Generation @#&₽

ЩЁЛК. ЩЁЛК. ЩЁЛК-ЩЁЛК-ЩЁЛК. Щёлк. Это зажигалка — не парьтесь. Просто зажигалка, никто ничего не делает. Всё окей. Когда мы щёлкаем механизмом ещё раз, вдали слышен закадровый смех. Как в мини-ситкомах. Он указывает, когда можно смеяться, а когда — нет. Вам когда-нибудь приходило в голову прочитать слово «live» наоборот? Щёлк. Попробуйте. LET'S MAKE IT «LIVE» TOGETHER: крутой слоган. Для компании — той, где за кадром будет звучать смех, напоминая, когда вам в следующий раз захочется фыркнуть. Без сигнала не катит. Это невежливо. А что, если заявить, будто смеяться можно всегда? Вопрос только в том, будет ли смешно всем другим. Но это уже абсолютно неважно. Щёлк. Огонёк еле тлеет. Есть такое вот слово: комедия. Оно означает полное отсутствие чувства юмора у того, кто ей занимается. Щёлк. Есть ещё слово "жмых", "выхухоль" и "пипидастр"... В мире вообще очень много слов — но никто почему-то не пользуется ими по назначению. Жалко. А они ведь... Красивые. С привкусом мёда или жвачки на языке. А может, металла; как конфетки "Bertie Botts" из книжки, способные менять свой вкус просто по зову сердца. И всё равно все предпочитают набивать рецепторы пищей вместо того, чтобы оценить прелесть этих конфеток с речетативом. Всё, лишь бы поесть. ...а ещё некоторым нравится блевать буквами. Это невероятно интересный вид фетиша, который заложен в нас с давних времён. Есть слово: gula. Это "чревоугодие" на латыни. В Древнем Риме патриции, устав пировать, пихали руку по локоть в глотку: выблевать из себя непереваренный праздник. Чтобы блевать, блевать и блевать снова. По-новой. Заново! Нет-нет, что вы — они вовсе не страдали расстройствами пищевого поведения. Они просто любили жрать. Им была невыносима мысль о том, что куча роскошной еды пропадёт зря. Выход? Упихивать её в себя до посинения. Чтобы затем хорошенечко поблевать остатками пира. В принципе, логично. Некоторые делают так же, но с фразами. Зажигалка щёлкает ещё раз, и бензин в ней заканчивается. Нам действительно надо меньше курить: кончик фильтра застрял в зубах. Он, кстати, чуть-чуть сладковатый. Люди используют буквы для придания себе значимости. Б у к в ы... Их можно смаковать, как жвачку. Буквы пожирают и не толстеют. В них нет лексических калорий. ГМО. Буквы должны выражать чувства. Но что, если наши чувства — это что-то... Навроде... «Мяу»? Хихикаем. Мяу, мяу, мя-я-яу, мя-мя-мя. Мяв. Мы мурлычем под нос военный марш Интернационала, а номера 33 и 14 в это время бросают друг в друга карты. Они туннелят. Вот, кстати, ещё одно очень забавное слово: оно означает мухлёж. Игрок, «туннелящий» с врагом, на деле является его закадычным другом. Слова одного лживы: а их истинная природа ясна лишь конкретному адресату. «Глухие телефоны» — только наоборот. Старó, как сам мир... Но Карфаген ведь тоже не пару лет простоял. Это правила. Это знать надо. Вы что, никогда не играли в покер? Класс. №14 открывает клыкастый рот. Резерв карт блестит глянцевой непосредственностью. По правде говоря, это вообще одна из самых примитивных стратегий шулерства. В приличном обществе бьют морду не за факт попытки наебать ближнего — а за факт примитивной попытки наебать ближнего. Есть разница. Второе гораздо хуже. Масти разложены на столе аккуратным рядочком. 14 шевелит языком, чтоб поблевать буквами, и нам вдруг искренне кажется, что не заметить этого мог разве что полный кретин. Туз червей — «Амстердам». Шестёрка треф — «водка». Валет, чёрный, как смоль, и острый, как вьетнамский клинок — «Иосиф Кобзон». (Стыд. Наверняка это чья-то шутка. Только вот чья?..) Семёрка червей — «бобик». Дама треф — «Мамардашвили». Тот, что философ: не футболист. Это идея Н. Придурок. ...провернуть тринадцать-на-четыре плюс ещё пара Джокеров — и универсальный код сообщить, что за масть в твоей цепкой лапке, готов. Далее остаётся дождаться сигнала, следуя интуиции и собственной жажде денег. А после — вскрыться. Желательно, не в анатомическом смысле слова. Человек, спасовавший со знака товарища, получает половину от выигрыша. Это проще, чем кажется. Если у тебя хорошая память и подвешенный лучше, чем у коровы, язык: беседа с Кобзоном и бобиком в одном предложении не должна звучать для других как редкостный бред... Так вот для чего нужны уроки литературы с ораторством! Когда второй тянет лапку к стакану, взгляд первого недолго задерживается на картах. Щёлк. Беседуя, они продолжают свою непринужденную раздачу. Мы видим, что они туннелят, потому что ни один человек в мире не будет болтать о Майами (девятка?) с «бэхой» (пики?) под аккомпанемент из матершины противника. Они точно прогуливали литературу. Скорее всего, у номера 33 что-то между каре и фулл-хаусом. А вот не слово — а целый каскад из букв!Смеёмся. Ща. Ща, ща. Смотрите. Страх зарождается из знания. Но если не знать ничего о враге — как противостоять страху?.. Замкнутый круг. Основной парадокс тревожности. Если не предпринять никаких действий, она вполне может перерасти в паранойю. Мы знаем множество паранойиков, но ни один из них так и не смог приблизиться к пониманию своего страха. №33 нервно жуёт губами, глядя на свою руку с единственной мастью. Кто говорит, будто каркас паники — неизвестность?.. Кто? Ткните. Блядь. Пальцем. Чушь. Есть вот такие два слова: мысленный эксперимент. Это что-то навроде оксюморона — они значат всё, что угодно, кроме самого эксперимента. Мы цапаем из кармана К. зажигалку таким образом, что он этого не замечает. Это не воровство, если ты хочешь курить. Дано: двое друзей в минном поле. Они счастливы, бодры и совсем не подозревают об оторванных в перспективе конечностях. Прямо как номера 33 и 14, если кто-то решит обратить вниманье на их махинации. Условие а): парочка знает о смертельной опасности. Страх. Раздражение. Они в ловушке из собственных знаний, а череп сжимают тиски из... —Налить? — №40 игриво пихает в плечо. Мотаем башкой. Не любим, когда они пиздят под руку. Так вот. Эксперимент. Условие б): опасность вне зрения. Их ноги стучат по земле, как по танцполу, а мозг даже не догадывается о том, что скоро превратится в ризотто. Вопрос: какова вероятность каждого из исходов на успех? Есть хоть какой-то шанс, что друзьяшки уйдут с поля? Нет. В самом плохом из вариантов умрут оба. В первом — ещё и мучительно. Во всех остальных случаях двое друзей дойдут до своих милых домиков, не растеряв по дороге всё мясо — и, может быть, даже спрячутся в своём вирт-пространстве. Мы предпочитаем не забивать этим голову, потому что это всё бесполезно... Они всё равно уже проиграли. Третий человек в компании поднимает свой взгляд — и лёд в нём полыхает злым весельем. Номера 33 и 14 просто не в курсе, с «кем» именно им не повезло сесть за стол. Мы не собираемся портить им какой классный сюрприз. Мы лучше расскажем историю. Так круче.

