ханахаки

Чак Из теплоты сна меня вырвал будильник. Что за противное гудение. Он словно назло. Адская машина. Надо бы поменять рингтон на что-то более приятное. Любую песню из моего странного и разношерстого плейлиста. Но что обо мне скажут другие? Ученик старшей школы, почти взрослый человек ставит на будильник не серьезные гудки, а какую-то не серьезную музыку. Эх, Из-за подобных мыслей я отлепил все звезды с моего потолка и сейчас смотрел только на скучную белую поверхность, под громкие гудки. Я отключил будильник. Лейла опять прислала кучу сообщений. Всю ночь она скидывала мне кружки с вечеринки, с которой я ушел в 11 – компромисс между попытками угодить родителям и ожиданиями друзей. Мама с папой, наверное, даже не заметили, что я пришел, но для профилактики я никогда не приходил позже полуночи. Перед тем как спускаться вниз, нужно была проверить, не покраснели ли белки. Я подошел к зеркалу, убрал с лица каштановый завиток и сфокусировался на карих глазах. Все-таки покраснели. Нужно закапать капли, чтобы не пугать больше обычного своим видом одноклассников и маму с папой. Также я взял одеколон с запахом хвойного леса и использовал, наверное, литр, пытаясь перебить запах тела. Только после того как я привел себя в приемлемый вид, я спустился к завтраку. Мама и папа сидели за столом на кухне. Я радостно улыбнулся – редко когда мы собирались все вместе. Чаще родители завтракали в своих кабинетах. Воодушевленный я поздоровался. -Доброе утро! В ответ я услышал лишь тишину. А на что я надеялся? Один приход до 12 не исправит того, что я не достоин любви. Еще в детстве я усвоил, что надо стараться ради любви. Но с родителями тогда было поздно. Я был очень шумным ребенком, вечно надоедал родителям и мешал им работать. А надо было лишь сидеть тихо и тогда бы они меня любили. Настроение опустилось на дно. Помимо напоминания о моих ошибках в детстве у меня и так день не задался с самого начала. Моя голова болела, в горле был отвратительный привкус, а еще Лейла сегодня едет со своим парнем и не сможет меня отвезти. Из вежливости она предложила поехать с ними, но я отказался – не хочу мешать лучшей подруге. Поеду на школьном автобусе. Когда он приезжает? Вроде в 7:40. Я взглянул на время. Дисплей показал 7:30. Вот черт, я уже опаздываю! Положив телефон на стол, я начал в панике обуваться. Перепутал кроссовки. Кое-как обулся, прыгая на одной ноге до забора. Как то легко…Точно! Забежал в дом за рюкзаком и помчался обратно. Но меня не покидало тревожное чувство, что я что-то забыл. Я остановился и похлопал по карманам. Ключи. Пришлось сделать еще один круг. Я побежал к остановке со всех ног. Они не сказали мне спасибо за подобные забеги. На полпути они сговорились с правым боком и начали болеть, пытаясь меня остановить. Но пришлось проигнорировать их. Мои нервы не выдержали бы разочарование учителей. На автобус я все-таки успел. Запыхался, едва дышал, но не опоздал. Было время отдышаться, оперевшись на ближайший столб. После дождя старая бумага на нем размокла. Моя рука была в объявлении о новом методе лечения ханахаки – операции. Я отпрянул от опоры. Мне не хотелось намочить и испачкать одежду. Пришлось дышать, согнувшись пополам. Хорошо хоть никого не было. А то пробежка по лужам привела меня не в самый приятный вид и не добавила позитива. Пейзаж в целом не настраивал на положительные эмоции. Всюду были следы ночного дождя. Тусклые одинаковые дома, выстроенные в ровную шеренгу. Если бы не было солнца, его еще можно было бы терпеть. Но яркая звезда решила освещать наш мир, направляя лучи прямо мне в глаза. Надеюсь, оно хотя бы высушит асфальт. Когда я перевел дыхание, то решил посмотреть, что мне отправила Лейла. Я потянулся за телефоном, но его не было. Я застыл, не зная, что мне делать. Потом начал перепроверять карманы, сумку и еще раз. Как я мог забыть телефон? Времени возвращаться не было – автобус уже подъезжал. В расстроенных чувствах я упал в первое же свободное кресло. От тревоги и бега на меня навалилась усталость. Глаза сами собой закрылись, но долго я так не просидел – было ужасно скучно. Я начал рассматривать узоры на обивке