Хотелось бы верить, но верится с трудом…

Прошло около получаса после того как Пик пришёл с балкона, его щеки уже больше не красные, что слегка печалит Данте, но что уж поделать? Миленько общаясь с разными людьми Пик показал себя в совершенно ином свете от прежнего себя. На роскошном банкете, организованном в честь его дня рождения, Пик — молодой парень, оказавшийся в кругу богатых и влиятельных людей — перемещается от одной группы гостей к другой, погружаясь в разговоры с разнообразными личностями. Сначала к нему подходит успешный бизнесмен в дорогом костюме. Он поздравляет Пика и, ухмыляясь, спрашивает о его планах на будущее. Бизнесмен говорит быстро и уверенно, будто каждое его слово — инвестиция. Он советует Пику обратить внимание на перспективные стартапы и недвижимость, намекая на необходимость умело распоряжаться капиталом, даже если пока его нет. Пик кивает, чувствуя лёгкое напряжение от давления и ожиданий, которые исходит от этого успешного человека. Через минуту к ним присоединяется актриса с ярким макияжем и дерзкой улыбкой. Она явно другой породы — легкая, свободная. С кокетливой улыбкой она интересуется, почему Пик ещё не в кино, говоря, что его харизма могла бы привлечь камеры. Она изящно ведет беседу, добавляя в каждую фразу тонкую иронию, и всё вокруг неё кажется беззаботным, словно ей чужды все проблемы этого мира. Далее Пик встречает седовласого писателя, чьи книги читают миллионы. Писатель мягко пожимает руку и поздравляет с умиротворённым взглядом. Он говорит медленно, словно каждое слово взвешено и пропитано смыслом. Он спрашивает, что для Пика значит время и какие идеи кажутся ему наиболее важными. Разговор приобретает философский оттенок, и Пик, забываясь, начинает делиться своими размышлениями о жизни и её значении. Наконец, к нему подбегает молодая девушка, технологический гений, сделавшая своё состояние на стартапах. Она энергично начинает рассказывать о новых достижениях в мире искусственного интеллекта, почти не давая Пику вставить слово. Её глаза горят от энтузиазма, и она призывает Пика подумать о том, как он мог бы внедрить передовые технологии в свои будущие проекты. С каждой новой беседой Пик чувствует, как вокруг него вращается целый мир возможностей, разных точек зрения и стилей жизни. В этом потоке он улавливает идеи, взгляды и энергии людей, которые привыкли жить на вершине успеха, и задумывается о том, как он сам сможет вписаться в этот мир. Весь вечер для Пика был как танец между мирами — от лёгких бесед до глубоких размышлений, от едва заметного напряжения до искренних поздравлений. В какой-то момент он уже почти расслабился, чувствуя себя частью этого элитного круга, но всё изменилось в одно мгновение. В зал входит мужчина. Его широкие плечи, строгий взгляд и жёсткие черты лица сразу выделяются на фоне блеска и роскоши. Он выглядит как хищник, уверенно двигающийся среди гостей, которые, словно по невидимому сигналу, начинают отдаляться от Пика и притихать. Шум разговоров и смех постепенно стихает, словно кто-то повернул ручку громкости. Взгляд этого мужчины устремлён прямо на Пика, и в нём нет ни тени поздравления или теплоты. Обстановка вокруг моментально остывает. Кажется, что даже воздух стал холодным и липким. Гости, с которыми Пик только что говорил, невольно отводят глаза и извиняются, быстро уходя прочь. Актриса, которая ещё недавно кокетливо смеялась, словно испарилась, как и писатель, чьи философские вопросы так увлекли Пика. Только бизнесмен коротко кивает мужчине, как старому знакомому, но тоже предпочитает исчезнуть, как только тот проходит мимо. Он приближается медленно, но с каждым его шагом напряжение нарастает, словно туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Его холодные глаза цепляются за Пика и его друзей стоящих сзади как сторожевые псы, словно хищник оценивает добычу, а тонкая полуулыбка, которая