Сложные люди

      Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Поблизости не наблюдалось никаких опасных объектов, было даже ощущение, что город вымер. Стёрся с лица земли. Настолько давящую атмосферу создавала всепоглощающая тишина. Лишь изредка мимо апартаментов можно было услышать проезжающие мимо машины. Но этим людям было явно не до кучке подростков, что прятались в пустом здании.       Тодд удивлялся тому, почему же электричество всё ещё работает, стараясь использовать его по максимуму: а именно делая переносной зарядник для раций и радио. Ведь передача информации в данной ситуации — самое важное, что может быть. Не исключая чистую воду и питательную еду, конечно. Нил, как настоящий трудолюбивый и в принципе сильный человек, помогал ему, роясь по квартирам, в поисках материалов и перетаскивая их на нужный этаж.       Салли и Эшли, склонившись над скудными припасами, занимались их распределением. Негласное понимание висело в воздухе: рано или поздно им придётся покинуть это место. Для Сала эта мысль была невыносимой. Он только-только пустил здесь корни, это забытое богом место успело запасть ему в душу, и вот снова – бегство. Эшли, чувствуя его смятение, старалась быть рядом, ободрить. Хотя, возможно, ею двигало не только сочувствие к Салу. Её собственные страхи не давали покоя. Что с её семьёй? Живы ли они? Или их уже поглотила эта безумная зараза, превратив в бездушных тварей? Холодный ужас сковывал её при одной только мысли об этом. Ей нужен был кто-то, кто разделит с ней это бремя, кто сможет выслушать и понять. И Салли оказался тем, кто мог облегчить её душу. Весьма эгоистично, но Фишер не был против.       Ларри, тем временем, колдовал над оружием. Обычная бита казалась ему слишком беспомощной, поэтому он вколачивал в неё острые, блестящие гвозди. Такие кадры Джонсон не раз видел в фильмах про зомби-апокалипсис – классический апгрейд для ближнего боя. Раньше он хотел сделать так просто ради прикола. Кто же знал, что эта невинная задумка обернётся кровавой необходимостью? Кто мог предположить, что шутка станет жестокой реальностью? Металист не мог. Да и никто не мог в целом.       Ларри находил время для каждого, словно стараясь удержать ускользающую нормальность. Нилу помогал в его маниакальном поиске деталей для гаджетов Тодда, терпеливо выслушивая научный бред последнего и подавая нужный инструмент. Эшли и Салли, поглощённых подсчётом запасов, он подбадривал шутками, разряжая нависшее напряжение. Чувствуя чужую боль, Джонсон старался облегчить ее, пусть даже на немного. Была ли в группе задача важнее, чем поддержание духа? Сомнений в этом не было. Ларри считал, что он должен быть опорой, тем самым невидимым стержнем, который держит их вместе, не давая отчаянию поглотить остатки надежды.       Пару раз, словно пытаясь нарисовать кусочек нормальности на холсте апокалипсиса, Ларри собирал всех в своей квартире. Настольные игры, дурацкие шутки, нелепые правила, придуманные на ходу – на эти часы кошмар отступал, словно за стенами апартаментов царил покой. Это были простые дружеские посиделки, но именно в них они черпали силы, чтобы встретить новый день. Ларри, словно дирижер этого сранного оркестра отчаяния, старался вызвать улыбку на каждом лице, особенно внимательно следя за Салом и Эшли. Кажется, именно они острее чувствовали приближение тьмы. А когда слова иссякали, в ход шла старая акустическая гитара. Ларри перебирал струны, и знакомые аккорды разливались по комнате, унося прочь страх. Под его незамысловатые мелодии мир становился чуточку светлее.       Трэвис не хотел быть бесполезным. Само осознание того, что его считают обузой, которая только занимает место, заставляло скрежетать зубами. В подвальной кладовке он наткнулся на старую грушу, и это стало для него своего рода спасением. Вместе с Нилом, который всегда был хорош в таких делах, они втащили ее в гостиную к Ларри. Может, Трэвис и выглядел худым, но драться он умел, и груша давала ему возможность тренироваться, выплескивать накопившуюся злость, не срываясь на других. Каждый удар помогал ему немного успокоиться, почувствовать себя сильнее. Бить грушу было лучше, чем грызть себя изнутри. Так он хоть что-то делал, не сидел сложа руки, а значит, имел право быть здесь. Наверное.       