На безденежье

      — Это стопудовый вариант, — настаивает Чимин.       — Это какая-то залупа. И сомнительно.       — Я тебе говорю, я в прошлом году так в Париж слетал.       — Ты же говорил, это подарок твоего богатого дяди на день рождения, — подозрительно щурится Чонгук.       — Ну да, он в теории чей-то дядя… Богатый, — издает смешок Чимин.       Чонгук на самом деле, обычно отмахивающийся от придурковатых идей Чимина, сейчас, сидя в дешевой забегаловке, серьезно задумывается над тем, чтобы последовать его совету.       Он учится всего на втором курсе, на фотожурналиста. Только беда в том, что обучение полностью платное, и у его родителей дома в Пусане дела идут не очень. Отец позвонил две недели назад и сообщил, что, возможно, Чонгуку придется либо как-то помогать оплачивать учебу, либо вообще уйти из вуза и начать работать. Перспектива лишиться мечты его, мягко говоря, расстроила. Чонгук и так подрабатывал в автомастерской. Он тут же начал искать еще одну подработку, только вот нигде не платили достаточно, к тому же, совмещать сразу две подработки и очную учебу — практически нереально. Первой подработкой он покрывал свои расходы на жизнь. На учебу ему просто не хватало. И тут у его друга созрел план. План-капкан.       — Для пущей вероятности, чтобы тебя точно пустили в этот клуб, возьми тачку чью-то. У вас же полно машин стоит. Ничего не случится. Один раз прокатишься.       — А ты брал какую-то тачку?       — Отца машину взял. Там главное одеться красиво, машина чтобы была представительская, и тебя точно пустят.       — А любой другой клуб не прокатит?       — Поверь, нет, — тяжело вздыхая, говорит Чимин, глядя на друга как на полного профана.       Хотя, во многом так и есть. Чонгук не в курсе, как и где ищут себе сахарных папочек юные гомосексуалы. Он вообще о таком не был бы в курсе, если бы не дружил с Чимином.       — Я не могу, вдруг не получится? — Чонгук запрокидывает голову, жмурится, издавая звук отчаяния.       — Получится. Ты красивый. Спортивный. Молодой. Тебе, может, и спать ни с кем не придется.       — И мне просто так за красивые глаза денег дадут? — Чонгук скептически приподнимает бровь.       — Да, — уверенно говорит Чимин. — Сахарные папочки любят выходить в свет со своими детками. Но для того, чтобы тебе этой сахарной деткой стать, нужно попасть туда, где все эти мужики богатые собираются…       Чонгук издает еще один обреченный вздох. «Детки» и «папочки» — это ровно тот кринжовый набор слов, от которого его мутит.       — Чонгук, какие у тебя еще варианты? Скоро за семестр платить… Просрочка — вылетаешь. А тут хоть что-то попробуешь сделать. Всё же не сложа руки сидеть…       — Главное очко потом сложить после таких приключений, — бурчит Чонгук.       — Ничего с твоим очком не случится, — закатывает глаза Чимин. — Какой-то престарелый член ничего ему не сделает…       — Мерзко, — кривится Чонгук.       — Слушай, правда, ты можешь не спать. Вдруг повезет, как мне. Мой благодарен просто за то, что я на его яхте катаюсь, когда он приглашает. Поит меня шампанским… — Чимин мечтательно прикрывает глаза. — Был бы он помоложе, я бы с ним переспал, а может, и отношения у нас были бы. Но что есть, то есть, — пожимает плечами тот.       — Звучит нереально.       — Ты недооцениваешь свою внешность и очарование, — настаивает Чимин. — Для кого-то стоимость всего твоего обучения — это капля в море. И если кто-то захочет за хорошо проведенный вечер отплатить тебе добром…       — Мне что, сразу так и сказать? Что мне надо…       — Нет, — Чимин опять смотрит на Чонгука, как на бестолкового несмышленого котенка. — Всё тебе объяснять нужно…       Далее следует пятнадцатиминутная лекция, из которой Чонгук понимает только одно: у него нет столько бессовестности, сколько у его друга.       Но на самом деле соблазн велик. В случае провала — он ведь ничего не теряет. Просто проведет вечер в элитном месте. А в случае успеха ему не придется укатывать обратно в Пусан и откладывать учебу в дальний ящик на когда-нибудь потом.       Чимин говорит, что лучше ехать туда не как все, в пятницу, а в какой-то другой день. Так конкуренция меньше и больше шансов, что Чонгука приметят.       По средам Чонгук как раз закрывает автомастерскую. Она не средней руки, а такая, в которую часто обращаются хозяева автомобилей того класса, который и нужен, чтобы попасть в определенные заведения.       Чонгук просматривает бумаги и понимает, что у них сейчас стоят всего шесть автомобилей тех марок, которые назвал Чимин, и только одна машина марки Бентли уже готова, и на днях ее заберет хозяин. Она-то ему и нужна. Он ведь не может поехать на неисправной.       Чимин еще во вторник оценил гардероб Чонгука. И поведал, что чем проще — тем лучше. Одобрил только кожаные штаны и белую футболку. А еще всучил свои дорогущие кольца — подарки того самого мужика.       — Аксессуары — это важно. Ты не должен выглядеть нуждающимся в материальной помощи, — дал наставления Чимин. — Отчаяние — это плохой способ завлечь кого-то.       Только вот отчаявшимся Чонгук ощущает себя вполне. Особенно, когда уезжает на чужой машине из салона в полной амуниции. Он заблаговременно привез с собой всё, что нужно, включая побрякушки Чимина. Сфотографировался, прежде чем отправиться в путь, и отправил другу. Тот ответил, что всё супер, дал последние наставления и отпустил с миром.       Сам Чимин поехать с ним не мог, потому что дома у того нарисовались планы — семейное сборище, которое тот никак не мог пропустить под угрозой лишения возможности кататься на отцовской машине.       Чонгук сверяется с навигатором, направляясь в то самое заведение. В желудке неприятно холодеет, а колени дрожат. Если бы он стоял — давно бы упал. Он намеренно не готовился к тому, что его ждет секс, просто принял душ на работе, переоделся, причесался, губы вымазал бальзамом. Чонгуку не чужд уход за собой, только вот макияж в этот список входит крайне редко.       Чимин советовал держать интригу, якобы секс в первую встречу — неинтересно, не цепляет. Какую интригу и как с этим коррелировалась его задница, Чонгук не знал, но на всякий случай не спорил. Никакого секса. Потому что Чонгук ищет не просто какое-то одноразовое приключение, он ищет постоянного шугар дэдди.       Когда он подъезжает к нужному адресу, видит толпу у входа. На него глазеют, когда он выходит из автомобиля и уверенно, насколько это вообще возможно, подходит к парням из фейсконтроля. Те смотрят внимательно, проверяют документы, желают приятного вечера и впускают его.       Чонгук до последнего сомневался — впустят ли его вообще, ведь не зря у входа столпилось столько народу, но, видимо, Чимин что-то всё же понимает, раз он заходит в клуб. Пить он не собирается, водить пьяным — это всё равно, что заведомо подписать себе тюремный срок.       Он поднимается по мраморной на вид лестнице, с узкими ступенями, та выглядит эффектно — подниматься неудобно. Слышатся музыка, разговоры. Только в отличие от обычных клубов, музыка не такая, что дрожь проходит по всему телу от басов, — звук такой, что понятно — здесь люди не дергаются под новомодный мотив, а общаются, обсуждают дела, пока на коленях тех сидит очаровательный парень. Или рядом.       Так и есть. Чонгук сразу ощущает себя слишком дешево для подобного места, но мысленно заставляет себя расправить плечи и спокойно подойти к барной стойке. Народа не так много, и он понимает, что тех, кто стоит на улице в надежде попасть внутрь, не пропустят, раз всё еще торчат у входа.       Как Чонгук и ожидал, контингент — мужчины среднего возраста и старше. Рядом крутятся молодые парни, типажом на которых Чонгук едва ли тянет. Да, он давно и прочно выучил, что любит быть снизу в сексе, но вот становиться при этом жеманным и манерным он не планировал. Он никогда не хотел быть худощавым и хрупким. Наоборот. Ему нравилось видеть у себя внушительный разворот плеч, нравилось иметь рельефный пресс и крепкие бедра.       Чонгук надеется, что не выглядит несуразно, оглядываясь по сторонам, изучая обстановку. Он не представляет, с чего начинать. Но Чимин заверял, что шугар дэдди в поисках своего шугар бэйби сами проявляют инициативу.       Чонгук смотрит на ценники в меню бара и понимает, что ему даже на половину здешнего коктейля не хватит. Но он и не собирался пить.       — Позволь угостить тебя, — раздается рядом.       Когда Чонгук переводит взгляд на говорящего, то из него бездумно вырывается:       — Ты не старый.       — А у тебя фетиш на стариков? — мужчина приподнимает удивленно брови.       — Блядь, — ругается Чонгук, понимая, какую ерунду он ляпнул. — Нет, то есть… Можно начать сначала? — с надеждой в голосе произносит он.       — Я всё еще здесь. И весьма заинтригован, — мягко произносит незнакомец.       Тот, мало того что не старый, еще и очень хорош собой. Если выражаться очень скромным языком — тот весьма симпатичный. Высветленные волосы уложены так, что открывают лоб, и Чонгук жадно всматривается в гармоничные черты лица. Незнакомец так подходит под все его представления о мужской красоте, что даже страшно становится.       — Я просто удивился, что ко мне подошел кто-то, кто не… Определенной возрастной категории. Ты молод и красив…       — Ты тоже красив. Я ни разу тебя здесь не видел, — тот улыбается ободряюще.       — Потому что я впервые тут. Место… Не совсем в моем стиле, — стараясь звучать убедительно, говорит Чонгук.       — Так можно тебя угостить? — тот присаживается на барный стул справа от Чонгука.       Он отмечает про себя рост мужчины, и как тому идут белый пиджак да и рубашка в леопард, наверняка, на ком-то другом, такой наряд выглядел бы странно и нелепо.       — Чем-нибудь не алкогольным. Я за рулем, — кивает Чонгук.       — Мне джин с тоником, а… — тот смотрит на него вопросительно.       — Чонгук, меня зовут Чонгук, — чуть хрипло говорит он, понимая, что хочет пить.       — А Чонгуку клубничный смузи.       — Сию минуту, господин Ким, — кивает бармен.       — Меня зовут Тэхён, — вновь поворачиваясь к Чонгуку, представляется мужчина.       — Приятно познакомиться, — выдает он дежурную фразу, хотя ему и правда приятно.       Приятно, что это Тэхён, а не какой-нибудь старпер ниже него на голову с животом, из-за которого член не видно.       — Мне тоже. Очень приятно, — тот смотрит пристально, и Чонгук немного теряется.       — Извини, я на самом деле плох в знакомствах…       — Это мне на руку. Ты бы с легкостью мог заинтересовать любого из присутствующих просто одним брошенным вскользь взглядом. Я не привык давать кому-нибудь фору. Играю на опережение. Ты ведь пришел не просто в одиночестве провести этот вечер? — Тэхён принимает напитки от бармена, передавая Чонгуку смузи.       — Нет, — говорит Чонгук. — Я просто не ожидал, что кто-то с ходу захочет со мной познакомиться и… — он мешкает, но решает следовать советам Чимина, — …и при этом будет в моем вкусе, — пусть это реплика заученная, он произносит ее абсолютно искренне.       — Не будем ходить вокруг да около? — отпивая из своего стакана, спрашивает Тэхён.       — Не будем, — кивает Чонгук.       — Тогда позволь пригласить тебя потанцевать.

