Без надежды на будущее.

      Ньют стоял на краю обрыва, внимательно вглядываясь в удушающую пустоту. Это место так пугало его, но одновременно с этим и завораживало, притягивало... Это необъяснимое чувство слишком сильно тяготило юношу. Он лишь пытался отогнать от себя негативные мысли, продолжая вглядываться в бездну, понимая, что все его попытки остаются тщетными. Как только удавалось хоть на чуток прикрыть глаза и ощутить свежий утренний ветерок на своём лице, как перед глазами появлялся образ Эвелин... Её приятный и довольно смешной стиль одежды, которого не мог понять никто, ведь девушка пыталась превращать широкие мужские вещи в женские, ловко орудуя иголкой с ниткой. В Глэйде не было одежды на нее, и приходилось ушивать мужские вещи под свои параметры тела. Она всегда любила засиживаться допоздна у костра, придумывая всё новые и новые идеи, а затем воплощая их в жизнь. Именно поэтому в её сумочке всегда лежал толстый блокнот с карандашом и моток ниток с иголкой, втянутой в него.       Ньют усмехнулся, а затем увидел полюбившуюся ему улыбку, вспомнил яркий азарт в глазах, саркастичные шутки и некую неуклюжесть, проявляющуюся в самых элементарных вещах. Глэйдер чуть улыбнулся, ловя приятные воспоминания и пытаясь сосредоточиться только на них. Это было единственным, что грело его душу. Он вернётся в Глэйд и всё исправит. И не важно, сколько Эви понадобится времени, чтобы простить его. Он знал, что она простит. Знал это...       Но только стоило ему вновь открыть глаза и посмотреть в глубокую бездну, как перед глазами появлялся её образ совершенно в другом виде. Будто смотрел на неё через загрязнённое пятнами мутное стекло. Бледное лицо и дрожащие руки. Синяки под глазами. Извечная паранойя и чувство тревоги. Скованность и закрытость. Скрытность и печаль. Горький укол дёрнул юношу, когда он увидел её слёзы... Её опухшие красноватые глаза, дрожащие губы, сверкающий от влаги взгляд...       Ньют дёрнул головой, сгоняя с себя остатки неприятного наваждения. Он не хотел больше видеть этого. Вина, которая продолжала щемить его сердце, вновь пробилась в свет и затмила юноше глаза. Парню захотелось согнуться пополам и заскулить от боли, как маленькому напуганному щенку. И прямо сейчас он держался с последних сил, чтобы не сорваться. Многозначительно звучит, не правда? Ведь, как по иронии, прямо сейчас он стоял на высокой скале, и лишь один шаг отделял его от конца... Конца своей жизни. Он должен был держаться. Он не мог сделать этого. Хотя очень хотелось... Лишь бы больше не приносить ей боли... Он ведь пообещал себе...       Но...       „Нет! Это исключено! Ни в коем случае! Это ужасная идея!" – кричал голос внутри, контролирующий здравые мысли, – „идиот! Прекрати думать об этом! Ты сделаешь только хуже!"       Можно было попробовать. Что если его утверждения окажутся ложными и Эвелин просто не сможет простить его? Всё висит на слишком тонком волоске. Секунда, и он оборвется от непосильного груза. Терять нечего. Он не смог бы решить... Не мог больше выдержать её слёз. Острым ножом по живому... Режет. Дьяволёнок, сидящий на плече, нашёптывал ужасные вещи. Ньюту не хотелось в это верить, но данные высказывания казались столь правдоподобными и очевидными...       Юноша согнулся пополам и обхватил ладонями голову, зарываясь в густые волосы длинными пальцами. Демоны, ранее терзавшие Эви, давно боролись за душеньку Ньюта. Не смогли одолеть его подружку и переключились на него. Правильно говорят: „лишь начнёшь помогать решать жизненные трудности, так они коснутся и тебя". Алби был чертовски прав. Как всегда. А Ньют... А что Ньют? Зачастую поддавался этим мыслям. Он долго думал об этом. Много и часто... И уже действительно начал видеть в этом смысл. Что если это просто игра от Создателей, где ты – простая пешка, не способная даже контролировать своё место на игровой доске. Ты не владеешь своей жизнью. В один момент она может оборваться, так толком и не наступив.       