█▒▒▒▒▒▒▒▒▒10%

████▒▒▒▒▒▒30%

█████▒▒▒▒▒50%

████████▒▒80%

██████████100%

Пуск? Пуск. Щёлк-щёлк-щёлк. Щёлк. Это пальцы барабанят по картам, глянцевым, милым штучкам прямиком из завода. Уже битые полчаса «он» давит нас численным перевесом. «Он» — сумасшедший. В ловушке. Капкан. Стиснуты в кольцо из бубновых четвёрок: он такое любит. Он любит, когда нет путей к выходу. Он хохочет и хлопает в ладоши, отпивая из банки с пивом, пока король в это время казнит революционеров-шестёрок. Человек с Ледяными Глазами любит смотреть, как гибнут в блокадном городе трефы. Ему доставляет удовольствие чужой страх. Ему нравится жестокость. Прикрываем глаза: громко. Вой, кровь, лязг металла... Крик? Какофония из страданий. Если открыть глаза снова, это всё станет громче. Пас. Четвёрки идут в нашу руку. Когда он вонзает клинок в труп какой-то из двоек, до нас доходит, что надо что-то, блядь, делать. Отключать какой-то из элементов знания — вот то, ради чего стоит тренировать свой мозг до предела. Ни к чему знать всё-всё, когда нужно лишь на время вырубить информацию о ненужном. Коготок тычет в ухо, и клочки информации вытряхивает из него вместе с серой. Выдох. Сила — не в «знании». И не в «незнании», как ни парадоксально, тоже. В жопу их. Мы хотим выть от отчаяния. С-к-у-ч-н-о. СКУЧ-НО. Тройку швырнут в дискард. Сила — в напрочь ебанутой традиции взбалтывать собственные мозги, как в шейкере. Раз. Два. Раз-два-три. Кнопка «пуск». Выход. Это называется выборочная деградация. Ещё одно клёвое слово. Нам нравится. Когда с руки сброшен козырный туз пик в ожидании на восьмёрку, все в здании перестают понимать, что происходит. Солнце скисло. "Крупье" — в шоке. Даже Мурзик притих. Это английский бульдог. У него толстые лапки и мокрый, припухлый нос. Как будто кто-то игрался с гуглом и «присобачил» к «собаке» кошачий никнейм... Действия не несут в себе никакой логики. Мы выборочно деградируем до состояния амёбы в бульоне — и вот Человек с Ледяными Глазами уже не может предсказать нашу стратегию. Он в растерянности. В полном смятении. В ужасе. Это заметно по напряжению и взглядам, которыми нас двоих меряют все присутствующие. Мы приставляем к собственному виску пистолет с заряженными патронами, а они стоят и пялят нам в зенки. Мы отпиливаем собственную руку — а они вот. Тут. Сопят. Мы пишем на самого себя докладную с повинной, а в это время, как странно, их взгляды ещё тяжелей, чем у статуй. Они не могут понять, что мы такое делаем. Мы — тоже. Вот так. И в этом вся шутка. Все любят, когда смешно. Юмор — это наркоз жизни. Пока тебе не говорят, где смеяться. Кто сможет предугадать логику клинического идиота?.. Только такой же клинический идиот. Снова смешок. Для того, чтобы одержать победу над кем угодно, нужно разойтись с оппонентом по разные стороны, идя при этом нога в ногу по параллельной улице. Только так есть шанс трахнуть его раньше, чем он подойдет с членом наперевес к твоей жопе. Даже если для этого требуется рискнуть репутацией. Можно попробовать... Улыбаемся. Ради смеха. —Что ты творишь?! — Н. в ярости. Он заглядывает через плечо в руку, отчего мордочка у него куксится, как перезрелый гранат. Ещё бы. Там полный бардак. Н. в таком шоке, потому что поставил на нашу победу свой самый дорогой вейп из Италии. В тоне — восторг: —Хуйню. Тасуем. На душе очень-очень легко — легче, чем при любом классном раскладе. Это правда. Когда дела идут плохо, легче всего опуститься на самое дно: шанс на то, что у тебя вдруг откроется третья чакра, равен пятидесяти процентам. Шанс, что ты захлебнёшься в своей же моче — столько же. Тютелька-в-тютельку, мы уверены; это означает неминуемую смерть где-то в помойке. Сколько, интересно, там смысла... Взгляд упирается в дискард. Затем на противника. В руке остался только один из козырных червей. Восемь из них — в сбросе. Два у другого. Ещё один в колоде добора, в начале или середине всей стопки; учитывая, что карт осталось не так много — скорее всего, ближе к началу. Это неочевидно, но, зная привычку К. тасовать всё сквозь пальцы, вполне ожидаемо. В прошлой раздаче он был спереди. Значит — будет и в этой. Мы помним все карты, что были на тот момент в резерве, и ни в одной из них не стоял козырь. Три в глупый ряд: черви, пики и бубны. Трефы давно разбиты или в чужой руке. Джокер умер. Его кишки вспороты бритвой, а на губах застыла потрясающая улыбка. Лужи крови блестят на травке. В резерве должны остаться те масти в соотношении один к четырём и к двум. Генерал в самом низу колоды не значит ни капли, потому что до его вмешательства кто-то из нас двоих сдохнет. (Пред)последний козырь значит для кого-то шанс выжить. Вдох. Выдох. Спокойно. Кому повезёт?.. Вытягиваем своего офицера. Вдох. Выдох. Спокойно. Рубашка снимается с тела медленно, как с любовника. Губы: пыль. Его лицо молодо, красиво и по-невероятному привлекательно... Будто целуем настоящего человека. Черви. Выдох. Глаза закрыты. Вот он. Наш шанс на победу — если приберечь его на последний момент. Не предпринимать никаких глупых поступков. Чуть выждать. Офицер стоит на коленях собственной к нам преданности — а в его зрачках застыл страх. Зря. ...мы швыряем его в самый ад мясорубки. И улыбаемся. МЯ-Я-Я-Я-Я-ЯУ!!! Это наш боевой клич: мы используем его лишь в особых ситуациях. Вот как эта, к примеру. Червового офицера рвёт на куски стая голодных собак. Бездумно. По-идиотски. Самый дебильнейший ход. Ни одному человеку в здравом уме не придет в мозг сбрасывать свой единственный спасательный круг, отделявший его от смерти. В руке только тройки: худшая, по всем блядским меркам, комбинация. В нашем распоряжении трое из четырёх крестьян, и они не стоят и ногтя с пальца по-настоящему мощных бойцов. Последний находится у противника. Бросаем авангард. Человек против нас — в замешательстве. Ладонь дрожит. У него нет больше спасательной масти. Это стало очевидным ровно в тот момент, когда его пальцы с такой кропотливой и выверенной стратегией стали избавлять своего генерала от мусора, который так старательно собирали мы. В этом плюс отвратительной (с точки зрения логики) руки. Но! — нахуй логику. Мы просто глупенькие. А вот Человек с Ледяными Глазами — в шоке. В данном случае это важнее. Последний гвоздь в гроб здравомыслия. Он сломан. Его мозг сломан. Нужна перезагрузка. Плановое техобслуживание. Теперь он не представляет для нас никакой угрозы. Самый удачный момент, чтобы добить побеждённого. Удар. Разворот. Удар. Крик. Удар... —...пас. Голос чуть хриплый, как после похмелья. С последним, равнодушным щелчком шесть червей ставят точку в дискуссии. Руки пусты. Мы демонстрируем их всем присутствующим всё с той же лёгкой улыбкой.

◥ ▬▬▬▬▬▬ ◆ ▬▬▬▬▬▬ ◤

G A M E

O V E R.

