Бан Кристофер Чан и Ким Сынмин

             Свою идею Сынмин вынашивал несколько месяцев. Из-за нерешительности он никак не мог воплотить одну мысль — подсмотренную в комментариях фанатов — опасаясь, что мемберы неправильно его поймут. Тут иначе и не получится…       Лучше всего попросить Чонина, как того, кто лучше всех фотографирует. Однако, чем больше Сынмин об этом думал, тем отвратительнее казалась эта идея. Как можно попросить об этом младшего? А кого ещё, если он хочет хорошие фотки? Сынмина ещё волновало и то, что он зачем-то этим озадачился. Нет чтобы послать в долгое пешее эротическое приключение, а он думы думает: быть или не быть! Если так дальше пойдёт, то он гарантированно сляжет с головной болью. Попробовать самому? Да где взять штатив с камерой? Если только нагло спереть у кого-нибудь. Вот только у кого? У персонала? А если спросят зачем? Что отвечать? Зачем он вообще о таком думает?! Сжав голову руками, Сынмин медленно опустился на колени перед кроватью, уткнувшись в неё лицом и желая либо задохнуться, либо сквозь землю провалиться.       Собственно, в чём проблема? Да в том, что между фанатами — мыслишки их шаловливые — под одним из фото Сынмина — где он в полурасстёгнутой рубашке — начались бурные обсуждения обнажёнки. Типа: как бы смотрелся наш милый щеночек совсем без одежды? Или: чем бы прикрылся? Или: ему бы что угодно подошло! Например: фартучек на голое тело или мешковатая рубашка. Одна. И почему-то Сынмину самому стало любопытно, как бы он смотрелся в одной рубашке — расстёгнутой полностью, но прикрывающей полами пах.       Вот он и пошёл экспериментировать…       В ванную…       Пока в общежитии никого нет…       Не зная, что конкретно он хочет, Сынмин замер перед большим зеркалом, внимательно себя рассматривая. И чем больше смотрел, тем больше находил неказистым. Высокий. Худой. Благодаря стараниями Чанбина на животе видны кубики, хотя и не так сильно. Больше хрупкий.       Намочив руку водой, Сынмин зализал волосы назад. Помнится, все пришли в дикий восторг от такого его образа — немного дерзкого и диковатого. Сынмину и самому этот облик понравился. Не такой как обычно. С той самой, цепляющей всех изюминкой. Главное не переборщить. А то мало ли…       Перестав себя разглядывать, Сынмин взял телефон. Не особо запариваясь по поводу позы, просто сделал несколько снимков. Ничего удивительного в том, что ни одно из фото ему не понравилось, не было. То выражение лица нелепое — у него поведение в целом чаще всего нелепое. Из-за тумб и того, что согнул ноги в коленях — немного присел — казался будто обрубленным, а когда наклонялся вперёд, образовывалась странная складочка. В общем, из пары десятков попыток, понравившихся — круглый ноль. И тут Сынмин всё-таки пришёл к выводу, что нужно просить помощи! Только вот у кого? Кто в их семейке самый ответственный и не рассказывающий о других ровным счётом ничего? Ничего личного…       — Бан Чан! — прохныкал Сынмин, на максимум врубая своё актёрское мастерство.       — Что случилось? — как и всегда лидер в первые же секунды ответил на звонок. — Тебя кто-то обидел?       — Ты домой собираешься? — проигнорировав вопросы лидера, Сынмин задал свой.       — Конечно, собираюсь, — прекрасно зная Кима, Бан Чан не сдержал улыбки. И практически сразу растерялся от заявления друга.       — Хорошо. У меня к тебе просьба. Между жизнью и смертью! Могу довериться только тебе! — Сынмин не будет Сынмином, если не пошутит: после своих слов он сразу отключился, ничего не дав Бан Чану сказать.       А бедный Чан так растерялся, что застыл возле входной двери, вылупившись на телефон. Ох уж этот Ким Сынмин! Тихо матеря про себя друга, Чан всё-таки вошёл в квартиру. Не хватило буквально чуть-чуть до звонка! Так бы уже лично поговорили. Сейчас поговорят. Наверное. У Бан Чана чуть глаза не выпали, а нижняя челюсть отвисла от вида переминающегося на лестнице, ведущей на второй этаж, Сынмина.       — Что происходит? — взяв себя в руки, спросил Бан Чан, разглядывая друга.       — Хочу тебя кое о чём попросить, — прошептал Сынмин, нервно перебирая в руках белую рубашку. Причём рубашку лидера. А с учётом того, что он полуголый, Бан Чан и вовсе растерялся. Такой странный нежданчик…       — О чём-то, в чём нужна моя рубашка? — растерялся Бан Чан, бегая взглядом с рубашки на Кима и обратно.       — Просто просьба очень странная, — всё больше теряя уверенность, кашлянул Сынмин.       — Так и… что я должен сделать? — растянуто произнёс Бан Чан, теряясь в догадках.       — Сфотографируй меня, — Сынмин вытянул руку с телефоном.       — Сфотографировать? — удивлённо переспросил Бан Чан.       — Угу…       — Тебя об этом кто-то попросил? — подойдя ближе, Бан Чан забрал телефон.       — Никто не просил…       — А с чего такие интересные мысли?       — Просто… эм…       — М? — Бан Чан забавно приподнял брови, смотря на Кима с хитрым подозрением.       — А можно ты просто сфотографируешь и ничего спрашивать не будешь? — взмолился Сынмин.       — Ладно, — рассмеялся Бан Чан. — Но надеюсь, это не что-то противозаконное.       Показав лидеру язык, Сынмин быстро надел его рубашку и, присев на лестницу, облокотился на колени, прикрывая рот манжетами. Ничего особенного Бан Чан в позе не увидел. Хотя догадывался, что у Сынмина несколько другая задумка.       — Не знаю, что ты хотел, но в целом вышло как обычно, — пожал плечами Бан Чан, отдавая телефон, стоило Киму к нему подскочить.       Сынмин с минуту разглядывал фотки, сделанные с разных ракурсов, мысленно соглашаясь с Чаном. От «соблазнения» ровным счётом ничего. Видимо, не его амплуа, поэтому и не вышло. Видя раздосадованность на лице Кима, Бан Чан, вздохнув, схватил его за руку, утягивая к ступенькам.       — Ты назад откинься и локтями к ступеньке выше прижмись, или даже через пару ступенек, — скомандовал Бан Чан, помогая Киму усесться. — Рубашку распахни. Ноги вытяни.       Немного удивлённый таким поведением лидера Сынмин молча выполнял его команды. Послушный щеночек! Правда, чувствовал он себя при этом не очень. Стыдно! От смущения даже щёки порозовели, придавая ему милые нотки. Ему бы сейчас сделать хищный взгляд — для такой позы самое оно, — а вместо этого опять милашка.       — Можешь взгляд сделать другим? — посмеиваясь спросил Бан Чан, разглядывая друга через камеру телефона.       — Каким?       — Прищурься, будто собрался что-то сделать. Что-то такое, за что другие поругают.       — Странные у тебя объяснения, — проворчал Сынмин.       — Попробуй хотя бы, — рассмеялся Бан Чан. Постепенно происходящее ему начинало нравиться. Даже стало любопытно: насколько соблазнительным может стать Ким. Это его предел? Или же он способен на нечто большее? В одном из клипов Ким предстал в весьма интересном образе, наповал сразив своим взглядом всех мемберов без исключения.       И Сынмин попробовал. Поразив лидера в самое сердечко. Перед таким взглядом не устоять! Бан Чан даже замер, утонув в этом призывном взоре, в котором так и читалось: приди и возьми меня. Кадык Чана нервно дёрнулся, взгляд приклеился к лицу Кима, медленно скользнув по щеке к подбородку, а с него к выпирающим ключицам, между грудей к животу и так же обратно. Сынмину показалось, что лидер, оправдывая своего зверя — волка — сейчас накинется и сожрёт маленького беззащитного «щеночка». От этого даже дыхание перехватило, и грудь заходила ходуном, высоко вздымаясь и опадая. Бан Чану удалось запечатлеть этот момент. Тут же проснулась ревность: что, если Кима ещё кто-то увидит в таком образе? Не в привычном шутливом вечно над всеми подшучивающим, а вот в таком… соблазняющем.       — Ну как? — спросил Сынмин, плотнее запахиваясь в рубашку и вставая рядом с лидером. — Вот это жуть, — протянул он, разглядывая себя.       — Где ты тут жуть нашёл? — не понял Бан Чан, любуясь фотографией, подмечая все пикантные моменты, особенно немного торчащий сосок.       — Не знал, что могу быть таким, — сознался Сынмин.       — Правда? — Бан Чан задумчиво причмокнул, а потом в голове как лампочка зажглась. — Пойдём-ка, — схватив Кима за руку, он потянул его за собой в комнату. Не говоря ни слова, он прижал Сынмина к стене и, пока тот растерянно хлопал глазками, вцепился в пояс его штанов, вместе с трусами опуская их до самого пола.       — Чан?! — испуганно выкрикнул Сынмин, прижимая подол рубашки к паху. — Ты что творишь?!       — Да успокойся, — откинув одежду в сторону, Бан Чан и сам отошёл на несколько шагов. — Ты ногу подними. Сначала в колене согни, а потом подними и в сторону, прикрывая член. Рубашку наоборот распахни и руки над головой.       — Ты с ума сошёл?! — сказать, что Сынмин охерел, значит, ничего не сказать.       — Тебе же было интересно, — напомнил Бан Чан.       — Не до такой же степени! — возмутился Сынмин.       — Просто сделай, — мягко улыбнулся Бан Чан, наслаждаясь смущённо-испуганным видом Кима. В голове же крутился один и тот же вопрос: «и почему я раньше не замечал, что он ТАКОЙ?»       Сверля лидера сердитым взглядом, Сынмин всё-таки решился пойти дальше. С трудом сделав так, как сказал Бан Чан, он несколько раз шумно вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить бухающее в груди сердце. Лидер при этом смотрел настолько пристально, настолько пронизывающе, что Сынмину показалось, будто его окутывают стальные цепи. Взгляд Бан Чана будто говорил: тебе не уйти. Будто кричал: ты мой. Бан Чану же казалось, что время вокруг них замерло. Глубокий вдох Кима и грудь приподнялась. Его рот немного приоткрылся, зовя для поцелуя. Взгляд из испуганного стал призывным.       И Бан Чан поддался этому зову. Он даже не заметил, как телефон выпал из ослабевшей хватки пальцев. Всем, что он видел… кого… стал Ким Сынмин.       Бан Чан медленно подошёл к Сынмину, смотря точно в его глаза с чуть трепещущими веками. Рука сама собой поднялась, хватаясь за бедро и заставляя Сынмина судорожно вздохнуть. Губы разомкнулись шире, и взгляды переплелись тугим узлом…