расползается по его лицу, больше напоминает оскал. Каждое движение мужчины — намеренное, каждый взгляд — колючий. Пассивная агрессия витает в воздухе, будто его присутствие одно уже разрушает весь уют вечера. Ну что, именинник,— произносит он с едва скрытым сарказмом, его голос режет тишину, как нож. — Думал, обойдётся без меня? Каждое слово мужчины словно пропитано презрением. Он слегка наклоняется, чтобы оказаться на уровне Пика, и его дыхание становится ощутимо холодным. Никто не вмешивается. Гости банкетного зала делают вид, что ничего не происходит, но Пик чувствует, как все взгляды украдкой направлены на них, будто они стали актёрами в спектакле, который все ждали. Пик чувствует, как внутри него поднимается холодный страх, сменяющий лёгкость недавних разговоров. Руки слегка дрожат, и всё, что он может сделать — это держать лицо, не давая отчиму увидеть свою уязвимость.— здравствуй…отец…,- выдавил он из себя сквозь животный страх и ненависть. Сухо, с показным удивлением— Ну что, Пик, развлекаешься? Ведь тут как раз по тебе народ — актёры, писатели... бездельники, в общем. Всё по душе, да?,— Он бросает взгляд на пустой бокал Пика. — Или даже бокал вина держать для тебя тяжело? Пик лишь молча кивает, с трудом удерживая в руках дрожащий бокал. Ему хочется сказать что-то в ответ, но слова словно застревают в горле. Он опускает глаза в пол, стараясь не встречаться с тяжёлым взглядом отчима. Натянутая улыбка едва держится на лице, но внутри он уже почти раздавлен. язвительно усмехнувшись он продолжил— Ты же в детстве говорил, что хочешь стать великим, да? А сейчас-то что? Даже не могу вспомнить, когда ты в последний раз хоть что-то стоящее сделал. Всё мечтаешь, а результат где? — Он делает паузу, будто наслаждаясь тишиной, и продолжает, глядя на Пика сверху вниз. — Или ты всё ещё думаешь, что тебя будут любить просто за красивые глаза? Пик сжимает бокал сильнее, чувствует, как внутри всё сжимается от боли и унижения. Он молчит. Горло перехвачено, и любое слово только выдаст его слабость. В висках стучит, глаза непроизвольно увлажняются, но он упорно смотрит в пол, пытаясь удержать хоть каплю достоинства. С ухмылкой отчим вновь продолжил поливать дерьмом Пика — Ты всегда был слабаком, Пик. Ты думаешь, все эти люди тут ради тебя? — он кивает на гостей, которые украдкой наблюдают за происходящим. — Да им плевать на тебя. Они пришли посмотреть на шоу. Твоя жалкая попытка казаться кем-то, кем ты никогда не будешь. Они смеются над тобой за твоей спиной. Пик чувствует, как сердце будто сжимается в грудной клетке. Его взгляд по-прежнему устремлён в пол, а лицо вытянуто в болезненно натянутую улыбку. Но внутри — пустота и чувство полного бессилия. — Ты никогда ничего не добьёшься. Привыкай к этому, сынок. Твоё место — у меня под ногами.— наклоняясь ближе, едва слышно, но с резким, угрожающим тоном сказал он. Пик молчит, готовый вот-вот разрыдаться, но продолжает стоять неподвижно. Этот мужчина был единственным…единственный человек способный загнать Пика в столь жалкое состояние при котором он и глазом моргнуть не смел, с детства его так надрессировали…молчать и слушать какой он никчемный. Его сторожевые псы уже были готовы разодрать его в клочья, но видя как Пик молчит…поняли что им бы тоже молчать. В этот момент, когда напряжение достигло предела, и Пик уже едва сдерживал слёзы, к ним неожиданно подошёл его родной отец. Его появление было как глоток свежего воздуха в душной комнате. Он двигался легко и уверенно, и сразу привнёс с собой тепло и чувство безопасности. Отец усмехнувшись, громко и добродушно сказал — О, ты здесь, Игорь! — он обращается к отчиму с улыбкой, но в его голосе слышен лёгкий сарказм. — Опять, как всегда, пытаешься показать, что лучший психолог в этом доме? Надо признать, у тебя талант, люди с тобой всегда так нервничают. Отчим поворачивается к нему, и