Часть 1
9 сентября 2023 г., 20:55
Примечания:
Приятного прочтения!
Аонунг злобно пнул ракушку, поднимая следом струи песка и мелкой гальки. Та, переливаясь перламутром, покатилась вперед, и нави, засмотревшись, споткнулся о выступающую корягу, оказавшись вскоре лицом в песке. Этот пляж был незнаком ему, гнев и обида застилали его глаза, когда Аонунг бежал прочь от родного поселения и приятного песчаного пляжа.
Они улетели ближе к полудню. С самого утра собирая вещи и сворачивая свои дурацкие ковры. Просто попрощались с жителями и, взобравшись на своих летающих чудищ, улетели. Джейк пожал руку Тоновари, поклонился Ронал и поблагодарил всех за утуру.
Нетейам не смотрел на Аонунга, он вообще ни на кого не глянул. Лесной нави был чем-то занят, морской принц внимательно следил за его резкими, отточенными движениями. Икран Нетейама, лазурный, словно воды близ Ава’атлу, исчерченный желтыми полосами, стоял смирно и урчал если хозяин хвалил его. Аонунг всегда говорил, что они похожи друг на друга. Нетейам всегда смеялся с этого, поглаживая морду икрана. Теперь нави не смеялся. Он был собран и напряжен. Его талию туго перетягивал пояс, а наручи стягивали предплечья, которые Аонунг не так давно горячо целовал, и лишь звезды были этому свидетелями.
Рядом плакала Тсирея, крепко ухватившись за руку брата. Она, не отрываясь, смотрела на Ло’ака и сжимала в руках ракушку, которую он когда-то подарил ей. Аонунг тогда высмеял его, сказав, что он skxawng, ведь таких ракушек полное море, она ничем не выделялась и вполне вероятно, что он нашел ее на берегу. Даже не нырял за ней. Конечно, после они подрались и были оба наказаны.
Ло’ак тоже ревел как девчонка, пусть и старательно тер лицо, скрываясь и отворачиваясь. Все всё видели и знали о его сильной привязанности к дочери Оло’эйктана. Никто ничего не говорил. И если Тсирея могла дать волю чувствам, всем показать свою любовь, то Аонунг не мог позволить себе такую роскошь. Он давил слезы внутри себя, лишь сжимающие его горло тиски и резкие вдохи выдавали его. Он просто стоял и наблюдал как Нетейам поправляет шнурки на поясе, как открывает карманы сумки, проверяя не забыл ли он что-то.
— Это не ваша война, – успел лишь сказать Джейк, прежде чем звонкий клич Нейтири оглушил всех на берегу.
— Eyawa ngahu, – прошептал Аонунг, когда банши с противным криков взлетели, унося семейство Салли за горизонт.
Аонунг хотел бросится на своем илу следом, он хотел догнать Нетейама и отвесить ему хорошенько, а после крепко обнять и больше никогда не отпускать его. Но рыдающая Тсирея, что осела на песок, сжимая глупую ракушку, и серьёзные наставления отца, о том, чтобы он ни в коем случае не оставлял сестру одну, удержали его. Он сел рядом с сестрой, сжимая кулаки, стараясь дышать глубже.
Икраны вскоре превратились в маленькие точки, потом в одну, а после скрылись совсем. Два Меткайина всё так же сидели на берегу, наблюдая за тем, как небо постепенно окрашивается в нежный розовый. Они застали первые звезды, что зажглись вдали, и почувствовали холодный ветерок. Непонимание, тоска и жгучая обида раздирали их, и если Тсирея была просто расстроена, то Аонунг был в гневе. Нетейам ничего не сказал, скрыл, смолчал.
Аонунг ничего не понимал, как за один день его жизнь могла так круто поменяться, вот совсем недавно они тайно выбирались на ночные прогулки, играли в догонялки на илу и вместе учились охотится. Нетейам каждый раз искренне удивлялся биолюминесцентным водорослям, что переливались ярким светом под водой, он мог долгое время лежать на воде и наблюдать за рыбками, совсем как его сестра, а Аонунг любовался его горящими любопытством глазами и россыпью мелких точек по всему телу. Он любил пропускать Нетейама вперед, когда они выбирались из воды, чтобы посмотреть, как вода стекает с его спины. Ему нравилось смотреть как он выжимает воду со своих волос, слушать как ударяются друг о друга бусины и ощущать тепло разгоряченной кожи в прохладной ночной воде. Нетейам был силен и гибок, но не любил плавать слишком долго, однако никогда не отказывал Аонунгу составить ему компанию.