кресла. От самого «интересного» занятия в моей жизни меня отвлекло то, что за мою кофту слегка потянули. Я не понимал что соседу от меня надо, ведь мы еще не приехали в школу, следовательно, выходить нам не нужно, и решил проигнорировать. Но мою кофту стали мучать упорнее. Я сдался, повернул голову в сторону соседки и вопросительно приподнял брови. У меня не было никакого настроения болтать, но видимо придется. Она перевела взгляд на предмет в своей руке. Наушник? Да еще и проводной. Кто-то еще этим пользуется? И что она от меня хочет? Девушка была мне смутно знакома. Я стал сравнивать ее внешность - темно-русые волосы, карие глаза, со своей памятью, но не нашел совпадений Я продолжал поддерживать зрительный контакт, надеясь на ее объяснения. Мы сидели так еще минуты, прежде чем она закатила глаза и показала пальцем на наушник в своей руке, а потом на мое ухо. Я недоверчиво посмотрел сначала на девушку, а потом на наушник. Я медленно потянулся за ним, аккуратно взял его у девушки. Это казалось мне нелепой шуткой. Я вставил наушник в ухо и услышал в нем какую-то веселую незнакомую песню. Когда она закончилась, началась рок песня об одиночестве, потом опенинг к мультфильму. Это сборная солянка напомнила мне мой собственный плейлист. Мне почему-то стало уютно в жестком кресле. Я смог расслабиться и обмякнуть в нем. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекла, дарили мне свое тепло. Меня как будто обнимал кто-то родной и близкий. Из уха выдернули музыку. Я резко обернулся на девушку, не понимая, что происходит. Я схмурил брови, но увиденное заставило меня приоткрыть рот и широко распахнуть глаза. Моя соседка ясно улыбалась мне и чуть ли не смеялась в голос над моей реакцией. В животе вихрем пронесся рой бабочек, сердце забилось чаще. Она, все еще улыбаясь, жестом показала на проход, и я поспешно вскочил, чтобы не мешать ей. Только, когда она вышла я снова смог вздохнуть. *** Дейзи Я резко встала с кровати. Вдохи и выдохи были не глубокими и частыми. Я попыталась дышать глубже, чтобы успокоиться. Вот и очередное утро. Как же не хочется вставать. Почему я не могу остаться в своем одиночестве навечно? Почему каждый новый день приносит только разочарование? Снова я проснулась раньше времени от кошмаров, но слишком поздно, чтобы лечь спать дальше. Насколько раньше я проснулась Я перевела взгляд на часы – будильник, который должен был зазвенеть через пару минут. Значит, я могу прослушать пару песен перед подъёмом. За плеером далеко идти не нужно было. Я не расставалась с ним даже в постели. Я быстро нашла его на ощупь и включила первый же попавшийся трек. Какая-то иностранная попса вроде итальянская. Я не понимала слов, но мне нравился быстрый ритм песни. Начался более плавный припев. Я прикрыла глаза, расслабляясь. Мне казалось, что песня защищает меня от реального мира. В моем маленьком огражденном мирке не было места ответственности, ожиданий, манипуляций и наказаний. Я растворилась в ней. Ля-ля-ля-ля! Я подпрыгнула на кровати. Уши болели от контраста приятной мелодии и трели будильника. Каждый день я повторяю один и тоже ритуал вновь и вновь. Мама говорила, что это признак дисциплины. А для меня это стало уже привычкой, такой же неотъемлемой частью жизни , как глушить свои эмоции в музыке. Сначала я проверяю свой тайник за шкафом – другие места мама давно обнаружила. Еле отодвигаю шкаф. Какой же он тяжелый. Но папа всегда говорил, что у меня должен быть план на всякий случай и, что финансовая зависимость от монстра – худшее, что может со мной произойти. Я откладывала в конверт все деньги, что у меня были. Сдача с обедов и подарки от папы. Еще один секрет от матери, но вряд ли я когда-нибудь решусь. Если бы могла, уехала еще несколько лет назад с папой. Деньги были на месте. От пыли я чихнула. Сдвинуть шкаф обратно было еще тяжелее. Мне потребовалось несколько минут, чтобы привести дыхание в порядок. Так, дальше ванная. Как всегда беру зубную щетку, смачиваю ее и наношу зубную пасту - ровно горошину. Помню, как сильно мама ругалась, когда я использовала чуть больше или меньше. Я с силой вожу ей по зубам и деснам, параллельно