***

      В его руках сокровище. Не меньше. Когда Тэхён сжимает удивительно стройную талию ладонями, ведя в танце, и нашептывает новому знакомому, как тот красив, он верит, что этот вечер сложится идеально.       Он был сбит с толку сразу, как только увидел Чонгука. Стать, ширина плеч, узкие, но при этом крепкие бедра, сильные руки, и вся эта мощь в простой одежде без лишней аляповатости, а уж когда тот посмотрел своими огромными черными глазами, Тэхён понял — без этого парня он не уйдет.       — Такой сильный, а глаза оленьи, — шепчет Тэхён тому на ухо, раскачиваясь под тягучий джазовый мотив.       Новый знакомый сжимает его плечи через белый пиджак и смущенно что-то бубнит. Это Тэхёну тоже нравится. Он не поклонник развязного поведения и приглашающих фраз. Только не на первом этапе знакомства.       Для него никогда не было секретом, для чего молодые парни приходят в этот клуб, только вот Чонгук не выглядит как тот, кто привык к подобному виду отношений. Хотя один процент он всё же оставляет для сомнений. Пусть обычно Тэхён не ошибается, всегда есть вариант того, что он настолько ослеплен своей симпатией, что просто не желает замечать очевидного.       — Я хочу сказать честно, — произносит Тэхён, вдыхая аромат Чонгука, такой неброский, но приятный запах чистоты и свежести, — можно?       — Можно, — кажется, Чонгук жмется чуть ближе, что не может не радовать.       — Я намерен уйти отсюда с тобой.       Тот, кажется, действительно не ожидает подобного и даже останавливается, это кажется Тэхёну очаровательным.       — Так быстро? — глядя широко распахнутыми глазами, спрашивает Чонгук.       — Не будет ничего такого, чего ты сам не захочешь, — заверяет того Тэхён.       Он говорит с Чонгуком и, к своему удивлению, замечает, как ему всё равно на взгляды вокруг, все их обсмотрели с головы до ног. Кто-то, явно завидуя Чонгуку, а кто-то, — явно завидуя ему.       — У меня машина припаркована здесь. А у тебя?       — Отлично, на твоей и поедем, — кивает Тэхён.       — Куда?       — Куда-нибудь, можем просто покататься и поболтать.       С ним такое впервые. Впервые, когда он действительно не хочет быстрее приступить к тому, ради чего, собственно, здесь знакомятся, да и Чонгук ведет себя несколько нетипично, это подкупает, и хочется сразу казаться хоть чуть-чуть лучше, чем Тэхён есть на самом деле. Пороков у него хватает.

***

      Когда они выходят на улицу, у Чонгука сердце гулко стучит в ушах. Он не может поверить в то, что действительно это делает. Действительно уходит с малознакомым человеком куда-то. Пока что, правда, только в машину. В чужую машину, которую он взял погонять на вечерок.       — Это твоя? — спрашивает Тэхён, слегка удивленно приподняв брови.       — Эм… Да, вот эта, — кивает он.       Тэхён задерживается на секунду, затем кивает. Они садятся в авто, и Чонгук тут же трогается с места.       — Поедем кататься? — чуть поворачиваясь в сторону Тэхёна, произносит он.       — Да, куда хочешь, любое место.       — Сложно, — на ум не приходит ничего хорошего, поэтому он решает просто покружить по городу.       На него пристально смотрят. Меньше всего Чонгук ожидал, что так быстро найдется желающий с ним познакомиться, и вообще не подозревал, что этим человеком может оказаться кто-то настолько привлекательный. Чонгук не может сказать, что у него есть какой-то вкус на парней. Скорее, его привлекает комбинация из внешности и личных качеств. Он, конечно, открывая авто, пытается напомнить себе, для чего сейчас происходит это знакомство, но его мозг никак не может заблокировать тот факт, что Тэхён очень, просто неприлично красив.       Он, конечно, не знает наверняка, есть ли у Тэхёна такие суммы денег, чтобы с легкостью тратить их на его учебу, и как-то становится неудобно думать даже в таком ключе. Потому что Тэхён ему правда приглянулся с первого взгляда. Вежливый, не позволяющий себе лишнего. Хотя во время танца Чонгук уже совершенно не был против чего-то большего.       Тэхён тянется к магнитоле и включает какую-то песню. Чонгук обращает внимание, что это музыка не по радио. Это песни, которые хозяин сам загрузил.       — Люблю эту песню, — замечает Тэхён. — Тоже любишь хип-хоп?       И тут Чонгук подвисает. Он вообще не так чтобы любитель хип-хопа, но ему в принципе нравится. Басы приятно раздаются в салоне автомобиля, речитатив интересный, и Чонгук не находит ничего лучше, чем просто сказать «угу».       — Какой твой любимый рэпер? — вдруг спрашивает Тэхён, и тут Чонгук чувствует, как на его бедро опускается рука.       Взгляд Чонгука быстро мечется от дороги к руке с длинными изящными пальцами.       — Что? — переспрашивает он.       — Я спросил, кто твой любимый рэпер, — кажется, Тэхёна всё это веселит, тот издает смешок.       — Эм… Наверное, Lil Peep, — припоминая имя какого-то рэпера, произносит Чонгук.       Тэхён понимающе мычит, а движения руки на бедре Чонгука становятся более активными. Он ощущает, как внизу живота теплеет. Потому что Тэхён явно специально. Тот наглаживает его в опасной близости к паху. И тело Чонгука реагирует на это однозначно.       — Какая твоя любимая песня? Она здесь есть? — Тэхён свободной рукой вновь щелкает по магнитоле, при этом прекращая над ним издеваться, съезжает с бедра на коленку, крепко обхватывая. Властно. Собственнически. Как будто они так постоянно катаются вместе. — Вот эта? — спрашивает Тэхён.       Раздается какая-то незнакомая мелодия, и Чонгук просто кивает, особо не разбирая, что играет. Он не разбирается в рэперах толком. Да и сложно ему сосредоточиться, когда Тэхён смотрит так, а еще вновь поднимается рукой по бедру. А потом происходит то, чего Чонгук вообще не ожидает. Тот кладет руку прямо на его член. Из-за этого он вместо тормоза нажимает на газ и сам пугается этого.       — Осторожнее, разобьешь такую машину, будет жаль, — посмеивается Тэхён.       — Если бы ты не трогал меня так…       — Не могу не трогать, я ведь ощущаю, что тебе нравится, — в голосе слышно улыбку, и рука чуть сжимает его член через тесную ткань. — Или мне правда лучше прекратить?       — Я… Мы разобьемся, — жалобно произносит Чонгук.       — Тогда сверни вот здесь, прямо здесь, направо, лучше остановиться. Обычно я так себя не веду, но тут удержаться просто невозможно.       Щеки от этого тона горят и от того, какой у Тэхёна спокойный низкий голос. Интонации одинаковые, за исключением тех моментов, когда тот улыбается, и Чонгук при всем желании не мог бы точно сказать по такому тону, насколько сам Тэхён возбужден. И возбужден ли вообще.       По указаниям Тэхёна они заезжают в какой-то тупик, пустынное место.       — Мы можем ничего не делать, если ты не хочешь, — замечает Тэхён.       — Возбудил, а теперь говоришь, что можем ничего не делать? — заглушая мотор, возмущается Чонгук.       Он поворачивается, чтобы посмотреть нормально на Тэхёна, но встречается с насмешливым взглядом.       — Всё время, что я с тобой говорю, мне хочется поцеловать эти нежные губы, — Тэхён и правда смотрит на его рот, Чонгук сказал бы, что жадно.       И будто в подтверждение своим словам тот осторожно касается его нижней губы большим пальцем. И только сейчас Чонгук понимает, что у него приоткрыт рот.       — Тогда чего ты ждешь? — собственный голос обманчиво уверенный, но на самом деле Чонгук не верит, что делает это прямо сейчас.       Тэхён тянется к нему через коробку передач, и он с готовностью тянется в ответ. Его накрывает более явный теперь аромат парфюма, и от этого сладкого запаха, становится волнительно.       Множество мыслей роятся в голове Чонгука в этот короткий миг. Может ведь случиться всё что угодно. Он не знает Тэхёна толком. Вдруг ему не понравится. Вдруг будет неприятно…       Но весь этот невнятный гул в голове затихает, стоит губам мужчины оказаться на его. Мягко. Тепло. И вкусно. Тэхён вкусный. Чонгук такое любит. Мало кто вообще хорошо целуется, но Тэхён явно из тех, кто умеет это делать, если говорить скромно. И Чонгук забывает дышать, когда ладонью тот обхватывает его затылок, зарывается в волосы и неожиданно юрко и напористо проталкивает горячий язык в его рот. Он удивленно и довольно мычит в поцелуй.       — Почувствуй, насколько ты мне нравишься, — Тэхён шепчет ему влажно в губы, отрываясь от поцелуя.       Тот хватает Чонгука за руку и кладет ту на свой член. Глаза широко распахиваются словно сами собой. Под белой тканью костюмных брюк скрывается твердый крупный член. И Чонгук ощущает, как собственный в штанах дергается. Ему не дают опомниться, вновь вовлекая в мокрый поцелуй, и если первое касание было достаточно нежным, то этот порыв уже нельзя таким назвать. Кажется, Тэхён сгребает в кулак волосы на его затылке, заставляя чуть запрокинуть голову, чтобы тот мог глубже протолкнуть язык. Чонгуку хочется поддаваться и раскрывать рот шире, слушая в абсолютной тишине мокрые звуки их поцелуя. Звуки того, как движутся языки и губы навстречу друг другу. Чонгук пока еще робко поглаживает член Тэхёна через ткань, но когда слышит сдавленное и отрывистое «давай же», у него, кажется, сносит крышу. Он кое-как расстегивает брюки Тэхёна, пока тот поцелуями покрывает его шею, вновь возвращаясь к щеке и губам, а после спускается вновь, одной рукой массируя шею, а другой тоже пытается справиться с его штанами. Тэхён так гулко и нетерпеливо дышит, словно породистый жеребец, которому не терпится тронуться с места и показать, на что тот способен. Наконец, когда ему удается разделаться с ремнем и ширинкой, Чонгук обхватывает горячий член Тэхёна через ткань белья и ощущает, как тот делает то же самое с ним. Он давится стоном, когда понимает, что Тэхён забирается под резинку боксеров, ловко обхватывая пальцами затвердевший член. Чонгук повторяет за Тэхёном и слышит сдавленное шипение, тот утыкается ему в шею, лаская губами и тут же двигая рукой вверх-вниз. Чонгук стонет более звучно, запрокидывая голову, давая понять, как ему хорошо, показывая, чтобы Тэхён не останавливался. А тот по наитию понимает — целует, засасывая тонкую кожу шеи, в какой-то момент вгрызается. Чонгук дуреет от того, какой член Тэхёна твердый, горячий. Он размазывает предэякулят по головке большим пальцем.       — Ты такой мокрый, — бубнит Чонгук.       — Ты тоже, мне нравится, — шепчет Тэхён, лаская его губами, языком чуть ниже подбородка.       Чонгук еще минут пять назад закрыл глаза, потому что невозможно не отдаваться полностью умелым движениям чужой руки и этим жаждущим губам. Он ускоряется вместе с тем, как Тэхён это делает.       Так, конечно, не совсем удобно, но затормозить сейчас, предложить устроиться как-то удобнее, жадность не позволяет. Жадность до нарастающего ощущения внизу живота, расплескивающегося по всему телу густым удовольствием.       Когда Чонгук ощущает, что вот-вот и Тэхён доведет его до оргазма, появляется непреодолимое желание целовать эти жадные горячие губы. Чтобы ближе.       — Поцелуй… Тэхён, поцелуй меня, — просит он, чувствуя, что вот-вот и всё кончится.       Тот по-звериному ластится, трется лбом о его висок, прежде чем смазано начать целовать. Чонгук хочет этот момент закапсулировать. Так, чтобы остался с ним, чтобы потом вспоминать, как может быть хорошо. Хорошо с другим человеком. Секс случается, случается удовлетворение, но что-то хорошее, приятное происходит крайне редко. Возможно, Тэхён просто ему подходит физически. Вот и весь секрет.       Он дергает бедрами, пресс напряжен, ему жарко, спина взмокла, неудобно, но удовольствие затмевает это. Затмевает Тэхён, который сжимает его член так, как нужно, достаточно крепко, и двигает рукой так быстро, как это нужно, чтобы Чонгук с отрывистыми стонами начал кончать. Он даже не понимает сначала, что происходит, до тех пор, пока не слышит низкое мычание прямо в ухо и не ощущает, как Тэхён чуть заваливается вперед, на него, утыкаясь мокрым лбом в плечо. Чонгук чувствует влагу на руке, и понемногу и Тэхён, и они замедляют движения, просто лаская друг друга, ловя последние моменты, которые с пика плавно идут на спад. И всё равно. Это тоже приятно.       — Сердце колотится, — говорит Тэхён.       — У меня тоже, — Чонгук утыкается тому куда-то в шею, так сидеть, повернувшись друг к другу, не очень удобно, и сейчас он понимает, как затекли на самом деле мышцы.       Наконец они отпускают друг друга, и Чонгук пытается понять, как вообще нужно себя вести. Потому что мозг в панике выдает свое «Ну и что дальше?».       — Надо чем-то нас вытереть, — замечает Чонгук.       Кажется, они не только руки испачкали, но и на одежду попало.       — В бардачке есть пачка салфеток, я на той неделе купил, оставил, посмотри, — кивает Тэхён.       И тут кровь в венах у Чонгука холодеет.       — Что? — Тэхён смотрит, словно ничего такого не сказал, пытается поправить одежду, а потом демонстративно открывает бардачок, доставая салфетки, берет сам и передает Чонгуку, который на автомате берет те. — Я же сказал — в бардачке.       — В смысле ты купил? — хотя Чонгук два плюс два складывает в голове быстро, но всё еще надеется, что просто не так всё понял.       — Перед тем, как отдать в сервис машину, до поломки, я купил салфетки, тут и оставил. И, кстати, автор той песни не Lil Peep, а Lil Pump. Я не знал, что автосервис сейчас бонусом к исправной тачке присылает таких мужиков, если бы я знал, давно бы вашими услугами воспользовался, — выдает с усмешкой Тэхён.       А Чонгуку не до смеха. Вообще не до смеха. Тэхён может и в полицию заявить.       — Мне не нужны проблемы, это недоразумение…       — Я тоже сначала подумал, что у меня в глазах от выпитого затуманилось, или твое очарование так подействовало…       Чонгук быстро приводит себя в порядок, кое-как торопливо застегивает штаны, и пока Тэхён что-то еще говорит, ему приходит в голову только одно — надо бежать.       Он выскакивает из автомобиля рывком, не давая Тэхёну опомниться, из салона слышится звучное «Блядь! Стой!», но останавливаться Чонгук даже не думает. Он понимает, что у него фора есть ровно до того момента, пока Тэхён не пересядет на водительское. Ему нужно спрятаться где-то, куда тот попросту не сможет забраться или не поедет.       Он выбегает из переулка, всё еще слегка дезориентированный и потерянный после оргазма, Чонгук просто не разбирает дороги, слыша, как мотор машины позади рычит и как авто выезжает.       — Чонгук, постой! — кричит Тэхён.       Но он не останавливается. Мало ли что последует дальше. Как пойдет дальнейший разговор? Кто знает, может, в данный момент, когда Тэхён захотел удовлетворить свой порыв, тот был с ним нежен, но, возможно, это был всего лишь обман, чтобы… А дальше у Чонгука в голове следует целая вереница сцен, начиная от той, где его везут в участок, заканчивая той, где ему в вонючем подвале ломают ноги.       Вот и слушай после этого Чимина.