— Меня пугает глубина, – признался он однажды. Они уже давно сидели на песке, Аонунг перебирал ракушки, которые нашел, а Нетейам смотрел на звезды. Он скучал по дому, и Меткайин знал это.
Если бы ему тоже пришлось однажды покинуть родной дом, родной океан, всех своих друзей и близких, то он наверняка умер бы от тоски. Но теперь Нетейама нет рядом, и Аонунг понял, что ни лазурные воды, ни охота с Ротхо и даже будущий пост Оло’эйктана не нужны ему. Его звезда, его Нетейам покинул его навсегда. Теперь он был готов умереть без него.
Аонунг перевернулся на спину, смахнув с лица песок. Казалось, что из его груди выдернули не только сердце, но и все внутренности, дышать было так тяжело, что разболелась голова и подкатила тошнота. Лесной нави забрал с собой жизнь морского принца.
Пока Ло’ак глупо улыбался Тсирее, Аонунг учил Нетейама езде на илу, и прикосновения к чужой теплой коже живота и бедер, вызывали у него странные ощущения внутри. Когда Ло’ак подарил Тсирее ракушку, Нетейам вплел в свои косы бусину, которую Аонунг вырезал несколько дней из какого-то подводного камня. В тот момент, когда Тсирея призналась Ло’аку в чувствах, теплые губы Нетейама накрыли солоноватые губы Аонунга, и они впервые вместе поднялись на лазурном икране в небо. Аонунг никогда не видел свою деревню с такой высоты.
***
В Ава’атлу пришли затяжные дожди. Морская живность ушла глубже в воду, отходя от берега подальше, тяжелые густые тучи надолго затянули небо, скрывая солнце и его тепло. Небесные люди сказали бы, что пришла зима. Охотничьи угодья сильно сдвинулись в океан, в такой период добывать пищу куда опаснее, ведь Меткайины не одни. Охотник может стать добычей. Аонунга, восемнадцати лет от роду, Оло’эйктан определил в отряд охотников, который в такое время года отправлялись не сильно далеко, в более безопасные воды. Океан бушевал, злился и пенился. Аонунг еще не приручил цурака, поэтому был верхом на илу. Отважный зверь смело бросался вслед за косяком рыб, хоть и уступал в скорости более взрослому хищнику. Морской принц старался, перенимал опыт, постепенно учился. Летние игры с самодельными копьями сильно отличались от такой охоты, океан словно кипел. Испуганные косяки разбивались на стайки, мельтешили и шустро уходили от сетей и гарпунов. Опытные охотники уже наполнили свои мешки, когда у Аонунга было лишь три рыбёшки, зато его илу наелся сполна. Даже Аонунгу, прожившему с водой всю жизнь, было тяжело ориентироваться в такую погоду. «Как бы с этим справился Нетейам?», - вдруг подумал он, и поймав себя на этой мысли испуганно осмотрелся, будто кто-то мог подслушать его. Прошел год с тех пор, как Нетейам и вся его семья покинули Ава’атлу, но боль и тоска Аонунга не утихла ни на миг. Морской принц учился жить с ними, он давно простил возлюбленного, и в глубине души ждал, когда на горизонте вновь покажутся лазурные крылья и раздастся клич лесных нави. Но время шло, новостей не было, и Аонунг варился в своих неспокойных мыслях, страшных подозрениях и переживаниях. Тоска съедала его изнутри. Когда Меткайин всплыл набрать воздуха, то ужаснулся. Темные, почти черные тучи затянули всё небо, а вдали виднелась ветряная воронка. Ураган частое явление в водах океана, однако Аонунг испугался – охотники оказались слишком далеко, чтобы докричатся до них, - он отстал, а воронка на большой скорости приближалась к нему, увеличиваясь в размерах. — Аонунг! — Что? Нетейам?! – Аонунг обернулся, завертел головой. Он мог поклясться – это был голос Нетейама, его tanhì. Аонунг позвал снова, но, как и ожидалось, кругом лишь шумел океан, вспениваясь, накрывая с головой. Волнение и