Нежнее бананового рафа

      Рабочий день завершается ритмичным звонком электронных часов. Сайно начал уборку заранее, а потому уже мог уходить домой. Свет в зале выключается, оставляя только несколько горящих лампочек над барной стойкой. Таинственный полумрак. Парень снимает фартук, аккуратно сворачивает его и убирает. Закрывает кассу.       Перезвон у входа в кофейню заставляет его кратко отреагировать, но не обернуться. — Мы уже закрыты. Небольшая пауза. Знакомый голос разрезает застывшую в воздухе, словно тяжёлое облако, тишину. — Жаль. В таком случае, до свидания, Сайно. Блондин вздрогнул, обернулся. Увидел ушастый затылок. — Стой. Проходи…       Тигнари избавляется от верхней одежды: в руках он держал свёрнутый шарф. Сайно узнает — они вместе купили его, когда гуляли по торговому центру в прошлом году. Шоколадное мороженое, незаметные теплые прикосновения, улыбки. — Мне два банановых рафа. Кивок. Сайно не тратит много времени на приготовление напитков — отточенный до автоматизма процесс. Денег не взял. Два стакана среднего объема остаются на барной стойке. Тигнари протягивает руки и захватывает оба напитка. Идёт за свой любимый столик. Не оборачиваясь, говорит. — Посиди со мной, Сайно.       Противоречивое чувство заполняет душу. Он выключает машину и следует за ушастым, который уже занял стол. Его рассредоточенный взгляд был устремлён в бесконечную ночную тьму за окном. В стеклянном отражении Сайно видел уставшее, будто разочарованное выражение лица Тигнари. Он садится напротив. — Это тебе.       Аккуратная, с идеальной чистой кожей, без всяческих изъянов бледная ладонь двигает напиток в сторону усаживаюшегося Сайно. Тот благодарно кивает. — Банановый раф, — тихо вздыхает Тигнари. Вставляет трубочку и делает короткий глоток. Блондин повторяет за ушастым, но без использования трубочки. — Я скучал по нему. У тебя он кажется особенным. Не как в других кофейнях. — Ты ходишь в другие кофейни?       Тигнари подозрительно зыркнул. — Ходил некоторое время назад в поисках любимого напитка. Но… Ушастый отмахивается. На мгновение он вновь бросает взгляд на Сайно, но отворачивается в сторону. — Но с твоим им не сравниться. И вот, я здесь. С тобой. Они сидели в полутьме. Фонарь на улице едва освещал их лица. — Знаешь, я вспомнил…       Теплый летний день сопровождали серенады птичек. Сайно и Тигнари сидели за тем же столиком, пили банановый раф. Ушастый выполнял домашнюю работу, лишь иногда исподлобья поглядывая сквозь брови на собеседника, разряжавшего тишину периодическими, лишенными смысла фразами. Порой Тигнари даже смеялся, скромно улыбался, уличив на лице блондина такую же улыбку. Им было достаточно взглянуть друг на друга, чтобы поднять настроение. В руках Сайно была книга по теории права. Бесконечно скучная для него, но не лишённая смысла. Блондин вытягивает руку ладонью вверх, не отрывая глаз от чтива. Не получает желаемого, от чего рука начинает сжиматься и разжиматься. Тигнари делает вид, что не замечает. — Нари… Брюнет вздыхает, укладывая ладонь в его. Сайно сжимает ее пальцами. Нежно, будто реставратор, работающий с предметом искусства. И действительно — для Сайно Тигнари и был проявлением всего самого красивого на земле. Он вдохновлял, порождал теплые и жгучие чувства, заставлял в душе петь струны, коих никто и никогда не касался. Ни один день не обходился без мыслей о Тигнари: Это было созависимостью, порой горячей и дикой, чаще — нежной, заботливой. Мягкие поцелуи на щеках отзывались в сердце фейерверком. В Сайно было безумно много любви, а Тигнари для него всегда было недостаточно. Он желал брать все, и отдавать тоже все. Давящий на грудь переисбыток ощущений и