Бан Кристофер Чан и Ким Сынмин

             У Бан Чана всё чаще складывалось странное представление об окружающем его мире. Он всё чаще замечал, как залипает, смотря на Сынмина, который отчего-то последний месяц частенько избегает его. Избегает оставаться с ним наедине. Избегает его взглядов. Избегает разговоров с ним. Избегает шуток в его адрес. Избегает ответов на вопросы, откровенно игнорируя их. Избегает объятий и прикосновений. Избегает и ставит в тупик.       Бан Чан начинал сомневаться в своей адекватности. И он никак не мог заставить себя не смотреть. На изгибы его тела. На призывные взгляды исподлобья сквозь завесу чёлки. Призывно разомкнутые губы. Призывная поза… С этим совсем всё плохо. Если взгляд Сынмин легко прятал, как прятал и рот, накрывая его руками, то тело, казалось, жило собственной жизнью, продолжало играть с воображением Бан Чана злую шутку, точно проверяло его выдержку и способность держать себя в руках.       Первый раз Бан Чан словил себя на том, что рассматривает Сынмина и думает не совсем в том направлении, когда после тренировки они вернулись домой и распределялись, кто начинает готовить, а кто идёт в душ. Так вот, первыми в душ сходили и он, и Сынмин, после чего продолжили готовить ужин. И всё бы ничего… да ничего такого на самом деле не случилось, Сынмин просто облокотился о тумбу, чуть выставив зад, прогнувшись в пояснице и немного расставив ноги. Ничего такого! Но Бан Чан скользил взглядом по его ногам к бёдрам, к тому небольшому кусочку обнажённого из-за провисшей футболки живота… Этот милый впалый животик… Бан Чан настолько ярко представил, как целует его, кусает, оставляя отметины, что поперхнулся воздухом. И на том спасибо, хоть в чувство пришёл.       Во второй раз Бан Чан так завис на репетиции танца. Ни одна не обходилась без веселья и валяния на полу. Вот и Сынмин, устав бороться с друзьями, завалился на пол. Боком. От этого прорисовался силуэт его талии и бёдер. Ноги будто стали длиннее, а умиротворённое лицо милей. Тогда Бан Чану захотелось лечь за его спиной, поцеловать шею, провести рукой — обязательно по обнажённому телу — от плеча до бёдер — до куда хватит длины рук… Наброситься на этого милого щеночка, впиться клыками в его шею и не отпускать. Бан Чан почувствовал себя отвратительным монстром, жаждущим крови друга. Жаждущим пометить его… оставить десятки, а то и сотни отметин, говорящих о том, что этот парень кем-то занят. Занят монстром… Монстром, что за него пойдёт на что угодно и куда угодно.       Тем самым опасным звоночком стало нетипичное для Сынмина поведение: обычно он сам никого не обнимает, если того не требовали какие-либо правила — в основном игровые. Он старательно избегает этого, охотнее принимая чужие объятия, хотя и не всегда. Но тогда, пусть и со спины, Сынмин обнял сам, без чьей-либо указки, просто потому что настроение такое… Игривое. Бан Чан очень удивился и не успел насладиться теплотой его глаз, нежностью неуверенных объятий, как смутившись окончательно, Сынмин расцепил руки и, заметно покраснев, отскочил в сторону, быстро принимаю игру других мемберов, точно прячась в ней от Бан Чана. Бан Чана, чьё сердце дрогнуло сильнее. Заметивший это Минхо заявил, что лидер смотрит на «щеночка», как охотник на свою жертву. Волк и добыча…       Сожрать его с потрохами…       Глядя на Сынмина, Бан Чан облизнулся. Внутри проснулось странное чувство. Желание сделать больно и одновременно спрятать от всех бед мира. Прижать к себе и слушать, как он нуждается в нём. Как маленький щеночек нуждается в защите матёрого волка. Что это? Настолько безумная любовь или одержимость? Только с Сынмином Бан Чан чувствовал себя таким… слабым. Только с ним он мог дать волю чувствам, не беспокоясь ни о чём. Не о том, что он будет это припоминать и издеваться. Не о том, что расскажет кому-то. Не о том, что пошлёт его со всем этим. Он просто побудет рядом молчаливой поддержкой и всё.       Уйдя в свои мысли настолько глубоко, Бан Чан чуть не проморгал момент, когда закончивший ужинать Сынмин прошёл мимо, точно невзначай проведя рукой по его предплечью. От пробежавших по коже кончиков пальцев Бан Чана точно молнией поразило. Обернувшись вслед, он раздражённо цыкнул на мешковатую чёрно-красную рубашку в клетку на Сынмине. Бан Чан в целом не мог вспомнить, чтобы Сынмин одевался по фигуре, точно пряча её. Но это и к лучшему — никто другой не увидит.       Не особо борясь с внутренними порывами, Бан Чан поднялся и спешно поднялся на второй этаж; Сынмин как раз вошёл в свою спальню, закрывая за собой дверь. Дверь, которую Бан Чан снова распахнул, а затем с грохотом закрыл за собой. Сынмин только удивиться успел, как его грубо схватили за локоть и приложили о дверь. И стоило Бан Чану максимально близко приблизить своё лицо, Сынмин растянул губы в улыбке.       Была ли то улыбка милого щеночка? Или это оскал паука, в чьи сети Бан Чан попал с самого начала…