Generation @#&₽

№4 сидит на полу в позе лотоса. №15 — в ямке кресла. №9 занята выведением стрелок на своей милой мордочке, а №5 пытается липнуть к ней всеми доступными частями щупалец. Человек с Ледяными Глазами следит за ними с выражением невнятной апатии на лице. Человек с Ледяными Глазами — единственный интересный из всех присутствующих. Мы прячем усталость за зевком. Окна квартирки, кстати, выходят на бутик. Пластмассовая женщина за стеклом — эталон моды двухтысячных. Это не оскорбление: она правда из пластика. Честно-честно. Или фанеры. Фальшивый эталон для реальных толстосумов. Почему эталон моды полураздета, мы, правда, так и не поняли; может быть, референс на нестареющую классику. Пластмассовый мир победил и всё такое. Наверное, это должно сподвигнуть потребителя на опустошение кошелька вдвое охотнее. Вот уже пять минут мы глядим на неё в странном оцепенении.

ТУТ

ЛЮБЯТ

КУ...И.

Всё. Настоящие формы ненастоящей тётеньки скрывают остатки фразы, и наш настоящий рот приоткрывает в задумчивости. Что же там, всё-таки, такое любят... —Кудри, фриц. №648 с нежностью касается губой нашего виска. —Там любят кудри. Это парикмахерский, блядь, салон. Ну ладно. Мы вздыхаем. Когда-нибудь они перестанут звать нас фрицем только из-за того, что нам знаком немецкий. Это стереотипно и вообще отдаёт привязанностью. В оригинале. Немцы вообще горазды на ласку, кто бы что ни заявлял об обратном. Это почти пугает. —Скучно, — говорим. Голос отскакивает от стен. Если возможно было вырвать из мягкого горла чей-то бродвейский тембр, кому бы не повезло первым?.. №11 мажет по нам воловьим взглядом: —Выпей. Нет. Нам надоело пить. Скучно-скучно-СКУЧНО. У нас присутствует подозрение, будто родители запрещают своим детям всякие "взрослые штучки" вовсе не потому, что они "для взрослых". Таким образом они оберегают их от скуки. Перепробовав до шестнадцати большинство видов элитного алкоголя — кому будет интересно существовать дальше? Если каждый день до совершеннолетия предаваться половине грехов — вызовет ли хоть что-то из этого такой восторг дальше? Вот в чём вопрос. Гамлет интересовался явно не тем, чем следовало бы. —Секс по-пьяни. №11 тяжко вздыхает. —Секс на трезвую голову. Он щёлкает зажигалкой. —Секс втроём. Щёлк. —Секс ввосьмером. Щёлк. —Секс с мужчиной. Кл-л-л-лац. —Секс с женщиной. Щёлк. —Секс в кабинке для голосования по поправкам в Конституцию. КРЯК. —Хоть кто-нибудь, блядь, может дать мне нормальную зажигалку? В утреннем шоу о беременных детях говорили про счастье. Из чьей-то колонки звучит Queen, а за окном милые звери мило тявкают друг на друга в своих милых пёсьих политдебатах. Если бы собаки участвовали в дебатах, как бы они это делали? Популизм — или нарратив об интернационализации? Когда к нам подползает бойцовский инстинкт, за окном слышна грызня за объедки. Вокруг — живой товар. Свет выключен. У них красивые, но пустые лица. Дружелюбные, но не глубокие глаза. Красноречивые, но бессмысленные фразы. Мы щёлкаем выключателем, и в сущности ничего не меняется. —Мало, — ноет №533. —Ма-а-а-а-а-а-ало, — стонет в ответ на рычание №533, и её длинные коготки тискают стакан с полусухим мартини. У номера 533 — горькие губы и сладкие слёзы. Когда она плачет, раскрасневшаяся, растерянная, влага из-под её больших-пребольших глаз на вкус как патока. А когда смеётся — звуки из её рта хочется удалить вместе с голосовыми связками щипцами. №533 похожа на фарфоровую игрушку, с которой никто никогда не играл. Мы не уверены, почему. Нам она нравится. Перебравшись к нам на колени, №533 с вниманием вглядывается в наше лицо, но не находит там ничего для себя интересного. Они вечно направляют анализ куда угодно, только не на глаза: хотя это так просто. 