чувств, горящее ярчайшем пламенем отдать всего себя и раствориться друг в друге. Шутки. Игры. Время. Банановый раф. Близость. Учеба. Так много аспектов. Тигнари. Тигнари… Нари. Тигнари. Нари. Нари… Нари… Тигнари…! Это имя вертелось в голове целую вечность. Вибрировало на языке, горело и тухло, чтобы пылать ещё ярче. Блаженный рай, когда он рядом и ад, когда далеко. Сотни и тысячи нежных слов, коими хотелось назвать своего возлюбленного, но лишь одно истинное имя. Его взгляд, походка, голос. Абсолютно все казалось идеальным, принадлежащим только ему одному.       — Сайно. Ты здесь? — М? Тигнари казался недовольным. Он пытался вырвать руку из чужой. — Ты сжимаешь слишком сильно. — Прости. Я задумался. Сладость бананового рафа оставалась на языке в виде теплого воспоминания о каждой встрече. Сайно никогда не пил его один. А Тигнари ассоциировал напиток только с блондином. Чувства, исключительно взаимные, проявлялись разными способами. Сайно проявлял их ярко, все время желая тонны внимания, прикосновений, а Тигнари было достаточно знать, что он рядом. Тем не менее, они ощущали одно и то же. Взаимная одержимость, в определенные моменты доходящие до вспыхнувшего безумия. — Сайно, ты мешаешь мне делать дз-шку. — Могли бы заниматься чем-то более весёлым. Тигнари вздыхает, вырывая руку из чужой. Подставляет ее под лоб, его уши медленно опускаются. — Солнце мое, у тебя скоро экзамены. — С неподдельной нежностью, заботливо сообщает брюнет. — Я хочу, чтобы ты сдал их. А ты… — А я хочу… — Пожалуйста, читай молча… Сайно разочарованно опускает взгляд в книгу, предварительно состроив щенячьи глаза. Это не остаётся без внимания Тигнари. Он укладывает ладонь на чужую, цепляя его пальцы в замок. Оба делают по глотку.       Оба делают по глотку. На улице вновь пошел дождь. Тигнари молчаливо опускает глаза в нежно-розовую поверхность рафа. — Мне жаль, что так вышло. У меня не было выбора, Сайно, — еле слышно обращается ушастый, нервно постукивая пальцами по столу. — Я пойму, если ты не сможешь меня простить. Это было ошибкой, я осознаю свою вину перед тобой.       Осень, дождь. Они оба сдали выпускные экзамены. Получили дипломы. Им исполнилось по 23 года.       Аэропорт. Объявляют рейс. Сайно спешно оглядывается по сторонам. Регистрация уже заканчивается — а дальше его не пропустят. Давяще-большая толпа людей словно высосала весь воздух. Даже дышать стало тяжело. — Почему, Тигнари? — Немой вопрос проносится в голове, но не находит ответа. — Почему?       Сайно бросается вперёд. Толпа пассажиров потоком проходит перед его носом, блокируя проход. У него не выходит протиснуться. Тем не менее, ему удается заметить темный ушастый затылок. Серый большой чемодан, сумка на плече. — Тигнари! Крик. Брюнет заходит за красную ленту, не оборачиваясь. Он слышит, но не повернулся. Лишь ускоряет шаг. И вскоре исчезает за поворотом. — Тигнари! На темно-рыжих глазах проступают слезы. Их будто выжали из сердца, что более не желало биться. Волна отчаяния прошибает холодным потом. Все в мгновение меркнет. Вспышкой молнии скрепучая боль в сердце пробивает все тело, обращаясь в душевную агонию. Будучи на суше, он захлебывался, словно тонул в океане. Сайно добирается домой. В темной комнате в самом углу стоял букет гипсофил. Маленькая алая коробочка. Блондин болезненно сглатывает. Слезы стекали по щекам широкими влажными линиями, но он не замечал. Дрожащие пальцы касаются коробки. Не желая ее вновь открывать, видеть ее, думать о ней, Сайно выкидывает в мусорное ведро в попытке разделить прошлое и настоящее. Их больше нет — есть только он. Лишь он.       