Snow White

В одно мгновение нависшая в хижине тишина неприятно давила со всех сторон, да так, что казалось, ничто не было способно её нарушить, словно весь мир замер на миг, и даже глухой треск дров в камине смолк, поглощённый глубоким безмолвием. Вот только очередной стук с новой силой раздаётся из-за невысокой двери, легко вырывая застывших гномов из минутного оцепенения. Им хватает лишь пары коротких взглядов, прочесть в коих слова было подвластно лишь им двоим, прежде чем каждый из них понимающе кивает, вновь бросая настороженный взор в сторону дверей. Как забавно. Всего секунду назад эти двое были готовы перегрызть друг другу глотки, но стоило лишь неизвестности подкрасться из-за плеч, как разногласия тут же были позабыты. Тетива лука отзывается глухим звоном, когда Фэн Синь делает шаг к двери, удерживая на прицеле дощатую поверхность, позволяя Му Цину ступить ближе, дабы схватиться за металл зачарованной ручки. Без их дозволения никто не сможет войти. Ведь так? — Долго вы будете возиться? — звонкий юношеский голос, чуть приглушенный древесной преградой, проникает в хижину, невольно побуждая обоих гномов заметно напрячься, что не ускользает от внимательного взора принца. Однако, на удивление Се Ляня никто из них не делает и шагу от двери, а наоборот — крепкая ладонь Му Цина только сильнее сживает ручку, легко отпирая тяжелую дверь, — Надо же. А я уж было думал, вы наконец перебили друг друга. Какая жалость… — Пошел к чёрту. Что ты здесь забыл? — лук жалостно хрустит в сильно стиснувшейся ладони Фэн Синя, что все же опускает оружие, хоть и раздражённый появлением незваного гостя, но вовсе не остерегающийся его. Что ж. Это определенно подогревает интерес принца. — Госпожи Юйши нет дома. — Разве это мешает мне заглянуть в гости? — поступь незнакомца легка, будто у молодого юноши, но уверена и крепка, словно испытанная сотнями дорог. Кем бы ни был этот человек — он определенно не так прост. Почему же гномы так ему доверяют? — Тем более госпожа Юйши велела именно мне время от времени приглядывать за вами. Ведь так? Зубы обоих существ сжимаются едва ли не до скрежета, в то время как взгляды метают молнии, вот-вот норовя и вовсе сжечь заживо незваного гостя. Однако, к немалому удивлению принца, Му Цин лишь отступает в сторону, обречённо закатив глаза, шире распахивая дверцу: — Ну и проходи, раз пришёл. Чего встал на пороге? Стук шагов вновь наполняет комнату, подталкивая принца чуть приподняться, лишь бы хоть одним глазком взглянуть на прибывшее создание. Всё же, любопытство не порок — ведь так? — Ждёшь пока дверь прилетит тебе в лицо? Моё терпение не вечное. В ответ слышится лишь приглушённый смешок, когда незнакомец всё же переступает порог, проходя в хижину. «Интересно, кто он? Возможно маг или даже демон… наверняка в зачарованном лесу, ограждённом от людского мира полно подобных существ. Только кому придёт в голову забираться в такую глушь?» — мысли кружат безумным вихрем, подгоняемые врождённым любопытством самого принца, уже совершенно не скрытно поднявшегося на ноги, дабы вместе с гномами поприветствовать прибывшего гостя. Вот только все догадки в одно мгновение рассыпаются прахом, стоит лишь алым одеждам показаться в полутьме стен. Сердце отчаянно колотится в груди, словно заведённое, отбивая все больше и больше ударов в минуту. Неужели… Крохотные колокольчики переливисто звенят, отзываясь тихой мелодией с каждым новым ударом темных сапог о сыреющие доски хижины. И как он только мог их не услышать? Темные реки волос беспечно струятся вдоль крохотных плеч, всегда слегка прикрытые атласной шляпой тёмного цвета, закрывая собой часть лица гнома. Постойте. Гнома? И вправду. Тот звонкий голос определенно принадлежал этому невысокому существу, облаченному в ярко-алое, по размерам почти детское, ханьфу да высокую черную шляпу, сшитую чьими-то добрыми и определённо умелыми руками. Его чарующие глаза цвета поздней ночи пленят, будто дразня, с нескрываемой насмешкой осматривая пару гномов, в одинаковом жесте недовольства скрестивших ручки на груди, почти без интереса созерцая тех, прежде чем метнуться в сторону принца и… замереть. Яркая искра, сродни падающей звезде, мерцает в темном омуте глаз, озаряя чернильные радужки так, что и взгляд существа будто бы едва уловимо теплеет. Или Се Ляню только кажется? Как и в тех самым глазах ему кажется нечто знакомое… Такое нежное и трепещущие, легко цепляющие самые дальние струны души. Где же он мог видеть их? Разве что… — Если ты пришёл поглазеть на гостя госпожи Юйши, то можешь проваливать прямо сейчас. — мгновение, и взор гнома тут же проясняется, словно до сего зачарованный чем-то неведомым. И только