***

      Тэхён видит по глазам директора автомастерской, что тот не просто переживает — тот в ужасе.       — Господин Ким, мы уволили мальчишку с условием, что не будем писать заявление на него…       — Всё верно, заявление не нужно, — говорит Тэхён. — Мне нужны его данные.       — Господин Ким, нам очень жаль, но мы не можем выдавать личные данные сотрудников.       — Он ваш бывший сотрудник, к тому же я могу подать в суд на вас. За халатность. Поверьте, мои юристы придумают, за что вас засудить. Я вообще не могу представить, как так вышло, что человек смог ночью выехать отсюда на чужой машине, и никто его не остановил, — холодно говорит Тэхён.       Наверняка директор и другие сотрудники думают, что он желает расправиться с Чонгуком или сделать что-то плохое. Но правда в том, что ему просто нужна информация про того, чтобы найти и сделать одно выгодное предложение.       Тэхёна вообще в этой жизни уже мало что радует, возможно, он слишком огрубел. Он еще молод — всего тридцать пять, но успел пресытиться.       Когда он вышел на улицу за прекрасным едва знакомым парнем, он и представить не мог, что тот прибыл в клуб на его же автомобиле, который Тэхён, к сожалению или к счастью, позволил отвезти в сервис своему помощнику. И в какой-то момент он замешкался, а потом просто расслабился и решил пустить всё на самотек. Просто потому, что ему было скучно в последние дни, а тут такое. К тому же, его желания, прямолинейные, понятные, никуда не делись. А вот Чонгук убежал. И Тэхёну просто очень интересно, почему Чонгук решил сделать то, что сделал. Неужели рассчитывал угнать этот автомобиль? Но это попросту было бессмысленно. Именно поэтому сейчас Тэхён требует адрес Чонгука, все данные о нем, чтобы выяснить самому.       Директор сдается быстро. Это неудивительно. Конечно, Чонгук виноват. Но за его проступок будет отвечать не только он сам, но и организация, в случае чего. Вернее, в случае, если Тэхён захочет раскрутить это дело. Хотя эта машина для него — пшик, он бы не особо горевал о такой потере.