страх передалось от хозяина илу. Зверь кричал и извивался. Паника и ужас окутали Аонунга, тягучий липкий страх заполнял изнутри, словно он забыл, как плавать. Неожиданный страх глубины и неизвестности завладели им. Вдали сверкнула молния, и через несколько мгновений громыхнуло в небе. — Скорее на берег! – прокричал Аонунг илу. Он и не заметил, как сильно отошел от рифов. Поднялся сильный ветер, и в лицо пахнуло солеными холодными каплями. Приближался ураган. Внезапно грудь Аонунга пронзила острая жгучая боль. Сердце сжалось, на мгновенье переставая биться. Нави согнулся, упираясь лбом в скользкую шею илу. Их связь расцепилась, напуганный и дезориентированный илу закружился. Аонунг пытался сделать вдох, но грудь так сильно жгло, что глаза застилала темнота. Ему казалось, что его сердце разорвалось на тысячу частей, а его самого бросили в костер, такой большой и высокий, который разжигают, когда толкуны возвращаются. Морской нави сжался, прижимая руку к груди, раздирая ногтями кожу. — На берег, – прошептал он илу и закрыл глаза. — Eykyu!Eykyu.
Так его звал только он, только Нетейам. — Итак, сегодня ты наконец оседлаешь илу, – Аонунг говорил с важным видом, точно наставник, объясняющий простые правилам маленьким детям. Нетейам рассмеялся, покрепче перехватывая ручку, прикрепленную к антеннам илу. Аонунг одолжил ему своего, так как зверь уже обучен езде и был довольно спокойным. — Что смешного я сказал? – вскипел Аонунг. Так было всегда, он не был терпеливым учителем, когда неподалеку были его друзья, однако всегда давал дельные советы. Нетейам всегда быстро учился, так что Аонунг вполне подошел ему. — Ты слишком важничаешь, – ответил Нетейам, и потянулся за косой, чтобы установить связь с животным. – Я летаю на банши, илу не составит проблем, поверь мне, Аонунг. — Eykyu, – поправил его нави. — Eykyu? Не много ли чести? – усмехнулся Нетейам и уплыл верхом на илу, заливаясь смехом. С тех пор Нетейам так и начал звать Аонунга eykyu, но делал это только наедине, чем смущал морского принца до прижатых ушей, возбужденно подрагивающего хвоста и зуда внизу живота.***
Аонунг проснулся посреди ночи от звука, который не слышал уже несколько лет и сначала он решил, что ему приснилось. Кричал горный банши. Нави сел, с трудом осознавая, где он и что вообще происходит, быстро бьющееся сердце так и спешило куда-то вперед, ныло и болело. Притупленное за долгое время чувство одиночества и разлуки, обнажилось снова, напоминая бесконечные одинаковые серые дни. Что это было? Кричал икран? И лишь одна мысль проскользнула дальше, сорвавшись с губ, задевая за живое, потревожив душу. Нетейам? Аонунг сам рассмеялся. Прошло уже три года, о семействе Салли ничего неизвестно, а он всё еще ждет, точно ребенок. Глупый морской принц. Обещания данные перед ликом Эйвы не всегда значат так много для одного, как хотелось бы другому. Нави встал, набрал из бочки воды и отпил. Рука непроизвольно потянулась к шраму на груди. Он был совсем маленьким, по сравнению в другими, покрывающими его тело. Совсем недавно он приручил цурака и пару дней назад получил первую татуировку. Аонунг возглавлял отряд охотников, поэтому Эйва даровала и благословила узор на его руках. Тогда, на своей первой охоте, Аонунга никто не ранил, а илу вытащил бессознательного хозяина из шторма. Охотники, что нашли его спустя некоторое время благодаря кличу испуганного илу, решили, что наследник Тоновари умер. Каждый бы так решил, заметил запекшуюся кровь на груди нави. Ронал первая поняла, что это не ранение. То, что принц от боли сам разодрал себе кожу на груди, знали лишь она и Оло’эйктан. Однако