Детеныш

      Тэхен показал Чонгуку поистине прекрасное поселение. Маленькое, насчитывающее всего около десятка домов, многие жители которого были уже в преклонном возрасте и только рады были принять у себя кого-то юного. Словно ростки новой жизни, дающие надежду на будущее. Они встретили Чонгука с радушием. Предоставили еду и кров, а юноша взамен, старался всячески помогать окружающим. В самом деле же, нагружал себя физически так много, как только мог. Все ради того, чтобы в конце каждого дня падать без сил и не думать.        Разрушающие мысли не отступали, преследовали его в кошмарах, раз за разом возвращая события, что забыть ему не удастся никогда. Он думал о Тэхене ежечасно, ежеминутно, каждую секунду, прожитую в отдалении. Он часто возвращался в те места, где они были вместе, но от Тэхена там и следа не осталось. Их пещера, их дом, пустовала. Уже ничто не напоминало о том, что здесь вообще кто-либо жил когда-то. Он старался почувствовать хоть толику запаха, без которого его легкие теперь попросту отказывались функционировать. Старался найти хоть какое-то физическое подтверждение того, что все это в действительности было. Тщетно. Тэхен остался лишь в его сердце и разуме. Стоило лишь веки прикрыть, и он видел его мягкую улыбку перед глазами. Жизнь превратилась в существование, сводящееся к одним лишь мыслям о том, где омега сейчас, в порядке ли, жив ли? Невыносимо. Больно. Но даже близко несравнимо с тем, что самому омеге пришлось пережить. Осознание собственной никчемности добивает. Разум то и дело подкидывает картины того, что Чонгук Тэхена не защитил. Уйти позволил. Никчемный ребенок. Бесполезный. Слабый. Он своего омегу на произвол судьбы оставил. В лапы монстру самолично даровал.       Он практически не ест, загружает себя работой и смотрит на людей совершенно безумными глазами. Ему стараются помочь. Правда стараются. Не знают, что именно с Чонгуком произошло, но состояние юного альфы жителей пугает. Они стараются узнать, что именно случилось, но он остается глух ко всем их попыткам. В какой-то момент его начинают посещать поистине дикие мысли. Сам не понимает, как вообще он к этому пришел, но теперь это казалось единственным выходом. Единственным шансом на то, чтобы найти своего человека. Стать способным уберечь его от опасности. Следующие несколько месяцев проходят в бесконечных расспросах. Альфа старается делать вид, что оправился, старается добиться доверия. Притворяется любопытным ребенком, что обожает слушать байки и раз за разом расспрашивает об оборотнях, что ранее были частыми гостями здешних мест. Пользуется возможностью всякий раз, когда они выезжают в соседние поселения для торговли. Ведет записи, делает заметки о местах, где в последние разы их видели или слышали что-то. И в конце концов, среди десятков правдивых и не очень рассказов, выделяет для себя местность о которой упоминалось чаще всего.       Он уходит под покровом ночи и мысленно просит прощения у приютивших его людей. С собой лишь небольшой узелок с едой и водой на несколько дней пути и те самые записи, которые он перечитывал, кажется, уже тысячи раз. Он сам не понимает, что именно надеется найти. Более того, не понимает, что будет делать если найдет действительно. Встреча с оборотнем — неминуемая смерть для человека. Он это осознает для себя четко и ясно, но не останавливается. Ноги сами несут вперед. Туда, куда нога человека не ступала и не должна была ступать никогда. Он не делает привалов. Игнорирует усталость и сбитые в кровь ноги. Игнорирует то, что его скромные запасы иссякли около двух дней тому назад. Игнорирует холод, что пробирает до костей, когда он пересекает скалистую горную местность. Он часто падает. Стесывает кожу. Свежие раны саднят и засохшая сукровица, вперемешку с кровью, неприятно ее стягивают. Ему плевать на все. Он идет вперед и перед глазами одно лицо видит. Лицо того, ради кого и умереть не страшно. Лицо того, ради кого он не остановится ни перед чем.       