***

      — Что сказали? — интересуется Чимин, когда Чонгук выходит из деканата.       — Что если я не оплачу сегодня, то завтра начнут готовить приказ на отчисление, — вздыхает Чонгук.       Первую ночь он не мог спокойно спать, ожидая, что за ним приедет полиция или вообще какие-то люди Тэхёна. Но прошел один день, второй, третий. И ничего не произошло. Из автосервиса его, конечно же, уволили, обещая не обращаться в полицию. И если еще неделю назад Чонгук думал, что он глубоко в заднице, то сейчас ему кажется, что он проваливается на дно Марианской впадины. Конечно, он злится на Чимина, но больше злится на себя.       — Я знал, что твои идеи никогда, просто никогда ни к чему хорошему не приводят, — бубнит Чонгук.       Они стоят за корпусом и курят одну на двоих. Потому что Чонгук, вообще-то, обычно не курит. Но сейчас так нервничает, что не знает куда себя деть.       — Я не мог знать, что ты выберешь машину того самого мужика, которого подцепишь в этом клубе! — возмущается Чимин.       — Я так зол. Зол на себя. Я же никогда не слушаю тебя, почему сейчас я решил, что это вообще может что-то решить? — бубнит Чонгук, пиная какой-то камешек.       — План был хорош, исполнение подкачало, — пожимает плечами Чимин.       — Может, оно и к лучшему… Уеду к родителям.       — Ты всё равно не хочешь работать в фотожурналистике, может, это шанс для тебя начать заниматься фотографией творчески, как ты и хотел…       — Не надо пытаться подсластить пилюлю, — кривится Чонгук. — Я в жопе. В огромном таком очке безвылазном.       — Пойдешь на пару? — спрашивает осторожно Чимин.       — А смысл? — вскидывается Чонгук. — Завтра я уже буду отчислен. В пизду это всё, — он выбрасывает сигарету. — Увидимся, — прощается он с Чимином.       Тот смотрит жалобно и виновато, но Чонгук ощущает, что уже не злится. Чимин ведь и правда не мог предсказать вот такого варианта развития событий.       Тот уходит в корпус, а он идет мимо парковки, минуя автомобили и людей. И уже на самом выезде, когда он хочет выйти с территории университета, его взгляд утыкается в тот самый автомобиль. И, кроме того, рядом с авто стоит Ким Тэхён. Тот, вроде как, на него не смотрит, и Чонгук думает пройти тихонько, обойти. Но, видимо, ангелы не на его стороне. Когда он уже разворачивается, чтобы уйти в другую сторону и найти другой путь, его громко окликают.       — Чон Чонгук! — слышит он низкий знакомый голос, который забыть с их встречи недельной давности так и не смог.       Он так и замирает. С одной стороны, ему хочется сбежать. А с другой — Тэхён один. Тот не в компании костоломов или каких-то подозрительных личностей. Просто один Ким Тэхён. Которого он сладко и тягуче целовал. Которому, в конце концов, дрочил. Щеки вспыхивают, и он на ватных ногах поворачивается.       К его удивлению, Тэхён идет навстречу. Их голоса звучат одновременно:       — Позволь всё объяснить…       — Я думал, что ты убежишь снова…       Тэхён усмехается, и с Чонгука спадает напряжение. Мужчина не выглядит разозленным или же хоть малость недовольным.       — Это было недоразумение, — говорит Чонгук. — Я не собирался красть твою машину, если ты пришел выяснить это или что-то потребовать… С меня нечего брать, — поджимая губы, добавляет он.       — Поверь, я знаю, — кивает Тэхён. — Но всё же, я здесь не за этим. У меня и в мыслях не было усложнять твою жизнь.       — Тогда зачем? — Чонгук удивленно приподнимает брови.       — Чувствую, что тебе нужно помочь.       — Если я ввел тебя в заблуждение… Я не хочу спать ни с кем за деньги. Глупая была идея, — говорит Чонгук торопливо. — Это даже не моя идея была… А я, цепляясь за соломинку, поверил, что так можно решить мои проблемы. Я ошибся. Это не для меня.       — Но ты ушел со мной спустя десять минут знакомства.       — Это случилось не потому, что я подумал поиметь с тебя денег, — сглатывая, говорит Чонгук, ощущая, как щеки опять краснеют, — а потому, что ты правда мне очень понравился. Это не в моем характере, я не занимаюсь таким…       — Я тебе верю, — говорит Тэхён. — Но ты не дослушал. Я не предлагаю тебе спать со мной за деньги. А чтобы не быть голословным, проверь свой счет.       Чонгук смотрит удивленно, внутри копошится множество сомнений, но он достает свой телефон, и действительно, видит пополнение на сумму, равную той, которую он должен внести за семестр.       — Что это значит? — Чонгук все еще смотрит на цифры на экране.       — Я думаю, что у тебя множество талантов. Ты бы мог ремонтировать мои автомобили, но мне кажется, ты бы предпочел заниматься чем-то другим. Например, ты мог бы сделать для меня фотосессию. Ты ведь очень хорошо учишься, и фотографии твои я видел. Считай, после того, как фото будут готовы, получишь вторую часть денег. Оплатишь еще один семестр, — спокойно говорит Тэхён.       — Не слишком ли много за одну фотосессию от меня? Я же никто… Ты мог бы нанять кого угодно.       — Скажем так, талантам надо помогать, бездарности пробьются сами. Ну и, считай, это мой вклад в будущее. Станешь популярным фотографом, будешь говорить потом, как Ким Тэхён помог тебе в начале карьеры, — тот усмехается, и Чонгук не может сдержаться от ответной улыбки.       Сегодня Тэхён выглядит не так, как во время их встречи в клубе. Одежда сменилась, сменились декорации, но красота этого мужчины остается неизменной. Сегодня тот в джинсах, черной майке или футболке, Чонгук не понял, и кожаной куртке. Выбеленные волосы зачесаны назад, вновь открывая высокий лоб.       — Как ты можешь мне помогать после того, что я сделал? — Чонгук не разрешает себе слишком радоваться, помня про то, каким вышло их знакомство.       — Да ладно тебе, одной машиной больше, одной меньше, к тому же она ведь никуда не делась, — пожимает плечами Тэхён.       — И я вообще ничего не буду должен, только лишь фотосессию? — еще раз переспрашивает Чонгук.       — Если ты боишься, мы можем оформить всё юридически…       — Это странно, учитывая, что ты уже перевел мне сумму.       — Люблю рисковать, — тот разводит руками, склоняя голову набок. — Если что, сам же и буду виноват. Если ошибся.       Чонгук коротко кивает.       — Какую фотосессию ты хочешь?       — Какую хочешь ты, вот это важнее. Как захочет художник, так и будет. Я отправлю тебе детали, а ты можешь отправить список того, что тебе нужно для твоих задумок, — произносит Тэхён.       — Хорошо… Я так полагаю, мой номер телефона тебе тоже уже известен?       — Мне известен даже номер твоего страхового полиса. Мне пора, я напишу, — говорит Тэхён, возвращаясь к машине.       Чонгук смотрит, как тот садится в автомобиль, трогается и машет рукой на прощание. Чонгук машет в ответ и понимает, что улыбается.       Он стоит так еще минуту, глядя на удаляющийся автомобиль, прежде чем спохватиться. Ему нужно внести платеж за обучение. А еще, похоже, что он не возвращается в Пусан.

***

      Вечером Тэхён и правда пишет ему. Пишет адрес и время.       Чонгук: «Что бы ты хотел видеть в этой фотосессии?»       Тэхён: «Мы ведь уже говорили, я хочу узнать, как меня видишь ты.»       Чонгук: «У тебя уже были фотосессии?»       Тэхён: «Были, и не раз. Но все они были, так сказать, не творческого характера.»       Чонгук сидит на диване и пялится в экран с тупой улыбкой. Тэхён очень хорош собой. Здесь есть где разгуляться воображению.       Тэхён: «Так что мне взять с собой из одежды?»       Чонгук думает. И в голову, на самом деле, не приходит ничего приличного. Он бы мог сказать какую-то фразочку по типу «Ничего, просто себя». Но на самом деле у него и правда в голове есть несколько образов Тэхёна, которые могли бы выглядеть очень эффектно.       Чонгук: «Я бы хотел тебя в красном.»       Потом Чонгук понимает, что написал, и в догонку отправляет: «Сфотографировать.»       Конечно, только сфотографировать.       — У тебя чего такое лицо довольное? — Чимин порою приходит к нему, как к себе домой. — Я думал, ты во всю вещи тут собираешь, принес тебе еду, типа извинения…       — Уже не надо. Я остаюсь, — не отрываясь от телефона, произносит Чонгук.       — Ты слишком счастлив для человека, которого отчисляют. Что случилось? — любопытный друг тут же бросает все свои пакеты и спешит подсесть рядом.       — Вот кто случился, — Чонгук показывает фотографию Тэхёна с профиля в мессенджере.       — Так, ага, — кивает Чимин.       — Тэхён оплатил мою учебу.       — Погоди, — Чимин забирает телефон из рук друга, смотрит на фото внимательно. — Ты понимаешь вообще, кто это?       — Ким Тэхён. Его тачку я взял и с ним же встретился…       Друг смотрит на него со смесью недоумения и негодования.       — Ким Тэхёна я вижу на обложках всяких журналов про бизнес у отца на столе. Постоянно. Его компания занимается программным обеспечением. Через его мессенджер ты сейчас общаешься.       — V-world ему принадлежит? — Чонгук округляет глаза.       — Да. До этого он работал в других компаниях, а потом решил сделать свой проект. И, как ты понимаешь, он успешен.       — Я не знал, — говорит Чонгук.       — Конечно, ты же весь вон, — Чимин кивает на его спальню, завешенную фотографиями и рисунками. — В творчестве, голова в облаках, — тот треплет его за волосы. — И что он хочет за такую щедрость?       — Фотосессию, — просто говорит Чонгук и видит, как от Тэхёна приходит новое сообщение.       — Очень сомневаюсь, что у такого человека, как Ким Тэхён, только это на уме. У него отбоя нет от поклонников и поклонниц. Умный, богатый, красивый… Видимо, он тебя хочет.       — Он сказал, что талантам надо помогать, что-то такое, — хмурится Чонгук.       — Я бы на твоем месте не обольщался. Скорее всего, это красивый предлог.       — Наверное, ты прав. Но если он может буквально заполучить кого угодно… Ему просто скучно?       Становится слегка грустно, но Чонгук соврал бы, если бы сказал, что Тэхён его заинтересовал только с платонической стороны или со стороны выгодной сделки.       — Не расстраивайся, ты ведь ничего не теряешь, — улыбается ободряюще Чимин.       — Ты и прошлый раз так говорил, — бубнит Чонгук.       — И вот видишь, как всё удачно обернулось, давай отпразднуем, раз уж такое дело, — Чимин подрывается, берет пакеты и идет на кухню к Чонгуку, хозяйничая, как у себя.       Тэхён: «У меня есть пара идей насчет красного. Что-то еще?»       Чонгук: «Я думаю, тебе очень идет белый, но мне бы хотелось сделать что-то не в строгом стиле.»       Тэхён: «Я тебя понял. Всё будет.»       Так чётко и по-деловому. Может, Чимин и прав, а может, и нет. При всём желании, Чонгук не знает наверняка.

***

      Чонгук верит и не верит в то, что едет просто для фотосессии. В конце концов, если вдруг Тэхён захочет чего-то другого, он вряд ли сможет отказать. Даже не из-за денег. А потому, что сам слишком ярко помнит властные поцелуи, опытные руки, нетерпеливое громкое дыхание, низкий соблазняющий тон.       Поэтому утром, перед тем как начать собираться, он провел достаточно продолжительное время в ванной. Стыдясь сам себя. За то, что вообще подумывает о подобном. И ругая себя за то, что опять Чимина послушал.       — Варианта два, — глядя на свой мутный образ в запотевшем зеркале, говорит Чонгук сам себе, — либо он тебя захочет, либо это просто то, за что тебе заплатили. Но…       Чонгук смотрит с сомнением на бритвенный станок.       — Да блядь, — выругивается он, ловя ощущение стыда.       Как будто не он был готов заниматься с Тэхёном всякими непотребствами в машине до этого. Как будто они просто случайно познакомились при самых обычных обстоятельствах. Ну да. Ему просто становится неловко перед самим собой за то, что он раздумывает, будто его, словно мальчика по вызову, сняли, и он, мало того, что не так чтобы расстраивается, но еще и обдумывает то, насколько хорошо и тщательно надо подготовиться.       Чонгук выскакивает из ванной, мокрый, даже не обтеревшись, пишет Чимину о своих сомнениях. А в ответ получает только: «А представь, что он всё же для этого тебя позвал, а у тебя жопа не готова. Насколько сильно ты пожалеешь об этом? Если не пожалеешь, то и не делай ничего».       Чонгук со стоном откидывает телефон куда-то на диван, обреченно ковыляет обратно в ванную, потому что понимает, что пожалеет. Еще как. Очень сильно пожалеет.

