Бог из машины. Из «Бентли»

Кроули шёл по Аду и слышал гулкое эхо от своих шагов. Попрятались все формы жизни и нежити. Можно было подумать, что Преисподняя необитаема. Ну ещё бы! Михаил, Сандальфон и Уриэль, очутившись Внизу, наверняка тут же истерически прокричали местным обитателям, что произошло на Небесах, и все брызнули врассыпную. Если раньше на Кроули смотрели бы здесь с презрением или высокомерием, то теперь ни один бес не осмелился бы показаться ему на глаза. Не то чтобы Кроули жаждал общаться с бывшими соратниками. В принципе, вразумляющая лекция не помешала бы, но могла и подождать. Почему он не явился незримо? Не посчитал нужным. (Да, выпендривался. Имел право.) Сейчас он был занят ремонтом Ада. Кривые узкие коридоры расширились, выровнялись, посвежели, потеплели, а также посветлели — хотя и ненамного, чтобы уберечь глаза демонов от чрезмерной яркости. Канализация перестала протекать, бесперебойно пошла горячая вода (придётся ребятам хотя бы изредка принимать душ). Исконная вонь исчезла, остался лишь ненавязчивый запах серы и горящих сучьев. Оглядев полученный результат, Кроули кое о чём вспомнил, хмыкнул. Часть одной из стен стала леденцовой и самовосстанавливающейся. Традиции — святое дело. Или не святое, но важное. Кроули двинулся дальше. Он знал, что хозяин этого [ранее] пугающего места, вновь обретя память, не пустится в бега. И оказался прав. Кабинет высшего начальства находился в самом конце Ада. Это было здоровенное, практически пустое помещение: тёмные стены, пол да потолок, из всех (сомнительных) благ цивилизации присутствовал лишь телевизор, точнее, экран, диаметром несколько метров, ныне выключенный. Сатана полулежал в огромном кресле-качалке, читая красочную книжку под названием «Современный дизайн интерьера». При виде Кроули он и рогом не повёл, только без эмоций выдал: — Ба! Какие... боги на пороге! — Привет, Люцифер, — улыбнулся Кроули. — Чем я заслужил честь твоего визита? Хочешь ещё раз полюбоваться, к чему привело твоё разгильдяйство? Ещё и с пустыми руками?.. — Да ради... меня! Как будто мы не вместе с тобой в том распроклятом озере серные ванны принимали! — возмутился Кроули, немедленно материализуя бутылку хорошего вина. — И я на тебя шесть тысяч лет пахал, как раб на галерах! — Не так уж ты пахал, — хмыкнул Сатана, но глянул уже с приязнью. — Что верно, то верно: сам напортачил, сам и огрёб по полной... — А ты чего в таком виде до сих пор? — поинтересовался Кроули, создавая себе ещё одно кресло (разумеется, из чёрной кожи) и усаживаясь в него. Сами собой возникли круглый журнальный стол и два бокала. — Знаешь ведь, что мог бы принять любой облик. — Прямо-таки любой? — поднял бровь Сатана. — Конечно. Через мгновенье монстр, некогда вылезший из-под асфальта на заброшенном аэродроме неподалёку от Тадфилда, превратился в прекрасного сияющего ангела — такого, каким Кроули его когда-то сотворил. — Хм, даже непривычно... А что насчёт крыльев? — В голосе Люцифера звучало сомнение. — Хочешь вернуться? — с любопытством спросил Кроули. — Это возможно? — скосил глаз Люцифер. — Вполне. Не я же тебя оттуда скидывал. Люцифер задумался, но потом покачал головой: — Вынужден отказаться. Лучше быть первым в Аду, чем вторым Наверху. И даже не вторым. Второй — этот твой херувимчик, Страж Восточных врат... Кроули предпочёл глотнуть вина и сменить тему: — Сынишка твой — прелесть! Неслух. Весь в тебя. Люцифер слегка порозовел, тоже пригубил из бокала и гордо приосанился: — Ха! Моя порода!.. — Тут он фыркнул: — Сам-то не собираешься размножаться? А то людей подначивал, подначивал... — Они мне все как дети, — ласково усмехнулся Кроули. — Чуть попозже встречусь с одним, который мне в «наследство» достался... На Небесах его нет. — Иисус, Богоматерь его в болото? — кивнул Люцифер. — Стопудово по Земле где-то бродит. Думаю, вы поладите. А сейчас ты что намерен делать? Кроули откинулся на спинку кресла и допил вино. — Исправляю всё, что можно. Больше никаких стычек между Раем и Адом не предвидится. Ни вторых, ни двадцать вторых Пришествий. У каждого своё дело, никто никому не мешает. Соревнование за души отошло в прошлое. — Давно пора. Анахронизм. — Глава Ада вылил остатки из