тогда принц понимает, что вот уже пару минут совершенно бесстыдно и открыто пялится на незнакомца, что, кажется, и сам не менее увлеченно осматривает его в ответ под пристальным и явно недовольным взглядом двух других гномов, стоящих чуть поодаль от них. — Прошу простить мне мою бестактность… — И как только ему удалось так быстро взять себя в руки? Казалось, даже черты его лица не дрогнули ни на мгновение, в то время, как у самого принца нещадно пылали кончики ушей, а взгляд растеряно метался по стенам, лишь бы не встречаться с кем бы то ни было в комнате, — этот недостойный не хотел оскорбить вас. — Ваше Высочество, это Хунэр. Один из семи гномов-помощников госпожи Юйши, — тяжелый вздох застывает на устах Фэн Синя, когда он подходит ближе, взяв на себя обязанность познакомить их, учтиво обращаясь к принцу, порой же бросая косые взгляды в сторону гнома в красных одеяниях, будто остерегаясь, что тот может сказать нечто лишнее, с куда большим пренебрежением обращаясь к тому, — Хунэр, это Его Высочество, наследный принц Среднего Царс… — Я знаю, — резкий голос легко обрывает приглушённый говор лучника, когда Хунэр вновь возводит взгляд к принцу, ловя отблески огня в янтарных глазах, более не смея оторваться от тех, — Госпожа Юйши говорила, что её навестит старый друг. Хмурый взгляд Му Цина лишь на миг сменяется удивлённым, когда гном отстраняется от стены, в пару шагов ровняясь с Фэн Синем, в упор глядя на гостя. — «Старый друг»? О чём ты говоришь? Он сказал, что не знает госпожи Юйши. Однако, вид юного гнома остаётся невозмутимым, когда тот лишь коротко ведёт плечом, кажется, даже не стараясь искать должного ответа на вопрос, тем самым лишь больше выводя гномов-помощников из себя. — Откуда мне знать, почему она так сказала. Если сказала — значит так оно и есть, — взгляд через плечо, сродни лезвию клинка, пронзает полумрак комнаты, вонзаясь в плоть стоящего в стороне Му Цина, словно желая проникнуть в самую душу, — ты всегда делаешь всё наперекор другим? — … Ах, ты! — пламя мгновенно вспыхивает в светлых глазах, когда Му Цин делает шаг, готовый вцепиться в эту нахальную ухмылку на чужом лице, дабы содрать её к чёртовой матери. И он готов поспорить, что сделал бы это, если бы не крепкая рука старшего, тяжелым грузом опавшая на его плечо. — Ну, хватит. Он уже здесь, ничего не поделаешь. — голос Фэн Синя звучит ровно, но костяшки на крепко сжатых кулаках предательски белеют, выдавая совершенно схожее желание завязать драку. Вот только им обоим прекрасно известно одно. Никто из них не потянет драки с Хунэром, — Раз пришёл — будешь помогать. И только попробуй найти отговорки! — Хэй, разве я похож на тунеядца? Это скорее подходит вам. Забудьте, Фэн Синь готов прямо сейчас начать бойню. Сильные руки грозно закатывают рукава одежд, обнажая смуглую кожу гнома, но не успевает он и шагу сделать, как между ними тут же вырастает высокий силуэт Се Ляня, примирительно вскинувшего ладони вверх. — Постойте, постойте! Не нужно драк, всё можно решить словами! Восторг читается в тёмных глазах Хунэра, закрытого от чужих взоров крепкой спиной принца, и он не солжет, если скажет, что прямо сейчас еле сдерживается, чтобы постыдно не запищать от восторга, глубоко дыша, в отчаянных попытках восстановить сбившееся дыхание. Спокойно. Это всего лишь любовь всей его жизни. Что в этом такого? Ему нужно лишь несколько секунд, чтобы вновь прийти в себя и наконец выглянуть из-за высокой фигуры принца, с победной улыбкой обращаясь к сверлящим его отнюдь не доброжелательными взглядами гномам: — Вы зря беспокоитесь. Помощь вам, к сожалению, входит в мои обязанности, — он наконец выходит вперед, направляясь в сторону спальных комнат, через плечо бросая короткий взгляд в сторону принца, позволяя себе короткую, сокрытую тенью шляпы улыбку, — тем более, я буду лишь рад помочь гэгэ… И Се Лянь готов поклясться, что ему совершенно не померещилось это тихое «гэгэ», бесследно растаявшее в невысоких стенах. Неужели это и вправду Он? — Он прав, идем. Нечего прохлаждаться, — словно невзначай, лёгкая рука Му Цина задевает излишне большую шляпу на голове идущего рядом Фэн Синя, отчего та предательски соскальзывает на глаза, а в следующий миг в хижине раздаётся гулкий грохот. Фэн Синь успешно упал, споткнувшись о торчащий в половицах гвоздь. — Я ПРИБЬЮ ТЕБЯ! — громкий крик разрезает пелену ночи, заставляя кроны деревьев содрогнуться, ненароком распугивая чудесных лесных птиц, да животных, в страхе разбегающихся куда глаза глядят, пока изумрудные листья жалко загибались от беспрерывных потоков брани. И Се Лянь вновь не знает, смеяться ему или плакать. Кажется, все снова начинается тем, чем кончилось.