***

      Погода портится, и перед выходом Чонгук накидывает кожаную куртку. До этого он раз двадцать покрутился у зеркала, пытаясь понять, не кричит ли его образ о том, что он пришел трахаться. В голове проносится едкое: «Ну, ты же искал себе сахарного папочку».       Кто же знал, что у жизни свое чувство юмора. Такое странное. Всё с каким-то вывертом. Чонгук пытается убеждать себя, что он, вообще-то, на фотосессию. И едва не забывает камеру. Камера у него и правда хорошая, за неё не стыдно. Подарок родителей. Очень дорогой подарок. Чонгук сам копил на нее долго, но ему не хватало. Родители не стали добавлять, а купили ему сразу то, что он хотел. А на те деньги, что он скопил, Чонгук купил крутой объектив.       Он правда пытался не перестараться. Ведь черная майка и свободные мешковатые джинсы — это не так уж броско и кричаще. Если только опустить тот факт, что Чонгук прекрасно знает, как эффектно выглядят его руки и как смотрится грудь в обтягивающей одежде.       Чонгук приезжает по нужному адресу и понимает, что это не какая-то гостиница в лучших традициях фильмов для взрослых, а действительно высотка с офисными помещениями. Он поднимается на нужный этаж и находит нужную дверь.       Это студия. Обычная студия с почасовой оплатой, которую может снять кто угодно. Когда он проходит внутрь, то оказывается, что студия немного больше, чем он себе представлял. А еще оказывается, что Тэхён уже пришел. И кроме него, тут никого нет.       — Ты пунктуальный, — замечает Тэхён вместо приветствия, отводя взгляд от телефона на Чонгука.       — Я не думал, что ты арендуешь студию, — говорит честно Чонгук, осматриваясь, снимая сумку с плеча, ставит ту на пол.       Несколько фонов. Классика — черный и белый. Но Чонгук заметил, что есть и другие. Серый, например. Небольшой выбор мебели. Диван, стулья, столик.       — Почему? — удивляется Тэхён.       Тот одет непривычно. В объемный уютный кардиган, но мягкость образа нарушается красивой укладкой. Глядя на Тэхёна, никак нельзя подумать, что тот простой. Нет, от простоты в этом мужчине нет ничего. Даже если тот наденет драные шмотки из задрипанного секонда. Просто на некоторых людях всё смотрится будто брендовая шмотка, а на ком-то даже Фенди и Гуччи выглядят, как ширпотреб.       — Не знаю, ты ведь и так достаточно потратился…       — Прекрати, — приподнимая одну бровь, строго произносит Тэхён. — Я захотел фотосессию, и я сам решаю, насколько сильно мне нужно потратиться. Не думай об этом. Сосредоточься на том, чтобы показать мне то, что ты хочешь. Как ты хочешь. И если ты думаешь, что это слишком, то, поверь — нет. Это я еще команду не пригласил, которая бы выставляла сама свет и декорации, да и визажиста нет.       — Хорошо, я понял, — кивает Чонгук, слегка улыбаясь. — Покажешь мне свой первый наряд? Есть красный?       — Есть, — кивает Тэхён.       — Отлично, я пока выставлю свет…       Пока Тэхён переодевается, Чонгук скидывает куртку и бини, принимаясь за работу. Он и правда ставит свет и располагает фон так, как считает нужным, выбирает неброский стул. Немного забывается тот факт, что он сомневался, для чего его позвали. Но от Тэхёна не исходят флюиды флирта. Тот собран и серьезен, явно настроен именно на фотосессию, а не на что-то другое.       — Ну как тебе? — спрашивает Тэхён.       Чонгук оборачивается, занятый до этого настройкой параметров камеры. И он готов забрать свои слова. Он хотел бы Тэхёна в красном. Просто хотел бы. Без всяких «сфотографировать». На Тэхёне кроваво-красный костюм на голое тело. И именно с этой укладкой этот костюм сочетается как нельзя лучше.       — Очень хорошо, — отмирая, произносит Чонгук хрипло. — Обычно на фотосессиях включают музыку, чтобы не было неловко…       — Кстати, об этом, раз уж ты заговорил, — вдруг произносит Тэхён.       Тот берет свой телефон и подключается к портативной колонке.       — Хоть послушаешь со мной хороший рэп, — усмехается тот.       — Я бы никогда не подумал, что ты слушаешь рэп, — качает головой Чонгук.       — Внешность бывает обманчива, ты как раз выглядишь так, как будто слушаешь, но я готов поспорить, что угадаю твои вкусы.       — Попробуй, — произносит он.       — Ты слушаешь всё подряд. Скорее всего потому, что хочешь находить что-то близкое для себя в строчках песен, в мелодиях. Но не всегда. Иногда тебе правда просто нравится какая-то песня. Это объясняет, почему ты вспомнил про Lil Peep. Рэп ты не слушаешь целенаправленно, но слушаешь всё, что кажется тебе хорошим. Подходящим.       — Я так понимаю, у тебя профессиональный дар анализировать, — нервно усмехаясь, произносит Чонгук, понимая, что Тэхён очень точно описывает его вкусы и отношение к музыке.       — Это так. Приступим? — спрашивает тот.       Чонгук кивает. Тэхён со знанием дела проходит к фону, но особо не проявляет инициативу.       — Просто расслабься, — говорит Чонгук, ловя себя на мысли, что уж кому-кому, но не ему это произносить.       Сам он напряжен. Потому что Тэхён держится профессионально-отстраненно, не считая короткого разговора про музыку.       — Я никогда не делал фотосессий просто для себя, — говорит Тэхён.       — Держи в голове, что это фотосессия не для того, чтобы ты строго смотрелся на обложке бизнес-журнала. Это для того, чтобы показать, какой ты на самом деле. Я знаю, как ты можешь смотреть при других обстоятельствах… Я бы очень хотел увидеть это вновь, — честно говорит Чонгук. — Камера тебя любит, это точно. Я не сомневаюсь.       Тэхён смотрит заинтересованно, слушает, а после кивает. И дальше всё происходит так естественно. Словно само собой. Сначала Чонгук придумывает, как Тэхёну встать, как сесть и повернуться. Но затем тот начинает импровизировать. И он не удерживается от похвалы.       — Да, очень хорошо, чуть выше подбородок, — командует он, войдя во вкус. Он быстро смотрит на получившиеся кадры и понимает, что камера Тэхёна не просто любит. Она хочет с ним секса и родить от него детей. Тот выглядит дерзко, и взгляд появляется тот самый, который он видел в автомобиле, перед тем как поцеловать Тэхёна. Этот самый.       — Ты принес белый наряд? — спрашивает Чонгук.       — Да.       — Можешь сменить.       Когда Тэхён возвращается в белой блузке, которая больше открывает, чем скрывает, и в белых брюках, Чонгук понимает, что, в принципе, это то, чего он хотел. И пусть у Тэхёна глаза дьявола, выглядит тот ангельски в этой струящейся легкой ткани. От этого у Чонгука во рту пересыхает, становится жарковато, и он рад, что пришел в майке.       До этого он убрал стул и передвинул диван.       — Мне сесть, или как? — спрашивает Тэхён, явно пока не понимая, как и что делать.       — Ты можешь лечь? Не против? — спрашивает Чонгук.       Щеки словно трогает огонь от понимания того, как это двусмысленно звучит.       — Могу, — кивает тот.       И вот так начинается ад. При всем своем нежном образе Тэхён не перестает быть менее сексуальным, менее чувственным. И когда Чонгук фотографирует лицо того крупным планом, а Тэхён приоткрывает губы, он понимает, что очень хочет вновь почувствовать эти губы на своих. Но держится профессионально, вернее, надеется, что это так выглядит. Пока Чонгук делает фото, и каждая ему кажется удачной. Чонгук даже думает, что дело тут не в его таланте. А дело в его модели.       Он показывает фотографии Тэхёну, тот сдержанно кивает, особо не выражая ни восхищения, ни критику, хотя Чонгуку кажется, что ничего лучше он до этого не выдавал как фотограф.       — А на сколько часов ты снял эту студию? — вдруг спрашивает Чонгук, понимая, что совершенно потерял счет времени.       — Не переживай, у тебя столько времени, сколько ты захочешь.       — Ты взял еще что-нибудь? Чтобы у нас был третий образ.       — Да, есть еще один вариант.       И Чонгук жалеет, что спросил. Потому что Тэхён является ему обтянутый кожаными штанами и в косухе.       — Давай попробуем иначе. Без фона.       В принципе, студия выглядит чем-то вроде лофта, и такой гранжевый образ Тэхёна, немного панк-роковый, впишется отлично. Чонгук выставляет черно-белый режим и просит того просто пройтись, обернуться на ходу, чтобы кадры выглядели максимально естественно. И даже так, специально не позируя, Тэхён получается на фотографиях красивым.       — Ты доволен? — когда они заканчивают, спрашивает Тэхён.       Чонгук листает фотографии туда-сюда, поражаясь тому, как ему нравится буквально каждый кадр.       — Да, — говорит честно Чонгук, хотя это не совсем так.       Он, безусловно, доволен фотографиями. Но холодноватый и отстраненный тон Тэхёна слегка его сбил с толку. Обманулся, получается. Решил, что интересен Ким Тэхёну.       — А тебе нравятся фотографии? — спрашивает Чонгук.       — Нравятся, но еще больше я буду доволен, когда ты выберешь всего три фотографии из этих. Такие, которые ты посчитаешь самыми цепляющими. И вот именно их ты отправишь мне, когда закончишь с обработкой.       — Хорошо, — кивает Чонгук. — Спасибо тебе, — накидывая куртку, произносит Чонгук, перекидывая сумку через плечо.       