В виду последних событий блондин пытался отделаться от навязчивой мысли, что тяготила его не один день и начала прогрессировать в его сознании после ссоры с девушкой ещё больше. Он не хотел больше жить. Хватит. А что если выхода из этого стебанутого Лабиринта вообще не существует? Зачем тогда тут всё это? Для чего? Он не хотел думать о Глэйде, как о постоянном месте жительства. Маленькая, едва заметная, но всё же существующая капелька надежды, которой питала его Эви каждый день, заставляла его продолжать верить в лучшее. Только вот этот тонкий луч света пропал. Оборвался... Слишком резко.       „Я сам виноват..."       Ну... А если Ньют прыгнет... Терять было больше нечего... Если выживет... Значит там есть выход. Значит жизнь решит дать ему второй шанс. И он найдёт способ выбраться на поляну и забрать всех шанков с собой. Забрать её с собой... А если же там нет выхода, то для него и лучше. Он больше не увидит её слез. Не увидит её...       Это было слишком опасно. Промахнись ты на пару сантиметров, и рухнешь на землю с высоты нескольких фунтов. Это забавляло парня. Он сам мог контролировать свою жизнь! И никакие Создатели больше не посмеют играть с ним!       А если получится найти выход... Нужно проверить. Самому...       Ребята проверяли свою гипотезу на камнях: если чуть дальше забросить камень, он будто замедляет своё падение и пропадает в небытие, ведь звука, характерного для упавшего предмета, не появляется. Да и камня больше не видно с того момента, как он достиг того самого места... Будто он падает в прозрачный ящик и пропадает в нём...       Но если этот же камень кинуть чуть ближе, он просто упадёт на землю, издав глухой характерный для его падения звук. В этих нескольких сантиметрах и была рассчитана судьба глэйдеров, ведь если это и единственный выход, то допрыгнуть до нужного места они не смогли бы. По их предложениям. А может и смогли бы... Если бы проверили сами.       И совсем было не понятно, куда попали те камни, которые будто затерялись среди воздуха и пропали из вида. Вовсе и нет уверенности, что те камни попадали в то место, откуда можно было найти выход...       – Хэй, шанк, нам пора возвращаться! – крикнул Минхо и слегка потрепал друга по плечу, чувствуя, как начинает накрапывать мелкий дождь, – если мы сейчас не сдвинется с места, промокнем тут до нитки. А с учётом того, что во время дождей не видно солнца, мы можем опоздать к закрытию ворот. Свидание с гриверами меня не сильно заводит, знаешь ли. Так! Ты меня слушаешь вообще? Шанк... Ты чего? Да что с тобой сегодня происходит?       Блондин лишь отрывисто кивнул, не обращая внимания на последние вопросы друга. Не хотелось отвечать. Он знал, что Минхо сам всё понимает, просто хочет удостовериться в своей догадке. Лишняя трата времени. Не более.       Юноша на мгновение прикрыл глаза, чтобы снять горькое наваждение и поднялся, подхватив с поверхности обрыва свою бессменную белую кофту, которая за всё время нахождения здесь успела покрыться не стираемыми пятнами. Оглянувшись на обрыв, парни обменялись серьезными взглядами и аккуратно начали спускаться со склона, изредка перебрасываясь короткими фразами и прикрывая голову руками от усиливающегося дождя.       Ребята с большими усилиями пробирались сквозь пелену дождя, двигаясь к выходу. По расчётам Минхо, пройдя уже больше половины пути, они в скорейшем времени должны были добраться до Глэйда, при этом успев до закрытия ворот. Только вот и не прошло и нескольких минут после последних слов Минхо о том, что им осталось чуть меньше половины пути, как Ньют остановился, громко матернувшись. Из уст Ньюта это звучало очень странно, и Минхо тут же остановился, приподняв правую бровь в удивлении. Этот банк был самым порядочным среди всех глэйдеров, не считая Алби, и слышать такие слова с уст Ньюта было очень непривычно и как-то неправильно.       – Хэй, шанк, ты чего? – тут же спросил азиат, развернувшись к другу, что виновато поднял на него взгляд, сжав кулаки за спиной, – ты продолжаешь меня удивлять, блондинка! Что на этот раз?       – Я забыл свой рюкзак возле обрыва... – неловким движением руки проведя по насквозь промокшим волосам, парировал бегун и прикусил нижнюю губу, – Минхо, беги в Глэйд, я тебя догоню. Не думаю, что Лабиринт закроется сейчас. Я успею. Там слишком важные для меня вещи...       Минхо подошёл к напарнику и похлопал его по плечу, чувствую напряжение в широких плечах. Он не стал спорить, совсем не зная, что блондин носил в этом потрёпанном рюкзаке, но чувствовал, что тот не врёт, и поэтому, ничего не сказав, улыбнулся напоследок и побежал в сторону Глэйда.       Блондин облегчённо выдохнул и ринулся к обрыву, выставив лицо в объятия холодного проливного дождя. С мокрых волос стекали капли дождя, размазываясь по разгоряченному лицу. Это чуть привело его мысли в порядок. Совсем немного.       Сбросив мокрую кофту, юноша стоял на краю обрыва, пытаясь сосредоточиться на одной лишь мысли, которая тяготила его сердце слишком долгое время. Эвин... И вновь этот образ перед глазами. Он нервно схватил волосы на затылке и оттянул их, истошно проскуля. Завыв. Хватит. Слишком много мыслей. Слишком много эмоций. Слишком много боли. Слишком много Эвелин...       Обернувшись спиной, Ньют сжал в ладони браслет, который ему подарила Эвелин, как знак их дружбы. Дружбы ли? Он не знал. Лишь не снимал его никогда. Считая этот незамысловатый предмет частичкой её, которую она отдала ему.       Прикрыв глаза, бегун тихо выдохнул, наклонившись вперёд, чувствуя, как холодные капли дождя с волос стекают по шее. Это конец. Он знал, что она простит его. Знал. Теперь точно. Но он себя простить не сможет. Хватит.       Мгновение, и обрыв опустел...       ***       Девушка накинула капюшон зеленой толстовки на голову, пытаясь хоть как-то прикрыть яркий цвет волос. Она не могла отыскать причину столь яркого водопада на её голове, пытаясь отбросить мысли о чем-то магическом в далекие закоулки сознания. Это просто абсурд, и такого быть не может. Здесь не выскочит никакой Гарри Поттер и не махнет палочкой, чтобы вернуть эксблондинке её прекрасный цвет волос. Эви не знала, откуда появилось это чувство, но понимала, что что-то здесь нечисто.       Ей понадобилось около 3 часов, чтобы до конца успокоиться и обдумать всю произошедшую ситуацию. Образно. Она не помнила, сколько времени пролежала под проливным дождём в лесу. Ей нужно было взять время, чтобы раз и навсегда разобраться в своих мыслях, чувствах, эмоциях. Вытянув несколько важных выводов для себя, красноволосая смогла выйти из рощи и показаться на поляне только ближе к ужину. Промокшая и опустошенная. Нужно было найти Ньюта. Прямо сейчас. Медлить больше нельзя.       Пробираясь сквозь густо растущие деревья, Эви убрала налипшие от дождя волосы с лица и остановилась, сжав руки в кулаки. Сердце мигом упало в пятки, а глаза неистово расширились, остекленели, потухли... В голове тут же возник образ улыбающегося Ньюта, который должен был подарить ей эту прекрасную улыбку через полчаса. Когда она смогла бы поговорить с ним о всём случившемся. Когда они смогли бы помириться. Только вот, похоже, его улыбку она не увидит ещё долгое время... Ещё не скоро...       Минхо с Алби громко перекидывались короткими фразами, придерживая импровизированные носилки из куска ткани, натянутого на две широкие и деревянные балки. С неистово вывернутой лодыжкой и бледно-белым лицом на них лежал Ньют, тихо постанывая от сильной боли. Казалось, ещё немного времени, и он просто отключится, потому что боль, что испытывал глэйдер, была настолько сильной, что просто невозможно было передать словами. Эвелин опознала это по его глазам, наполненными болью и... сожалением?       