матери были заняты работой, мальчишки и девочки собрались в здании бывшего бургомистра и наслаждались представлениями. Перед их глазами разворачивалась битва за неизвестный город, уже забытый потомками, и шумели широкие водопады, и носились мимо них олени, белки и кролики, которых хотелось ухватить за лапы, но каждый раз, когда детские ручки касались шерсти, те исчезали, словно дым. К вечеру дети неохотно разбегались по своим палаткам. В один из дней к концу выступления в здание вошел Торин. Он наблюдал за тем, что разворачивается на сцене, и был очарован чудесами, сотворенные ее руками. — Если бы не трактир, вы вполне могли бы давать представления. — сказал он, когда помещение опустело. — У меня много талантов, ваше величество. Торин присел на деревянную скамью, и она поспешила присоединиться к нему. — Выглядите измученным. Хотелось бы сказать, что не стоило вам таскать тяжести, пока вы толком не оправились, но гномы — неугомонный народ. Он усмехнулся. — Лучшее лечение для нас — это работа и ремесло. — Сомневаюсь, что это заменит полноценный покой и больничную палату, но кто я такая, что оспаривать ваше самовнушение. — ответила она. — Теперь я понимаю, к чему это было. Стремление к смерти, цель, ради которой вы поставили все. Эребор, пожалуй, действительно стоит того. Вы… выглядите счастливым. Неужели так выглядит человек, который обрел дом? Последний вопрос Рейне не озвучила, но Торин догадался, что она хотела сказать. — Я и сейчас не верю, что вновь могу гулять по этим залам. Это отняло многих усилий и жертв, но оно того стоило. — он опустил взгляд в пол. — Мы отстроим город, его жители не будут знать нужды, но даже это не поможет им оправиться от встречи со Смаугом. — Не хотелось бы вас расстраивать, но репутация — капризная вещь, ваше величество. Даже не натрави вы на них дракона, они бы с подозрением относились к вам. Вы гном, и чужак, и у вас в горе несметные богатства, которыми они хотели бы обладать. Хотя не могу не сказать, что многие вас здесь уважают. — Я знаю, — вздохнул Торин. — И я не буду лишать их помощи и той доли золота, которая полагается им по праву. — Ну вот, вы снова становитесь серьезным и справедливым королем. — хохотнула Рейне. Торин улыбнулся в ответ, и она почувствовала, как дрожат ее пальцы от желания прикоснуться к его лицу, взять его в свои ладони. Когда он такой — открыт ей, и откровенен, и прекрасен в своем стремлении быть тем королем, который нужен его народу. — Какое-то время назад я им не был. — тихо сказал он. — Я отверг товарищей и отвернулся от нуждающихся. Совершил ужасные поступки. Перешел черту. — Я эксперт в ужасных поступках. Может, вы и сбились с пути, но черту не перешли. И не перейдете, пока воспоминания об этом еще живы в вас. Рейне осторожно опустила голову на его плечо, зарылась пальцами в его волосы — жесткие от пыли и сухого ветра. И в это мгновение Торин ее не оттолкнул. *** Долгих лет королю. Торин Дубощит, человек, который ей нравился, принял свою судьбу и предназначение, вернул наследие предков и надел золотую корону, представ перед свидетелями в свечении аркенстона. Король-под-горой. Рейне поймала его взгляд, заметила, как дрогнули уголки его губ. Подняла бокал в честь праздника. В тронном зале собрались жители Озерного города, эльфы из Лихолесья, гномы Железных холмов и небезызвестная сумасбродная компания. Гэндальф, короновавший Торина, благополучно сбежал, и она последовала его примеру. На следующий день, в том же тронном зале, теперь уже пустующем, Король-под-горой предподнес ей в подарок золотую цепочку со сверкающим изумрудом. Рейне принимала его дрожащими руками. Ее каприз, блажь, на которую она не надеялась, обратилась в реальность. Несколько недель назад она попросила его: — Вы говорили, что я могу выбрать себе любой подарок в пределах горы. Я хочу, чтобы он был сделан вашими руками. И вот перед глазами Рейне сиял камень, достойный сокровищницы Эребора и ее красоты. — Вы просто сказка, ваше величество. — сказала она. — Застегнуть не поможете? Мозоли на его пальцах полоснули кожу, осторожно поправили цепочку на бледной шее. — Потрясающе, — прошептала Рейне. — Это… прекрасная работа. Благодарю вас за это. — Вы оказали нам помощь. Я не могу забыть этого. — Ах да, я же забыла, какой вы честный и справедливый король. — она улыбнулась. — Хотелось бы им быть. — Вы будете. Ваша семья верит в вас. Ваш народ верит в вас. И я тоже в вас верю. Торин ценил честность. Смелость, с которой она говорила о своих