Тэхён вновь в обычной одежде, смотрит пристально.       — Мне показалось, что ты чем-то расстроен. Что было не так?       — Я думал… — начинает было Чонгук, а потом понимает, как жалко это звучит. — Не важно. Забудь. Всё было круто, спасибо за эту возможность, — он порывается, чтобы уйти.       — Нет, договаривай, — Тэхён перегражадает ему путь, смотрит цепко, словно сканирует.       — Это глупо.       — Чонгук, — настойчиво произносит тот. — Скажи мне.       — Ладно, — тяжело вздыхая, говорит он, пытаясь морально приготовиться к тому, что скажет. — Я не думал, что ты правда зовешь меня для фотосессии…       — А для чего? — приподнимает брови Тэхён.       — Просто, учитывая обстоятельства нашего знакомства, я думал, что ты меня хочешь… Я подумал… В общем, я подумал неправильно, всё, прости. Я пойду, — тот вновь пытается пройти, но Тэхён толкает его в грудь, останавливая.       — Стой. Прекрати вечно от меня убегать. Это раздражает, когда ты от меня куда-то уходишь.       — Такое всего один раз было, — бубнит Чонгук.       — Вот и не делай из этого привычку. Я не хотел, чтобы ты думал, будто я покупаю тебя, как своего мальчика для утех, или что-то такое. Я ценю талантливых и креативных людей. И я правда хотел фотосессию от тебя. Поэтому она случилась. Но это не значит, что ты мне не нравишься. Я всего лишь хотел сделать всё правильно, понимаешь?       — Может, я не хочу правильно, — вдруг выдает Чонгук, сам пугаясь себя.       — А чего ты хочешь?       — Не знаю, может… Просто хочу вот встать и отсосать тебе, — выпаливает он. — Может, хочу, чтобы ты крепко держал меня за волосы, толкаясь в глотку. Может, хочу опять поцеловать тебя. И хочу, чтобы ты опять трогал меня везде, как сам захочешь… Если хочешь, — голос его затихает под конец, и до Чонгука доходит, что он только что выдал.       А Тэхён смотрит, молчит задумчиво какие-то мгновения.       — Сказать, чего я хочу? — спрашивает тот самым нечитаемым тоном.       — Да, — говорит Чонгук, готовясь к самому худшему.       — Хочу чтобы ты стонал, мычал, хныкал от того, как тебе хорошо со мной. Хочу опять увидеть это выражение экстаза на твоем лице, — произносит Тэхён. — Мне нравится, насколько ты не осознаешь того, с какой легкостью ты бы мог вертеть любыми мужиками. Но ты здесь. Говоришь это мне. И даже не представляешь, насколько это приятно.       Тот стоит очень близко и вместе с тем недостаточно. Чонгук громко вздыхает, воздух вокруг словно накаляется, сгущается. Тут и так было душновато, но теперь практически невозможно дышать, или Чонгуку кажется. Он не до конца понимает.       Сумка с глухим стуком падает вниз. Тэхён рывками стягивает с него куртку. Кажется, тоже поддаваясь сумасшествию. Чонгук никогда не влюблялся. Да и никогда не спутывался с незнакомцами лишь ради секса. Его никогда не поражало так быстро, словно молнией. И он пока не рискует в голове называть это влюбленностью. Он видит Тэхёна третий раз в своей жизни и просто не может удержаться. Чонгуку не хочется думать о том, что будет дальше. Его жизнь и так всегда была достаточно размеренной и до скрежета зубов правильной. Никогда не целовать малознакомых. Никогда не заниматься сексом, если не в отношениях. Никогда не полагаться на кого-то другого, только на себя…       И тут появляется Ким Тэхён. В голове у Чонгука возникает отчетливая картинка того, как мегаполис уничтожается взрывной волной. То же самое сейчас происходит у него внутри. Наверное, ради этой близости, даже если она будет одноразовой, он готов пойти на то, чтобы забыть про принципы. А уж если быть совсем честным, Чонгук забыл про них в тот момент, как Тэхён произнес «Позволь угостить тебя».       Поплыл. Размяк. Поддался. Кто бы устоял? Можно сопротивляться бесконечно, делая вид, что не такой. Что правильный. Но проблема в том, что Чонгук просто не хочет.       Куртка валяется на полу, и Тэхён жадно гладит его руки и осматривает его лицо, словно изучает каждую черточку, Чонгук непослушными пальцами пытается расстегнуть пуговицы на кардигане Тэхёна, дергает, слегка злится, потому что так переживает, что даже руки дрожат. Тэхён так близко.       — Прекращай трястись, — шепчет Тэхён, притягивая его к себе, держа за шею уверенно и ласково. — Я никуда не убегаю, и ты тоже никуда не денешься. Делай то, что хочется.       Последние слова тот шепчет прямо в губы, вовлекая в поцелуй, и тут Чонгук переключается. Запах Тэхёна, его вкус, который остается сладостью на кончике языка, его близость, заставляют проигнорировать все сомнения. Чонгук дышит громко, потому что поцелуй становится не просто нежным, Тэхён вкладывает в него свои нетерпеливость, властность. Чонгука прижимают к себе, руками гладят спину, поясницу, спускаясь к ягодицам, крепко обхватывают, от чего он издает мычание прямо в поцелуй. Ему нравится, и возбуждение подкатывает горячими волнами. Приходит понимание — он не обойдется просто какой-то дрочкой, минетом. Ему надо всё. Чонгук вдруг ощущает себя таким жадным, вгрызаясь в рот тому, пальцами ероша идеальную укладку, другой рукой цепляясь за плечо. В тишине слышатся явные мокрые звуки, оповещающие о том, насколько развязными стали их поцелуи. Чонгук не против. Ему наоборот нравится. Потому что Тэхён потрясающе целуется, нежно и в то же время напористо.       Чонгук в какой-то момент прерывает поцелуй, потому что действительно хочет сделать то, о чем говорил. Он целует шею Тэхёна, слышит, как тот дышит тяжело, впивается пальцами в его ягодицы через грубую ткань джинсов, он вылизывает пахнущую дорогим парфюмом шею, стягивая кардиган, Тэхён помогает ему и сам отбрасывает тот в сторону. Под кардиганом нет ничего, и он торопливо спускается ниже. Чонгук становится на колени, как и хотел. Целует нежную кожу живота, прижимается щекой, трется, чувствуя, как Тэхён перебирает его волосы пальцами.       Он расстегивает темные брюки Тэхёна, смотрит снизу вверх, словно пытаясь понять, доволен ли Тэхён.       — Делай, как нравится, — подбадривает его Тэхён.       Чонгук замечает, какой у того пьяный взгляд. Возбужденный. Наверняка он выглядит примерно так же. Он сначала поглаживает член Тэхёна через белье. На светлых боксерах видно темное пятнышко от смазки. Тот уже такой твердый. Чонгук наклоняется и сквозь ткань губами захватывает член, слыша короткий низкий стон сверху. Он проводит языком, пачкая слюной белье, ведя губами по члену, рукой лаская яички.       — Возьми его в рот, — просит Тэхён. — Не издевайся, я не могу, — звучит и правда так, будто тот уже на грани.       И Чонгука немного берет гордость за это. Ведь еще практически ничего не произошло. Он стягивает боксеры Тэхёна вниз, и перед его лицом оказывается венистый толстый член, головка влажная, блестит от смазки. Он решает не медлить, всё равно самому не терпится. Чонгук держит член у основания, трет головкой себе по небу, слышится стон, а после он скользит губами вниз. Он опускает голову, а после поднимает вверх, стараясь тут же ласкать языком, смыкать плотно губы. Сначала Тэхён просто перебирает его волосы, мычит сдавленно, пока он ласкает того, размеренно, неторопливо. Смазывает член своей слюной. И вот когда тот уже достаточно мокрый, он ускоряет движения, помогая себе рукой. Слышатся хлюпающие звуки, и, видимо, терпению Тэхёна приходит конец, потому что тот подмахивает, стараясь самостоятельно вбиваться в его глотку. А Чонгук не против. Его голову фиксируют крепко, и он просто отпускает всё на усмотрение Тэхёна. Расслабляет горло. Тот толкается нетерпеливо, как он и хотел, чуть давит на заднюю стенку горла, от чего Чонгук закашливается, и слезы из глаз выступают, но когда Тэхён убирает руки, чтобы он соскочил, Чонгук не дает этого сделать. Сам возвращает руки Тэхёна, и тот всё понимает, сгребает пряди в кулак, вновь толкаясь. Хлюпанье где-то в горле раздается так звучно, мокро, что у Чонгука дергается член от понимания происходящего. Тэхён явно знает, как ему хочется, поэтому особо теперь не жалеет, управляя процессом так, как ему нравится. Кажется, у него по щекам текут слезы. Чонгук давится снова, Тэхён чуть притормаживает, а после вновь продолжает вбиваться. Слышит сверху «да, вот так» и понимает, насколько сильно он этого хотел. И как ему нравится, что у Тэхёна срывает чеку. Тот заботится о своем удовольствии, и именно так Чонгук это и представлял. Вдруг тот останавливается, перед этим особенно глубоко толкаясь в его глотку, Тэхён чуть тянет его за пряди назад. Чонгук понимает. Он губами плотно проводит вверх, смотрит на Тэхёна.       — Как же ты хорошо смотришься, такой красивый, — говорит низко Тэхён.       Чонгук выпускает член с мокрым звуком, а Тэхён смотрит прямо ему в глаза, тот принимается водить головкой по губам, размазывая слюну и смазку, задевает подбородок. Чонгуку нравится, он прикрывает глаза, трется щекой о гладкий влажный член, кажется, издает нуждающийся, совершенно нескрываемый скулеж.       — Позволь и мне позаботиться о тебе, — произносит Тэхён. — Ты такой чувственный, отзывчивый…