◥ ▬▬▬▬▬▬ ◆ ▬▬▬▬▬▬ ◤

Хоба! Человек с Ледяными Глазами смотрит на отбой. Его отымела толпа троек-крестьян. Мяу, кстати; или гав. А может быть, даже фыр-фыр. Нам плевать, пока это весело. А они так и не поняли, что только что было. Все эти люди... Посасываем ноготь у пальца: эти люди, они не понимают, совсем ничего не понимают! Они так боятся потерять свой контроль, что отказываются от тактики деградации хоть немножечко. Хоть на ниточку, хоть на сопельку... Хоть на верёвочку. Хриплый смех. Они так боятся потерять знание, что отчаянно гонятся за красной корочкой в ВУЗе. Подумать только, они готовы потратить на это жизнь! А между тем — тот, кто не знает ничерта, находится в куда более выгодном положении. Щёлк. Потому что он не боится. Мы бурчим под нос песенку на немецком, но смысл ускользает от мозга. Иногда можно отключить знание, и тогда любая песня превратится в набор слов. Разве не круто?.. С родной речью это тоже работает. Попробуйте. Незабываемый опыт. Человек с Ледяными Глазами склоняет голову, отчего кажется, будто лицо скрыто тенью. Он знает, в чем суть! — хохочем. Выигрывает, блядь, не тот, кто хочет «выжить»; эти люди не только ничерта не смыслят в играх — но и во взаимодействии социума в принципе. Человек с Ледяными Глазами поднимает лицо. Выигрывает тот, чья цель — не выжить. А «победить». «Победить» — значит отрезать пути к спасению. Втоптать в грязь, застрелить, лишить шанса на милосердие... Игра с нулевой суммой: всё или ничего. Именно поэтому Человека с Ледяным, как пустошь Сибири, Взглядом так тяжело прижать к стенке. Он не желает выжить. Он хочет, чтобы не выжил никто, кроме него. Он единственный из них понимает смысл любых игр. И именно потому он — единственный интересный из всех присутствующих. Человек медленно сжимает ладони до хруста — глянец карт трещит в них, чья-то несчастная шея — и смотрит нам прямо в зрачки. —Реванш. Счастливейший вздох. ДА. Да-да-да-да-да. Да! ВОС-ТОРГ. Пухлый, влажный язык липнет к нёбу. И вот теперь начинается настоящая крутость. Кто-то тасует колоду, но это уже совершенно неважно. Впервые мы видим его без маски: вот он! — этот жгучий, ледяной взгляд равнодушия. Жестокости. Злобы. Мало кто может скрывать его так хорошо на протяжении часа. Интересно, сколько усилий на это потребовалось?.. Глаза закрыты. Мы деградируем. Мы деградируем, а наши глаза компилируют код заново. Когда мы открываем их снова — материнскую плату перезапишет в соответствии с условиями игры. В ней пусто. Ноль знаний. Гладкость извилин. Круглый, мясной шарик. Человек видит в наших глазах веселье. И совсем капелюшечку помешательства. Это очень важно для навыка неожиданности — так-то мы адекватны. Раз-два, раз-два-три, раздача случилась, стартовые отряды отдают честь. Погнали. РАЗ. Это пули из экспансивного свинца косят наш авангард из валетов. ДВА. Газ со хлором стремительно понижает шансы на выигрыш его туза. Оба из этих приёмов запрещены к применению Международной конвенцией — но в нашем собственном поле битвы можно делать всё, что угодно. Таковы правила. Вернее, их отсутствие. VINCERE AUT MORI. Можно даже жульничать: в конце концов, настоящий бой ведь тоже редко бывает честным? Оружие не может смухлевать. Но его держат в руках люди. Это снимает с него всю ответственность за все дальнейшие ужасы, производимые при его участии... Потому что люди — крайне лживые существа. В руке совершенно нет козырей, но это не мешает соорудить иллюзию контроля. Наглый, малышачий трюк. Мы делали так лет в десять. Сброс единственного императора должен запутать противника. Это не обманет чудовище, что сидит против нас за столом — но это и к лучшему. Это ещё одна тактика деградации. Называется: в жопу честность. Когда кто-то уверен, что оппонент лжёт, это автоматически лишает его права на маячащее доверие. Нет доверия — нет уверенности. Нет уверенности — зато есть сомнения. Сомнения означают паранойю, а она, в свою очередь, заставляет совершать очень и очень дебильнейшие поступки. Это логично, потому что никому неохота вступать ногой в мину. Если Человек с Ледяными Глазами нормален, это выиграет нам немного времени. Наверное. Мяу-мяу, раз-два-три. ...