чувствах. Спокойствие, с которым она открывалась ему. Торин ей нравился. В этом было легко признаться и легко признать. Рейне встречала многих людей в своей жизни, но совсем немного из них ее интересовали. Он был… хорошим человеком. Возможно, из-за этого она тянулась к нему. Возможно, ее восхищала преданность и желание вернуть свой дом. — Оставайтесь в Эреборе, леди Рейне. — сказал он. — На правах кого? — криво улыбнулась она. — На правах королевы. И моей жены. Рейне нервно выдохнула. Он смотрел ей в глаза, не отводил, не смущался, гордо и прямо, как когда-то делала она, признаваясь в своих чувствах. — Вы умеете удивлять, ваше величество. — она сделала шаг назад. Первое сомнение. Эмоции захлестывали Рейне. Звенела мраморная лестница под ее ногами. Переливалась корона в дневном свете. Шуршали складки ее платья. Человек, который ей нравился, предлагал ей и дом, и покой. Рейне была лишена этого всю жизнь. И решиться ей, на самом деле, было не сложно. Она сделала шаг к нему, склонилась, уронила голову на его плечо. Руки Торина ласково огладили ее спину, и Рейне дернулась — давно никто не касался ее с такой… осторожностью. — Я люблю свою работу. Мне нравится готовить. — Ты вольна открыть в Дейле свое заведение. Но народ не будет в восторге от королевы, разносящей подносы. — И ты тоже. — И я тоже, — спокойно подтвердил он. — Я могу обучать других, — ответила она. — Мне нужно немного времени. Вернуться в деревню, передать трактир Далии. Проститься со всеми. — Хорошо. — Хорошо. *** В картонной коробке хранилось немного вещей, но все они были особенно памятными для Рейне. Одежда, — обтягивающий топ и свободные джинсы, — несколько золотых украшений, на которые она наложила чары, смартфон, ключи от машины. Когда-то она хранила в ней и книгу с рецептами, но позднее та перекочевала на полку за барной стойкой и обещала остаться там же. Рейне помнила свои рецепты наизусть, а Далии еще предстояло всему обучиться. — Я буду скучать. — Я тоже, — сказала Рейне, но Далия замечала во взгляде, жестах, движениях — она не здесь, не в ее дорогом сердцу трактире, но далеко, за горизонтом, где высится Одинокая гора. Далия видела леди Рейне разной за время их знакомства. Но никогда ей не доводилось видеть ее настолько счастливой. — Это тебе от меня, — она аккуратно заколола на ее волосах золотую бабочку. — На ней чары. Если случится что-то ужасное, я смогу прийти на помощь. А это от Короля-под-горой. Прямоугольная серебряная шкатулка, украшенная драгоценными камнями. Далия догадалась, что даже сам ларец стоит немалых денег. Но самоцветы, колье и браслеты в ней — еще дороже. — Я… я не могу принять этот… — Можешь, — резко ответила Рейне. — Иначе ты обидишь короля. Ты знаешь, какие они бывают капризные. Далия хохотнула. Дрожащими руками она приняла шкатулку. — Спрячь и держи в сохранности. Учитывая, что Альдо свалил со всеми деньгами, что у тебя были, она тебе пригодится. — Спасибо вам, леди Рейне. И королю. Передайте ему поклон от меня. — Всенепременно, — она рассмеялась. Внезапно она ступила вперед и обняла Далию за плечи. Та осторожно потянулась к ней в ответ, провела маленькими ладонями по спине Рейне. — Я больше не смогу защищать деревню, но сюда отправят стражников на случай, если произойдет что-то непредвиденное. — Будьте счастливы, леди Рейне. — Будь счастлива, Далия. *** В этот раз дорога к Одинокой горе была иной, Рейне не мучалась дурными снами, отвратительными видениями и нехорошими предчувствиями. Она была полна надежды и радостного детского предвкушения, словно перед ней — увлекательное приключение. Навряд ли жизнь в Эреборе обещала ей приключения, но Рейне навидалась их за свою жизнь, прошлую жизнь. Она ценила стабильность, покой. Дом, которого у нее не было. Ворота отворились, один из гномов принял ее коня, другой помог донести вещи до ее покоев. Рейне следовало бы пойти за ним, привести себя в порядок, скинуть грязную одежду и принять ванную, но Торин встречал ее в Эреборе, в ее новом неизведанном доме, для которого она, как и для жителей деревни, навсегда останется чужой. Она научилась с этим жить. Жить с мыслью, что где-то тебя ждет твой человек, — все еще непривычно. Рейне посмотрела ему в глаза, легкая улыбка угадывалась на его лице, когда она встала на первую ступень. А потом сделала то, чего не делала очень давно, казалось бы, с самого детства. Рассмеялась и побежала вперед, падая в чужие объятия. Меховой ворот куртки щекотал лицо и шею. — Добро пожаловать домой, Рейне.