причину его внезапного состояния никто так и не понял. Аонунг очнулся спустя пару затмений, и чувствовал себя отлично. Больше такого не повторялось. Теперь он жил отдельно, но родители не ждали, когда у Аонунга появится пара и родится наследник. Он рассказал с кем связала его узами Эйва. Когда Аонунг был совсем маленьким, он любил собирать красивые ракушки и камни, как и любой морской нави в его возрасте. Так он, заигравшись, обнаружил ее. Скрытая пещера в скале, попасть в которую можно только через подводный лабиринт тоннелей под скалой. Никто не знал об этом месте, и юный принц обустроил там своё убежище. Сначала прятал там самые красивые ракушки, чтобы плаксивая младшая сестра не отняла их, потом вырезал самодельные копья и охотничьи ножи в тайне от отца. А потом он узнал Нетейама. Когда они гуляли вдвоем, Аонунг много говорил, рассказывал самые веселые, по его мнению, истории, что приключались с ним, иногда приукрашивая, лишь бы лесной нави снова улыбнулся. Смеялся Нетейам громко и заливисто, и Меткайин с удовольствием за этим наблюдал. Его душа обнажалась перед Нетейамом, раскрывая все потаённые желания и секреты. Аонунг искал любой момент, только бы прикоснуться к другому нави, ощутить крепкость его ладоней, когда они в шутку дурачились, он спешил скорее догнать Нетейама верхом на илу, только чтобы потом поддаться ему. Нетейам был заметно сильнее на суше, он был воином, который познал войну в юном возрасте, он был готов своим телом защитить родных, ни на миг не задумываясь. Он был серьёзен и иногда груб в своих словах. Аонунг был ребенком. Обычным подростком, который хотел ослушаться отца, дернуть сестру за косы или обрызгать Нетейама. А еще Аонунг знал, пока он дурачится, лесной нави отдыхал. Только с ним он давал себе волю, он тоже становился ребенком, дразнился и толкался, чего никогда не позволил бы себе со своими младшими сестрами и братом. Именно поэтому Нетейам всегда так спешил на встречи с Аонунгом. Морской принц был его отдушиной в этом мире. Вот только вскоре и он стал важным, родным для него. И Нетейам был готов защищать Аонунга. Когда они оказались в тайной пещере Аонунга, морской принц с замиранием сердца наблюдал за реакцией Нетейама. Он с благоговением относился к этому месту и очень часто именно отсюда обращался к Эйве. Аонунг знал каждый биолюминесцентный кустик, что рос вокруг небольшого озерца. Нетейам ахнул, осматриваясь. Каждый уголок этого небольшого убежища ощущался как сам Аонунг. Скрытый от чужих глаз, запрятанный и такой прекрасный. Отовсюду капала вода, смешиваясь в один звонкий гул на фоне. Нетейам тогда сравнил его с пением птиц в лесу. — Eykyu, здесь так красиво, – прошептал Нетейам, боясь нарушить здешний порядок — Правда? – засуетился принц. Страх, легкий мандраж и волнение переполняли его. Он впервые демонстрировал что-то насколько личное, почти интимное. Только Нетейам и он. Только они знали об этом. – Тебе нравится здесь, tanhì? — Очень, – выдохнул Нетейам и потянулся к Аонунгу. Ему так хотелось обнять его и успокоить. Волнение ощущалось как дрожащая вода от падения капли. Аонунг выдохнул, прижимая сильное тело ближе, а после принялся целовать точки на плечах Нетейама. Он так любил их. Если бы у Аонунга спросили, почему он гуляет с Нетейамом ночью, он бы не скрывая ответил, что в ночи Нетейам светиться точно tanhì. Его tanhì. Именно в этой пещере они открылись друг другу. Там Великая Матерь связала их навеки. Аонунг Нетейама, а Нетейам Аонунга. Они прижимались друг к другу, ища успокоение и опору в чужих руках. Губы Аонунга были солоны и неторопливы. Он с тягучим удовольствуем сцеловывал