Скалистая местность резко заканчивается, уступая место массивным деревьям, расположенным вплотную друг к другу. Их кроны устремляются вверх, переплетаясь между собой и почти полностью закрывая небосвод. Легкие заполняет запах мокрой земли, древесины, смолы и перегнивающих листьев. Он слышит шум воды и невольно двигается к источнику, только сейчас осознавая, насколько сильно хочется пить. Чонгук раз за разом лижет пересохшие губы, пока впереди не виднеется река. Альфа ускоряет шаг и падает на колени. Склоняется, зачерпывая воду в ладони и жадно пьет. Дает себе несколько минут на отдых, пока обдумывает, в какую именно сторону следует двигаться дальше.       Он идет вдоль берега, следуя вперед по течению реки, пока солнце стремительно движется к горизонту. Когда тьма окончательно окутывает собой местность, ему кажется, что вокруг есть что-то ещё, помимо привычного шелеста листвы и шума воды, что находилась в непосредственной близости. Он не может разобрать, что именно слышит и слышит ли вообще или все это ему только чудится. Альфа замирает на небольшой поляне, окружённой толщей деревьев. Здесь он был как на ладони. Он слышит треск ветвей и поворачивает голову в ту сторону. Затем треск повторяется снова. Ещё и ещё. Только теперь, кажется, со всех сторон одновременно. Вместе с треском слышится топот лап, а после и глухое рычание, что прокатывается по округе, переплетается между собой и сливается воедино. Потом он видит их. Они двигаются одновременно, с разных сторон, и мальчишка вертится из одной стороны в другую, выхватывая очертания массивных тел и скалящихся пастей. Десятки глаз, что светятся в темноте и медленно приближаются к поляне, выходя из чащи леса на лунный свет. У Чонгука перехватывает дыхание, сердце заходится болезненным стуком. Он тщетно пытается сосчитать количество существ, что теперь его окружают.       Альфа замирает, улавливая взглядом белоснежное пятно, что виднеется среди деревьев. Это самое пятно увеличивается в размерах, стремительно приближаясь к нему самому. Поистине огромный зверь, белоснежная шерсть которого выделялась на фоне тьмы и прочих оборотней. Глаза горели ярко-красным светом. Громогласный рев заглушает чужое рычание. Оборотни прижимают уши к голове и более вперед не двигаются.       Глаза Чонгука расширяются, когда из-за спины белоснежного зверя показывается хрупкого вида юноша. Он проводит ладонью по когтистой лапе без толики страха и шепчет что-то, чего альфе не дано услышать. —Кто ты такой и для чего сюда явился? — юноша переводит взгляд на незнакомца и смотрит прямо в глаза.       Чонгук теряется, слова застревают в горле, он и в самом деле не знает, с чего начать и как в целом озвучить то, что несколько месяцев сидело в голове, не давая возможности существовать спокойно. Его молчание откликается агрессией в оборотнях, тихий рокот вновь проходится по округе, раздаваясь разом со всех сторон. —Отвечай.       Альфа старается абстрагироваться от десятков глаз, что сейчас были сосредоточены на нем одном. Концентрируется на юноше, что смотрит на него, и делает шаг навстречу. —Я…— он тут же замирает, потому что белоснежный оборотень скалится, делая шаг вперед, желая преградить стоящего перед собой юношу. —Успокойся, — человек обращается мягко, бережно оглаживая массивную лапу и зверь, к большому удивлению Чонгука, прислушивается. Это поведение не было похоже на то, что он слышал ранее от Тэхена и многих других людей. Об оборотнях говорили извечно только одно. Безжалостные, беспощадные и кровожадные. Лишенные разума. Уничтожающие все на своем пути. Но вот он, живой пример того, что не все в мире так однозначно. —Ты не похож на охотника. — омега склоняет голову вбок, рассматривая стоящего перед ними мальчишку. —Для чего тогда зашел так далеко? Смерти ищешь? —Нет. — старается говорить твердо. —Я…прошу прощения, что нарушил ваши границы и пришел сюда. Я не охотник и никак не связан с ними. Я не намерен причинять