или, может быть, он окажется грёбаным психопатом. В этом случае возникает проблема. Хотя это всё равно не имеет значения. Он сбросил "MOAB" и уничтожил стратегический центр пик. Вместе с ним гибнут трефы. Нестрашно: мы создаём ГУЛАГ для его павших карт. Не очень-то выгодно, но это бесплатная рабочая сила. Она пригодится позже. Когда его собственные тузы будут рвать на куски хозяина, и мы пошлём своих минных собак загрызть раненого. Раз. Два. Щёлк-щёлк-щёлк. Это щелчки затворов. Мы играем колодой из пятидесяти шести, и каждая убитая карта врезается в мозг клеймом. Как иностранное слово. Как шрамы. Или товарищи, порванные жестокой рукой на сотню мясных лоскутиков... Бросок его дамы: у Человека с Ледяными Глазами очень ловкие пальцы. Мы видим это, поскольку дамы червей не должно было быть на самом верху колоды. Ага. В самый последний раз, как мы видели резерв, эта карта была ближе к концу. И она точно не могла попасть ему в руки СЕЙЧАС. Мразь. «А дилер-то — мудила»... В эфире словарик по-взрослому; сегодняшняя тема урока: second deal. Подтасовка требуемой карты на второй ранг в резерве. Эти слова пахнут обманом. Когда в следующий раз рука тянется к общей колоде, ноготь невзначай ставит засечки у масти. След сокрыт от чужих глазок: но это наша колода. Мы знаем большинство карт по пятнышку майонеза в рубашке. Так же, как теперь знаем и номинал в руке у противника. Он начал первым!.. Когда один цепляет на себя роль провокатора, второй получает иммунитет к жестокости. Его — и своей собственной. Если выживет, разумеется. Никакой, блядь, пощады. Мы ставим ступню на горло бубнового кесаря, и хруст кубиков льда в стакане заглушает метафорический треск шеи. Человек с Ледяным Взглядом смеётся. Мы знали, что он придёт от такого в восторг. Трупы поверженных падают в братскую яму сброса, а их товарищи пополняют ряды всё новым мясом. Волнующе. Правда. ...есть такая вот штука: «ни шагу назад». Это не слово. И даже не выражение. Это приказ №227 от 28 июля 1942 года — прививка от трусости. Страшные времена. Всех, кто имел глупость бежать с полей Великой Отечественной, ждала автоматная очередь от офицеров НКВД; радикально и не очень-то гуманно с этично-советской, кхм, точки зрения. И... Недемократично? Наверное. Да! Точно. Мяу. Наш отряд из червового сброда недемократично делает ноги, но демократичный король не даёт права на измену. Карты падают штабелем. В спинах дырки. Сброс. Чуть-чуть улыбаемся. Вдох-выдох. Так вот — «ни шагу назад». Мы произносим пламенную речь перед своими офицерами, пока Человек с Ледяными Глазами стратегически чертит план у Генштаба. Бросаем силы на пропаганду среди юнцов — когда он делает ставку на старую гвардию. Пьём сидр во время его инструктажа. Оцениваем. Наблюдаем. Внимание против логики. Память против расчёта. Что в перспективе полезней? Нам самим очень интересно узнать. Сразу же, без объявленья, наш авангард идёт в наступление; мы планируем надавить не него психически, сломив всякую волю к сопротивлению. Монстр раскусил эту тактику: это не новичок. Не-а. Его не так просто запугать. Он блокирует все атаки с кривой ухмылкой. 1:0. Однако ради этой цели ему пришлось приоткрыть руку — заплатив за победу собственной гордостью. Мы переламываем эту гордость тузом по хребту. 1:1. Спесь исчезает, когда Человек стреляет парализующим дротиком в нашу восьмерку. Ей остаётся беспомощно наблюдать за расстрелом товарищей, пока командир отдаёт приказ к блокаде. Мы впервые видим такую жестокость. Кошмар? Ладно. Пас. Пока что. На самом деле, мы в ужасе. Прошло всего пять минут, а почва уже усеяна трупами... Он не любит ждать, да? Боже. Только между нами: это ужасно. Вдох-выдох. Мяв. Человек с Ледяными Глазами не садист — но он стремится причинить как можно больше боли. Он не плохой человек; шмыг носом. Наверно. Просто он так же, как и мы все, подчиняется чьим-то приказам. Некоторым из людей, например, их приказы диктует эгоцентризм. И этот же эгоцентризм велит ему закопать даму пик заживо прямо на наших глазах. Попытка прерывается, стоит полоснуть его тройку стилетом по шее, но это не помогает. Он захватил в плен ефрейтора и теперь посылает его перерезать нам горло. Класс. Если бы не лейтенант треф — гнить бы нам сейчас в колоде отбоя. Умереть от рук ефрейтора — ебучий позор. 