Snow White

Тонкая, усеянная желтеющими травами тропа стелется прямиком сквозь лесную чащу, полную поваленных непогодой стволов вековых деревьев, да толстых корней, тут и там пробивающихся сквозь толщу земли. Но разве могут они стать препятствием для сильных ног лошади, стремительно мчащейся вдоль ровных древесных рядов, кажется, и вовсе не замечая ничего кругом? Легкий парок слетает с губ, когда принц в очередной раз юрко уклоняется от тонких ветвей, то и дело норовящих ударить путника по лицу, иль зацепиться за неприметную ткань походной накидки, ненароком враз срывая с плеч, побуждая юношу на скаку вновь и вновь оправлять ту, сильнее натягивая капюшон, отчаянно скрываясь от мороза, приходящего с подступающим вечером. Но вот завеса еловых ветвей наконец расступается, позволяя принцу различить широкое поле, уходящее далеко к горизонту, туда, где кончаются земли королевства, встречаясь с горным перевалом, так и не ставшим подвластным людям восточных земель, огражденным непроходимыми зарослями деревьев-исполинов, приводящих каждого, кто попадал в их замудренный переплет, в тупик, и лишь немногим позволяя вернуться назад. Но вот пробраться к горам еще не удавалось никому. В народе давно ходило бесчисленное множество слухов об этих местах: кто-то говорил, что лес окружен заклятием демонов и скрывает за собой их жуткое логово, полное освежеванных тел всех тех, кто не вернулся из этого проклятого леса, кто-то уверенно твердил, что в горах живет прекрасная царевна, унесенная ни зверем, ни человеком, а лес — врата, сквозь которые сможет пройти лишь тот, кто достоин сразиться с неведомым существом, в то время, как кто-то и вовсе верил в то, что загадочный лес полон крохотных существ в шляпах, любящих своими говорами заводить путников в самую чащу, окончательно сбивая тех с пути. Одним словом, историй было множество, и каждая казалась безумнее предыдущей, однако сам Се Лянь мало верил в людские сплетни. Возможно, в них и была крупица правды, но не даром говорят: «не так страшен чёрт, каким его малюют». Ведь, вероятнее всего, даже если хоть часть из этих безумных рассказов не была ложью, то, наверняка, на самом деле, все не было так ужасно и пугающе. В любом случае, наверняка принц был уверен только в одном: Он не желал ему зла. А коль он направил его в этот лес, то и бояться ему вовсе нечего. Ведь так? Темные тучи, вот уже добрую половину суток устилающие небеса, наконец расступаются, позволяя острым лучам закатного солнца скользнуть вдоль бесчисленных древесных исполинов, возвышающихся пред замершей Гуан, внезапно обеспокоенно вскинувшейся на дыбы, своими бездонными, умными глазами глядя куда-то в самую чащу широкого леса. Звон поводьев — и вот принц легко спешивается, осторожно касаясь ладонью сильной шеи взволнованной красавицы. — Не нужно бояться. Это место не причинит нам вреда, — мягкий голос принца успокаивает, побуждая Гуан лишь бесшумно фырчать, послушно чуть склонив голову, в ответ получая лишь теплую улыбку, чарующе расцветающую на устах юноши, — Идем. Обманчиво хрупкая ладонь крепко подхватывает уздцы, когда принц делает шаг, ступая в вечернюю мглу таинственно шелестящего леса, в скором времени и вовсе скрываясь за плотной завесой широких ветвей. Как и ожидалось, он действительно оказался прав — лесная чаща и впрямь была непроходимой: сколько бы он ни шел вдоль одной из троп, на деле юноша брел кругами, о чем свидетельствовали очертания одного из поваленных деревьев, время от времени вновь и вновь встречающегося на пути. Однако, более он не заметил ничего. Вероятнее всего, история о зачарованной чаще была излишне приукрашена сплетниками, потерявшись в бесконечных, запутанных тропах, посчитавших шелест иссыхающей листвы шепотом неведомых существ, да различивших вдали заместо искалеченного временем древесного ствола темный силуэт. Размышляя о людских толках, принц лишь коротко улыбнулся, закрыв лицо ладонью, коротко качая головой. И чего только не выдумает народ. Но вот пред глазами вновь вырастает знакомое очертание поваленного дерева, из раза в раз побуждающего юношу задуматься, сможет ли он в действительности найти выход из этого бесконечного круга дорог. Конечно, природное упрямство не позволяло опустить руки, но вот только и простая усталость давала о себе знать, ведь даже сильная Гуан, кажется, готовая