Блондин касается пальцами своих бровей, принимаясь их потирать. Такой у него был способ скрыть напряжение, и Тигнари об этом знал. — Саи, — протягивает Тигнари. Так нежно он называл его год назад. — Я понимаю, что ты в обиде. И, возможно, будет правильным, если ты не сможешь меня простить. Но… Тигнари замирает: на чужих глазах слезы, которые, все же, скрыть не вышло. Он не помнил, чтобы Сайно когда-нибудь при нем плакал. Сердце ушастого задало бешеный ритм, к горлу подступил ком, рождённый смесью страха и беспокойства. — Сайно… По привычно непоколебимому лицу, порой неспособному проявлять эмоции, продолжали течь слезы: мучительно медленно сползали по щекам, останавливались на подбородке. Падали на деревянный стол. Их было мало, но в них таилась вся накопленная за больше, чем целый год, боль. — Нари, я хотел… — Я знаю. Я все знаю. Мы общались с Коллеи.       Кашель. Сайно отпрянул. Одна ладонь закрывает его лицо. Незнакомая, совершенно чуждая эмоция — блондин изменился так сильно за год, пока они не общались? — Я понимаю, — еле слышно отвечает блондин. — Но почему? На мгновение повисла тишина. Только удары дождя по стеклу разбавляли молчание. Тигнари опускает глаза в мягкий кофейный напиток.       — Я боялся. Думал, что наш роман закончится вместе с учебой. Что я улечу на родину, и ты со временем забудешь обо мне. Но вернулся, потому что… Сайно отворачивается к окну. Он выглядел воистину мрачно: теперь его лицо застилала не печаль, а досада. Неприкрытая злость, обида. Чувства запутались в клубок и засели так глубоко, что их уже было невозможно достать. Или все же это реально? — Мое бегство вернуло меня к тому, с чего я начинал. Это было лишено смысла. Но… Я боялся. Тигнари замялся. Он сложил ладони в замок, опустил голову. — А я боялся потерять тебя. И я потерял, но, — Сайно вздыхает. — Не нужно просить прощения. Поехали домой. Домой. Что это значит? Тигнари невольно открывает рот от удивления. — Ты не обижен? Блондин отмахивается. — Я вызову такси. Ты сейчас где живёшь? Тигнари слегка дрожит. — Комнату снимаю. — Где? — 24-я улица, желтый район. — Далеко. Едем ко мне. Сайно достает мобильный. Приложение такси находится легко и быстро. Несколько нажатий по горящему в полумраке экрану и готово. — Через пять минут. Одевайся. Ушастый молча кивает. Он встаёт из-за стола. За ним повторяет Сайно, не забывая прихватить зонт. — Подышать хочу. Выйдем пораньше? — Давай, — соглашается блондин. Улица встречает их прохладным ветром и холодным дождем. Сайно раскрывает над собой и Тигнари зонт. — Что-то мне уже не нравится моя идея. Зябко. Сайно кивает. Внезапно для блондина он чувствует, как чужие холодные пальцы захватывают его ладонь. Голова Тигнари ложится на плечо. Его глаза полуприкрыты. В нос бьёт все тот же незабываемый аромат. Теплый, лесной, свежий, словно запах скошенный травы после дождя.       — Тигнари, я не понимаю. Но Тигнари не отвечает. Два жёлтых фонаря стремительно приближаются, а затем останавливаются около них. — Такси, — выдыхает Сайно, выпутываясь из чужих рук. Они усаживаются на заднее сиденье. В салоне слегка пахло сигаретами и бадьяном. Такая смесь казалась особенно отвратительной на фоне свежего вечернего воздуха. Поездка была молчаливой. Водитель был сосредоточен на вождении, а Сайно и Тигнари смотрели в разные окна. Мучительно долго. Наконец, автомобиль тормозит. Сайно расплачивается и выходит — Тигнари так же выходит из машины. — Надеюсь, ты помнишь, где я живу. Сайно чуть вырывается вперед, а брюнет поспевает за ним. Дверь подъезда многоэтажного дома открывается. Они поднимаются по лестнице на второй этаж — ключ вставлен в замок. Несколько поворотов, дверь открыта. Тигнари сразу же узнает место по еле ощутимому запаху имбирного печенья и ирисов. — Ничего за год не изменилось. Ты бы хоть мебели купил. Действительно, в однокомнатной квартире Сайно было чрезмерно просторно, пусть помещение и было небольшим: кровать, диван, шкаф, небольшой стол, на котором разместилось несколько книг и ноутбук. На кухне вовсе стояла только микроволновка, за исключением двух стульев и полуживого стола. Взгляд Тигнари зацепился за букетик гипсофил, стоящий в крохотной розовой вазе на столике. Сайно не любил цветы — от кого это или кому?       