ищу недостатки в своем отражении. Они находятся быстро. Изъяны такие привычные – непослушные волосы, напоминающие гнездо, грязного цвета глаза, слишком неприметные черты лица. Мама всегда говорила, что это у меня от отца, что я не унаследовала ее красоту. Что во мне она видит во мне лишь его предательство или, что такая замухрышка позорит ее перед подругами. Я пыталась исправить внешность, уложив волосы, и нанеся макияж. В тот день мне досталось за то, что я порчу волосы и крашусь в столь юном возрасте. Я с силой сжала щетку и ускорила движения. Я сплюнула пену в раковину и увидела что-то красное на периферии зрения. Это оказалась кровь. Я так сильно терла десну, что поранила себя? Неважно. Надо убрать. Хорошие девочки всегда убирают за собой. Так всегда говорила мне мама. Хорошо учись, друзья отвлекают, с мальчиками встречаются только шлюхи, не красься, убирайся по дому, будь хорошим человеком, помогай всем, а особенно матери, не лги, не лги, не лги. Мне совсем не хотелось выслушивать нотации еще и о том, что хорошие девочки не пачкают кровью раковину. Я медленно и, как можно бесшумно, спускалась по лестнице. Я давно выучила, какие ступени скрипят, и на какие их стороны стоит наступать. На вторую не наступать, потом держаться левее три ступени, а на повороте прижаться к стене и постараться не уронить со стен картины. Ой! На пол полетела рамка, но я успела поймать ее в полете. Я аккуратно повесила на место свою грамоту победителя олимпиады по информатике. Хорошо, что не разбилась. Она мне дорога. Остальное – конкурсы, на которое меня записала мама, и лживые фотографии счастливой семьи - все без папы. Я прохожу мимо них и нечего не чувствую. В коридоре тоже нужно исполнять особый танец, чтобы не издать ни единого звука. Нельзя привлекать внимания. Свет я не включаю. Обуваюсь я в полумраке. Самое сложное позади. Осталось только тихо приоткрыть дверь, выскользнуть и закрыть ее. Теперь неизменный путь до остановки под музыку. На автобус я пришла как всегда вовремя. Транспорт был полупустым, и я выбрала место спереди у окна. Мое привычное и излюбленное. Я снова включила музыку и расслабилась. Ехать нам долго, ведь нужно объехать довольно много остановок. Я даже успела поесть. Я была так голодна, что съела порцию и обед. Придется сегодня идти в столовую. На следующей остановке после того, как я убрала ланч бокс, ко мне подсел какой то парень. Хотя я вроде его узнаю. Ммм. Честер, Чарльз, да точно Чарльз, но вроде все называют его Чаком. Выглядел этот парень грустным, как будто у него день с утра не задался. Мне не сильно хотелось заводить диалог, но голос матери твердил. ХОРОЩИЕ ДЕВОЧКИ ПОМОГАЮТ. Пришлось подчиниться надоедливому внутреннему голосу. Как поднять человеку настроение? Опыта взаимодействия с людьми у меня мало, но можно попробовать то, что поднимает настроение мне. Я вынула из уха наушник, почистила его об рукав и кашлянула, пытаясь привлечь внимание. Но у меня ничего не вышло. Тогда я дернула его за худи. Его ресницы слегка дёрнулись. Я потянула еще настойчивее. И он очнулся и глупо смотрел на меня своими шоколадными глазами. И что он вылупился, неужели не понимает? Пришлось ему подсказать. Он все-таки взял наушник. И оставшуюся часть пути мы проехали, не смотря друг на друга. Мы сидели настолько далеко друг от друга, насколько позволял наушник. Но он все равно был близко. Почему то мне не было тревожно. Обычно, когда нарушают мое личное пространство, мне хочется сбежать подальше. Но тогда было комфортно. Приятно пахло хвоей. Я привыкла замечать сквозь музыку момент, когда автобус подъезжает к школе в отличие от Чака. Он расслабленно прикрыл глаза и мирно покачивался в такт музыке. Чак выглядел очень умиротворенным. Но эту идиллию пришлось разрушить. Я резко выдернула наушник из его уха. Он резко поднялся в кресле и шокировано на меня смотрел. Он выглядел так забавно, что я не смогла сдержать улыбки. Он приоткрыл рот. Я и сама удивилась. Обычно я улыбаюсь из вежливости маме и учителям. Я жестом показала на проход, а он смутился и подпрыгнул на месте. Такой забавный! Жаль, что мама не разрешает мне общаться с ровесниками.