в одно мгновение пересечь весь земной шар, ступала все медленнее, явно загнанная бессмысленными блужданиями по кругу. — Прости, — уголки губ виновато приподнимаются, когда принц осторожно касается белоснежной гривы, коротко поглаживая ту, — давай передохнем. Ночь наступает незаметно, столь бесшумно и легко окутывая чернильными холстами небосвод, проносясь над землей морозным холодком, колыша полотна травы, промятые устало развалившейся на земле Гуан, собой услужливо закрывающей сидящего рядом принца от ветра. Но вот нечто мягкое резко бьёт по вытянутому носу, заставляя Гуан недовольно приподняться, приоткрывая заспанные глаза, дабы взглянуть на то, что потревожило её сон, невольно тем самым разбудив и самого принца. Еще покрытые дымкой сна золотистые омуты глаз распахиваются, только чтобы увидеть близ себя небольшой белоснежный цветок, словно по взмаху чьей-то незримой ладони пробившийся сквозь землю, своими нежными лепестками тянясь вверх, к самым небесам. Но не успевает Се Лянь и коснуться тонкого стебелька, очарованный красотой цветка, как с глухим шорохом рядом пробивается ещё один. И ещё, и ещё. И вот полоса лунного света разрезает темнеющую гущу листвы, освещая собой ровные ряды чудесных цветов, сверкающей тропой прорастающих друг за другом, уходя куда-то далеко во тьму, будто маня юношу за собой. Гулкий шорох шагов разносится кругом, ненароком выдавая присутствие в чаще принца, неспешно бредущего вдоль цветочной тропы, коей казалось и не сыскать конца. Белоснежные лепестки сверкают на свету, раздражая обыденно смиренную Гуан, из раза в раз порывающуюся сорвать один из тех, но так и не сумев, ведь всякий цветок, будто живой, тут же исчезал, прячась под землей, вызывая лишь изумление в темных глазах-бусинках, да тихие смешки со стороны принца. Мало по малу лес наконец расступался, вот только, чем дальше шел принц, тем громче казался шелест листвы над головой, то и дело переходящий в низкий шепот, от коего юноша лишь отмахивался, считая то простой иллюзией, создаваемой разыгравшимся ветром. «Чужак. Чужак» С каждым новым шагом юноши чудесная тропинка постепенно сужалась, уходя под горку, умело скрываемую низкими ветвями, обвешенными паутиной, оседающей на тканях капюшона, когда сильная ладонь мягко приподнимает одну из ветвей, открывая путникам вид на небольшой домишко, расположенный посреди поляны, усеянной россыпью все тех же цветов. Клочок земли с шорохом отпадает от пригорка, когда принц легко спускается вниз, стараясь не касаться нежных лепестков, пугливо отстраняющихся от шагов Гуан, грациозно переступающей по земле. Лунный свет отражается блеском в причудливой кладке крыши, сходящейся вокруг каменной трубы, выпускающей из себя мутные облака сероватого дыма. Неужели дом не заброшен? Какая удача. Но не успевает принц сделать и шагу к, казалось, такой близкой двери, как шелест листьев пронзает звон тетивы, прежде чем небольшая, почти крохотная, стрела вонзается в землю у самых ног, успевшего вовремя отшатнуться юноши. Изумление на миг мелькает в глазах, прежде чем Се Лянь настороженно отступает на шаг, преграждая собою дорогу поднявшейся на дыбы Гуан, готовой в любой момент рвануть в бой, когда нечто бесшумно и так легко, сродни дикому зверю, спускается с одного из деревьев, вытягиваясь во весь рост, угрожающе держа в руках небольшой лук. Небольшой в прямом смысле. Очередной порыв ветра вновь проносится над землей, игриво колыша темные, с небольшими вышитыми рисунками на краях, ткани одежд, так причудливо висящих на человечке, что ростом не доходил принцу и до пояса, если бы не высокая, остроносая шляпа, кажется, немного великоватая для своего хозяина, то и дело ненароком спадающая на глаза незнакомца, раздражённо оправляющую ту, не сводя острого взгляда с юноши. — Кто ты такой и как попал сюда?! Колдун? Демон? Отвечай! — грубый голос разносится в тишине ночи, позволяя Се Ляню узнать в нем тот самый шепот, слышимый в шорохе осенней листвы. Все же он был не иллюзией. — Нет, нет, я вовсе не демон и не колдун, — принц лишь спешно вскидывает ладони в примирительном жесте, пока даже не предполагая, чего можно ожидать от незнакомого существа, выросшего на пути, — Я прошу прощения, что потревожил вас. Позвольте объяснить, я просто… — Просто что? Просто прошел через наш барьер? — взгляд гнома