533 непроницательна. "Ты не туда смотришь", — сарказм. Мы не хотим помогать. Но у номера 20 глаза-хамелеоны. Если вглянуть в них под определённым углом, можно уловить там сочувствие. Искреннее; но не всепоглощающее. Он же не хренов иисус. Позже, при виде чьей-либо боли, восторг полыхал в зрачках так ярко, как сиял только флаг страны на Рейхстаге весной сорок пятого. Двуликий Янус с двояким восприятием действительности. По настроению. Удобно, наверное. №4 имеет изумлённый взгляд лани с простреленными навылет лёгкими. Это опасный человек. Стоит подумать трижды, прежде чем с ней ссориться. «Почему»? «Почему», блядь? Кто-нибудь видел людей с таким же невинно-затравленным выражением в зрачках? Кто-нибудь знает, на что они способны? Ну вот и всё. №6 по правую руку пускает слюни на экран с черно-оранжевым логотипом. Он любит футбол. И порно. И книги про войну. У номера 6 взгляд застрявшего в пивной пене окуня. Разумеется, мы всё просто выдумываем: никого из перечисленных нет с нами. Их нет в принципе... А может, и есть. А может, они где-то там, внутри. Или снаружи?.. Никто и никогда не сможет узнать, правду мы говорим или нет; это истина Шрёдингера — правдиво до тех пор, пока ты уверен, будто рассказанное не ложь. "Все врут. Ты сам выбираешь, чему из этого вранья верить", — говорил нам как-то старый приятель. Он был похож лицом на человека напротив: но не с такой злой искрой в зрачках. У Человека с Ледяными Глазами взгляд ⎎⊑⟊☍⟊⏚⍜⊑⎐⟊. Человек с Ледяными Глазами играет с нашим вниманием в шахматы. У нас фулл-хаус. —Чек, — говорит Человек с Ледяными Глазами. Он пододвигает ладью на две клетки вправо, и наша комбинация из сета с двумя тузами оказывается под угрозой. —Ва-банк, — парируем. —Повышаю. Армия из чёрных фигур на доске — зловеща. Конница битый час теснит арьергард к левому флангу, а вся королевская рать схватила особ голубой крови в клещи. Кровь, кишки и звон погребальной мортиры. Грустно. Захват в кольцо означал для отрядов неминуемую, долгую гибель. Битва у Прохоровки, если бы в ней было два генерала-эгоцентрика. У нашего белого Рыцаря нет ни единого шанса. Прицельным щелчком мы сбиваем его короля с подмостков дощечки. —Блек-джек. Лучшая комбинация, — ухмыляемся. Мы победили. Теоретически. По своим собственным правилам. Мало кто знает, но свят уголок Тартар был продуктом не только древнегреческой мифологии: христиане использовали его муки на страничке одной-единственной главы своего эпоса. Вероятнее, для того, чтобы запугать читателя болью. Куда уж больше? «Бог не пощадил своих ангелов, едва они согрешили, но послал их... Послал... В...» — жестоко. Мы почти думаем закурить, но откладываем из-за ответственности момента. Послание Петра 2:4. «И ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на Суд Великого Дня». Нам невероятно хочется надеяться, что библейский Тартар всё-таки существует. Это означало бы, что Человек с Ледяными Глазами гарантированно туда попадёт. ...так или иначе, мы умертвили отряд. Довыёбывались. Просрали своё Ватерлоо. Проплыли по реке с монетками на глазах. Белый Рыцарь издох в своей луже крови, и никакие тузы ему не помогут. Потому что это другая игра. Dura lex, sed lex: —Плати, — говорит №15. Он жрёт дым и ждёт ставок. При желании даже в стратегии можно играть на интерес. Скучно. Мы равнодушно глядим сквозь него на шкафчик. —У меня нет денег. —Тогда по старой схеме. Азартный долг — это святое, помнишь? В тоне — издёвка. №15 всегда любил чувствовать своё превосходство даже там, где его не могло быть по определению. Пауза. Наш добрый друг №7 хочет вступиться — это видно по глупой мордочке, правда! — но мы обрываем его раздражённым взглядом. Нас отвращает помощь. И не прельщает перспектива опускаться коленями на поганый пол... Нет. Не то, о чём можно подумать. Здесь приличные люди с неприлично раздутым эго. Когда-то в далёком-далёком прошлом мы все отрабатывали карточный долг по игре отжиманиями. Никто никогда не сядет за абсолютно пустой стол. Не самый плохой вариант: в сравнении с прочим... Им повезло, что фантазия у номера 33 была не настолько садистской, как у нас или Человека с Ледяными Глазами. —Плати! №34 требует. №3 внезапно встаёт с места, заслоняя нас своим туловищем. №4: по правую руку от него. Сопит. Защищает. Как мило. Наверное, это и называется дружбой. Мы смотрим на заплёванный жизнью пол. Затем — на собственный дорогой костюм от Lacoste. Когда мы снова оказались на самом дне? ...