2:1. Мы ловим на себе его ледяной взгляд. На первых порах может казаться, будто его игра безупречна: ни единой ошибочки. Покер-фейс. Уверенность. Плечи прямые, а зрачки кишат превосходством. Чем не шикарный игрок?.. Так вы, наверное, сейчас думаете? Да? Ну почти. Но нет. Не-а. Человек с Ледяными Глазами допускает точно ту же ошибку, что совершали практически все в сраных азартных играх. Он считает, будто мы им напуганы. Его трефовый туз — милый Покрышкин. Это имя собственное. Оно означает величайшего аса Союза прямиком из Новосибирска; в сороковых он сбил шестьдесят пилотов врага. Он может по праву гордиться героем. Человек с Ледяным Взглядом, в смысле... Хотя Союз тоже. Мощный резерв. Но у нас есть свой Покрышкин. Масть щёлкает о столешницу, после чего распрямляет осанку. Его зовут фрайхерр Рихтгофен. И это немецкий лётчик 1910-х, занявший место валета. «Красный Барон». Дьявол. Монстр с мордашкой ребёнка... Аристократ с русой чёлкой, что унёс с ветром сотни чужих самолётов. Симпатичный, кстати. Нам нравятся милые чудища. В реальности эти двое никогда не встречались: но в нашей игре можно всё. Чудовище с детским лицом, с девичьей улыбкой — змеиной душой! — берёт курс прямо на социалистического врага. Тот уклоняется от атак. Удар. Перевод. Мы бормочем пару ругательных фраз на немецком, и нам отвечают зубастой ухмылкой. На ту же ухмылку Дьявол глядит у Покрышкина — когда оказывается сбит "Коброй". В самый последний момент его пушка успевает стрельнуть прямо в винт... Самолёт глохнет. Козырный валет бьёт туза. Оба в сбросе. Неплохо. —Смерть... Фрицам, — улыбка монстра всё шире. Он вскидывает наверх руку, пока мы в это время озадаченно шмыгаем носом: —Ты веришь в господа-бога нашего? Только честно. Мр-р-мяв, мя-мя. Он неопределенно мычит. —Допустим. Ещё бы: мы заприметили крестик в вырезе его хлопчатобумажной рубашки. Католический, кстати: у православных есть нижняя и верхняя перекладины на распятии. Мы внимательные. Очень. Наши корни уходят в Европу, а потому вся наша семья была католиками. Мы узнаем католический крест где угодно. Тем не менее — улыбка: —Он тебе не поможет. Пауза. Не отрывая взгляда, Человек с Ледяными Глазами медленно снимает с шеи цепочку, швырнув её, полусмятую, в стол. Видимо — не очень-то он и верит, хохочем; так только, легонечко. Чуть-чуть. Этакий запасной вариант на случай н/з, чтобы взять у судьбы кредит на бессрочку. Это же представляет собой вера?.. Удар. Оппонент рычит, и раздача возобновится снова. О-пять. Новый круг. Красная Армия? Серьёзно? — смеёмся. Ну а у нас японские камикадзе. И они точно верны Восходящему Солнцу. Есть такая вот фраза: злое веселье. Она семантически неверна, поскольку веселье не имеет нравственного оттенка. В нашем с ним развлечении нет даже зла и добра. А самое главное — в нём нет смысла. Для настоящей игры это всё и не нужно. Есть лишь веселье. Самое время для деградации. —Ты сможешь, — шепчет на ухо Н. Глядим на него с сарказмом. Ну естественно, сможем. Нам не нужно ничье одобрение. Или это была поддержка?.. Раз-два. Шейкер, шейкер, раз-два-три. Новые буквы в азбуке: право на единоличное веселье. Это — ставка той самой игры. И она стоит больше, чем блядские деньги... Поэтому каждый тут хочет выиграть. —Развлеки меня, — вздох. Поджав губы, глядим на него сквозь дым от кальяна. Это просьба. Не требование. Просто просьба: довольно вежливая. Может, некто напротив сплясал бы для нас босыми ногами на стёклышках... Но мы бы попросили об этом вежливо! И Человек с Ледяными Глазами на эту вежливость зло смеётся. Он говорит: —Как насчёт поднятия ставок? Вместо ставок он поднимает в руке стакан; после краткой секунды ступора мы понимаем, в чём дело. Жижа в стекле при этих словах сворачивается комочком. Как котик. Крепкий, сорокаградусный котик. Он предложил напиться. Понятно, зачем. Этанол угнетает функциональную ЦНС. Стимулирует ГАМК. Речь становится невнятной, сознание туманным, а движения — сонными. Аккомодация по нулям. В таком случае куда труднее вести плохую игру при холёной морде; просто ещё один модификатор сложности в шутке, которая перестаёт быть весёлой. Котик в бокале скалит клычки. Это... Круто. —Колл. Мы киваем. Котик в бокале опасен. У него острые коготки. Он притупляет ими внимательность. Лишает того, без чего думать становится трудно. И Человек с Ледяными Глазами первый, кто вообще смог это сопоставить с игрой. Судя по злому блеску в зрачках — не без удовольствия. —Когда? — интересуемся. Нам правда любопытно. Он отвечает спокойным прищуром. —Уровень. В стакане. Он тот же. Взгляд на стекло; в нём не убывало с тех пор, как мы сели за стол. Может, всё не так и критично, но этот монстр действительно первым из всех людей обратил (ха) внимание на этот трюк. Называется: "пей-не-пьяней". Он не новый, но ещё не подводил ни разу. До этого момента. —Играю Жан Ланном, — говорит чудище. —Людендорф. Раздача. Раз, два, acht-neun-zehn: вы когда-нибудь слышали о лучших генералах der Weltkrieg? Это которая Первая. Не Вторая. Мало ли.