вам вреда. — он замолкает, потому что омега не сдерживает тихого смешка. В действительности глупец. Какой вред он мог бы причинить хоть одному из них? Они его за секунду разорвать способны. —Я пришел просить. — продолжает после небольшой заминки, чувствуя, как собственные ноги становятся ватными. —Нет. — он качает головой в отрицании. —Я пришел, чтобы молить вас о помощи. —Помощи? — в ответ слабый кивок. —И чем мы можем помочь человеку? — омега хмыкает. —Почему вообще мы должны помогать тем, кто старается нас истребить? —Я знаю, что глупо было являться сюда. Знаю, что не имею права просить вас о подобном, но у меня нет иного выбора. — альфа сжимает руки в кулаки, внимательно смотря на стоящих перед собой. Ему отсюда не уйти в любом случае, а потому нет смысла бояться. Пусть хотя бы выслушают, а после принимают решение относительно его судьбы. —Мой омега не человек. И он в большой опасности. Я не способен защитить то, что для меня дороже жизни. Я не способен помочь ему. Не способен спасти. Я прошу вас, пожалуйста… Я хочу стать таким, как вы. Хочу иметь силы для того, чтобы оберегать его. — он замолкает на несколько секунд прежде, чем продолжить. —Его преследует монстр, терзает годами, а я только и мог, что смотреть. Он пожертвовал собственной жизнью, чтобы спасти меня. Теперь я должен спасти его. Поэтому…пожалуйста… —Ты понятия не имеешь, о чем просишь. —У меня нет иного выхода. —Выход есть всегда. —Не в моем случае. —Ошибкой было явиться сюда. Ты знаешь, что после встречи с оборотнем живыми люди не возвращаются? —Я не хочу возвращаться человеком. Я вернусь, только если смогу его защитить или не вернусь вовсе. — произносит твердо, смотря в чужие глаза.       Омега поднимает взгляд на зверя, стоящего рядом и слушавшего весь их разговор. Они смотрят друг на друга, ведя молчаливый диалог, по окончании которого оборотень смотрит на Чонгука, словно оценивая. —Ты можешь умереть. — спокойным голосом предупреждает омега, ступая вперед и подходя ближе. —Людское тело слабо, и мало кто может перенести подобное. —Я не боюсь смерти. Иначе бы я не пришел. —Смерти не боишься? А жизни? — омега останавливается в метре от мальчишки, серьезно смотря в глаза. —Даже если ты выживешь, не факт, что ты вообще сможешь обращаться. Навсегда останешься в облике зверя и никогда больше не станешь человеком. Забудешь о том, кто ты. Забудешь обо всех близких. Все забудешь. Останется лишь жажда. Жажда, что будет раз за разом гнать тебя вперед, чтобы уничтожить то живое, что встретится на пути. Этого ты тоже не боишься? —Боюсь. — отвечает честно. —Если мне суждено забыть о нем. Если я не смогу справиться, то прошу вас, пожалуйста, убейте. Убейте не раздумывая. —Тебе будет больно. — предупреждает, отходя чуть в сторону. Только тогда Чонгук замечает, что белоснежный зверь подобрался непосредственно близко. —Ты будешь умирать от этой боли из ночи в ночь, от превращения к превращению. Эти страдания станут твоим спутником до тех пор, пока твое тело не примет зверя или не умрет. —Я готов к этому. — альфа поднимает взгляд на оборотня, возвышавшегося над ним. Слышит глухой рык, видит острые клыки, заполняющие собой пасть. Зверь кидается на него и тишину ночного леса разрывает крик, что мало походил на человеческий.       Чонгук в действительности не помнил, кто он вообще такой. Все его тело стало одним большим скоплением всепоглощающей боли. Он не знал, сколько времени прошло. Не понимал, где находится. Он горел от жара, который человеческое тело просто не способно было вынести. При такой температуре не живут. Каждая клеточка тела была заполнена этим пламенем. Его выгибало в неестественных позах, он слышал треск собственных костей и кричал не своим голосом. Эта агония казалась бесконечной. Тьма окружала со всех сторон, и он просто не понимал, как выбраться. Он терял себя в этом кошмаре. Он в действительности не боялся умереть. Он боялся забыть. Забыть его. Его лицо. Голос. Мягкие касания. Он раз за разом прокручивал их у себя в голове и твердил одно только "Тэхен", в перерывах между собственными криками.       