Последний диалог с Ларри оставил слишком большой осадок. Фелпс прокручивал его в голове раз за разом, когда оставался наедине с мыслями. От этого кровь в жилах закипала. Становилось так мерзко, только не понятно от кого конкретно. Джонсон сказал на столько абсурдные вещи, которые имели смысл быть, но Трэвис не хотел этого признавать, поэтому сорвался. Чëрт, ты ударил человека, который помог тебе в сложной ситуации! Который буквально, после сложной и жестокой драки пустил тебя в свой дом! Какой же ты блядиной можешь порой быть, Фелпс.       Однако, как бы Трэвис не хотел в это верить, старая груша не исцеляла, нет. Каждый удар отдавался не только в костяшках, но и в голове, множа ненависть к себе. Ненависть за слабость, за беспомощность, за то, что не мог ничего изменить. Он бил грушу, представляя на её месте себя – ничтожного, злобного, ненужного. Каждый выдох – это проклятие в собственный адрес. Тренировка становилась самоистязанием, способом выместить злость не на зомби, не на тех, кто находился рядом, а на себе. Он будто пытался выбить из себя всю ту грязь, что скопилась внутри, но грязь лишь размазывалась, въедалась глубже в кожу. Костяшки горели огнём, содраны до мяса, кровь сочилась, окрашивая грушу в багровый цвет. Но он не останавливался, не чувствовал боли, словно отчаяние притупляло все физические ощущения. И после каждой такой "тренировки" оставалось только одно – горечь во рту и ещё большее презрение к собственному отражению в зеркале. Зачем он вообще здесь? Зачем тратит чужие ресурсы? Не лучше ли было просто уйти, исчезнуть, стать одним из них, чтобы больше не мучиться и не мучить других своим присутствием? Эти мысли грызли его, как старые крысы, и Трэвис бил сильнее, отчаянно надеясь, что однажды сможет выбить из себя эту заразу, эту ненависть к себе. Но пока что получалось только хуже.       Он ощущал себя чужеродным элементом в этом маленьком обществе. Общие разговоры обтекали его стороной, не задевая. Настольные игры казались бессмысленной тратой времени. Песни, которые Ларри извлекал из старой гитары, раздражали своей фальшивой оптимистичностью. Возможно, он сам себя убеждал в этом, возводя вокруг себя неприступную стену, чтобы не подпускать никого слишком близко. Ведь в прошлый раз, когда он открылся кому-то, когда позволил дружбе пустить корни, всё закончилось катастрофой, оставив лишь очередные шрамы на сердце. Нет уж, лучше держаться в стороне, не доверять никому. Но иногда, в тихие минуты, когда он сидел в одиночестве, потягивая остывший чай из потрескавшейся кружки, его посещала мысль. А что, если подойти? Просто сесть рядом, влиться в эту беспечную игру, хоть ненадолго забыть о том ужасе, что притаился за дверью? Но страх, этот вечный спутник его жизни, тут же брал верх, заставляя оставаться в тени, в своей привычной роли наблюдателя.       Но, благодаря относительной молчаливости Трэвиса, остальные дни прошли спокойно. Таким образом они просидели в апартаментах около двух недель. Тогда-то Тодд снова начал говорить о том, что нужно сваливать. Да все это, черт возьми, понимали. С самого начала понимали, но не хотели озвучивать мысли, чтобы не нарушать ложную идиллию.       — Я уверен, электричество вырубится со дня на день. Зарядники для раций и радио готовы, так что хоть сейчас можем валить, — Тодд обвёл взглядом удивлённые лица и добавил с нажимом, — Вы и правда думали, что мы вечно тут отсиживаться будем? Зомби рано или поздно и до сюда допрут, это лишь вопрос времени.       — Тодд прав. Мы с ним всё обсудили... Но есть ещё кое-что, — Нил сложил руки на груди и обвёл всех тяжёлым взглядом. Серьёзность в его голосе заставила встрепенуться каждого. – Вчера ходил к машине. Бензина, как оказалось, почти нет. До церкви, скорее всего, не дотянем. — Да, следующим убежищем на время для них станет Церковь. Тогда Фелпс устроил огромный спор, но в итоге проиграл, так и не объяснив никому свои возмущения.       — Да ты, блять, гений просто! — рявкнул Трэвис, с силой дергая бинт, так что кровь проступила сквозь ткань. – Тц... Спасибо, нахуй, что вовремя сообщил! Пиздец как успокоил! Теперь мы тут, как ебаные крысы в ловушке, без шанса на съебнуть!       — Да завались, Фелпс, — оборвал его Нил, не повышая голос, — Я сказал «до церкви», а не «вообще никуда». До ближайшей заправки дотянем, а рядом с ней магазин со всяким оборудованием для похода в лес и продуктовый вроде должен быть. Поэтому предлагаю такой план, — продолжил Нил, стараясь сохранить спокойствие. – Берём троих самых крепких, берëм канистры и едем до заправки. Там заправляемся по полной, заливаем канистры и возвращаемся сюда. Пока нас не будет, остальные собирают вещи, чтобы всё было готово к погрузке. Как только мы вернёмся, сразу же загружаемся в машину и выдвигаемся.       — Но... Нил, а как же зомби? – встревоженно перебила Эшли, её глаза наполнились тревогой. – До заправки же ехать прилично, наверняка там уже полно этих тварей! Это слишком опасно! Что будет, если вы не вернётесь?       — Я согласен с Эш, риск слишком велик, — поддержал Сал, нахмурившись. – Даже если трое и доберутся до заправки, нет гарантии, что они смогут вернуться. А если что-то случится? Как мы выживем без машины? У нас и так шансов немного, а тут мы добровольно уменьшаем их.       — Вы, кажется, слушали вполуха, – встрял Тодд, пытаясь погасить зарождающуюся панику. – Нил же ясно сказал, что поедут самые сильные. Во-первых, сам Нил, без вариантов. Во-вторых – Ларри, у него с этим проблем нет. И в-третьих… Трэвис. Он эти две недели только и делал, что бил грушу, – в голосе Тодда прозвучала ирония, смешанная с надеждой. – Да и, в конце концов, мы не безоружные. У нас есть чем встретить этих тварей.       — И чем же ты, очкастый уёбок, собрался с ними воевать? – проговорил Трэвис, сверля Тодда взглядом, полным презрения. – Своими задротскими пальчиками тыкать? Или надеешься, что твои очки вдруг превратятся в супер-пушку, как в этих идиотских комиксах? Да и вообще, какого хера я тут сижу и слушаю весь этот бред? Кто-нибудь поинтересовался моим мнением, или я, блять, для вас просто бесплатная рабочая сила, которую можно послать на убой, не спрашивая?       — Не начинай, — спокойно ответил Тодд, одной рукой удерживая Нила, чтобы тот вдруг не навалял Трэвису по самое не хочу. — Ты должен прекрасно, осознавать, что это необходимость. Эшли, Салу и мне рациональнее будет остаться здесь, а за себя вы втроëм уж точно постоять сможете. Что касается оружия... У Ларри две биты. Одна утыкана гвоздями. Но и вторая, обычная бита – не просто кусок дерева, поверь мне. А еще у нас есть куча ножей. Так что не переживай, с голыми руками никто не пойдёт.       — Постойте, — вдруг встрял в диалог Ларри, — На самом деле, у нас есть ещё кое-что... Черт, не думал, что он понадобится, но ситуация вынуждает... Подождите минутку! — металист встал с места и умчался в родительскую комнату.       В гостиной повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шуршанием бинта в руках Трэвиса да его сдавленным шипением от боли. Звуки, впрочем, лишь подчеркивали нервозность, витавшую в воздухе. Эшли не отрываясь смотрела на Тодда и Нила, и в её глазах плескалась неприкрытая тревога. Это волнение разделял и Сал, хотя за протезом было сложно разглядеть его истинные эмоции. Но Эшли знала, что там, под металлом и пластиком, таится тот же страх.       — Нашёл! — послышалось из комнаты, а затем Джонсон появился в гостиной, держа в руках совершенно необычную для подросткового понимания вещь. — Вот! Он мне от отца достался!       В руках Ларри возник револьвер. Не новый, потёртый, с воронением, местами стёршимся от времени и использования. Smith & Wesson Model 29, легендарный 44 Magnum. Ларри взял его в руки с каким-то странным, почти благоговейным трепетом. Отцовский револьвер. Он никогда не видел, чтобы отец им пользовался. Скорее хранил, как дорогую реликвию. И Ларри, честно говоря, понятия не имел, как с этой штукой обращаться. Держал в руках, словно хрустальную вазу, боясь сделать что-то не так. Вещь казалась тяжелой, неудобной, чужой. Все эти предохранители, курки, барабаны... для Ларри это тёмный лес.       — Да я, блин, даже не знаю, с какой стороны к этой хреновине подходить, никогда не приходилось, — Ларри почесал затылок, смущенно глядя на револьвер. – Да и патронов кот наплакал… Шесть штук в барабане и ещё шесть в запасе. И что с этим делать?       — Ларри, да это же охуеть можно! — воскликнул Нил, выхватывая револьвер из рук Джонсона с неожиданной ловкостью. — Меня отец из такой штуки всё детство стрелять учил! Да тут проще простого. Смотри, вот курок, вот предохранитель… — Нил начал быстро и уверенно демонстрировать Ларри устройство револьвера, словно открывая тайну древнего артефакта.       — Так, погодите, дайте хоть посмотреть, что тут у нас… — Тодд попытался заглянуть через плечо Нила, но тот его ловко отпихнул.       — Погоди, Тодд, сейчас Ларри научу, потом и тебе покажу, — Нил сосредоточенно вертел револьвер в руках, словно это была давно знакомая игрушка, найденная в пыльном сундуке воспоминаний.       