Вышел

немец

из

тумана.

У оппонента, кстати, француз. Друг Наполеона? Пофиг. Мяу.

Вынул

ножик

из

кармана.

Мы чистим яблочко.

Буду

резать.

Буду

бить —

Лезвие летит в палец. Острое.

...всё

равно

тебе

не жить.

Обнимая рукой своего мягкого зайца (подарок из Мюнхена), второй крутим меж пальцев нож. Заяц пушистый и очень-очень обнимательный: чудо, а не игрушка. Он глядит нам в лицо пустыми, безжизненными глазами из дифенилолпропана. Прямо как настоящий! Какое-то время размышляем, хотим ли засунуть в рот леденец или сигарету (яблочко?) — но в конечном итоге грызём ухо у зайца. У него нет имени. Это просто имитация мёртво-живого существа. Нам безразличны их имена. —Поехали! — выкрик тревожного М. Его глаза, все из осколков шортсов и информационного мусора, не более осмысленны, чем у нашего зайца. Здесь полно мертвецов с тёплым, вялым выраженьем в зрачках. Полная противоположность живому Человеку с Ледяными Глазами. Удар-перевод-БОМБА. Сбрасываем артиллерию, и в чужих глазах впервые за всю игру мелькает паника. Бубны в дискарде. Бум. Нам хочется хохотать: Человек с Ледяными Глазами считал, что у нас кончились козыри! Что выигрыш — чисто формальность! Человек с Ледяными Глазами... Ошибся. И его это выбивает из нормы. Есть. Вот-вот-вот! Как мы раньше не догадались?! Больше всего на свете он боится потерять свой контроль! Точка вот здесь: надо лишь правильно её разыграть. Для этого и нужны карты. ...а ещё для этого надо убрать собственную защиту. Остаток из пик сброшен к херам. Мы больше не прячемся за спинами валетов: это не благородство. Забудьте об этом слове. Мы просто вынуждаем его сделать так же. Это единственный вариант. Глупенький, но мы ведь выяснили, что иногда это прямо-таки флэш-рояль... Выйди, блядь, ко мне лично! Выйди и посмотри в глаза! Швыряем своего короля. ...тихо. Тихо-тихо, как в морге. Если честно — нет никаких гарантий, что сработает. Это просто удача. Грызём краешек у стакана, гадая, выйдет или всё-таки нет? Но он выходит. Его пистолет направлен вниз, и ступни аккуратно обходят трупы. Он выходит, а в его Ледяных Глазах застыла всё та же ледяная жестокость. Сейчас мы умрём. Как-то в детстве нас чуть не убила качель с несущейся прямо в лицо балкой. Скорость была такой, что раскроила бы череп, этот спелый арбуз с извилинами: ребячий шашлык по-деревенски. Так же, как и тогда, чувствуем приближение смерти — и это чувство, блядь, поражает. Боже. До сих пор удивительно, какая-такая сила случайности заставила уклониться в распоследний момент, но оно и неважно. —Сдохни, — говорит Человек с Ледяными Глазами. В его руке последняя карта. —Я тебя с собой заберу. — жмём плечами. Это не шутка: в нашей лапке Джокер. Сильнейший, между прочим, резерв. На самом деле, мы хотели сказать ему "Мяу!", но ебучее серое вещество вновь выдало что-то осмысленное. Иногда это жёстко мешает. Пофиг. Ещё чуть-чуть. Тонешь сам — топи другого! Козырный валет язвительно скалит свой клык. Выпад. Сброс. Пас. Человек с Ледяным Взглядом подносит зажигалку к краю картона, и человеческая плоть воняет палёной мастью. Он жжёт наших людей огнемётом?.. Шипим. Ладно. Между прочим, это была наша лучшая колода. Когда кто-то ломает твою игрушку, это нестрашно: надо просто взять и добраться до обидчика раньше. И стукнуть его по голове лопаткой. В пять лет срабатывало. Сработает и сейчас!.. Кончик языка, вёрткий и липкий, ведёт по зубам. Если приглядеться, можно заметить, как изо рта у Человека течёт предвкушающая слюна. Взрослые люди, на самом-то деле, нифигашеньки не взрослые — это тайна, которую они скрывают похлеще секса. И всяких... Других... Ну... — понижаем голос, —...взрослых вещей. Король бьёт даму, но женщин бить плохо: за нее мстит туз пик, заставляя нас улыбаться. Так вот, значит... Взрослые. Не-а. Ни-хре-на. Удар-взрыв-перевод. Все они просто детёныши, сменившие пластиковую лопатку на гранату. Маленькие, мелочно-обидчивые детишки с бюллетенем на выборах. Суровые дяди и тёти в костюмах. Это что, так незаметно?.. Да ну. Не заметить это мог только слепой. Если только не замечать этого намеренно, естественно; вот применение деградации, о котором шла речь! А мы говорили, что в жизни оно очень полезно. Тактика деградации позволяет не чувствовать стыд за всю инфантильность, что присуща абсолютному большинству взрослых людей. Никакого раскаяния или вины. Только жутенькое веселье. Ещё флэшбеки. На этот раз — от мизантропа. Нас воспитал мизантроп, разломав и впихнув в мозг едкую, острую фразу. Вот эта фраза: «никогда не взывай в человеке к лучшему. Его в нём может просто не быть.» ...