***

На то, чтобы покончить с подготовкой комнат ко сну им потребовалась более одного часа, хотя на деле они могли бы управиться и за четверть. Да, могли бы. Если бы ни пара гномов, время от времени не упускающих шанса так или иначе задеть друг друга. И если бы ни один очаровательный гном, облачённый в багрово-алые одежды, то и дело бросающий долгие взгляды в сторону принца, не в силах с собой что-либо поделать, замирая посреди комнаты с одеялом или подушкой в руках, теряя всякую продуктивность. Похоже, он действительно слишком влюблён. Морозный ветер задувал в щели меж бревенчатых стен, держащих на себе ветхую крышу домишка, легко пробираясь в невысокие комнаты, словно нарочно щекоча показавшиеся из-под одеял босые ступни гномов, видящих уже десятые сны. Хижина была небольшой и спальных мест оказалось не много, и потому их попросту не хватило на всех, ведь Се Лянь со своим ростом при всём желании просто не смог бы уместиться на крохотной кровати, предназначенной для гномов. Потому было принято решение разделиться. И вот сейчас принц бессонно ворочался на небольшом, но определенно уютном импровизированном диване, пока рядом в ворохе одеял шумно храпел давно заснувший Фэн Синь, а в соседней комнате слышалось сонное ворчание Му Цина. Кто бы мог подумать, что он разговаривает во сне? Возможно, скажи ему кто об этом, гном тут же бы закопал себя заживо, не вынеся подобного позора. Впрочем, Се Лянь явно этого делать не собирался. Сны клубились над головой, но все никак не осмеливались пробраться к сознанию, словно боясь утянуть принца в свой сладостный плен, побуждая того пусто глядеть в темную стену, размышляя о чем-то своём. Мелодия ветра убаюкивала, звеня в бусинах занавесок, ненароком напоминая Се Ляню о том, что и ему давным-давно пора бы отправиться в мир грёз. И пусть он не признается в этом и себе, но все мысли, неустанно отгоняющие любые намеки на сон, занимал один единственный юноша. Из головы все никак не желала уходить тёплая улыбка, застывшая в уголках чужих губ, оттененных лучами заката в тот день, когда они виделись в последний раз. Но вот в голову невольно бьёт осознание, и щеки принца стремительно наливаются румянцем, который он тут же спешит скрыть, накрываясь с головой теплым, пуховым одеялом. Небеса, о чем он только думает? Внезапный стук шагов, сродни упадшему камню о лёд, вмиг разбивает весь ворох мыслей, когда нечто невысокое едва различимой тенью выбегает из соседних покоев. Старинная дверь с глухим скрипом распахивается, позволяя существу незаметно проскользнуть в объятия ночной прохлады. Се Лянь тут же чуть приподнимается, дабы издали взглянуть в окно и увидеть, как мерцающая полоса лунного света, беспечно струящегося из окна, в миг становится короче, словно заслоненная чем-то высоким. Быть не может… Босые ноги мягко ступают на пол, едва ли дрогнув от холода, неспешно неся принца к дверям. Железная ручка неприятно обжигает ладонь морозом, когда Се Лянь легко толкает ту, отворяя дверь и позволяя юркому ветру ночи растрепать темные пряди волос, сам же неспешно проходя во двор, лишь для того, чтобы увидеть… высокого юношу, с ног до головы залитого серебрящимся светом луны. Яркие блики нежно сверкают в переливах тёмных волос, небрежно выбившихся из-под стальных шпилей короны, бросающей тень на острые черты лица демона, словно неосознанно желая скрыть всё то, что не было достойно взора принца, оставляя видным лишь только взгляд. Этот глубокий взгляд бездонных темных глаз, в безмолвной печали обращённых к самым небесам. Бесчисленные мириады звёзд отражаются в мутной радужке, словно в безбрежной глади озера, такого чистого и глубокого, что казалось, лишь попробуй нырнуть – более не сможешь выбраться и вовек. Изумруды травы предательски шуршат под