В стороне, словно тень, застыл Трэвис. Взгляд скользил по револьверу, но в нём не было ни любопытства, ни удивления, лишь какая-то странная пустота. В глубине его глаз мелькнуло что-то тёмное, неуловимое, словно воспоминание, которое он отчаянно пытался подавить.       — Да хуйня всë это, ну будет револьер у нас и что? Вы фильмы смотрели или нет? Он же громкий пиздец, на выстрелы все зомби сбегутся! — Фелпс не собирался успокаиваться, ему совсем не нравилась эта затея.       — Ну, с одной стороны он прав, — Тодд поправил свои очки, — Но с другой, это необходимость. В экстренной ситуации револьвер станет спасением.       Салли вместе с Эш подошли к Ларри, также смотря на то, как Нил ловко справляется с револьвером.       — А разве не нужно целиться прямо в голову этим зомбакам? Иначе, вроде как, их не убить, они там будут оживать и всякая херня, нет?       — Кстати, Сал дело говорит, мы ж не знаем куда там стрелять, чтобы они подохли, — Ларри вопросительно взглянул на Тодда.       — Да я откуда знать могу? Я, по сути, не больше вас знаю, но теория, что нужно стрелять в голову, кажется наиболее правдоподобной, — вновь поправляет очки Моррисон.       — Не зря фильмы смотрели, получается, — в унисон произнесли Джонсон и Фишер, обменялись взглядами и, словно сговорившись, скрестили руки в каком-то понятном лишь им одним локальном жесте дружбы.       — Когда выдвигаемся? Сегодня? — резко бросил Трэвис, словно обрубая нить возникшего было единения. В воздухе сразу же повеяло холодом.       — Да, — коротко отрезал Нил, словно не желая поддерживать разговор. – Через час-полтора. Нужно успеть до темноты. Вернуться должны к шести вечера, потом уже будет слишком опасно.       — Ну, тогда я пошёл собираться, — Трэвис криво усмехнулся, бросив взгляд на револьвер в руках Нила. – Но если я там сдохну… Клянусь, я, сука, с того света обрушу на вас всю ярость небесную, – в его голосе, вопреки показному гневу, промелькнула какая-то странная обреченность, затем он тихо добавил, но так, чтобы никто не услышал. – Даже если придётся вымаливать прощение у этого чёртова Бога, в которого я всё ещё верю… — С этими словами Трэвис развернулся и скрылся в комнате Ларри.       Словно под гнётом невидимой силы, время тянулось мучительно медленно, с каждой секундой усиливая напряжение. Эшли и Салли, с потемневшими от усталости глазами, скрупулезно перебирали немногочисленные припасы, словно в этом была заключена формула выживания. Тодд, склонившись над самодельной зарядкой, вносил последние штрихи, отлаживая каждую деталь, понимая, что от этого хитроумного устройства может зависеть их связь с внешним миром. Нил, по-хозяйски осматривая револьвер, казался спокойным и сосредоточенным, словно возвращался к давно забытому ремеслу. А Ларри решился зайти в свою комнату, где сейчас обитал Трэвис.       Приоткрыв дверь Ларри наткнулся на хмурый взгляд. Похоже, он прервал чтение молитвы.       — Сука... Ну и че ты припёрся? — рявкнул Трэвис, даже не повернув головы. Голос, как всегда, был полон яда.       — Биту взять, — огрызнулся Ларри. В последнее время он тоже не был склонен к любезностям. — Или ты предлагаешь мне голыми руками зомбаков пиздить?       — Да бери что надо и пиздуй, — Трэвис махнул рукой в сторону угла, где стояла бита.       Ларри пожал плечами, схватил биту и уже было собрался выйти, как вдруг услышал:       — Эй…Джонсон... Ты это… не подохни, окей?       — И ты не сдохни, придурок, – ответил металист и вышел, прикрыв за собой дверь. Странный диалог. Но хоть какой-то.       Трэвис, не теряя ни секунды, коснулся пальцами серебряного крестика, висевшего на шее. Он был гладким и тёплым от постоянного ношения. Сжав его в кулаке, Фелпс закрыл глаза, склонив голову, и заново начал молитву. Голос его был тихим, но полным решимости. Он не хотел, чтобы кто-то умер в их первой валазке.       — Всевышний, мы обращаемся к тебе в этот час нужды. Просим о милости и защите. Направь нас и даруй нам мудрость, чтобы пройти через это испытание. Пусть все пройдет хорошо, пусть наши усилия не будут напрасны. Даруй нам сил и помоги сохранить веру. Аминь. — Закончив молитву, слова которой, казалось, растворились в густом, давящем воздухе, Трэвис открыл глаза. Он бросил взгляд на дверь, ведущую наверх, туда, где их ждало что-то... неизвестное. Но неизвестность эта обжигала страхом. Что-то страшное, что-то, что ни одному подростку, да и вообще никому, не стоило бы видеть. И сейчас, в тишине, пронизанной отголосками молитвы, Трэвис понимал: обратного пути нет.