становится еще более недоверчивым, когда крохотные руки сильнее натягивают тетиву, целясь аккурат в грудь принца, и отчего-то, Се Лянь совершенно уверен, что он не даст осечки — уж слишком умел незнакомец с этим оружием, — Точно колдун! Не успевает юноша и слова сказать в своё оправдание, как небольшой камень с глухим стуком ударяется о затылок существа, заставляя того болезненно вскрикнуть, бранясь, в то время, как за спиной того вырастает другой гном, так же облаченный в неяркие, но гораздо более утончённые одежды, сидящие на нем в пору так, что даже большая шляпа была ему по размеру. — Какого черта ты в меня кидаешься?! — А чего ты разорался посреди ночи? — пришедший гном одаряет путников лишь беглым взглядом, почти сразу же теряя к тем всякий интерес, коротко скрещивая руки на груди, — Окончательно из ума выжил? — В отличие от тебя, я защищаю хижину госпожи, пока кое-кто прохлаждается, шатаясь неведомо где. — От чего защищаешь? От своей тупости? Вот уж точно, сила есть — ума не надо. Цветов не видишь? Очевидно же, что его привели сюда. — Ты... Нарываешься?! — словно и вовсе позабыв о чужаке, гном тут же оборачивается к другому, едва ли не бросаясь на того с кулаками, наконец ослабляя тетиву. Се Лянь лишь безмолвно наблюдал за теми, пока не зная смеяться ему или плакать, только осторожно подхватывая края капюшона, легко сбрасывая тот с головы, позволяя существам различить в себе юного принца, по всей видимости всё-таки узнанного одним из гномов, что увидев его, тут же потерял всякий интерес к драке, оборачиваясь к нему. — Я снова оказался прав. Это тот принц, о котором говорила госпожа. В светлых глазах другого на миг мелькает удивление, прежде чем сам гном делает шаг навстречу принцу, почти сразу же теряя весь запал на вероятную драку, в одно мгновение меняя враждебность на учтивость, спокойно убирая лук за спину, коротко чуть склоняя голову: — Прошу прощения за это недоразумение. Мы ждали вас. Принц лишь мягко машет ладонью, неловко улыбаясь в ответ, явно не держа обиды ни на кого из них, всё также сдерживая рвущуюся к незнакомым человечкам Гуан: — Не беспокойтесь, все в порядке. Я действительно не должен был так внезапно вторгаться к вам, это моя вина, прошу простить. Гном лишь изумленно поднимает взгляд, явно не ожидая ответных извинений, отчего излишне большая ему шляпа вновь спадает на глаза, заставляя того выругаться, под тихий смешок со спины другого, по всей видимости привыкшего видеть подобную картину. — Долго еще на улице стоять будете? Если да, то я отказываюсь в этом участвовать. — Да кто бы сомневался, —в ответ слышится только звучный фырк, но сам лучник, видимо решил пока что не замечать того, удачно пропустив, как первый раздраженно закатил глаза, сам же вновь обращаясь к принцу, — Однако, действительно холодает, нам стоит пройти в хижину. Небольшой домишко изнутри оказался куда более просторным, чем казался снаружи: полный нескольких комнат, уставленных древесной мебелью, да согретый пламенем, мерцающим в камине, он казался до невозможного уютным, таким, что казалось, здесь можно провести целую вечность и не заметив. Гуан была отведена в небольшое стойло, заботливо укрытая от ветра стенами, да теплой накидкой, снятой с юношеских плеч, пока сам принц расслабленно сидел близ шелестящего камина, лишь краем уха слушая очередную перепалку существ, уже совершенно не помня из-за чего завязался новый спор. Как бы дело не кончилось дракой. — Да ты только кулаками махать и можешь! Даже чай умудрился испортить! — Ты сам сказал мне его заварить! Чего теперь орешь?! — Потому что ты кретин безмозглый! Тебя в детстве не роняли? — А тебя?! — Прекратите, прошу вас! — мягкий голос принца непривычно вклинивается в перепалку, на миг прерывая ту, позволяя изумленной тишине повиснуть над троицей, прежде чем Се Лянь тихо вздыхает, не теряя возможности перевести диалог в иное русло, — Лучше расскажите, кто вы. К своему стыду, мне не известно ни о вас, ни о госпоже, про которую вы говорили. — Вы не знакомы с госпожой Юйши? — изумленные гномы наконец оборачиваются, отставляя на столе небольшой глиняный чайник, полный излишне крепкой заварки, что и на запах оказалась отвратительной настолько, что существам пришлось заткнуть даже глиняный носик, дабы тот не распространился по всей хижине. — Увы, но нет. И