бутылки себе в бокал. — Донесу до заинтересованных лиц. Ещё что-то? — Иногда будем устраивать совместные совещания. — Кроули нахмурился. — У меня ведь изначально в планах была организация некого ведомства для наказания грешников — не этот кошмар, естественно! — но я собирался отправлять на работу сюда кандидатов по желанию. Некоторые ангелы выказывали способности в этой области. Вот сегодня я тебе подарил троицу весьма перспективных демонов! — Спасибо, я заметил, — расплылся в улыбке Сатана. — Мечтал об этом с Падения. Думаю назначить их на руководящие должности. Ну, после того как они отработают своё у котлов, конечно... Кстати, ты мне ещё Герцога должен! — Ах да, извини! Верну. Тем временем помещение вокруг Бога и Сатаны мало-помалу менялось: теперь это была просторная гостиная с жутковатыми картинами на стенах (чёрно-белые абстракции разбавлялись недвусмысленными алыми вкраплениями), антикварной металлической люстрой, плафоны которой напоминали кандалы, и ковром на полу. Ковёр являлся иллюстрацией фразы «Пятьдесят оттенков серого». Кресло-качалка уменьшилось до обычных размеров. — Я тут, как видишь, тоже стараюсь идти в ногу со временем. — Люцифер, выглядевший не то как ангел, больной проказой, не то как демон, прокрученный в стиральной машинке, помахал книжкой. — Изучаю разнообразные стили внутреннего убранства. — Похвально. — Кроули встал. — Я должен пересмотреть дела нескольких миллиардов грешников. У меня большие подозрения, что при распределении душ использовались не те критерии. — Валяй, — отозвался Сатана, снова погружаясь в учебник дизайна. Кроули прикрыл глаза. Следовало просто перепрограммировать систему. Может, первый круг вообще ликвидировать? Хотя ладно, пусть останется для тех, у кого грехов и благих поступков поровну. Вот и всё. Сатана прислушался. — Количество грешников практически не изменилось. — В отличие от качества! — Кроули довольно поправил чёрные очки. — В Раю тоже бултыхалось немало тех, кому полагалось попасть сюда. Честный обмен. — Он направился к выходу, но притормозил. — Кстати, полагаю, у тебя найдутся сотрудники, которым тут не место?.. Собеседник почесал изгиб чёрного крыла. — Да, наберётся с полдюжины недотёп, что рыдают от жалости каждый раз, подкладывая поленья под котёл с убийцами. Готов избавиться. — Благодарю. Между прочим, советую пересмотреть и способы наказания. — Кроули подмигнул. — Котлы давно устарели, как и сковородки, и ледяные озёра. Поверь, творчество бездарных композиторов или наличие рядом токсичного родственника порой причиняет людям неизмеримо худшие муки! — Обмозгую, — кивнул Сатана. — Привет твоему херувиму. Когда Кроули, невидимый для всех, возвращался тем же путём, самые безбашенные демоны уже потихоньку осмеливались красться по обновлённым коридорам. Тут и там были расставлены удобные чёрные пуфики, по углам виднелись питьевые фонтанчики, под стеклом висели смешные карикатуры, изобличающие разнообразные грехи. Внезапно из леденцовой стены вывалился ошалевший Лигур. Хастур испуганно отшатнулся, икнув, но сразу радостно завопил: «Лигурчик!» Герцог Ада только отозвался неуверенным «Хасти?..», как был схвачен и расцелован в хамелеона. «Так, здесь вроде всё закончено, — сосредоточенно размышлял Кроули, возносясь. — Предстоит самое трудное — Земля. И люди... Но это работа не одного часа и даже дня. Надо привлечь и Христа, и Антихриста. И человечество следует подтолкнуть к самосовершенствованию. Если я примусь напрямую указывать людям, как им поступать, или действовать за них, то нарушу мною же заложенный принцип свободы воли! Они должны поумнеть и научиться ответственности! А пока, ладно уж, насыплю смертным немножко чудес...» В Раю Кроули приступил к неотложному делу: он давно не целовал своего ангела. На Земле же всем порядочным людям вдруг улыбнулась удача. Бури и тайфуны улеглись, безнадёжно больные почувствовали себя лучше, в перестрелках по всей планете наступило затишье, в нескольких сёлах Центральной Африки из-под песка пробились родники. Преступники, даже самые закоренелые, ни с того ни с сего задумались о том, чтобы выбрать другой образ жизни. Люди ещё не догадывались, что миром действительно скоро будет править любовь.