Без надежды на будущее.

      – Ньют... Ньют, постой! Пожалуйста...       Девушка стояла рядом с приоткрытой дверью в Картографическую, слишком грубо стирая с губ то, из-за чего её сердце прямо сейчас рассыпается на мелкие осколки, которые тут же превращаются в пыль, растворяясь в воздухе. Этот поцелуй, который тёмным и мерзким пятном навсегда останется у неё в памяти, нельзя было стереть из воспоминаний, что покоились в голове тяжёлым альбомом с фотографиями, так же просто, как она стёрла его с губ...       Зарт ушёл сразу же после столкновения взглядом с Ньютом. От этого взгляда, насквозь пропитанного печалью и болью, по спине пробегали мурашки, а на лбу выступала неприятная холодная испарина. Тело бросало то в жар, то в холод, чему удивляться совсем не было ни сил, ни желания. Эви не смогла выдавить ни слова, в то время как парень уже быстрым шагом удалялся с места преступления, равнодушно пиная камни носком кроссовка, что изредко появлялись под его ногами.       Зарт посчитал, что своё дело выполнил. Да, у него определенно получилось его разозлить. Даже приревновать, чему несказанно был рад лидер копачей. Он видел ярость в глазах блондина, смешанную с некой...печалью? Да, он прекрасно воплотил свой план в жизнь, не обратив особого внимания на то, как себя почувствовала та, которая ощутила его поцелуй на своих губах, наивно сопротивляясь. Она не понимала, как это нужно было ему. Как долго он ждал этого момента. А она не хотела этого, а уж тем более, чтобы это кто-то увидел. Кто-то... В особенности...он...       Но сейчас парень чувствовал себя полным идиотом, ведь только что разрушил всю оставшуюся жизнь Эви. Разрушил, сломал на мелкие кусочки, как деревяшку, которая сломалась на две части, заставив несколько щепок отлететь от себя.       Девушка только пыталась отойти от последствий приезда Коннора в Глэйд. Это было для неё одним из самых трудных моментов, который она пыталась пройти, сама... Без чьей-либо помощи... Сама. А сейчас копач своими действиями сделал только больнее... Ещё больнее, ещё труднее, ещё противнее... Ещё больше отдалил её от себя, заставив ненавидеть до появления чёртиков в глазах. Совсем противоположно тому, чего хотел добиться. Он знал, сколько Ньют значил для нее... И всё равно поступил так эгоистично. Только для того, чтобы удовлетворить себя...       Он видел ту боль, которая заживо сжирала её изнутри. Видел те покрывшиеся льдом глаза, которые больше не смогут дарить тепло своим взглядом. Он рассорил её с близким человеком, которому она доверяла абсолютно всё. Абсолютно всю себя... Доверяла то, что боялась принять даже для себя. Доверяла ему, как никому другому.       Но сейчас парень даже не соизволил обернуться, быстрым шагом приближаясь к Хомстеду, возле которого прямо сейчас сидел Минхо, допивая остатки зелёного чая. Он всегда помогал азиату уснуть, когда тот ломил голову над потоками мыслей, что всё время теребили его голову, не позволяя хоть немного отдохнуть. Отбиться от них было выше его сил после долгих пробежек по Лабиринту, поэтому Эви предложила ему заваривать чай, который она сама обычно пила перед сном. Всегда помогало...       – Ньют...       Юноша громко и недовольно рыкнул и через силу обернулся к растерянной Эвелин, которая тут же ускорила шаг, сокращая расстояние между ними, наконец добившись своего. Его взгляд был устремлён на приближающуюся девушку, но бегун лишь самодовольно хмыкнул, сложив руки на груди. Его вид не выражал абсолютно никаких чувств и эмоций, кроме надменности и презрения. Того, чего никогда не было в нём. Того, что никогда не видела в нём Эвелин...       – Ньют, я... – начала было Эви, но парень прервал её, выставив перед собой большую ладонь, побуждая замолчать. Этот жест тут же остановил девушку, заставляя немного покраснеть. Она прекрасно помнила тепло этих больших и сильных рук на своих плечах, когда очередной срыв решил посетить её. И сейчас на эту ситуацию смотрело несколько пар глаз, заинтересованно устремленных к ним. Но Ньюту было глубоко плевать. Плевать на то, что он только что увидел в её глазах, ранее заставляющих его плавиться под своим тёплым взглядом, который она дарила ему день за днём. Боль и сожаление виднелись в её глазах, но парень старательно пытался смотреть куда угодно, только ни в них, чтобы не почувствовать вину. Не почувствовать желание успокоить... Чувство пофигизма на неё начинало рассеиваться, не позволяя размышлять здраво. Он пытался не смотреть на свою слабость. На то, ради чего он буквально получасом ранее был готов отдать абсолютно всё.       – Не нужно передо мной оправдываться, – рявкнул блондин, нервно теребя длинными пальцами локтевые складки на кофте, судорожно пытаясь их выровнять, но понимая, что у него ничего не получается. Он слишком нервничал, оказываясь рядом с ней. И сейчас это здорово выводило из себя, поэтому он старательно пытался скрыть в голосе тревогу, но получалось из рук вон выходя плохо. Он рычал на неё, от чего собственное сердце сжималось с такой силой, что становилось больно. Он никогда не делал ей больно, но сейчас...       Такого тона во всегда мягком голосе со стороны Ньюта за всё это время не слышал даже Минхо, который был его самым близким другом уже долгое время, поэтому тут же обратил внимание на перепалку друзей, нахмурив брови. Он надеялся, что всё закончится мирно. Ну, а если быть точнее – знал это.              – По-моему, я итак слишком много видел. Не вижу смысла мне что-то объяснять. Твои действия говорили сами за себя! Да и вообще, меня это больше не волнует! С чего я должен слушать твои мерзкие оправдания?! Ты совсем не подумала о том, что я не хочу слушать тебя? Потому что мне наплевать! – укол вины длинной иглой впился прямо в шею, заставив блондина зажмурить глаза, лишь бы не дать волю слезам.       „Что ты творишь?!!!”       – Но... – только и успела выдавить Эви, как парень вновь её оборвал, сделав несколько шагов навстречу. Он совсем не обращал внимания на голос, что кричал внутри него: „Остановись!” Но было уже поздно. Он не слышал его...       Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки, а точнее, половине этой вытянутой руки. Он чувствовал её прерывистое дыхание на своём лице, пытаясь сдержаться, чтобы не накричать на неё ещё больше. Ярость кипела внутри, заставляя гневно сжимать кулаки, чтобы сдержать его. Или... Что-то ёкнуло в сердце и сильной болью пронеслось в голове. Водоворот воспоминаний, который прямо сейчас заставил его застыть с стеклянными глазами, давил на сердце. Он не понимал, что происходит. И сейчас он сдерживался, уже чтобы не притянуть её к себе и прижать в тёплых объятьях, шепча на ухо множество извинений, с надеждой целуя её губы.       Смена настроения насторожила блондина, и он тихо вздохнул, сделав шаг назад. Прикрыл глаза, пытаясь сосредоточится. Эви обеспокоенно смотрела на борьбу внутри парня, что никак не мог справится с чувством ярости и близости к ней одновременно.       Что-то приятно отдалось в сердце и он устало выдохнул, приоткрыв глаза и заметив взгляд девушки. Нужно больше воздуха... Вдохнув в грудь побольше кислорода, он выпрямился и вперил свой взгляд на глаза Эви.       Громко выдохнув и пытаясь избавиться от приятной эйфории, что окружила его сознание мягкой еле проглядной дымкой, Ньют, не желая больше игнорировать её, приблизился на шаг и еле заметно улыбнулся. Не имея права игнорировать её. Ведь сам себе обещал, что не причинит ей боль... Что бы там не произошло, он не мог ненавидеть её. Просто не мог.       Светлые голубые глаза встретились с тёмными карими, которые сейчас казались девушке ещё темнее, чем были на самом деле. Именно сейчас был ярко замечен контраст между ними. И дело совсем не в цвете глаз. А во взгляде... В том, как они смотрели друг на друга, задерживаясь совсем немного, чтобы прочувствовать боль друг друга.       