выражение его лица на миг становится жёстким, но быстро сменяется на неестественную, вымученную улыбку. Он, скользнув взглядом по отцу Пика, вынужден скрывать раздражение. Отчим стараясь сохранить маску учтивости продолжил — Просто пытаюсь помочь Пику увидеть реальность, — говорит он с лёгким прищуром, но его голос уже звучит менее уверенно. Отец рассмеявшись, хлопает Пика по плечу — Реальность? Ха, ну знаешь, Игорь, у тебя это как-то слишком тяжело получается. Уверен, Пику не нужен такой «тяжёлый» подход, чтобы понять, как прекрасно он справляется. Правда, сын? — Он смотрит на Пика с добрыми глазами, полными гордости. Пик, с облегчением взглянув на отца, чувствует, как напряжение постепенно отпускает. Его руки уже не дрожат, и та натянутая улыбка на его лице становится чуть более искренней. Мужчина поворачиваясь снова к отчиму, с лукавой улыбкой — Игорь, тебе бы самому расслабиться. А то такое чувство, что все праздники ты воспринимаешь как личный вызов. Не бойся, мы справимся без твоей дисциплины. — Он подмигивает Пику, как будто это всего лишь дружеская шутка, но смысл слов ясен. Отчим, осознавая, что оказался в неудобной ситуации, криво улыбается, пытаясь сохранить лицо перед окружающими, которые теперь наблюдают за ними с интересом. Отчим с фальшивой улыбкой, чуть наклонив голову говорит — Ну да, наверное, мне пора. Не буду мешать веселиться, — его голос звучит ровно, но в глазах проскальзывает скрытая злость. Он разворачивается и уходит, не оглядываясь. Как только он покидает их поле зрения, атмосфера в зале мгновенно меняется. Шум разговоров и смех вновь наполняют пространство, словно тёмное облако только что рассеялось. Отец Пика усмехается и, слегка похлопав сына по спине, тихо говорит: — Не обращай внимания, ты знаешь, что он всегда любил попридерживать тебя за пятки, но у него это не выйдет. Ты лучше его, Пикуша, и это знает каждый в этом зале. Пик, впервые за весь вечер, чувствует себя спокойно. Тепло отца и его лёгкая уверенность возвращают ему силы.— спасибо пап…я бы тут точно с ума сошёл не пришёл бы ты вовремя…а где тетя..? И мама? Я думал они тоже придут сегодня.— сказал тот оглядываясь по сторонам пытаясь найти свою родную мать и мачеху. О, конечно они будут Пикуша. Наши дамы слегка задерживаются так как вновь не поделили тебя, спорят кто первый отдаст подарок,- усмехнувшись с мягкой улыбкой сказал тот. Вопреки всем ожиданиям парней, отец Пик, родной на минуточку, выглядел сурово…но вот характер явно добрый и хороший. А самое интересное, когда отец Пика улыбается то у того на щеках такие же ямочки как и у Пика. Ясно…— тихо сказал тот.— а..! Т-точно…пап, познакомься. Это те самые ребята про которых я говорил пару раз.— указывая рукой на группу цветных парней сказал тот, но взгляд отца Пика заострился на Ромео и Данте…- что такое?.. Да нет-нет! Что ты ничего, просто показалось что где то видел этих двух…Пикуша, ты сам как? Как учёба? Надеюсь нет проблем никаких? Если что ты говори я помогу,— показывая заботу говорил отец. Все хорошо пап, правда. Готовлюсь стать твоим наследником, можешь поздравить ведь я успешно сдал вступительные экзамены на управление бизнесом мамы и теперь учусь как управлять твоей базой,— с легкой улыбкой сказал Пик смотря на отца снизу вверх из за разницы в росте. Его отец был альбиносом, белые волосы длинные, видимо всю жизнь не стриг чтоб такие отрастить, белые ресницы и такие же бесцветные глаза. Интересно…Пик тоже альбинос..? Ведь когда Данте смотрел на него вблизи…кажется его ресницы были белыми. *** Пик, заметив, как праздник постепенно затихает, ощущает, что воздух в зале становится тяжёлым. Время близилось к завершению, и, несмотря на недавние тёплые слова отца, он почувствовал, как всё внутри вновь сжимается. Волнение, которое успело на время отступить, вернулось, словно невидимые руки снова тянулись к его горлу. Решив, что