Бан Кристофер Чан и Ким Сынмин

             Сынмин ясно помнил тот вопрос: «ревновали ли вы кого-либо из мемберов?», на который он ответил, показав табличку со словом «нет». Он не должен был давать и намёка на свои чувства, но продолжать смотреть, как изо дня в день из месяца в месяц Минхо сближается с Джисоном, становилось не выносимым.       Вот как сейчас…       В самолёт их восьмёрка садилась первой. Сынмин, прокручивая в голове своё лживое «нет», снова и снова возвращался к тем редким воспоминаниям об улыбках Минхо. Улыбках, которые он дарил только ему. А теперь он так же лыбится сидящему рядом с ним Джисону. Какая несправедливость… Сынмин поддерживал Минхо ничуть не меньше Джисона. Да и знакомы они давно. Что пошло не так? Наверное то, что Сынмин не особо отвечал взаимностью.       Всегда есть какая-то преграда…       Например: широкая спина Бан Чана, в которую Сынмин врезался, засмотревшись на веселящихся Минхо и Джисона — от нелепой ситуации им стало ещё веселее. Правда, когда Минхо заметил далеко не весёлый взгляд Сынмина, улыбка с его лица медленно сползла.       — Ты чего? — Бан Чан, обернувшись, озадаченно выгнул брови.       — Так ты резко встал! — пытаясь отогнать неприятные эмоции, Сынмин сделал щенячью улыбку и не особо радостно пошутил: — Совсем старый стал, уже корни пустил! — но тут его взгляд зацепился с немного взволнованным взглядом Минхо и он пробурчал: — Ладно, пойду сяду. — Сынмин ушёл на самое дальнее сидение, старательно пряча взгляд от привставшего на месте Минхо. Что толку смотреть? Не подойдёт, как бы Сынмин ни надеялся. И оказался прав: немного постояв, Минхо позволил Джисону усадить себя обратно, возвращаясь к разговору. Даже несмотря на волнение за Кима, Минхо с места не сдвинулся. Всё и без разговоров вернётся на круги своя. В этом весь Ким Сынмин: долго обижаться он не мог.       Бан Чана данная ситуация несколько раздражала, но как её исправить, искоренить, подправить и перенаправить — не понимал. В себе-то и своих чувствах разобраться не мог, а как полезет к другим? Он не единожды замечал, как Сынмин смотрит на Минхо и как Минхо смотрит на Сынмина. Что мешает поговорить? Страх перед тем, что дружба развалится? Или испугаются взаимности? Растеряются от незнания, что делать? С отношениями или чем-то иным. Бан Чан и о себе не мог сказать, что испытывает к Сынмину. Одно он мог сказать с уверенностью: рядом с ним уютно. Будто те самые посиделки в кресле-качалке перед камином, с кружкой горячего чего-либо в руках. А ещё его крайне сильно волновал их с Сынмином разговор, случившийся через несколько дней после той злополучной программы со злополучным вопросом про ревность…       Тогда Бан Чан застал Сынмина одиноко сидящим в общей комнате, с наушниками в ушах и крутящейся на повторе песней. Он смотрел в одну точку немигающим взглядом и очнулся, только когда Чан присел рядом с ним на край дивана. Откровенный и честный разговор его обескуражил и немного окрылил, словно внутри проснулась надежда.       — Ты с прошлой недели как в воду опущенный, — говорил тогда Бан Чан, похлопывая друга по ноге. — Если что-то волнует, расскажи.       — Не знаю, как сказать, — тяжко вздохнул Сынмин, убирая наушники.       — Что-то серьёзное? Я могу как-то помочь? — Бан Чан подполз поближе, накрыв руку Кима своей.       — Не знаю, — Сынмин нервно рассмеялся. Тогда он, и правда, сильно нервничал. Ситуация ему казалась пустяковой, и он не хотел озадачивать лидера ещё и подобным бредом. У него ведь и так забот выше головы. Зачем его посвящать в душевные терзания и заставлять думать о чём-то не столь важном, как их работа? Но… Искреннее желание Бан Чана помочь подкупало. Как можно отказать такой поддержке? Такому преданному взгляду? Этой сильной руке, что сжимала ладонь? Этой лёгкой улыбке? И этому вкрадчивому голосу…       — Можешь начать издалека, — шепнул Бан Чан, — если это поможет тебе собраться с мыслями, — он чуточку сильнее сжал руку Кима.       — Мы с Лино познакомились ещё до того, как стали трейни, — после минутной заминки начал Сынмин, и Бан Чан обратился в слух. — Часто проводили время вместе. Вместе же рискнули попробовать и у нас получилось. Хоть и не без труда, — он не сдержал невеселый смешок, вспоминая, как приходилось бороться, чтобы выбить себе место в группе. — Я думал, эта общая борьба нас сблизит, — Сынмин замолчал, точно не зная, следует ли говорить дальше.       — Ты, — мягко проговорил Бан Чан, поддерживая друга и желая, чтобы он выговорился, а не держал всё в себе: во время трейни такое случалось часто, а итог всегда оказывался малоприятным, — ревнуешь Минхо к Джисону?       — Мне не хватает его внимания, — сначала Сынмин замялся, растягивая губы в улыбке и бегая взглядом по рисунку на футболке лидера, откровенно страшась поднять голову: боялся увидеть осуждение. — Раньше он был более участлив к моей жизни. Мы чаще делали что-то вместе. Да он даже чаще хватал меня за зад, — Сынмин издал странный звук: то ли обиженно фыркнул, то ли попытался рассмеяться. — А теперь он почти со мной не разговаривает. Иногда мне кажется, что он намеренно избегает меня. Не знаю… Может… Может… я его чем-то обидел?       — Скорее Минхо боится, — Бан Чан пожал плечами и, пересев рядом с Кимом, обнял его за плечи.       — Чего? Я кроме шуток ни на что не способен.       — Твоих чувств. Не все готовы это принять.       — Я и не собирался признаваться, — еле слышно прошептал Сынмин, подтягивая колени к груди и немного приваливаясь к боку лидера.       Вспоминая о том разговоре сейчас, Бан Чан чувствовал ответственность за Сынмина, за его душевное и психологическое состояние. После разговора он немного приободрился, но в целом ничего не изменилось: те же грустные взгляды, то же наигранно-весёлое поведение, за которым он усиленно прятал душевные терзания, те же старания держаться подальше. Бан Чан всё чаще задумывался заставить парней поговорить, чтобы разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Что-то подсказывало, что на словах и в голове это легко, а вот на деле окажется невозможным.       Пока Бан Чан думал о своём, к Сынмину подсел Чонин. Парни переглянулись, и Ким, просто не имея никаких сил на шутки, отвернулся, сунув в уши наушники. Чонин озадаченно выгнул брови, ошибочно посчитав, что друг просто не хочет с ним сидеть. Так и хотелось спросить: а какая разница, кто с кем сядет?       — Йени, — прошептал Бан Чан, подходя к другу, — пожалуйста, пересядь к Чанбину, — попросил он, косясь на закрывшего глаза Сынмина, а то, как вопила в наушниках музыка, слышно было и с его места.       — А что случилось? — также спросил Чонин, поднимаясь.       — Мне надо с ним поговорить, не волнуйся, ничего страшного, — Бан Чан растянул губы в улыбке.       — Ладно, — улыбнувшись в ответ, Чонин пересел к радостно завопившему Чанбину, на которого тут же зашикали сидящие впереди Хёнджин и Феликс.       Присев рядом с делающим вид, что он спит, Сынмином, Бан Чан протянул руку, сплетая свои пальцы с его. Сынмин сначала дёрнулся, чтобы убрать конечность, подумав, что это Чонин, однако замер в нерешительности, разглядывая того, кому она принадлежит.       — Увидят же, — Сынмин всё-таки вытянул кисть из хватки чужой руки.       — И? — Бан Чан пожал плечами. — В конце концов, — еле слышно прошептал он, мельком глянув на торчащий затылок Минхо, — в нашей банде есть не только Ли Ноу.       — Что? — Сынмин удивлённо округлил глаза.       — Маленький глупый щеночек, — по-доброму пожурил Бан Чан, стукнув Кима пальцем по носу и снова хватая его руку.       Сынмин открыл рот, чтобы возмутиться, но в итоге просто замолчал, не зная, что сказать. В конце концов, лидер ничего такого не делает. Подумаешь, за руку держит. А от этого тепло и уютно. Даже некая уверенность внутри проснулась. Уверенность, что он справится с любой проблемой, невзирая ни на что. При поддержке Бан Чана можно и горы свернуть…       Уснувший Минхо проснулся от того, что захотелось в туалет. Еле выбравшись из-под навалившегося на него Джисона и надеясь, что этого никто не видел, он прошёл по дорожке в направлении санузла, но замер, уставившись на сладко посапывающих Сынмина и Бан Чана. Посапывающих и держащихся за руки…