Она не понимала, почему его настроение и намерения меняются так быстро и резко... Это заводило в заблуждение и путало мысли.       „Что с ним происходит..?” – в агонии кричал голос внутри, выбивая все мысли из головы девушки.       Она не понимала этого. И поэтому подошла к нему...слишком близко. Подняла глаза и испуганно взглянула в его глаза, положив свою прохладную ладонь на его щеку, слегка поглаживая большим пальцем скулу. – Прости меня, пожалуйста, Ньют... – тихо шептала она, размеренно дыша. Разгорячённая кожа отдавалась теплом на холодной ладони. Его взгляд немного смягчился, но...       Вдруг она осознала, что это иллюзия. Это не помогло. Не принесло должного эффекта, и взгляд Ньюта вновь ожесточился, а в голове снова волной прокатывались воспоминания, из-за существования которых он продолжал верить в лучшую жизнь. Жизнь за стенами Лабиринта. Жизнь, наполненная красками и яркими событиями. Жизнь, в которой он будет счастлив. Жизнь вместе с ней.       – Не думаю, что тебе теперь нужна будет моя помощь, жестоко заметил он, смахивая с лица её ладонь и отходя назад всего на шаг, – ты итак прекрасно справляешься! Правда. Если бы я знал, что тебе так приятно тискаться со всеми подряд, пока никто не видит, я бы не пытался помочь тебе! – закричал Ньют, холодно сверкнув глазами, взгляд которых пронзал тело девушки с каждым словом всё новыми иглами. Да что, чёрт возьми с ним творится?! – ведь так, да? Этого ты хотела? Только вот я не понимаю одного: если бы ты хотела, чтобы этот придурок Коннор тебя изнасиловал, зачем было устраивать весь этот цирк?! Я не понимаю твоей логики! Хотела привлечь внимание?! Ооо, молодец, Эвелин, у тебя всё получилось! Поздравляю! Подняла всех на ноги, чтобы к твоей собачьей шкуре проявили внимание?!...       Он кричал. И кричал очень громко. Его голос был наполнен такой яростью, что было невозможно представить, кто вместо Ньюта стоял перед Эви. С такой яростью, что закладывало уши после каждого слова. Она никогда не видела столько злости на его лице. Она никогда не слышала из его уст полную форму своего имени, и это неприятным уколом кольнуло прямо в сердце. Он всегда называл её Эвин, что всегда очень льстило девушке. Она считала это особенным. Считала его особенным...       Ещё она никогда не видела, чтобы эта ярость, которой был наполнен любимый человек сейчас, хоть когда-то пребывала в нём, а уж тем более изливалась на кого-то из ребят. Сам по себе юноша был довольно спокойным, но в некоторых моментах пришлось открывать свою чопорную сторону, после чего на душе становилось не по себе от отвращения, которое он испытывал, повышая на кого-то голос. Но он никогда не позволял себе кричать на неё. Никогда.       И сейчас, стоя перед ним на ватных ногах, которые после стольких дней бессонницы и переутомления совершенно отказывались поддерживать её тело в строю, она начала понимать, что больше не увидит того Ньюта, с которым любила коротать тёмные и холодные вечера, сидя на смотровой площадке, кутаясь в объятиях друг друга. Того Ньюта, который всегда поддерживал её и стирал слёзы с покрасневших глаз. Того Ньюта, у которого всегда были теплые руки и лучезарная улыбка. Того Ньюта, в которого безвозвратно влюбилась... Влюбилась, но так и не смогла сказать о своих чувствах. Ведь ей было ужасно скверно, что они окажутся не взаимными, никому не нужными... И тогда она вконец потеряет абсолютно всё, что имела. Как глупо было думать об этом... И, как бы иронично это не звучало, прямо сейчас она и потеряла всё, что у неё было.       Слёзы солёными дорожками скатывались по щекам, оставляя горячие следы после себя, пощипывая разгорячённую кожу. Руки дрожали сильнее обычного, а лоб покрылся холодной испариной. Так мерзко она ещё себя не чувствовала...       –... И сейчас ты пытаешься оправдаться передо мной за то, что целовалась с этим мудаком?! Да плевать я хотел на тебя и то, с кем и чем ты там занимаешься! Мне абсолютно наплевать на тебя! Мне надоело решать твои проблемы! – кричал парень, и она только сейчас поняла, что пропустила половину его слов мимо ушей, – мне надоело говорить одно и тоже изо дня в день: „Да, Эвин, всё будет хорошо. Я рядом”. Но ты этого не понимаешь! Да ничего уже не будет хорошо! Мне надоело то, как ты относишься ко мне! Будто я подушка для твоих вечных слёз и не больше, чем игрушка в твоих руках. Ведь так оно и называется: когда ты нужен, тебе дарят тепло и заботу. Внимание... Но когда ты понимаешь, что человек совсем не имеет чувства взаимности, всё, что так долго выстраивалось, рушится на глазах. И ты это рушишь. Своими действиями, словами и характером! Ты не понимаешь абсолютно ничего. Если тебе было так хорошо в компании этих уродов, зачем бежала ко мне, а? А вот я скажу! Ты не больше, чем простая су...       – Закрой рот! – закричал Минхо, всё это время тихо наблюдавший за происходящим со стороны, не смея вмешиваться. Он знал Ньюта намного дольше, чем Эви, и понимал, что этот спор закончится объятьями и извинениями. Юноша никогда не был импульсивным, и уж тем более, почти никогда не смел повышать голос. Но когда уже неконтролируемая ситуация дошла до пика, азиат не смог держать себя в руках, наблюдая за тем, как самый дорогой для неё человек закапывает её же по глотку в землю. Заживо. Без права сделать вдох. А Минхо оказался не прав, надеясь, что всё уляжется так быстро, и через несколько минут они будут стоять, обнимаясь... Да что нашло на него?! – Успокойся, шанк! Что ты творишь?!       И бросив кружку с недопитым чаем на траве, кинулся к Ньюту, что растерянно наблюдал за тем, как дрожат губы девушки, которая была для него всем. Девушки, которая дарила ему свои объятья, поддержку и помощь. Девушку, что всегда была рядом. Девушку, которую он любил...       И сейчас он наговорил ей столько гадостей, которые совершенно не относились к ней. Столько всего, что она теперь пыталась переварить, стоя перед ним с опухшим от слёз глазами. Но за что он всё это сказал ей? Она же была не виновата... И он знал, что она не смогла бы сделать этого. Он знал, что она не могла просто взять и поцеловать Зарта. Он знал, что она чувствовала по отношению к нему. Знал, что просто так всё не могло произойти. Не могло просто так...       Это было подстроено. Подстроено человеком, который явно пытался разладить отношения между молодыми людьми, пусть и не ставшие оглашенным между ними. Это был человек, который прекрасно видел развитие отношений друзей, которые заходили за грань дружбы. И зависть двигала им, когда он пришёл в Картографическую, зная, что Эви там. Что она там одна.       И Минхо сам прекрасно понимал, что Зарт уже долгое время наблюдал за Эвелин: за тем, как она готовит, бегает по утрам по периметру Глэйда, как сосредоточенно строит макет Лабиринта, как обедает и ужинает, как смеётся и рассказывает смешные истории, которые ей снятся, как болтает с Ньютом...       В сердце больно кольнуло. Все это было подстроено куратором, который контролировал работу копачей. Он знал, кто это. Зарт...       Минхо было больно смотреть на всё это. Ньют не был дураком и сам прекрасно понимал, что Зарт, и только Зарт подстроил это, чтобы удовлетворить своё желание. Нет, не только поэтому. Ему нужно было сделать её уязвимом. Разорвать хорошие отношения с Ньютом, чтобы он оказался рядом с ней в нужное время. Но он не продумал одного: девушка только отдалилась от него и стала совсем непреступной. Она продолжала захлёбываться слезами, поднимая взгляд на блондина, что не смел пошевелиться.       