капельки воды с плеча Нетейама. Горячая кровь пульсацией отдавала в голову, туманя рассудок и взор. Никто из них не видел ясно. Лишь синеватый силуэт напротив и множество ярких пятнышек где-то позади. Тело плавилось от кратких влажных поцелуев в шею, крепкие руки гладили гладкую кожу. Они дрожали от нетерпения и смущения друг перед другом. Такие юные, открытые и доверчивые. Каждый из них был готов, каждый впитывал любовь и отдавал в стократ больше, и никто не мог насытится. Аонунг первым потянулся за косой, смотря на Нетейама. Лесной нави повторил за ним. Однако каждый медлил. Боялся ли Аонунг? Да. Волнующий страх охватил его тело, но он не думал останавливаться. Что-то толкало его вперед, и он поднес раскрывшиеся отросточки вперед. Оглушительная тишина заполнила пещеру, никто из них не дышал, а капли словно зависли за мгновенье перед соприкосновением с водой. Сама Великая Матерь остановила время лишь для них двоих, даруя покой и тишину. «Я вижу тебя» Аонунг не знал, принадлежала ли эта мысль ему или же Нетейаму, но после он увидел, как зрачки его нави увеличились, и его tanhì стал хватать влажным ртом воздух, то прижимая, то поднимая уши. Аонунг поцеловал его, притянул ближе, гладил его крепкие бедра и ощущал чистую, как вода, любовь исходящую от Нетейама, и был уверен Нетейам чувствует тоже самое. Аонунг вышел на пляж, поодаль от поселения, чтобы остудить голову и мысли. Будоражащие голову воспоминания Нетейама, закидывающего голову, подставляя шею под горячие поцелуи, его крепко прижатые уши и пронзительные стоны, отражающиеся от стен пещеры, навсегда отпечатались у Аонунга внутри, прямо на сердце. Как и слова, что сказал ему Нетейам на следующий день. Нетейам плавал один, когда радостный Аонунг пришел к пляжу, что уже было странно. Он выглядел задумчивым и отстранённым, но морской принц решил, что тот расстроился из-за неудавшейся охоты. Сегодня Аонунг хотел предложить Нетейаму рассказать о них всему поселению. Пусть каждый знал о его любви к этому прекрасному нави. Морской нави игриво нырнул прямо перед Нетейамом, который уже собирался что-то сказать. Он проплыл под ним, задевая бедро хвостом. Точки на Нетейаме, казалось, горели еще ярче. — Моя tanhì, – прошептал Аонунг, вынырнув. Он хотел поцеловать Нетейама в россыпь точек на лбу, когда тот выставил руку и остановил Аонунга. — Это было ошибка, мы не должны были этого делать, – твердо проговорил Нетейам, не касаясь пальцами груди напротив. После он ушел. Тяжелыми шагами вышел из воды и, не отжимая волос, просто ушел в сторону поселения. Аонунг не смог и слова выдавить из себя. Шок и непонимание. Что он сделал не так? Ошибка? Их любовь была ошибкой? Аонунг не пошел следом, о чем потом горько пожалел. Уже на следующий день Нетейам и его семья покинули Ава’атлу навсегда. Зияющая дыра в груди, разодранная ногтями, заныла с новой силой. Аонунг зашел по колено в воду, стараясь успокоится. Даже Тсирея уже отпустила Ло’ака, так думали все. Только Аонунг видел ту самую ракушку, из которой сестра сделала заколку. Они оба тосковали, и ничего не могли с этим поделать. Ладонью Аонунг зачерпнул воды, умывая лицо. Крик икрана, кто бы мог подумать, что спустя столько лет услышит его снова. Наверняка за поселением просто кричало какое-то животное, вот он и спросонья подумал, что это банши. Какой жалкий. Аонунг сел, положив локти на согнутые колени. Океан был спокоен, он небрежно облизывал песчаный берег и кончики пальцев на ногах нави. Когда Оло’эйктан и Тсахик узнали, что приемник связал себя узами тсахейлы со страшим сыном Джейка Салли, в маруи повисла тишина. Тсирея расплакалась и убежала