Блондин снимает верхнюю одежду и обувь, отправляет куртк ура вешалку. — Сайно, откуда у тебя цветы? Блондин поворачивается в сторону букета. — Тебе покупал, но ты улетел. Вздох. Беззвучный, но тяжёлый. — Забери их утром. — Сайно.       Брови блондина принимают удивлённое положение. — Что? — Пожалуйста, будь со мной. — Тигнари в мгновение бледнеет. — Я понимаю, что поступил ужасно. Но не могу перестать любить тебя. И, если это взаимно… — Да.       Ушастый вздрагивает. — Да, взаимно. Я не могу тебя забыть. Во всём вижу только тебя. Тигнари бросается вперёд. Его ладони касаются спины блондина, крепко прижимая того к себе. Он глубоко вдыхает, наполняя лёгкие естественным, столь родным, никогда не забытым запахом, присущим только его любимому. Сайно прикрывает глаза, обнимая в ответ. Ему, кажется, становится значительно легче. Им обоим.       Нежные, словно касание теплого летнего ветерка, поцелуи. И ещё, и ещё. Этого смертельно недоставало, как кислорода водолазу. Прикосновения, горячие, но без нотки похоти. Чистые, подобно пруду, в котором живут рыбки Кои. Объятя становятся чувственнее, нежнее. — Кто бы мог подумать, что все начнется с такой незначительной вещи. — С какой, Нари? Парень улыбается, но Сайно этого не видит. — С бананового рафа…       Ночь проходит незаметно. Обиды, недопонимание — все прошло. Словно волной смыло с берега. Они пообещали друг другу быть предельно честными. Научились слышать и слушать. Долгий разрыв стал свидетельством того, что они знали всегда: друг без друга ничто не имеет смысла.       Послесловие.       Прошел год. Коллеи продолжает учебу — у нее появилось множество подруг и даже молодой человек. Все чаще зеленоволосая девушка заходила к Нилу. Теперь она работала в одиночестве. Кавех стал достаточно успешным архитектором и теперь работал в крупной строительной компании. Что же касалось Аль-Хайтама, то ничего не изменилось — он продолжал поиски собственной истины, все время от него ускользающей.       Тигнари и Сайно стали жить вместе, что только укрепило их отношения. Тигнари получил долгожданное повышение, а Сайно бросил работу в кофейне, приступив к работе по специальности. Пока что он занял место помощника прокурора. По выходным они вместе выбирались в самые разные места — зоопарки, которые не любит Тигнари, ботанические сады, которые не слишком жаловал Сайно. Блондин сделал то, чего желал ещё два года назад — приобрел ту самую красную коробочку и букет гипсофил. Теперь на безымянном пальце каждого из них красовалось обручальное кольцо.       По вечерам они часто заходили к Нилу на кофе. Пили банановый раф, читали книги, а иногда и фанфики. За последнее время им особо запомнилась работа " Моры много не бывает!», про молодого капитана флибустьерского судна и своевольного виконта, угодившего на судно командира корабля.       Хорошая история та, которая заканчивается хорошо. Неважно, какие трудности встали на пути между двумя героями, ибо контраст — залог ещё большего счастья. Порой судьба бывает непреклонна и играет с нами в жестокие игры. Но Тигнари и Сайно смогут преодолеть любые проблемы, потому как любят друг друга, а их любовь — нежнее бананового рафа.