Бан Кристофер Чан и Ким Сынмин

             Происходят в жизни такие моменты, которые ты как ни старайся, объяснить не можешь. Вот например такие: вечно липнувший с объятиями лидер группы. Сынмин уже давно с этим смирился. В любом случае попытки выяснить, какого ж хрена Чан пристал именно к нему, ни к чему не привели: не дали ни ответов, ни изменили поведение лидера, ни что-либо ещё. Хотя обычно Сынмин нормально относился к объятиям, сам он кого-то обнимать не спешил, предпочитая просто подшучивать над мемберами. Как сейчас: Чонин построил башенку из пластиковых стаканчиков, а Сынмин, метко кинув шарик от пинг-понга, разрушил её. Все ржут, всем весело! Ну подумаешь, Чонин немного убить попытался. Ничего страшного! Побегали вокруг стаффа, мемберов и реквизита, используемого при съёмках клипа. Зато не скучно!       Но…       Бан Чан и сам не мог объяснить этого странного притяжения. К Сынмину хотелось приклеиться и не отклеиваться. Его странное — иногда слишком резко меняющееся — поведение, несмотря на это, вселяло в лидера не менее странную уверенность. Вот так, как сейчас, подойдёшь к этому милому Щеночку со спины, обнимешь за талию, сцепив руки в замке на его животике, положишь голову на плечо или же уткнёшься в него подбородком, и такое умиротворение накатывает, что объяснить сложно. И что дико радовало Бан Чана — до тех самых бабочек в животе — так то, что Ким его не отталкивал, а даже больше — подбадривал! Либо касался — очень ненавязчиво и практически незаметно — ладонями его рук, мог несильно пнуть или наступить на ногу, не чтобы показать недовольство, а так своеобразно показать поддержку. Но что больше обожал Бан Чан: когда Сынмин об него головой тёрся или мимолётно касался щекой щеки. Это всё такое неуловимое, такое особенное, касающееся только их двоих, что хотелось вопить от радости.       Конечно, не обходилось без таких моментов, когда Сынмину не хотелось вообще никакого и вообще ничьего внимания. В такие моменты Бан Чану ещё больше хотелось его обнять. Прижать к себе покрепче, шепнуть в ухо что-то приторно-милое, посмотреть, как он заулыбается от смущения, и начать улыбаться в ответ. Поймать этот его задорный взгляд с искорками и начать радоваться как ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку.       Сначала Бан Чан думал, что ему в принципе не важно, кого конкретно из мемберов обнимать — закомфортит всех, даже если этого не просили. Насильно закомфортит! К тому же мемберов надо любить всех и каждого в равной степени! А то произошла у них как-то неприятная ситуация: Чана откровенно начали ревновать, за что досталось и Сынмину, который типа ворует внимание лидера у остальных. Само собой Бан Чану не плевать на друзей, с которыми они прошли огонь и воду. Но он ничего с собой поделать не мог, стоило ему увидеть свою «цель», как всё естество тянулось к ней: подойти и обнять! Если Сынмин не оказывался в поле зрения или же был занят с другими мемберами, Бан Чан свою нежность скидывал на первого попавшегося. Но если Сынмин оказывался в тот момент никем не перехвачен, ноги сами несли Бан Чана к нему. Несли, чтобы руки заключили Щеночка в крепчайшие объятия, а уши в очередной раз услышали его «я тебя ненавижу!» сквозь смущение и смех. Само собой Сынмин не ненавидел лидера. Но иногда его чрезмерная любовь до ужаса смущала. И он соврёт, если скажет, что такое внимание ему не нравится.       — Опять приклеился, — старательно делая вид, что раздражён, сказал Сынмин, похлопав посмеивающегося лидера по рукам. — Не к кому больше, что ли?       — Ты ближе всех стоял, — не соврал Бан Чан: Ким, и правда, отойдя подальше от остальных мемберов, незаметно для себя приблизился к лидеру.       — Мог бы и вперёд пройти, — усмехнулся Сынмин, самую малость напрягаясь от того, как руки Чана сильнее обхватили его. А дальше больше: одна скользнула под рубашку с имитацией бронежилета. — И что ты делаешь?       — Ничего особенного, — по-детски надулся Бан Чан, вырисовывая пальцем круги на животе Кима. — Кубики! — хихикнул он, поглаживая живот ладонью.       — До твоих мне всё равно далеко, — рассмеялся Сынмин.       Что есть, то есть! В конце концов, из восьми парней в качалку почаще ходили только трое, включая лидера. Иногда Сынмин ловил себя на том, что сам рассматривает Чана: его накачанные руки, сильные ноги, живот, если он не прятался под какой-либо кофтой или футболкой. На тело смотреть гораздо проще, ведь от улыбки и доброго взгляда становилось тоскливо. Потому что раньше Сынмин никогда серьёзно не задумывался о лидере. Тогда он казался ему обычным парнем, который немногим старше, который вечно беспокоится и поддерживает, который без конца опекает и несётся на помощь по первому зову. Столько лет плечом к плечу со всеми сложностями…       — Чего вдруг погрустнел? — тихо спросил Бан Чан. Всё это время, пока Ким витал в своих мыслях, он наблюдал за ним, видя, как медленно исчезает улыбка, как взгляд, ещё недавно искрившийся радостью, тускнеет, как губы поджимаются, означая, что Сынмин начинает нервничать. К тому же положенная на грудь ладонь ясно ощущала удары сильно стучащего сердца. Ещё один признак, что внутри Ким испытывает какие-то эмоции, пусть внешне и оставался относительно спокойным.       — Вовсе нет! — пряча растерянность, Сынмин растянул губы в широкой улыбке, не оголяя зубы. Вот только не учёл, что напускное веселье ни коим образом не тронуло его глаза, отчего сразу стала видна наигранность.       — Сынмин, — растягивая гласные, сказал Бан Чан, ткнувшись носом в его шею. — Не думай слишком много.       — Это ты у нас по этой части, — хмыкнул тот. — И прекрати меня лапать.       Сделав хитрое-хитрое лицо, Бан Чан пробежал пальцами по бокам Сынмина под одеждой, щекоча его и заставляя громко рассмеяться. Таким он лидеру нравился больше: шумный, весёлый, улыбчивый — настоящий.       Сынмина Бан Чан отпустил с толикой нежелания — клип всё ещё в разгаре съёмки и как раз нужно было снимать его часть. Зато после его как магнитом приклеило к Сынмину. Бан Чану даже не нужны были объятия. Он просто встал рядом, закинул руку на плечо, да так и стоял, наблюдая, как снимаются другие.       И слова им не нужны — внутреннее притяжение, даже несмотря на то, что его необходимо скрывать, красноречивее любых слов…