ногами, когда принц делает шаг. Ещё один, и ещё, сам не замечая того, переходя на бег. Он всё же оказался прав. Тело демона пробирает дрожь, стоит лишь теплым рукам крепко обвить его, заключая в стальные объятия, не желая отпускать того и на миг. Мертвенно-бледные ладони застывают в воздухе, не смея и пошевелиться, пока голова стремительно пустеет, не оставляя за место мыслей ничего, кроме белого шума и терпкого ощущения давно позабытого мертвым телом, живого тепла. — Ваше Высочество? ... — бархатный голос тает в полночной мгле, когда ладони демона нерешительно, но так мягко обвивают обманчиво хрупкие плечи принца в ответ, словно не в силах поверить собственному счастью, опьянённый этим чувством достаточно для того, чтобы не услышать отчаянного грохота чужого, горячего сердца, вот-вот норовящего вырваться из груди. Крохотная шапка гнома выпадает из рук, да и черт бы с ней. Разве такая мелочь может помешать им сейчас? Не важно. Ни что не важно, пока эти крепкие руки обвивают его стан, а сбивчивое, теплое дыхание опаляет давно омертвевшую плоть груди, заставляя демона мягко прикрыть глаза, лишь крепче прижимая принца к себе. «Ничто не важно, пока ты в моих объятиях…» Лунный свет беспечно пляшет в реках волос, яркой, мерцающей завесой скрывая высокие силуэты в покровах ночи, не смея и на миг потревожить тех. Время будто застыло вокруг них, обратившись морской гладью в час штиля, и Се Лянь готов поклясться, что ни о чём в жизни так не мечтал, как сейчас желал лишь того, чтобы этот миг длился вечность, не завершаясь никогда. В объятиях холодного тела было на удивление тепло, словно в большой колыбели, сокрытой чем-то надёжным и верным, способным защитить от всех ветров. Чем-то, что отдало бы всё, лишь бы укрыть и спрятать. Чем-то, что никогда не исчезнет. Никогда не уйдёт. Не оставит одного… Морозный ветер гулял над землей, остервенело «кусая» босые ноги принца, невольно побуждая того чуть завозиться в кольце крепких рук, и только тогда он наконец замечает взгляд тёмных глаз, устремлённых аккурат к нему. К нему одному. Его черты — вот всё, что отражалось в этом бездонном омуте, и более ничего, словно и целого света вокруг никогда не существовало, словно весь мир был сущим ничем. И Хуа Чэн бы готов был согласиться с этим. Весь его мир сейчас грелся в его руках, а более ему и не надо. Но вот, взор скользит ниже, наконец подмечая босые, продрогшие ступни Се Ляня, отчего сердце демона кажется останавливается во второй раз. Он не успевает и подумать, легко сбрасывая с плеч простую походную накидку, дабы в следующий миг подхватить принца на руки, бережно окутывая чужие ноги плотными тканями. А Се Лянь в свою очередь не успевает и моргнуть, прежде чем почва пропадает из-под ступней, сменяясь чем-то мягким и тёплым, когда над головой раздаётся ошеломлённый голос, полный нескрытого беспокойства: — Ваше Высочество, зачем вы выбежали босиком? Что если вы заболеете? — единственный, не сокрытый темной тканью повязки глаз сияет во мгле, сродни яркому фонарю, полный сердечного ужаса, который так не вяжется с этим строгим и утонченным обликом демона, что уста принца невольно обрамляет позабавленная улыбка, — Ох, небеса. Этот недостойный ведь не простит себе, если с вами что-то случится... И куда только подевался тот острый на язык юноша? Как можно быть настолько очаровательным и в своем холоде, и в душевной заботе? Что ж, Се Лянь правда старался держаться. Нескончаемая тирада демона прекращается лишь тогда, как холодная от полночного мороза ладонь нежно касается мертвенно-бледной щеки, а сам принц разражается звонким, пусть еще сдерживаемым смехом, надеясь не разбудить никого в зачарованном лесу. И это действительно стоит того, чтобы увидеть полный непонимания взгляд одного из