Он обдумывал то, что сказал. Обдумывал ход ситуации. Пытался сопоставить увиденное с собственными догадками и неоспоримыми фактами. И он сделал вывод, который грел его сердце с новой силой: она не виновата. Но для чего тогда тогда Ньют устроил весь этот скандал..? Он не знал. Не понимал. Что с ним происходило в последнее время? Он же тоже понимал, что вины Эвелин в этой ситуации нет. Теперь понимал. Нет. Он прекрасно знал это уже давно.       Но именно из-за него она уже стояла на коленях, уткнувшись лицом в ладони и пытаясь восстановить судорожные всхлипы. Он даже не заметил, как она опустилась на траву. И именно из-за него она прямо сейчас раняла горячие слёзы на примятую ногами траву. Именно из-за него она тряслась, как ошпаренная кипятком и обнимала себя руками.       Чёрт...       А бегуны были уже достаточно далеко. Ньют и не заметил, как друг подхватил его за руку и потянул в сторону леса. Он не мог оторвать глаз от девушки, чьё лицо теперь навсегда застыло перед его глазами. И Минхо даже не пришлось уговаривать Ньюта уйти. Он просто шёл за ним, не пытаясь остановиться. А перед глазами всё маячил образ девушки. Теперь он понял, почему бегун оттащил его оттуда... Чтобы не причинить ещё больше боли и без того истерзанному сердцу девушки взглядом Ньюта, походящим на взгляд загнанного в угол дикого животного.       – Ты чем думал, когда говорил такое про неё?! – вдруг воскликнул Минхо, всплеснув руками и яростно прожившая дыру во лбу друга. Он и не заметил, как они остановились посреди Могильника, – ты серьёзно думаешь, что это она полезла у нему целоваться?!       – Нет, но... – тихо, еле слышно протянул Ньют, подняв глаза на азиата, что судорожно выдохнул и положил свои руки на плечи блондина, слегка сжимая их. Придурок.       – Зачем ты тогда накричал на неё? – уже спокойнее переспросил юноша, продолжая сжимать крепкими руками плечи напарника, – она ничего тебе не сделала, а ты мягко говоря обосрал её на весь Глэйд! Я никогда ещё не видел тебя в таком состоянии? Что такого произошло с тобой..?       – Минхо... – растерянно произнес блондин, опуская взгляд на землю и чувствуя горячее дыхание бегуна, чьи руки лежали на его плечах. Тёмные глаза азиата были наполнены паникой и непониманием, но Ньют не видел этого, подминая траву носком потрёпанного кроссовка, – я... Я просто дурак, Минхо. Я такой придурок... Я знаю, что это не её вина. Я не знаю, что случилось. Почему я сорвался... Я не хотел. Но оно само. Я не думаю о ней так, и ты это знаешь! Но я не знаю, что со мной произошло... Я стал сомневаться. А что если мои догадки окажутся ложными и это она полезла к нему? Что тогда? Мне надоело жить в мире мечтаний о хорошей жизни. Ничего не происходит. Сколько бы я не пытался ей намекать на то, как сильно она мне нравится, никакой инициативы она не проявляла...       – Да разуй ты свои глаза, шанк ты стебанутый! – расстроенно воскликнул брюнет, оттолкнув от себя друга, что еле как успел схватиться за ближайшее дерево, дабы не упасть, – ты реально слепой или действительно не замечаешь, что она только и делает, как пытается быть рядом с тобой. И то, что ты не видишь этого, меня очень пугает. И ты сам это прекрасно знаешь! Что за чушь ты несёшь? Что стало с моим Ньютиком Лютиком? Что произошло с тобой сегодня? Я видел, как менялось твоё выражение лица!       Блондин устало потёр лоб и пошёл вперёд, чувствуя, как Минхо прожигает в его спине дыру. Раздумья поглощали его с новой силой, и он совсем не успел опомниться, как остановился возле двери в Картографическую.       „Блеск! Теперь я буду ненавидеть это место...”       И недолго думая, парень тяжело вздохнул и всё же распахнул дверь, тут же шагнув внутрь и зажмурив глаза. Мозг возвращал его в воспоминания, которые он последние 15 минут пытался прятать как можно дальше. Сейчас нужно было поразмыслить над этой ситуацией и здраво принять решение. Чем он собственно говоря и занимался по пути до места, которое теперь именовалось в его памяти не больше, чем ***. О да, о таких словах даже думать не стоит...       – Минхо, я... – тихо начал блондин, присев на то место, где до него сидела Эви, на чьих коленях так смешно свернувшись в комочек, сопел котёнок. Только сейчас он недовольно зашипел на парня, чтобы тот не смел нарушать его и без того беспокойный сон. На это Ньют лишь хмыкнул, и сорвал травинку, крутя её в руках.       – Тебе нужно поспать, шанк. А завтра поговоришь с ней. И всё наладится, я обещаю тебе..       ***       Эвелин кое-как добралась до своего гамака, что находился за красивым цветущим кустом недалеко от спальной зоны всех остальных ребят, что выявили желание спать на свежем воздухе. Слёзы обжигали и без того разгорячённую кожу, совсем и не думая прекращаться. Ноги подкашивались, а в голове судорожно проносились воспоминания минувшего вечера. Она до сих пор не могла понять, что же такого произошло с Ньютом, что его настроение менялось будто по щелчку пальцев. Это настораживало и довольно сильно...       Девушка обречённо выдохнула, и нашарив в маленькой самодельной сумке маленький кусочек ткани, кусочек мыла в футляре и резинку для волос, взяла с пенька, находившегося рядом с гамаком, своё полотенце и медленно, совершенно не спеша, пошла к душевой.       Время было позднее и все шанки уже давно просматривали приятные сны, изредка переворачиваясь в своих гамаках и спальных мешках. Солнце уже давно село за горизонт, опуская прохладу сумерек на поляну, именуемую Глэйдом.       Тишина, царившая в том малом квадрате, окружённом четырьмя стенами Лабиринта давила на девушку, что босыми ногами ступала по траве, совершенно не думая о том, что может наткнуться на змей. Её вообще мало что прямо сейчас волновало кроме роя мыслей в голове.       ***       Разбитое сердце. Что может быть больнее..? Этим вопросом она задаётся уже который час, что сидит на камне возле небольшого озерца в лесу, где обычно Дейв карпеет над стиркой. Она так и не дошла до душевой. Ноги понесли её совершенно в противоположную сторону, к месту, где она могла побыть в полном одиночестве. Особенно ночью. То, что нужно.       Боль в сердце, которая продолжала разрывать его, никак не утихала, заставляя тихо поскуливать от бессилия. Волосы спутались, а светлая кофта покрылась слоем земли. Но ей было всё равно.       Девушка свернулась калачиком и прилегла на примятую траву, поджав к груди колени. Громкое журчание воды проносились сквозь мысли, заставляя хоть немного расслабиться. Тело пробивала едва ощутимая дрожь, а глаза закрывались от желания забыться и окунуться в мир снов.       Ситуация давила на неё с новой силой, но Эви попыталась расслабиться. Она подумает об этом завтра. Завтра, когда она сможет хоть немного отдохнуть и хорошенько пораскинуть мыслями. Им нужно поговорить, и это являлось неоспоримым фактом.       В небе появился яркий свет полумесяца, пробирающийся сквозь паутинку веток деревья, образовавших небольшой лесок. Тихое посапывание было еле слышно, но человек, стоявший у ствола большого прекрасно слышал его. Глаза метались по лицу девушки, а затем на губы, сжатые в тонкую ниточку, которые выдавали настроение блондина. Ньют продолжал смотреть на любимую девушку, чьё сердце он разбил совсем недавно. Прошло не так много времени.       И сейчас она лежала на прохладной траве и жмурила глаза от света, что падал на маленькую полянку, а точнее, прямо ей на лицо. Парень поборол желание подойти к ней и смахнуть с полюбившихся ему черт лица пряди. Погладить по волосам и приобнять. Поддержать...       Но он ведь сам виноват. Сам накричал на неё. Сам устроил это, и теперь ничего не мог изменить. Он так и не смог понять, что произошло с ним в тот момент, когда он хотел назвать её... Не хотел... Если бы Минхо тогда не остановил его, всё закончилось бы не очень радостно.       Погруженный в свои мысли, он ушёл с озера, продолжая прислушиваться к окружающим его звукам. Это будет сложная ночь...