Сложные люди

      Открыв дверь, Трэвис на мгновение замер, будто пытаясь собрать мысли. Его взгляд скользнул по пустой кухне и гостиной — ни души. Звуки гитары, доносившиеся из комнаты Ларри, подсказали, где находятся остальные. На полу лежала груша — никто не трогал её. Кровавые пятна на поверхности напоминали о недавних слабостях. Трэвис мысленно отметил, что, похоже, именно ему придётся убирать этот беспорядок. Справедливо.       — Давай сначала руки тебе забинтуем. Мне, если честно, больно смотреть на этот пиздец... — Филипп, подошедший к одному из шкафов, достал аптечку и открыл её, начиная искать бинты, и прочие лекарства для обработки ран.       — Откуда ты знаешь, где че находится? — недоумевал Фелпс, параллельно с этим осматривая свои руки. Они у него и похуже выглядели.       — Эшли показала, — непринуждённо ответил тот, раскладывая всё нужное.       — Понятно. — Стоило только Филиппу прикоснуться ватой, смоченной в перекиси, так Трэвис возразил, — Больно, блять!       — Больно, это когда кастетом по еблу получаешь, а сейчас тебя просто комарик кусает.       — Тс... Скорее огромный комарище, — свободной рукой Трэвис тоже взял вату, но приложил её к носу, из которого шла дорожка засохшей крови.       — Нормально Джонсон тебя так, планку теряешь? — дразнит Филипп, заматывая костяшки.       — Заткнись. — в такой же форме отвечает ему Фелпс. — Я думаю, каждый из них хотел мне зарядить, а Джонсон просто осуществил это желание.       — Вот как... — Филипп взял вторую руку и начал проводить те же махинации, что и с первой.       — Да мне, на самом деле, похуй.       Фил аккуратно продолжил заматывать бинты в тишине, не торопясь, словно выполняя ритуал, который помогал не только залечить раны, но и унять внутреннее напряжение. Его пальцы уверенно двигались по коже Трэвиса, тщательно фиксируя повязки, чтобы ни одна ранка не осталась без внимания.       — Готово, попробуй пошевелить пальцами, — Филипп победно улыбнулся, словно только что вылечил какого-то супер важного воина. Трэвис подвигал конечностями, оценивая результат:       — Пойдёт, не болит почти, — продержав короткую паузу, он добавил, — Спасибо.       Филипп кивнул, вытирая пот со лба.       — Всегда пожалуйста! — Ладно, пошли, — бросил Фелпс, начиная движение к двери. — А то без тебя я точно Джонсона отпизжу.       Филипп коротко рассмеялся и последовал за ним. Впереди их ждал трудный разговор, но, по крайней мере, физические раны были залечены.

      Теперь предстояло залечить душевные.

***

      В комнате Ларри царила тишина, которую слегка нарушали звуки его гитары. Все уже обсудили всё, что только можно было, и теперь просто нуждались в покое и тишине. Нил, словно ища утешение, положил голову на плечо Тодда, который в это время сосредоточенно разбирал рацию, пытаясь найти хоть какую-то неисправность.       Эшли, выпросившая у Ларри материалы для рисования, устроилась возле холста и увлеченно рисовала свой очередной шедевр. Казалось, кисть в её руках жила своей жизнью, создавая на холсте яркие образы.       Салли вместе с Ларри пытался подобрать новую мелодию на своей акустической гитаре, пока Ларри уже вовсю херачил, словно стараясь заглушить все тревожные мысли.       Музыка получалась немного сумбурной, но в ней чувствовалась их общая печаль и надежда на лучшее.       Звуки гитары заполняли комнату, создавая атмосферу спокойствия и уюта, хотя внутри каждого из них кипели эмоции. Это была их маленькая передышка в водовороте событий, которые обрушились на них. Момент, когда они могли просто быть вместе и молча поддерживать друг друга.       — Что-то Фила совсем не видать, — обеспокоенно заметил Салли, перестав перебирать струны и оглядывая компанию. — Он же вроде хотел с Трэвисом поговорить?       — Да Фелпс его уже там, наверное, в фарш перемолол, — скептически фыркнул Нил, закатывая глаза. — Сейчас ещё Грибкова по частям собирать придётся.       — Нил, прекрати так говорить! — возмутилась Эшли, обеспокоенно оглядывая остальных. Её обычно спокойное лицо выражало тревогу. — Всё с ним в порядке. Просто к Трэвису нужен... особый подход!       — Да какой там ещё, нахуй, особый подход? По ебалу надо хорошенько настучать — вот и весь подход, — огрызнулся Нил, убирая голову с плеча Тодда и выпрямляясь. Он злобно хрустнул пальцами. — По-другому до него, похоже, не доходит.       — Нил прав, — заявил Ларри, откладывая гитару в сторону и устремляя свой взгляд на Эшли. — Ну сама посуди: Трэвис заткнулся только после того, как я ему въебал как следует.       — Но это же не значит, что сейчас происходит то же самое! Они же... в конце концов, друзьями были, — отчаянно пыталась доказать свою точку зрения Эшли, переживая за обоих. — Да и сам Фил не промах, он же на борьбу ходил! Умеет за себя постоять.       — Ключевое слово «были» и «ходил». Шанс того, что Филипп сейчас лежит в отключке от удара, я оцениваю в 89,9%, — вдруг выдал Тодд, оторвавшись от рации и бесстрастно глядя на остальных. — Трэвис – машина для убийств.       — А я согласен с Эш, — поддержал её Салли. — И к тому же, исходя из процентов Тодда, остаётся ещё 11,1% вероятности, что всё нормально и они просто поговорили. Не будем сразу нагнетать. — Если бы Фишер сидел без протеза, то по его лицу было бы понятно, что он улыбается, подбадривая своим оптимизмом. Трэвис, если что, должен быть благодарен за то, что хотя бы два человека верят в его исправление.       Но не успел Салли закончить фразу, как дверь в комнату медленно, со скрипом, начала открываться. В одно мгновение слова застряли в горле у всех присутствующих, и тишина вновь опустилась на них, густая и давящая, как предгрозовая туча. Ларри и Салли замерли с гитарами в руках, Эшли перестала водить кистью по холсту, Тодд отложил рацию в сторону, а Нил перестал хрустеть пальцами. Напряжение в комнате мгновенно возросло, достигнув немыслимых пределов. Все взгляды были прикованы к двери, за которой маячила фигура Фелпса. Его лицо скрывалось в полумраке коридора, и невозможно было понять, что он чувствует.       Когда он переступил порог комнаты, все затаили дыхание. Фелпс быстро провёл взглядом по лицам ребят, словно пытаясь оценить их настроение, а затем опустил взгляд в пол. Этот жест говорил о многом. Стыдно? Совестно? Жалеешь? Или просто не знаешь, что сказать? Что бы это ни было, его поведение лишь усиливало общее напряжение.       Правильно, стыдись своих поступков и слабостей. Теперь тебе придется как-то загладить свою вину.       Трэвис, облокотившись на дверной косяк, сложил руки на груди. Он стоял, словно каменная глыба, и молчание давило на всех, словно тонны свинца.       В его позе чувствовалась напряжённость, будто он сдерживал порыв ветра, готовый сорваться с цепи.       Тяжело. Очень. Извинения всегда давались Трэвису с огромным трудом. Если он и просил прощения, то только перед Господом Богом или отцом, и то - за какие-то незначительные проступки. А тут... целая толпа людей, с которыми ему теперь предстоит жить черт знает сколько. Людей, которых он вроде как ненавидит, но в то же время понимает, что без них ему не выжить.       Пора бы уже наладить отношения, не думаешь? Этот вопрос эхом звучал в голове Трэвиса, заставляя его внутренне содрогаться. Он привык к одиночеству, к независимости, но сейчас понимал, что без поддержки ему не справиться. Пора переступать через свою гордость и признавать ошибки. Но как? Слова застревали в горле комом, не давая ему высказать то, что он чувствует.       