***

      Чонгука он укладывает на тот же диван, на котором до этого позировал. Больше некуда, да и, если честно, без разницы, лишь бы горизонтальная поверхность. У Чонгука раскрасневшиеся губы и щеки тоже тронуты алым, и когда тот лежит и смотрит снизу вверх так, будто Тэхён бог, спустившийся с Олимпа, внутри появляется восторг.       Есть разница с кем спать. Есть. Тэхён знает точно. Чонгук ему достался искренний, податливый, откровенный в чем-то до наивности. Оттого и ценный. Бесхитростный. Простой. А ещё очень красивый.       Он ощущает себя почти что греховно, так по-ангельски выглядит Чонгук. Не хрупким, нет, но взгляд доверчивый. Олений взгляд. Он с того стянул уже майку и сейчас наслаждается видом. А потом, недолго думая, склоняется, чтобы начать выцеловывать, вылизывать. Эта грудь так и просится на ласку. Всё тело Чонгука так хорошо, что было бы кощунством недодать тому удовольствия, которого то достойно.       Он захватывает один сосок, широко обхватив губами и кожу вокруг, присасываясь, лаская языком. Чонгук прижимает Тэхёна к себе, обнимая, хнычет от такого простого, казалось бы, движения. Он ведет языком от одного соска к другому, проделывая то же самое. Тэхён всё терзает затвердевший сосок, слушая, как Чонгук мычит, выстанывает его имя. От этого он сам заводится еще сильнее, становится более нетерпеливым. Пока Тэхён вылизывает грудь Чонгука, рукой он ведет вниз, не церемонясь особо, расстегивает джинсы, пробираясь туда, где жарко. Член Чонгука такой твёрдый и горячий, истекает смазкой, и Тэхён решает не томить. Захватывает в кулак, принимаясь дрочить, сразу не церемонясь задает достаточно быстрый темп. Чонгук звучно мычит. Тэхён целует того в районе солнечного сплетения, вдыхая запах теплой кожи. Чонгук так вкусно пахнет. Смесью ванили и табака. Что-то такое, сладкое, но не приторное. Тэхён трется виском о живот Чонгука, пресс у того явно напряжен. И он вновь удивляется, как при таком внушительном развороте плеч, крепкой груди, у Чонгука может быть такая стройная талия. Ничего лишнего. Чонгук, конечно, создает искусство, но по факту сам им является. И в чем-то хорошо, что не знает этого о себе. Может, тогда бы тот Тэхёну не дался.       Тэхён себя не считает одним из лучших людей этой планеты, о нет, пороков у него хватает и в настоящем, и в прошлом хватало. Разве что самым главным своим достоинством он всегда считал честность. И с Чонгуком он не собирается поступать иначе. Будет честным до конца. Но об этом он подумает потом.       Тэхён останавливается, чтобы стянуть с Чонгука всё, что ниже пояса. Тот смотрит непрерывно, тяжело дышит, чуть приподнимает бедра, чтобы Тэхёну было удобнее. И вот тот оказывается перед ним полностью обнаженным. Он замечает, как у Чонгука кожа на руках покрывается мурашками.       — Знаешь, когда я тебя увидел, у меня будто рассудок помутнел, — честно говорит Тэхён, поглаживая живот Чонгука, намеренно спускаясь вниз к бедрам, игнорируя член. — Вокруг не то чтобы чьи-то копии всегда, по крайней мере там, где я бываю. Там копии копий. Но не ты. И я очень удивился.       Чонгук ничего не говорит, видно, что смущен, отводит взгляд. Тэхён не собирался льстить, просто правда так думает. Он решает дальше не смущать Чонгука, у него есть лишь желание показать на деле, как он того хочет.       — Я не рассчитывал ни на что, — честно признается Тэхён, — у меня ничего с собой нет. Слюна не лучшая смазка.       — У меня есть, — смущенно говорит Чонгук. — В сумке. Я же не знал, что мы правда будем просто фотографироваться.       — Прямо там, рядом с камерой? — Чонгук на это кивает. — Жаль, я не узнал об этом раньше, — Тэхён поднимается и идет за искомым. — Хотя, нет, не жаль. Тогда бы у меня не было таких потрясающих фотографий.       Выходит, не такой уж Чонгук и ангел, раз пришел подготовленный, но Тэхён в этом не видит ничего плохого, наоборот, это очень кстати. Не хотелось бы ему сейчас лишать себя удовольствия, ведь член уже изнывает, яйца поджались в ожидании разрядки. А Чонгук выглядит, как мечта, и сам просится.       Он кладет смазку и презерватив на подлокотник дивана, чтобы потом дотянуться. Скидывает брюки и стягивает белье, отбрасывая куда-то в сторону. Чонгук, кажется, не хочет лежать и ждать. Тот садится, и Тэхён еще раз про себя отмечает, как гармонично в том всё. Ему нравится крупный член с розовой головкой, вены увивают ствол, бледно-синие под нежной тонкой кожей. Ему тоже хочется обласкать Чонгука. И Тэхён становится на колени между ног того, придвигает Чонгука чуть к краю, чтобы было удобнее. Захватывает основание в кольцо из пальцев, тут же опускаясь ртом на член, поднимается, и так еще несколько раз плавными тягучими движениями, чтобы затем засосать головку, с чмоком выпустить ту, сплюнуть, размазать языком влагу по стволу и получить на это стон. Сегодня ему не хочется действовать обычно, почти механически, с Чонгуком он искренне наслаждается, особенно тем, как тот робко кладет руку на его затылок, не стараясь особо руководить, просто принимает всё, стонет, мычит. Он дожидается, пока Чонгук начинает всхлипывать.       — Я так хочу оказаться в тебе, — говорит Тэхён, задевая головкой губы, у него подбородок весь в смазке.       Чонгук смотрит осоловело, кивает часто. Того приходится разворачивать к себе спиной, тот упирается коленями в диван, а руками в изголовье, оборачивается через плечо, потому что Тэхён явно слишком долго любуется открывшимся видом. Выгнутая спина с мышцами, облитыми молочной кожей, округлые сочные ягодицы, видно, как член свисает под собственной тяжестью, и Тэхён замечает, как с того льется густая капля смазки, прямо на кожаный диван. Он нетерпеливо разрывает зубами фольгированную упаковку, достает презерватив, раскатывает по члену.       Тэхён приникает к губам Чонгука, который терпеливо ждет и с готовностью встречает поцелуй, повернувшись настолько, насколько это возможно. Он проталкивает язык тому в рот, а сам мнет сочные ягодицы, впиваясь пальцами, наверняка до отметин. Чонгук на это еще сильнее выгибается так, что упирается в его пах. Тэхён решает не медлить. Целует сильное плечо, а затем спускается всё ниже и ниже по спине, поцелуями к пояснице. Не удерживается и прикусывает белую ягодицу, на что Чонгук удивленно вскрикивает, но это вполне довольный звук. Поэтому Тэхён разводит половинки в стороны.       — Ты ведь не против, если я тебя вылижу? — спрашивает Тэхён и, не дожидаясь ответа, проводит языком по отверстию, на что Чонгук громко мычит. — Я так и думал, — произносит он, прежде чем с чмоканием присосаться к отверстию.       Чонгук смазан, но этого будет недостаточно. Тэхён лижет отверстие широкими мазками, а после щедро сплевывает, еще сильнее разводя ягодицы, проталкивает язык внутрь, но стенки не так уж охотно поддаются, Чонгук узкий. Чем активнее он работает языком, тем громче тот стонет, выгибается, и в конце концов, заводит одну руку назад и хватается за волосы, вынуждая Тэхёна зарыться между ягодиц, а он вовсе и не против, кружит языком по сфинктеру, затем снова проталкивается, вырывая скулеж из Чонгука.       Тэхён с влажным звуком отрывается от отверстия для того, чтобы взять смазку. Щедро поливает свой член вязкой жидкостью. Одной рукой он оттягивает ягодицу, а другой направляет член, потирается несколько раз о явно готовое для него отверстие.       — Расслабься, олененок, — просит Тэхён, потираясь головкой еще раз.       С Чонгуком хочется быть нежным. Тот мычит, всхлипывает и роняет голову на сложенные перед собой руки на изголовье дивана, когда он проталкивается. Сначала туго, но Тэхён очень осторожен. Видимо, Чонгук больше своих же пальцев обычно не принимает.       — Я давно не…       — Я понял, — говорит Тэхён надсадно, так сильно Чонгук сжимает его.       Но когда он входит до упора, разводя обе ягодицы, чтобы было больше доступа, тот выстанывает протяжное «да».       — Прекрасно, — бормочет Тэхён, целуя широкую спину Чонгука везде, куда дотягивается.       Тот явно старается, выгибаясь, и Тэхён больше не медлит, принимаясь двигаться. Сначала словно раскачивается, вперед-назад.       — Тебе хорошо? — спрашивает он шепотом, склоняясь к порозовевшему уху Чонгука, чуть захватывает раковину губами.       — Да-да, мне очень хорошо, — шепчет торопливо Чонгук, у того закрыты глаза, и Тэхён наблюдает, как выражение лица того меняется, когда он сначала медленно движется назад, а после резко толкается вперед.       Тот стонет, заламывает брови, жмурится еще сильнее. Ему очень нравится наблюдать за лицом Чонгука. Это буквально отражение того, как тот себя ощущает с ним. Это Тэхёна заводит еще сильнее.       Он срывается, вгрызаясь зубами в плоть между шеей и плечом, впивается в ягодицы Чонгука, принимаясь двигаться теперь быстро, до звонких шлепков. Теперь Тэхёну не узко, теперь чуть свободнее, Чонгук окончательно расслабился и выгибается так старательно, стонет каждый раз, как он в него вбивается. Каждый раз выходит практически до конца и входит до самого основания.       Тэхён ощущает себя диким животным, дорвавшимся до своего. До того, кто ему принадлежит. Так Чонгук ощущается под ним, в какой-то момент он замедляется, стараясь трахать Чонгука, практически не выходя, а вдалбливаться в самое нутро, медленно, но мощно, он вылизывает мощную шею, засасывает, покусывает, слушая, как тот хнычет, как голос срывается от каждой фрикции. Тэхён заводит руки Чонгука за спину, и тот ложится щекой на изголовье, Чонгук держит себя за запястье, а Тэхён кладет ладонь сверху, стискивает. Ему нравится, как под кожей у того напрягаются мышцы и как тот выглядит. Заведенным, нуждающимся, в чем-то покорным.       — Хочешь, чтобы я тебя потрогал? — спрашивает Тэхён, целуя того в щеку и оставляя мокрую дорожку языком.       — Хочу, — хрипло говорит Чонгук.       — Кончишь для меня?       — Кончу, — тот открывает глаза, и Тэхён замечает, какой тот дезориентированный.       Чонгуку вновь приходится поддерживать себя руками, упираясь в изголовье, видно, как ему тяжело это дается, кажется, ему слишком хорошо, чтобы себя контролировать. Тэхён не прекращает вбиваться в него, наваливается сверху, заводит одну руку под Чонгука, захватывая его член, такой крепкий и горячий, проводит по нему пару раз. Затем опускается вниз, чуть стискивает тяжелые тугие яички, повлажневшие от смазки, которая стекла с бедер Чонгука. Тэхён любит, когда мокро. Он вновь захватывает член в кулак, принимаясь быстро в такт двигать рукой.       — Что ты со мной делаешь, я схожу с ума, — бубнит Чонгук, — мне так хорошо, так хорошо…       — Скажи моё имя, скажи, хочу, чтобы ты его выкрикивал, когда будешь кончать, — говорит Тэхён, зарываясь тому куда-то в повлажневшие волосы.       Он и сам весь взмок, так стараясь, чтобы им обоим было хорошо.       Чонгук и правда изливается ему в руку с многократно повторяющимся «Тэхён».       — Чонгук, — кончая глубоко внутри Чонгука, который сжимается на нем, шепчет Тэхён.       Это кажется таким правильным и нужным — назвать именно это имя.       — Чонгук, — повторяет он, беспорядочно целуя шею, спину, плечи, везде.       Всё, что может.       На диван они потом кое-как заваливаются, сначала Чонгук, а сверху на того Тэхён. Тот удивительно уютный.       Обычно Тэхён не любит лежать на ком-то липком после близости, тут же желая избавиться от того, словно от досадной проблемы, которая материализовалась у него в кровати. Но с Чонгуком хочется продлить всё это. Продлить их близость. Презерватив он стянул до этого, завязал и скинул на пол. Чонгук тяжело дышит, как и он сам. Такой горячий, как печка. Тэхён кладет голову на сильную грудь, слушая громкое «тук-тук-тук». Поглаживает плечо, пытается показать, как он благодарен за этот момент близости. Словно произошел не просто секс. А что-то еще. Что-то, что он не может произнести вслух, потому что пока не понимает.       — Господин Ким, — слышится откуда-то со стороны входа.       — Лучше не заходи сюда, Соён, — предупредительно говорит Тэхён, Чонгук рядом вздрагивает и раскрывает закрытые до этого безмятежно глаза.       Громкое «ой» говорит о том, что его помощница всё же зашла.       — Простите! — слышится удаляющееся.       — Извини, это моя помощница, — говорит Тэхён.       — Видимо, она не просто так пришла, — говорит Чонгук задумчиво.       — Видимо. Я бы остался…       — Но надо идти, — заканчивает за него Чонгук явно помрачневшим голосом.       — Правда, нужно.       — Фотографии я отправлю на следующей неделе, — говорит Чонгук, поднимаясь, слегка резковато отстраняя Тэхёна от себя. — Или нужно на этой? — тот поднимается и не смотрит на него.       Ходит, подбирая свои вещи. Когда Тэхён подходит и дает ему салфетки, которые берет с туалетного столика, который здесь стоит специально для работы визажиста, тот хмуро смотрит на них, но берет.       — Я не тороплю тебя, — мягко говорит Тэхён. — Не злись, — произносит он настойчиво, видя, как тот резко натягивает на себя майку вслед за бельем и джинсами.       — Ты не видел мой носок? — спрашивает тот, игнорируя его просьбу.       — Где-то возле дивана должны быть…       Хочется взять Чонгука и никуда не отпускать, но ему правда нужно идти.       — Чонгук, — настойчиво зовет он. — Всё хорошо?       Тот поднимает взгляд на него наконец и больше не походит на олененка. Нет, теперь тот выглядит как самый настоящий волчонок.       — Да, всё хорошо, — кивает тот словно даже не Тэхёну, а самому себе. — Тогда на следующей неделе я всё отправлю.