Он видит его. Видит так четко и явно, что хочется выть в голос. Он сидит, обернувшись через плечо, как в самую первую их встречу. Смотрит внимательно и все так же очаровательно улыбается. «Ты уже проснулся, Детеныш?» — звучит словно из-под толщи воды и Чонгук резко распахивает глаза. —Очнулся наконец... — произносит уже знакомый омега. —Мы уж было подумали, что ты в самом деле умрёшь. —Где я…— он медленно присаживается, морщась. Абсолютно каждый участок тела отдает болью. —В нашем доме.       Чонгук мельком осматривается и удивляется тому, что в самом деле находится в помещении. Небольшом, уютном, созданном из камня и дерева. Прямо как у людей. Вот уж не думал, что оборотням подобное необходимо. —Как тебя зовут-то? —Чонгук. — произносит хрипло, и омега, словно мысли читая, протягивает ему глиняный стакан, наполненный водой, который альфа тут же опустошает. —А ты..? —Чимин. — альфа впервые может полноценно его разглядеть. Молодой омега, с красивыми чертами лица и длинными черными волосами. —А это Намджун. — омега оборачивается назад и Чонгук прослеживает за чужим взглядом, замечая крепкого альфу, сидящего на стуле неподалеку. По пепельного цвета волосам, напоминавшим окрас шерсти, Чонгук понимает, кто именно перед ним находится. —Все получилось..? — спрашивает тихо, попеременно смотря то на альфу, то на омегу. —Получилось, раз ты очнулся. — впервые заговаривает альфа, его голос низкий и хриплый. —Значит теперь я смогу, как вы, обращаться? —Сможешь. — Намджун кивает. —Но это только начало пути. —Начало? —Тебе нужно научиться управлять этим, Чонгук. — поясняет омега. —У меня нет на это времени. Я должен уйти. —Ты не уйдешь. — Намджун говорит твердо. —Пока не научишься себя контролировать. —И сколько времени это займет..? —Может, месяцы. — альфа пожимает плечами. —А может, и годы. Никто не знает. У всех это происходит по-разному. Даже тем, кто рожден оборотнем, сложно научиться контролировать своего зверя, что уж говорить об обращенных. —Годы..? — Чонгук не верит собственным ушам. —Нет. Я не могу. Я должен найти его. — альфа пытается подняться, игнорируя боль в абсолютно каждой мышце собственного тела. Организм совершенно отказывается подчиняться, он плохо контролирует собственные действия и едва не падает сразу после того, как чувствует пол под ногами. Чимин придерживает его, усаживая обратно. Намджун поднимается, подходя ближе к юному альфе. —Послушай. Если ты найдешь его сейчас, то я тебе гарантирую, ты станешь тем, кто убьет его, а не защитит. — альфа смотрит в чужие глаза и хмурится. —Ты понятия не имеешь, с чем столкнулся. То, что ты пережил, лишь начало. Сейчас не ты управляешь собой, а он. И он может явиться в любой момент дня и ночи. Поверь, ты к этому не готов. Тебе будет плевать, кто стоит перед тобой. Будь то враг или собственный омега. Все едино. Хочешь самолично разорвать своего возлюбленного? Тогда вперед. Можешь идти.       Нет. Этого Чонгук точно не желает. Он наивно полагал, что укуса станет достаточно. В самом деле ребенок. Наивный и глупый. Он в очередной раз Тэхена подвел.       Он остается рядом с парой. Да, они были именно парой. Как выяснилось со временем, сам Чимин был человеком. Единственный, кому было дозволено жить среди оборотней. Единственный, кого оборотни тронуть не смели. Потому что он был омегой Джуна. Истинным. Судьба сыграла с ними злую шутку, сведя между собой представителей разных видов. Их первая встреча была далеко не из простых и приятных. Намджун, что до этого считал, что прекрасно себя контролирует, будто сорвался с цепи. Его зверь, словно хищник, преследующий добычу, ринулся за омегой. Вычленил его запах из сотен других за многие километры. Явился, как гром среди ясного неба и забрал себе. Жестоко и кроваво. То, что Намджун себе простить не сможет никогда, даже несмотря на то, что сам омега об этом ни капельки не жалеет. Чимин его человек. Для него это главное. Альфа его дом. Его жизнь. И шрамы, оставшиеся на теле, нисколько его не заботят. Их омега показал тайком, зная, что его альфа будет беситься. Показал спустя полгода пребывания Чонгука рядом, когда он устал ждать и готов был сорваться на поиски Тэхена. Чимин хотел предостеречь. Слова уже не помогали, а вот глубокие борозды, что покрывали собой спину, плечи и бедра, оказались куда более действенными.       