в чём-то вполне логично. Поэтому надо всегда взывать к худшему. Кладём обе руки на стол. А как быть, если нет и этого? Всё это не имеет абсолютно никакого значения, когда Человек с Ледяными Глазами наставляет на нас пистолет. Ему не нужно ничьё раскаяние — он хочет веселья. И он всегда его получает. Нас пугает то, насколько это чувство знакомо. Едва туз режет горло девятке, сердечко ёкает... После череды фатальных поражений командиры прошлого века пускали пулю в свой череп; не из суицидального настроения, в общем. Зачем?.. Сдаться чужому военачальнику значило унижение — и, что ещё хуже, почти гарантировало ему победу. Звук затвора: все эти люди, все до единого, они все смотрят на нас. Человек с Ледяными Глазами целится не в сердце. Он хочет лишить нас ёбаной гордости. Мы не желаем, чтобы наш живой труп демонстрировали толпе, как трофей. Подносим дуло в виску. Щёлк. Бах. Мяу. Туз с силой толкает нас в землю, но мы этого уже не видим. Голове очень-преочень тепло, но боль быстро сменяется холодом. Так ведь и должно быть?.. Мы первый раз умираем, простите. В следующий раз надо подготовиться лучше. Кусочек из блока ретикулярной формации шлёпается под носом, и мы подавляем желание чихнуть. Как. Блядь. Мы жмурик. И все же мы видим, как шнурованные ботинки блестят перед лицом. Его самодовольство сияет нимбом. Шаг по направлению к трупу твёрд. Очень по-победительски. Нарцисс — невероятно красивый цветок. Человек с Ледяными Глазами тоже красив. ...он наступает ногой прямо в мину, что подготовил для него наш заботливый Джокер. БУМ! Большо-о-ой ба-да-бум. БА-БАХ!!! Знаете, в чём фишка Джокера? Агась. Он может становиться любой картой в резерве. Мы мягко-довольно мурлычем, наблюдая за ошмётками командира в наполеоновской форме. На столе сиротливо валяется пара помятых карт. Козырный туз и смешной Джокер. Две масти; два номинала... Два трупа посреди поля с птичками. Цветы всё так же благоухают, а травка всё так же растёт. Коровки... Ну... Коровятся. Птички щебечут. Идиллия: природе нет дела до того, что только что случилось с двумя идиотами посреди импровизированной песочницы. Справедливости ради, это песочница для взрослых. Глубокий, средоточенный вдох — и мир возвращает свой прежний окрас. Лапка с бокалом дрожит. Жутко. Жутко возвращаться в мир оттуда, где тебе только-только вышибло нахрен мозги. Почти как Возрождение... Вздыхаем. В шахматах это слово зовётся «пат». В картах — «блядство». Смысл, по сути своей, тот же. Это ничья. Ничья? Ничья! Ничья. Из горла вырывается раздражённый скулёж. —Классный матч... №15 присвистывает с восхищением, но его абсолютно никто не слушает. Человек с Холодом вместо Глаз наклоняется ближе: —Хочу дружить, — смех. Улыбка неискренна, как шкурка у дохлой змеи. Эффект зловещей долины: она будто болтается отдельно от лица, прилипшая к ледяной маске. Это отталкивает. —А я — нет. С Людьми, у которых в Глазах блестят Ледяные стекляшки, не следует заводить дружбу. Просто не надо: правда. У них своё понимание дружбы. ...у нас, впрочем, тоже. Человек улыбается снова. —Сыграем? Лёд в зрачках — острый. Новая игра. Новая песочница. И новая ставка. Мявк-мя-мя, мр-р-р и всё такое прочее: ну вы знаете. Ставлю свою симпатию, — он скребёт кадык. Ва-банк на её отсутствие, — кивок. Нам не особо понятно, зачем ему наша дружба, но, наверное, это тоже вид фетиша. Как и любовь блевать буквами. Если он выиграет, то сможет вынудить нас испытать хоть какое-то тепло к холоду. Всё честно. Глубокий-глубокий вдох. Если победим мы — он никогда больше не подойдет к нам со своей лопаткой-гранатой и злобой в глазах. Перетасовка off, и раздача наконец начинается. В стартовой руке снова тузы. Довольное-предовольное урчание... Мы не играем на деньги или раздевание — это скучно. Это очень и очень скучно. Бе. Мы делаем ставки на человеческие эмоции. На свои собственные эмоции. Мы ставим крупицы своего аффективного восприятия, потому что их вероятность потери придаёт азарту оттенок боли. Или боли — оттенок азарта. Как повезёт?.. Перед тем, как протянуть руку для рукопожатия, он заглянул нам пустыми зрачками в лицо. И — он всё-таки смог отыграться. 