самых удивительных существ света. И то, как с каждым мигом это замешательство всё скорее сменяется океаном тепла, плескающимся в радужках глаз. И демон смеётся в ответ, чуть крепче прижимая к груди свой чарующий «мир». Мороз ночи их более не беспокоит. Облака, словно подвластные некой неизвестной силе, беспечно плывут, скрываясь за гранями горизонта, всего спустя тление палочки благовоний оставляя тёмное небо совершенно чистым, да так, что казалось, и самые крохотные звёзды вот-вот засияют ярче, затмив лучезарный диск красавицы луны. Глиняные пиалы, наполненные горячим чаем, приятно грели ладони, а алая походная накидка, украшенная тёмным мехом, любезно укрывала от ветра, пока чужие крепкие руки так правильно и мягко согревали сердце объятиями. И именно сейчас, пожалуй, впервые за много лет, Се Лянь действительно чувствовал, что он там, где и должен быть. Не в лживых, золоченных стенах дворца, усыпанного бесчисленными сокровищами и пропитанного ядом людских масок, а здесь, сидящим на ветхих ступенях небольшой хижины в этом забытом богами лесу, беспечно пригревшись под боком у высокого юноши, едва ли не засыпая на плече того, созерцая долгим взглядом блеск мириадов звёзд. Сейчас он там, где и должен быть. Тонкие занавески мерно колыхались от звонкого храпа Фэн Синя, пока ветер игриво проносился над верхушками вековых деревьев, нежно отзывающихся шелестом, напевая лишь им одним ведомую сонату. — Сань Лан? — голос принц легко разрывает идиллию лесной тиши, привлекая внимание демона, безотрывно, но без всякого интереса, глядящего в небеса, туда, где одно за другим проявлялись созвездия, — Ты так и не рассказал, отчего велел мне направляться именно сюда. На миг непонимание мелькает в тёмной радужке глаз, прежде чем Хуа окончательно теряет всякий интерес к небесным полотнам, опуская взгляд на принца. — Потому что владения госпожи Юйши — одно из самых безопасных мест в поднебесной. Здесь никто не имеет власти. Ни Верхнее царство, ни Среднее, ни даже Подземное. Ничто здесь не властно, кроме самих природы и жизни. Голова кажется тяжёлой от усталости, накопившейся за сутки, и принц всё же сдается, прикрывая глаз и уютнее устраиваясь на плече юноши, внимательно слушая каждое слово, сорвавшееся с уст того. — Госпожа Юйши… За этот день я столько слышал о ней и… Думаю, она удивительный человек. Неужели ты действительно знаком с ней, Сань Лан? Короткий кивок головы выражает однозначный ответ, прежде чем демон, словно невзначай, добавляет: — И вы знакомы с ней, Ваше Высочество. Больше, чем можете себе представить. Голос Хуа Чэна с каждым новым словом все больше сходит на нет, наравне с тем, как принц медленно распахивает глаза, пораженно возводя взгляд на того, позволяя тёплым тканям накидки соскользнуть с острого плеча. — …Что? — Я не могу вам рассказать, — мягкая улыбка трогает острые уголки губ, когда ладонь демона невесомо оправляет ткани на чужом плече, — Всему своё время, Ваше Высочество. Темные брови невольно чуть сходятся к переносице, когда Се Лянь тяжело вздыхает, всё же вновь опуская голову на того. — Возможно, тогда Сань Лан расскажет, как сам оказался знаком с достопочтенной госпожой? Веки неумолимо тяжелеют, вскоре вновь стыдливо скрывая за собой ясные янтари глаз, и всё, что принц может различить — лишь мягкий смешок, приглушённо доносящийся аккурат в его макушку. — Это долгая история, гэгэ… — Я никуда не тороплюсь. Впереди у нас целая ночь. Мягкая улыбка становится шире, и Хуа Чэн так чертовски рад, что сейчас любовь всей его жизни не может видеть то, как глупо сейчас выглядит его одурманенное счастьем лицо. Чертов карась был прав. Он действительно просто влюбленная по уши школьница. — И то правда… Что ж, тогда мне стоит начать со времён правления династии Юнь…