Альфа в полной мере осознал, что может сотворить, если сейчас встретит Тэхена. Каждая пережитая эмоция могла стать отправной точкой к появлению зверя. Вне зависимости от того, будь то радость или печаль. Если он встретит Тэхена, он уверен, его разорвет от накрывших чувств, и тогда уж точно, им уже ничего не поможет. Чонгук старается прислушиваться к Намджуну, что дни напролет объясняет, что именно нужно сделать, чтобы научиться себя контролировать. Альфа был оборотнем от рождения, и, как и говорил Тэхен, они не собирались в стаи. Они лишь выбирали пару. Одну и на всю жизнь. До встречи с Чимином плевать он хотел на людей и их жизни. А вот после… после нужно было заботиться о собственном человеке. А его человек не желал, чтобы невинные погибали понапрасну. Потому то в округе сновало столько оборотней. Намджун был доминантным. Он подчинял тех, кто лишился разума. Собирал их, следил за порядком, держал на собственной территории, как сторожевых псов, и уничтожал в случае неповиновения. Так, по крайней мере, в местности людей обезумевшие не сновали и жертв стало меньше в разы.       Чонгук учился постепенно, прикладывая всевозможные усилия и бесился каждый раз, когда что-то не получалось. Время стало для него врагом так же, как и собственное тело. Каждое обращение против собственной воли становилось огромным шагом назад. Он пытался давить, предпринимая тщетные попытки обуздать собственного зверя, что жил собственной жизнью. Каждое обращение — боль. Невыносимая. Разрывающая. Ломающая кости. Каждое обращение — моральное истощение и извечное самобичевание. Он настолько зациклен на том, что должен найти Тэхена, что по итогу каждый раз с треском проваливается, в попытках сохранять контроль над собственным телом и разумом. Стоит только подумать о Джихене, что к омеге прикасается, как он вспыхивает, словно спичка, выпуская наружу монстра. Бесконечный цикл. День ото дня.       Намджун говорит, что нужно отвлечься, но разве возможно это тогда, когда все мысли сосредоточены на одном единственном омеге, который, как он надеется, все еще ждет его. Выход находится неожиданно для самого Гука. Намджун предлагает остаться в здешних местах. Предлагает вернуться и жить в отдалении вместе с Тэхеном. Здесь, где безопасно. Где до них никто не рискнет добраться. Чонгук облюбовывает поляну и самозабвенно строит дом. Место, куда сможет привести Тэхена. Место, что станет их общим домом. Тихой гаванью. Он отдается этому процессу. Строит с утра и до самой ночи. Думает бесконечно. Думает о их совместном будущем. Думает о их жизни без страха и боли. Эти мысли греют душу. Эти мысли заглушают скапливающуюся ярость. Эти мысли помогают контролировать себя.       Он больше не пытается своего зверя подавить. Он с ним общается. Старается прислушаться к чужим желаниям. Думает о Тэхене день ото дня, привязывая животную сущность к мыслям о том, что он их. Что он ценен. Что его нужно защитить. Найти нужно. Твердит бесконечно, что Тэхен их обоих примет. Обоих любить будет. Их человек. Их омега. И зверь поддается. Он слушает. Он пропитывается любовью к тому, кого в жизни своей не встречал, но извечно видел в человеческих воспоминаниях. Равно, зверь пропитывается ненавистью к тому, кто омеге боль причиняет. К тому, кто угрозу несет. К тому, кого монстром величают. Общая цель на двоих. Найти и уничтожить. Разорвать.       Теперь Чонгук не был один. У него был тот, кто разделял его желания. Они сделают это вместе. Вернут себе своего человека.