1:1, получается. ...так мы и подружились с Человеком, у которого вечно холодные, Ледяные Глаза. Мы выдыхаем кальянное колечко и глядим на присутствующих. —Правда? — спрашивает №13. Он курит «Честер», заинтересованно поглядывая на нас сквозь дым. Его взгляд пуст. М-м-м-мя... Заяц в руке сопит, мёртво-игрушечный. Нет. Нет, разумеется, неправда. Мы просто умеем блевать буквами. В реальности все было куда проще. Но что есть вообще правда?.. Просто искажение от границ ёбаного нормального. Это... Неинтересно. Прежде, чем успеваем ответить, Человек через весь стол смеётся: —Да. Правда. Его Ледяной Взгляд горит. Номера 33 и 14 пихают к нему свои фишки, просрав всё-всё-всё подчистую — как мы и предполагали. Даже мухлёж не помог. У них просто нет шансов против кого-то вроде него: они ведь хотели «выжить». Не «победить». Правда так правда. Мы принимаем правила этой игры. Мярг?.. Нет... Не "мярг". Это плохие буквы. Напоминает "морг", но с приторно-гнилостной вонью издёвки. Прямо как наше взаимодействие в условиях игры с нулевой суммой. Не ложь, но и не правда — он широко-широко зевает. Зевок провоцирует ту же реакцию. «Дружба» с самого начала была ставкой в карточном развлечении. И это значит куда больше, чем любое — более искренее — чувство; хмыкаем. Потому что эта эмоция базируется на веселье. А это круче. Кто-то переводит Человеку на карту деньги, но это по-прежнему скучно. Щёлкаем зажигалкой. «Jedem das seine». Мы — далеко не самый сильный игрок. Не-а. Даже не в миллионе лучших. Грустно, но ничего не поделаешь. Мы вообще не... Ну... «Самый-пресамый» — что бы оно не значило. С этим надо просто смириться. Не самый сильный, не самый ловкий и не самый умный. Не самый решительный, кстати, тоже. И далеко не самый безжалостный. Один этот дом кишмя кишит тем, кто раздавит наш рептилий скелет меж пальцев — не люди, а звери, честно! Краплёные карты запихнутся в трахею, а из клоаки полезет дерьмо. «Наше» дерьмо. Стекляшки в очках треснут. Бог умрёт. Так было у Ницше. А может быть, ты нас раздавишь? Глазами водим по потолку. Ну... Попробуй. Это всё равно не имеет значения. Мяв. На первое впечатление, глаза не в фокусе. На самом деле: мы точно знаем, куда, блядь, устремлён взгляд. Хихик. Да, да. Мы на тебя смотрим. Не надо отворачиваться. Мы тебя видим. Ты сейчас смотришь в экран. И яркость у него где-то на уровне 25-80 процентов. Видишь, какая проницательность! Смеёмся. Как тебя, интересно, зовут? Хотя неважно. Ты няшка, кстати. Очень красивый человек. Ух. Щёлк-щёлк-щёлк, это опять зажигалка. Ничего страшного. Щёлк. Достать колоду? Или ты предпочитаешь шахматы? Нарды не предлагаем. Мы не армяне. Н. или К. спорят с микроволновкой о налоговом вычете. Блин. Извини. Может, ты хочешь что-то своё. Вздох. Уважать чужой вкус, типа, важно. Взаимное уважение — то, из-за чего мир до сих пор не скатился в ад, наверное... Хотя негласные нормы между людьми очень похожи на правила в азартной игре, их принято нарушать ради победы. Взгляд на Ледяного Человека. Но мы очень редко нарушаем правила — если кто-то не поступает так первым. Не парься. Дава-а-ай. Доставай своё "Уно", "DnD" или крэпс. Ничего страшного, что нам неизвестны правила: мы схватываем такие вещи налету. Не беспокойся. Мы не испортим игру. Твой «вайбик» будет в сохранности, обещаем. №315 что-то делает у себя в телефоне. Мяв-мяв, мя-я-яу. МУР. Тебе есть, что противопоставить нашей тактике деградации? Или ты — взрослый человек, который не боится взять на себя ответственность? Да пофиг. У зайца всё ещё пустой взгляд обожания. Нам будет весело. Крутая игрушка; зарываемся в зайца лицом, зубами кусая за ухо так, что трещит шовчик. №15 болтает с тринадцатым об индексе атерогенности крови. Ухо у зайчика обслюнявлено нашим генетическим кодом. Раз-раз: айн-цвай-полицай. Шейкер, Шейкер! Назови свою ставку. Без ставки нельзя... Без ставки невесело. Извини, но мы не позволим. Встряхиваем шнур у кальяна. Наша уже готова. Человек с Ледяными Глазами наблюдает, как колоду в руках тасует неведомой силой мысли. Ему любопытно. Не беспокойся: он нам не помешает. Ведь сейчас мы хотим поиграть с «тобой». Если мы победим — ты будешь с нами дружить?..