Эви тут же ринулась в сторону парней, пытаясь протолкнуться сквозь окруживших их зевак, с удивлением рассматривающих до боли ужасную картину. Несколько раз запутавшись в своих же ногах, девушка с болью проскользнула по мокрой траве к юноше и опустилась на колени перед ним, взяв его холодную руку в свои ладони.       Под пристальным взглядом Алби девушка прикоснулась носом к холодной ладони Ньюта и тихо всхлипнула. Ткань штанов тут же насквозь пропиталась влагой от мокрой травы, но девушка не обратила на это внимания. Беспокойный взгляд бегал по лицу Ньюта, которое приобрело сероватый оттенок, периодически меняясь на бледно-белый цвет.       Эви пришлось оторваться от юноши и найти глазами Минхо. Он всё знает. Он знает, что произошло. Девушка должна была знать обо всём. Ведь никто другой, как только она виновата в том, что прямо сейчас произошло с бегуном.       – Что произошло, Минхо? – обеспокоенный сиплый голос и скопившиеся в уголках глаз слёзы накалились на девушку с новой волной, захлестывая её душу неимоверной болью. Азиат безудержно вздохнул и положил сильные руки на плечи девушки, слегка сжав их. Попытался поддержать, успокоить. Безуспешно.       – Он был сам не свой после ссоры с тобой. Весь день в лабиринте я провёл будто с призраком. Не видно, не слышно... И я не знаю, что творилось в его голове, но я уверен, что все его мысли связаны с твоим появлением в его жизни. И давай уже не будем закрывать глаза на очевидные вещи, – Минхо выдержал театральную паузу, чем вызвал раздражение со стороны девушки, а затем вновь продолжил, – вы настолько тупые, что не видите, что любите друг друга? Эви, ладно Ньют, тот ещё придурок, но ты то... Я не знаю всей истории, но уверен, что ты бы так не поступила, будь ты даже самой заядлой крысой Глэйда. Ты не такой человек. И мы все прекрасно знаем это. И да, я не понимаю, что случилось с блондинкой. Видишь ли, он не совсем в состоянии разговаривать... Но я хочу, чтобы ты знала лишь одно: Я верю тебе. И Ньют тоже. На этом всё, – заключил брюнет, сложив руки на груди, – ты нужна ему сейчас, как никогда. И знаешь ли, если бы не произошло этой ссоры, он бы не стоял на краю обрыва, и не прыгнул бы... По моим соображениям.       Сказав это, Минхо быстрым шагом направился в сторону Хомстеда. Эви тут же последовала за ним, нервно переминая пальцы ладонями. По лицу текли слёзы, а опухшие глаза неприятно зажгло. Горло саднило от продолжительного нахождения под дождем, но девушка не сильно обращала на это внимание, молясь в мыслях о том, чтобы Ньют остался жив. Травма казалась слишком ужасной.       Вбежав в палату, Эви поймала на себе несколько гневных взглядом. Алби подошёл к девушке и нарочито резко выпроводил её из медпункта, зло смотря в глаза Эвелин и сильно сжимая запястье её руки, совсем не обращая внимание на недовольное шипение девушки.       – Мало того, что ты всё это время пропадала гривер знает где, – насупился Алби, поймав на себе испуганный взгляд девушки, – так ещё и я прямо сейчас узнаю возможную причину такого состояния Ньюта. Какого черта ты ссориться с ним? О чём ты думала?! Ты же знаешь наши правила, так какого кланка ты пренебрегаешь ими и злостно нарушаешь их? Нет, без сомнения, виноваты оба, но с твоей стороны можно и было бы промолчать. Что такого ты сказала Ньюту, что он не только повысил голос, так ещё и прямо сейчас оказался на койке с медаками? Ты понимаешь, что вы натворили?       Эви сглотнула подступивший к горлу ком и вырвала руку из стальной хватки Алби, зашипев от проживающей запястье огнём боли. Место сжатия сильно покраснело, отдаваясь сильной болью при любом прикосновении к чему-либо. Девушка отчётливо поняла, насколько велик был гнев главного глэйдера. Сама виновата во всём...       – Я знаю, что виновата, но зачем продолжать давить на больное?! Тебе легче станет, или я чего-то не понимаю?! Думаешь, мне наплевать на всё это? Нет! Нет! Нисколько!! – голос девушки сорвался на истерический крик, но ей было абсолютно всё равно, что прямо сейчас на неё направлено как минимум 15 пар глаз, принадлежавших любопытным шанкам, которые любили погреть уши. – и вот что я тебе скажу: прямо сейчас, там, на койке, корчась от боли, умирает мой... друг! И мне никогда, слышишь? Никогда, чёрт возьми! Никогда не было так больно, как сейчас! И я сделаю всё, чтобы искупить свою вину.       Хлестнув по воздуху мокрыми после дождя волосами, Эви со всей силы захлопнула за собой дверь, войдя в лазарет. Тихо постанывая от боли, на одной из нескольких коек лежал Ньют, хватая ртом воздух. Холодный пот стекал с его лба, образуя испарину, которую тут же вытирал Джеф, крутящийся вокруг блондина и что-то бормоча себе под нос. Рядом с лежачим бегунов сидел Минхо, склонившийся так сильно, что его гибкости можно было бы позавидовать любому спортсмену. Зарывшись руками в чёрные, как смоль волосы, азиат изредка что-то говорил напарнику, пытаясь успокоить свой нервный тик, появившийся вместе со страхом за товарища. Эви никогда не видела Минхо таким нервным и сосредоточенным. Слабым...       Девушка поджала губы и мелкими осторожными шагами подошла к кровати Ньюта. В полуобморочном состоянии юноша возвёл взгляд на подошедшую Эвелин и отвернул голову, продолжая тихо поскуливать от нестерпимой боли. Он не хотел её видеть. После всего, что произошло, он больше не хотел её видеть. Не хотел видеть Минхо. Не хотел видеть Глэйд. Не хотел видеть свою чёртову жизнь! Почему он не умер? Или почему хотя бы не попал в то место на обрыве, где находится аномальная "черная дыра", в которой всё пропадает. Он не хочет оставаться калекой до конца своей жизни! А сможет ли Джеф вообще помочь ему?       Эви взяла шаткую табуретку, которая неприятно заскрипела, когда красноволосая опустилась на неё, и сморгнув слезу, обхватила своими холодными ладонями запястье руки блондина. Её руки были такими же холодными, как вода в душевой самым ранним утром, когда солнце ещё не успело показаться из-за горизонта и хоть чуть-чуть нагреть её. Они всегда были холодными...       Повернувшись лицом к Эвелин, Ньют взглотнул и еле заметно улыбнулся уголком губ, слегка кивнув ей. Она не виновата в этом. Он знал это. Знал, что это была затея Зарта. Прекрасная идея для того, чтобы поссорить их. Гениально просто. У него получилось. Ведь Ньют чувствовал, что она любит только его. Сомнения пропали ещё тогда, когда он стоял на краю обрыва и думал о ней. Когда вспоминал все эти теплые моменты, прокручивая в голове их раз за разом. И она пришла к нему. Прямо сейчас стояла здесь. Рядом с ним. Ему не нужно было подтверждения из её уст. Он сам всё видел.       Девушка утёрла слёзы рукавом грязной и мокрой толстовки, сжав своими ладошками ладонь бегуна, пытаясь передать ему всю свою поддержку. Им обоим было больно. Почти в одинаковой мере. Только если Ньют страдал от физической боли, то прямо сейчас сердце Эви разрывалось на несколько тысяч маленьких кусочков, которые впивались в её внутренности, пытаясь заставить кричать от боли. Но девушка держалась. Сложнее всего сейчас было Ньюту. Ему предстояла долгая ночь. Очень долгая ночь. Наполненная мучениями... Долгими и изнуряющими мучениями. Если Джеф всё же сможет что-то сделать. Потому что смотря на арсенал медака, можно было с уверенностью подумать об ампутации...       Пока Джеф продолжал бегать из стороны в сторону, пытаясь собрать всё необходимое на небольшой столик у кровати, Эвелин, сидя на этой шаткой табуретке с торчащими отовсюду гвоздями, держа за руку самого важного в её жизни человека, которого она любила всем своим сердцем, всё больше начинала понимать, что никогда не простит себя за то, что произошло с Ньютом.