Трэвис, не отрывая взгляда от пола, сглотнул и выдавил из себя:       — Я... Черт, мне обязательно это делать, Фил?       В этот момент тишину нарушил приглушенный, но отчётливо слышный голос Грибкова, прозвучавший откуда-то сзади:       — Давай уже, выкладывай. — В его голосе звучала поддержка, но и лёгкая насмешка. — Че ты как ребёнок?       — Аргх, заткнись, — прорычал Трэвис в сторону Грибкова, но затем, собравшись с духом, наконец поднял взгляд на компанию. В его глазах, казалось, отражались сомнения и внутренняя борьба.       — Я хочу извиниться... — начал он, и тут же замолчал, словно споткнувшись о какое-то препятствие. Его взгляд остановился на глазах Ларри, в которых читалось смесь ожидания и недоверия. Трэвис с трудом оторвался от них и, прокашлявшись, продолжил: — Перед всеми... За то, что повёл себя как мудак.       — То есть за все десять лет твоего ублюдского поведения? — с ехидной усмешкой выдал Джонсон, впервые видя Фелпса в таком нестандартном для него положении. В его голосе сквозила язвительность и давняя неприязнь.       — Ой, блять, не начинай, — огрызнулся Трэвис, бросив на него злобный взгляд. — Я правда хочу извиниться. За эти две недели, за вылазку, и за всё то дерьмо, которое было после неё. Я понимаю к чему может привести моё поведение и я не хочу этого. Правда не хочу.       Неожиданное извинение Трэвиса ошеломило всех без исключения. Это было настолько не в его духе, настолько противоречило его привычному поведению, что каждый из присутствующих не знал, как реагировать.       Ларри смотрел на Трэвиса с недоверием, прищурив глаза. Он помнил все школьные годы и не верил, что Трэвис способен измениться, но в то же время, что-то в его голосе заставило усомниться в своей уверенности. Салли, наоборот, смотрел на Трэвиса с надеждой, ведь он всегда верил в лучшее, и в этот момент ему хотелось верить, что Трэвис действительно осознал свои ошибки. Лёгкая улыбка тронула его губы, жаль Фелпс её не увидит за протезом.       Тодд, как всегда, сохранял невозмутимое выражение лица. Он не выражал никаких эмоций, но по его слегка напряжённой позе можно было понять, что он внимательно анализирует ситуацию. Он не был ни оптимистом, ни пессимистом — просто ждал, чтобы увидеть, что будет дальше. Нил же хмуро смотрел на Трэвиса, скрестив руки на груди. Он всё ещё не был уверен, что Фелпсу можно доверять, но что-то в его взгляде, что-то в его голосе, заставило его немного смягчиться. В глубине души у Нила затеплилась слабая надежда на то, что Трэвис действительно изменился, хоть и не признавал этого даже себе.       Эшли смотрела на Трэвиса с сочувствием. Она чувствовала его внутреннюю борьбу, его нежелание открываться, но в то же время понимала, что это необходимо для того, чтобы двигаться дальше. В её глазах читалась поддержка и надежда на то, что всё наладится. Филипп, стоявший позади Трэвиса, чувствовал себя немного неловко. Он понимал, насколько тяжело далось Трэвису это извинение, и ему хотелось поддержать его, но он не знал, как это сделать в данный момент. Он просто стоял рядом, готовый в любой момент прийти на помощь.       А сам Трэвис ощущал на себе взгляды присутствующих, и это заставляло его нервничать ещё больше. Он ненавидел быть в центре внимания, особенно в таком свете, ненавидел открываться людям, но понимал, что сейчас это необходимо. Он боялся, что его не примут, что ему не простят, но в то же время надеялся на лучшее.       — Допустим, — наконец отозвался Джонсон, — Мы поверим в твои извинения, Фелпс. Но сейчас ты пиздишь, и это просто слова. Может делом покажешь, что больше не мудак? И первое, что ты можешь сделать — оторвать свою задницу от дверного косяка и сесть вместе с нами, как нормальный... ну, насколько это возможно, человек. И ты, Фил, тоже сюда иди. — металлист старался сохранить в голосе привычный тон, с которым он всегда общался с Трэвисом, но получалось это так себе. Видимо, самому непривычно от того, что Фелпс теперь в их компании.       Друзья, слегка опешив, переглянулись, обмениваясь вопросительными взглядами. Филипп заметил в глазах Трэвиса некий страх, словно он боялся, что всё происходящее – лишь иллюзия, обман, после которого станет ещё хуже. Поэтому, чтобы приободрить друга, он ободряюще улыбнулся, стараясь передать ему уверенность. И эта улыбка, казалось, развеяла часть сомнений Фелпса.              Он шагнул вперёд, оторвавшись от двери, а после, уселся на пол, теперь находясь между Эшли, которая давно уже убрала в сторону все принадлежности и тоже уселась на пол, и Тоддом, который даже не удосужился поднять глаз, всё ещё возясь с рацией. Филипп же присел ближе к девушке.       — Может, как раз и обсудим наши дальнейшие действия? Просто оставаться здесь уже, кажется, не безопасно, — предложил Салли, откладывая гитару в сторону и серьёзно глядя на всех.       — Наконец-то дельные мысли, — проворчал Моррисон, откладывая рацию, так и не найдя в ней какой-нибудь серьёзной неисправности. — Уже с минуты на минуту должны отключить электричество. Я тут покрутил радио и случайно попал на какую-то линию, где об этом предупреждали. Так что пора собираться.       — А куда мы вообще отправимся? — растерянно спросил Фил, оглядывая остальных. Он тут же поймал на себе несколько непонимающих взглядов, словно они говорили: «Чувак, ты серьёзно? Мы же это уже сто раз обсуждали!».       — Церковь, — по-доброму ответила Эшли, смягчив взгляд и стараясь объяснить ситуацию Филу. — Там, как нам кажется, безопаснее всего.       — Единственный, кто был против — Трэвис, — напомнил Нил, бросив на Фелпса испытующий взгляд.       — Да потому что там могут остаться выжившие! И мы понятия не имеем, как они будут настроены по отношению к нам. Может, они просто убьют нас нахрен и всё, — буркнул тот.       Филипп понимающе взглянул на него. Это же буквально его дом, место, где прошло всё его детство. И он, конечно, не хочет туда возвращаться. И Грибков прекрасно знал, почему.       — С другой стороны, их там также может и не быть, — добавил Фил, стараясь сгладить напряжение. — И тогда у нас будет хоть какое-то укрытие.       В ту же секунду, словно по зловещей команде, свет, исходящий из лампы, предательски погас, погрузив комнату в кромешную темноту. В одно мгновение мир вокруг словно сузился до размеров собственного тела. Паника не заставила себя долго ждать. В темноте послышались нервные вздохи, Эшли негромко вскрикнула, Салли инстинктивно потянулся к Ларри, ища опору. Все знали, что выключение света – это не просто неудобство, а предвестник новых проблем, но Тодд поспешил успокоить растерявшихся товарищей:       — Всё нормально и под контролем. Мы же знали, что это должно произойти. Не паникуем.       Его спокойный голос, словно маяк в ночи, немного умерил общий страх.       — Предлагаю сейчас собрать вещи, которые мы оставили тут, в квартире Ларри, а завтра утром, как только рассветёт, отправиться в церковь. У нас есть фонарики и запасные батарейки, так что не волнуйтесь. Главное — действовать слаженно и без лишней суеты.       Но, несмотря на слова Тодда, напряжение в комнате оставалось ощутимым. Все понимали, что начинается новый, ещё более опасный этап их выживания.