***

      — Наивный придурок, — бубнит сам себе Чонгук, становясь под тугие горячие струи душа.       Тэхён его, конечно, не выпер пинком под зад. Вызвал машину. А он ехал, всё смотрел фотографии, листал туда-сюда. Кроваво-красный костюм, нежный белый, дерзкая черная кожа… И так опять и опять. Чонгука довезли до самого дома.       Оказывается, лучше, конечно, жалеть о том, что сделал, чем не сделал, но сейчас почему-то в груди особенно тяжело. Хотя, на что он надеялся? Что после секса Тэхён предложит ему руку и сердце? Или что? Тот занятой взрослый мужчина. А он просто очередной парень, который ему понравился. Но от воспоминаний о их близости у Чонгука тело тут же покрывается мурашками. Тэхён не выглядит физически сильнее, но то, как тот себя ведет, поставило его на колени. И, если честно признаться, он бы встал вновь. Хотя в глубине души скребется мерзкое ощущение, как будто им попользовались.       — Всё правильно, — прислоняясь лбом к холодной плитке, шепчет Чонгук, — всё честно. Сам же предложил. Сам сказал.       Конечно, остаток дня он ждет от Тэхёна сообщения, но тот не пишет. И Чонгук старается уговорить себя не быть таким жалким и нуждающимся в чужом внимании.       — Никто тебе ничего не обещал. Никто, — вновь проверяя оповещения телефона, произносит он.       Чонгук садится за ноутбук, загружает фотографии с фотоаппарата и принимается выбирать три. Всего три самые лучшие. И это кажется совершенно нереальным. Каждая из фотографий, на которой запечатлен Тэхён, кажется искусством. И крупные планы, и в полный рост…       И всё же, он делает выбор. Особо обрабатывать там и нечего. Он не слишком любит отретушированные и выбеленные портреты. К тому же, когда смотришь на Тэхёна, становится понятно, что ретушировать — только портить. Поэтому он просто делает небольшую цветокоррекцию. Решает оставить на время. Чтобы потом вернуться к кадрам свежим взглядом.       На следующий день он идет на пары, и там Чимин подмечает его подавленное состояние. Тот всё пытается выведать что-то, но он молчит. Не может пока сказать вслух. Сам себе в душе даже боится сказать.       В конце концов, проходит целая неделя, и Чонгук, еще раз просмотрев фотографии, отправляет их Тэхёну.       Чонгук: «Привет, я отправил фотографии, остальные я тоже могу отправить тебе архивом.»       Тэхён отвечает ему через добрые два часа.       Тэхён: «Круто, я отправил тебе вторую часть денег. Дошли?»       Чонгук мрачно смотрит на свой пополнившийся крупной суммой счет.       Чонгук: «Дошли.»       Тэхён: «Супер. Мне очень понравилось работать с тобой.»       Чонгук злится.       Чонгук: «Только работать?»       Сообщение читают, но ничего не отвечают. Ни через час, ни через два. Ни на следующий день.

***

      — Прекращай, мужиков что ли мало? Он встретился тебе вовремя, в тот период, когда ты нуждался в помощи, теперь ты можешь идти дальше, забудь. Что такого в твоем Ким Тэхёне, ну, кроме денег? — говорит Чимин, передавая ему банку пива.       В субботу они решают посидеть у Чимина.       — Не знаю. Что-то. Может, я просто развесил уши, поверил, что такой особенный…       — Это тактика всех мужиков, которые хотят затащить красивого парня в постель, — закатывает глаза Чимин.       — Можно подумать, Ким Тэхён некрасивый, и ему так тяжело с кем-то познакомиться, — точно так же закатывает глаза Чонгук.       — Ну, что с него взять? Денег? Секс? Внешность? Нет, я согласен, набор хороший, но насильно мил не будешь, — разводит руками Чимин и делает добрый глоток хмельного напитка.       — Забыть?       — Забыть. Слушай меня, я хуйни не скажу…       — Вот твоими советами я и оказался там, где оказался.       — А где ты оказался? Тебе дали денег, потом ты еще славно потрахался, что плохого, я не могу понять?       — Мне всё равно нужно искать новую подработку, — тяжело вздыхает Чонгук.       И это правда так. Ведь те деньги, которые перевел Тэхён, уходят полностью на учебу, а его скромные копейки с последней зарплаты вот-вот закончатся.       Следующую неделю он ходит на пары и по собеседованиям. Ему не особо хочется вновь ремонтировать автомобили, и он ищет что-то хоть немного связанное с той профессией, которой он интересуется.       А потом начинает происходить странное. Он редко заходит в Инстаграм, только тогда, когда у него есть какой-то новый материал, которым он хочет поделиться со своим небольшим количеством подписчиков. Фотографии Тэхёна он не выставлял, потому что не знал, можно ли это вообще делать. И сейчас, когда он проверяет страницу, то понимает, что его директ завален сообщениями от незнакомых ему людей. Чонгук читает сообщение, которое, как оказывается, отправили еще в прошлое воскресенье, и понимает, что у него спрашивают условия, по которым он проводит съемки, и как можно записаться и так далее.       Он звонит Чимину, и тот называет его, ожидаемо, дундуком.       — Ты вообще что ли за своим Тэхёном не следишь?       — А что с ним? Я пытаюсь жить дальше.       — Он выставил твои фотографии. Там же твой копирайт, да он и сам подписал, ссылку оставил. У него такое огромное количество подписчиков, конечно, у тебя сейчас отбоя не будет от желающих…       — Пиздец, — у Чонгука, кажется, сердце пропускает удар.       — Так что давай, договаривайся, будешь востребованным фотографом, — весело говорит Чимин.       А затем в его дверь звонят. Чонгук дергается.       — Кто там? — любопытно спрашивает Чимин. — Кто к тебе там пришел?       — Я-то как могу знать? Всё, я перезвоню, — быстро говорит Чонгук, не дослушивая, что там Чимин возмущенно лепечет в трубку.       Внутри возникает волнение, дрожь в коленках появляется. Он ведь прекрасно знает, что кроме Чимина никто не будет к нему в гости ходить. Чонгук делает глубокий вдох и выдох.       Когда он распахивает дверь, то на пороге стоит Тэхён. И едва только Чонгук хочет открыть рот, чтобы что-то сказать, как слышит:       — Отвечая на твой вопрос — нет, мне понравилось не только сотрудничать с тобой.       — Да? А что еще? — спрашивает Чонгук хрипло.       — Всё. Мне понравился весь ты. Я думаю, мы должны быть любовниками.       — Тогда почему ты не сказал этого сразу? — хмурится Чонгук.       — Потому что тогда мне правда нужно было идти. А потом я как кретин прочитал твое сообщение, и меня отвлекли. Я знаю, звучит жалко, — вздыхает Тэхён. — Но мне показалось, что лучше прийти и сказать всё лично. Поэтому не писал. Прости, олененок.       — Это твоё деловое предложение? Быть моим сахарным папочкой? В таком формате? Быть только твоим любовником, который…       — В любом формате, в котором ты захочешь, — перебивает Тэхён, смотрит прямо.       — Я не хочу быть просто любовником, которого ты будешь иногда потрахивать. Меня это не устроит. Даже если я звучу самонадеянно….       — Отлично, потому что меня тоже подобное не устроит. Будешь еще сопротивляться и бодаться, или перейдем к той части, где я тебя целую? — усмехаясь, произносит Тэхён.       Такой до невозможности красивый, в толстовке и джинсах, волосы пушистые, не уложены. Такой уверенный в себе. Взгляд у того явно поменялся. Если до этого в нем была доля сомнения, то теперь тот не сомневается. Чонгук, конечно же, не откажет.       — Целуй, — говорит Чонгук и тащит за толстовку того на себя, захлопывая за Тэхёном дверь, и тут же ощущает мягкость губ на своих, знакомый запах, и понимает, как ему этого хотелось.       Как ему было этого недостаточно. Его обнимают, крепко прижимая к себе. Он двигает губами навстречу голодно и остервенело, показывая, как Тэхён помотал ему нервы. Даже чуть кусается, на что Тэхён издает смешок в поцелуй и всё равно остается нежным.       В этот вечер Чонгук фотографирует Тэхёна вновь. И эти фото он никому не покажет.