засучив рукава, упираемся ладонями в слюну и грязь подстоловых объедков. Раз. Одобрительный гул. Два. Кого мы обманываем, играя в аристократию? Три. Никакой лоск от Dior не скроет трущобский налёт анархиста. Четыре. И нам это нравится. Только в такие моменты, по нашему мнению, проклёвывается настоящая суть людей: свободная от всех тряпок и притворства. Приятно. Хотя мы бы предпочли, чтобы наш охуительно фешенебельный пиджак не был испорчен рвотой. —У тебя ещё остались яйца, — бормочет №13. Неясно, удивлён он или разочарован. Когда-то №13 был нашим другом. Рот открывается, чтобы поведать, что никаких яиц у нас он могло быть чисто физиологически — но мокрота перекрывает пути к горлу. К сожалению, яиц у нас нет даже на дверце холодильника. Жаль. Полезно. Двадцать три. Передышка. Мы умрём, если не остановимся. Хотя в чём-то такой риск даже привлекает — но инфаркт посреди центра кажется нам слишком нелепым... Никто, блядь, не делает кучу отжиманий за один подход. Кроме Шварцнеггера. Может быть. По правде говоря, мы немного побаиваемся людей, подобных Шварцнеггеру. Они большие и страшные. И они заслоняют нам Солнце. Лужи пива на полу блестят медью, и в их отражении мы улавливаем матерный акцент. Человек с Ледяными Глазами рассматривает наше (красивое) тело. Злость в наших совершенных телах родилась ещё раньше, чем мы сами; это та самая тайна, которую обыкновенно мы предпочитаем держать при себе. Он не будет рад, что мы раскрыли наш главный секрет. Сорок четыре. Пощади. Мразь. Сорок пять. Поджатые губы. Сорок шесть. Не-а. Мы бы не пожалели никого из них. Здесь вообще крайне мало людей с состраданием. Сорок семь. Всё честно. Сорок восемь. Мы отжимаемся по-нормальному, в положении планки: на коленях жмут только ничтожества. Сорок девять. Подростком нас развлекало сдавать нормативы на отжимания и подтягивание своего тела на брусьях. Пятьдесят. У людей всегда очень забавно вытягивались мордочки при виде того, что не всегда могли сделать и более спортивно подкованные члены. Пятьдесят один. Урок первый: никогда не надо недооценивать физическую подготовку противника. Мы делаем передышку и успокаиваем держащие руки. Трёх подходов должно быть достаточно. Остался последний. ААААААААААААААААААшЕсТдЕсЯтТрИдЦаТьЧеТыРеСоРоКоДиНнАдЦаТьДвАдЦаТьОдИнВоСеМьПяТдЕсЯтШеСтЬтРиДцАтЬдЕвЯнОсТоЧеТыРеВоСеМьДеСяТпЯтНаДцАтЬиШеСтЬСТОСОРОКДЕВЯТЬ ...семьдесят. Круги перед глазами отплясывают симпатичненькую чечётку, но ноги сами принимают нужное положение по стойке "смирно". У нас не настолько болезненно-слабое тело, как кажется на первый взгляд. Мы много играли в карты. —Помнишь, как мы убегали от АУЕ по брусчатой насыпи? — спрашивает у нас Человек с Ледяными Глазами. Его взгляд на секунду приобретает практически тёплое выражение. Мы прикрываем веки. В тот раз мы поставили свой личный рекорд по кроссу на длинные дистанции. Протянув большую ручищу с наростом мозоли, №3 помогает нам взобраться с ногами на стол. В зубах — сигарета. Нам кажется, в эту ночь мы немного восстановили крупицу утраченного уважения. В конце концов, чувство уважения нравится нам куда больше любви. Понятнее как-то, что ли. У номера 3 немного загадочный взгляд простодушия. Когда №8 тянет свой ноготь к новостной сводке, нас озаряет чередование бесполезной информации. Кажется, это называется "думскроллинг". Затянувшись, №8 выпускает свой сизый дым с привкусом мяты наружу. Он говорит: девятое число девятого месяца три тысячи девятьсот девятого года. Замечает: вот же оно, всё с интервалом в пятнадцать минут. Мёртвая семья. Курсы. Котики. Испытание новой ракеты "СИ-34t42". Надругательство над спящим человеком в машине. Ещё больше котиков. Кто-то утонул. Перебрал. Задохнулся. На берегах моря разлили мазут, а птицы со склееным нефтью клювом жалобно смотрят на последствия повальной глобализации. Очень по-человечески. У птиц очень человеческий взгляд. В плохом смысле слова. К такому, по крайней мере, мы пришли выводу за десятилетия наблюдений. Сжевав фильтр сигареты, глядим в нечеловечьи зрачки: —Понравилось шоу? Мы старались. Говорим: —Теперь твоя очередь меня развлекать. Человек с Ледяными Глазами улыбается. В его руке мы видим стопку игральных карт. Человек с Ледяными Глазами — единственный интересный из всех присутствующих.