прочь. Отец молча сел на коврик перед обеденным столиком, а мать что-то кричала про демонов и Великую Эйву. Аонунгу не было стыдно. За любовь не должно быть стыдно. Он с гордостью отвечал всем обидчикам, и, если требовалось физически отстаивал свою честь и честь своего muntxatan. Дети Эйвы не должны стыдится себя. Они не были ошибкой. Их чувства не были ошибкой. Позади раздавался тихий шорох листьев. Кто-то очень осторожно ступал, но в тиши Аонунг отчетливо всё слышал. «Если это хищник, пускай он убьет меня» – решил для себя Аонунг. Ничто не тяготило его так сильно, как разлука с его tanhì. Смерть станет выходом. Легкая поступь коснулась песка, и вдруг Аонунг подумал о том, что это может быть чужак, угрожающий деревне. Он обернулся и вскочил на ноги. Нави. На границе с пляжем и небольшим лесом стоял высокий широкоплечий нави, его биолюминесцентные точки ярко горели на фоне темных листьев. Они молчали, смотря друг на друга. Аонунг решил, что он всё еще спит в своем маруи, потому что перед ним стоял он. Нетейам. Россыпь точек на его лбу он узнал бы среди тысячи других, спустя множество затмений и сезонов дождей. Он нереальный. Аватар. Приманка небесных людей. Аонунг отступил, не веря. Нави же не двинулся. Он стоял, точно скульптура. — Eykyu. Аонунг поднял голову, сердце затрепетало, сама Эйва стягивала нить между ними. — Зачем ты пришел? – Морской принц выдернул из-за пояса охотничий ножик, выставив перед собой. – Зачем ты вернулся, Нетейам? Нетейам сделал пару шагов вперед, но теперь Аонунг его остановил. Вместе с ножом он выставил руку вперед. — Аонунг. — Что? Что ты скажешь сейчас? Ты оставил меня одного в ту ночь! Ты просто улетел на своем икране, не взглянув на меня, – Аонунг кричал, его не заботило, что нави, живущие в ближайших маруи, могли проснутся. Его душа ревела, боль, накопленная долгими годами, теперь выходила наружу. – и что ты хочешь сказать теперь? — Мы не хотели принести войну в ваш дом, – проговорил Нетейам. Что-то такое когда-то сказал его отец. – Ты бы пошел следом! – вдруг прокричал Нетейам. Будто не только Аонунг страдал, но и он тоже. Морской нави отступил. — Я не мог жертвовать тобой! Ты был так дорог мне! — Был? – перебил Аонунг. Он усмехнулся с опешившего лица Нетейама. — Ты самое дорогое, что есть у меня, eykyu. Я лишь хотел защитить тебя. Аонунг молчал. Жар в груди лишь сильнее распалял его злобу. Он всегда думал, что простил, но кажется это не так. Нетейам принял решение сам, решив, что он слабый, что ему нужна защита. — Я не твой младший брат! — Нет! Ты мой muntxatan. Если бы ты погиб, я бы умер следом за тобой. Аонунг осел на песок, схватившись за голову. Все гневные мысли вихрем крутить в его голове. Бросил, он оставил его. — Я хотел, чтобы ты забыл меня, чтобы оттолкнул, тебе было бы не так больно. — Ты всегда решаешь всё за других, почему ты решил, что мне будет не так больно? Нетейам молчал. Его забота принесла слишком много боли им обоим, и это останется глубокими шрамами на сердцах обоих. Они сидели на песке совсем рядом, но не касались друг друга, ощущая чужое тепло кожей. Аонунг боялся, что Нетейам растворится, а Нетейам просто боялся. Когда-то давно он первым решился поцеловать Аонунга, он решился вернутся и теперь боялся сделать последний шаг навстречу. — Через год, как ты покинул меня, что произошло? – вдруг хриплым голосом спросил Аонунг. — Я чуть не умер, – прямо ответил Нетейам. – Почему ты спросил? — Я чувствовал всё, что и ты, – Аонунг приложил руку к шраму на груди. – Моя tanhì. Нетейам молчал, накрыв рукой ладонь Аонунга, что покоилась на песке.
Примечания:
Спасибо за прочтение!