ваши имена мне также не известны, прошу прощения. — Му Цин. — Фэн Синь. Голоса звучат почти одновременно, невольно побуждая принца позабавлено улыбнуться. — Надо же, как давно я не слышал этого имени, — короткая усмешка расплывается на губах Му Цина, когда тот легко скрещивает руки на груди, бросая дразнящий взгляд на другого гнома, внезапно нахмурившегося от подобных слов. — В каком смысле? — Ну, среди своих, тебя ведь давно так не зовут Мгновение — и искра гнева ярким пламенем мелькает во взоре светлых глаз, прежде чем лучник крепко сжимает ладони в кулак, переходя на крик: — Захлопнись! — А что, я не прав? — нарастающий гнев в чужих чертах очевидно забавляет человечка, что вызывающе усмехается, по всей видимости, даже и не думая молчать, и Се Ляню совершенно, совершенно не нравится нарастающая атмосфера, предвещающая новую потасовку — Гном Огромная шляпа ~ — ТЫ… — Я даже не знаю, спрашивать ли… — с уст принца слетает тихий вздох, в то время, как Фэн Синь только отворачивается, явно рассерженно ворча в ответ. — Если не знаешь — лучше не спрашивай. — Отчего же не спрашивай? Раньше все об этом судачили. Не такая уж это и тайна. — Только попробуй! Ядовитая усмешка остро обнажает светлый ряд зубов, когда Му Цин оборачивается к принцу, и на самую малость не обращая внимания на угрозы со стороны второго гнома. — Почти сотню лет назад, когда наша деревня обосновалась близ гор госпожи Юйши, одолев в битве войска людей, она решила сшить для всех нас шляпы, наделив нити защитной силой, чтобы никто не смог более причинить нам вреда. — Закройся! Тихий смешок слетает с уст, когда гном намеренно оборачивается к столу, заваривая новый чай, будто и вовсе не замечая недовольства другого. — Вот только для него госпожа шила первым и еще не успела набить руку, а потому шляпа оказалась излишне большой настолько, что он постоянно утопал в ней, стоило лишь сделать шаг. — Что в этом такого? Ее же можно было перешить… — принц лишь коротко склонил голову к плечу, внимательно слушая историю, пока лучник безмолвно ярился, едва ли, не пуская пар из ушей от негодования. — В том то и все дело. Он мог попросить перешить, но настолько боялся обидеть госпожу Юйши, что, как дурак, целое десятилетие ходил в этой шляпе. — Она давно перешита! — А что толку? Местные так и запомнили тебя таковым, потому то я давно и не слышал твоего имени. Или скажешь, что дело в другом? ~ — Так ты хочешь поговорить про запоминающиеся черты? Думаешь, о тебе сказать нечего? — с глухим стуком сильный кулак ударяется о стол, невольно побуждая принца вздрогнуть. Все явно идет не к добру, — Гном, любящий закатывать глаза Ожидающий куда худшего обвинения принц лишь пораженно моргает, переводя взгляд с одного гнома на другого, явно не улавливая дурного подтекста такого прозвища: — Что в этом такого? Мало ли кто любит так делать… — Нет, вы не поняли. — небольшая ладонь осторожно касается занавески, скрывающей за собой небольшой кухонный шкаф, легко отдергивая ту, позволяя принцу увидеть… стеклянные банки, полные глаз. Хватает мгновения, чтобы веко Се Ляня нервно дернулось, прежде чем сам он тут же отвёл взгляд, более не желая глядеть на этот кошмар, только слыша, как с треском обратно задвинулась занавеска. — Он любит закатывать глаза. Своих неприятелей. Да, и свои тоже. — Какая жалость, что твоих еще нет в моей коллекции. Хотя… Они бы сильно отличались от других — больше настолько уродливых там нет. Смотрелось бы аляписто. — А ну повтори! Кажется, Се Лянь действительно начинает привыкать к ним, уже более не удивляясь завязавшейся драке, только коротко уклоняясь от ненароком пролетающей мимо плеча тарелки, брошенной кем-то из гномов в порыве гнева. И только один вопрос не даёт принцу покоя, раз за разом мелькая в беспокойном круговороте мыслей. Отчего Он указал именно это место? Впрочем, причин не доверять у принца вовсе нет, а потому, ему остаётся лишь слушать перебранку этих двоих, беспечно грея ладони близ огня. Всё же, такая компания ему вполне по душе. Куда лучше картонных и лживых масок дворца. Короткая улыбка мимолётно мелькает на устах, прежде чем ворох мыслей злостно разбивается о глухой стук, доносящийся из-за двери и тут же чудом оборвавший шумную драку гномов, пораженно замерших с занесенными друг над другом руками. Кто-то проник в зачарованный лес.