ему нужно побыть одному, он тихо вышел из зала и направился в сад. Ночь уже окутала пространство густой темнотой, и сад был лишь слабо освещён несколькими фонарями, отбрасывающими длинные тени на дорожки и деревья. Пик глубоко вдохнул прохладный воздух, пытаясь освободиться от напряжения. Но тишина длилась недолго. Слышны были шаги. Ромео — один из тех, кого отец заметил на празднике, — шёл за ним. Пик остановился, надеясь, что тот просто пройдёт мимо. Но Ромео не прошёл. — Ну что, Пик, вот мы и одни, — произнёс Ромео с той же легкомысленной усмешкой, которой всегда пользовался, когда велись его дежурные разговоры. — Ты, конечно, здесь всех очаровал. Такой умник, наследник... Но кто-то ведь должен показать тебе, как веселиться по-настоящему, а? Он подошёл ближе, слишком близко, и положил руку на плечо Пика. Лёгкое, но неприятное касание. Пик попытался незаметно отстраниться, но Ромео не отступал. — Что молчишь? Может, ты не так прост, как кажешься? — голос Ромео звучал теперь более насмешливо, а рука его медленно скользнула вдоль плеча вниз, небрежно коснувшись локтя Пика. — Может, тебе нравятся такие моменты? Пик напрягся, чувствуя прикосновение Ромео, и внезапная волна неловкости и тревоги окатила его. К нему никогда не приставали мужчины, и он просто не знал, как правильно реагировать. Сердце забилось чаще, и, теряя контроль над ситуацией, Пик неуклюже попытался отстраниться, сделав шаг в сторону, но наткнулся на кусты, оказавшиеся у него за спиной. — Ромео, хватит, — голос Пика дрожал, но звучал слишком тихо, почти жалобно. Он отвёл взгляд, избегая смотреть в глаза собеседнику, его ладони стали влажными, а в животе сжался комок. Ему казалось, что его тело парализовано — невозможно было заставить себя твёрдо ответить или двинуться в сторону. Ромео лишь усмехнулся, очевидно, его забавляло растерянное поведение Пика. Его рука вновь коснулась плеча, на этот раз медленнее и увереннее. Пик отшатнулся, но сделал это слишком осторожно, словно боясь, что любое более резкое движение привлечёт ненужное внимание. — Ой, да ладно, — Ромео нахмурился, явно разочарованный отсутствием ожидаемой реакции. — Ты чего, Пик? Смотри, какой ты напряжённый... Расслабься, я ведь просто шучу. — Его голос был пропитан фальшивой небрежностью, но прикосновения не прекращались. Пик стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё бурлило — стыд, страх и подавленная злость переплелись в тугой узел, и он не знал, как его развязать. Ромео, не обращая внимания на протесты Пика, наклонился ближе, его дыхание коснулось лица Пика. Пальцы Ромео уверенно скользнули по его шее, и Пик ощутил, как тот пытается притянуть его для поцелуя. Сердце Пика замерло, а ужас захлестнул его с головой, но тело словно замерло в оцепенении, не способное сопротивляться. И вдруг всё произошло слишком быстро. Резкое движение — и Ромео неожиданно дернулся назад, вскрикнув от боли. Чьи-то пальцы жестко вцепились в его волосы, отрывая его от Пика. Через мгновение Ромео упал на землю, с глухим ударом приземлившись на спину. Он попытался подняться, его глаза расширились от ярости и шока. — Ты совсем с ума сошёл? — раздался низкий, ледяной голос. Перед ним стоял Данте, его тёмные глаза горели холодным огнём, губы сжаты в тонкую линию. Он всё это время следовал за ними, зная, что Ромео способен на что-то подобное. — Ромео, тебе стоило бы научиться понимать слово «нет», — продолжил Данте, его голос был угрожающе спокоен, но в его взгляде читалась безграничная злость. Пик стоял в шоке, не веря своим глазам, его дыхание было сбивчивым, и он всё ещё ощущал на себе прикосновения Ромео, словно они оставили следы на его коже. Но теперь между ними стоял Данте — тот, кто действительно заботился о нём. Данте даже не взглянул на Ромео, его внимание было сосредоточено только на Пике. Подойдя ближе, он мягко коснулся плеча Пика, словно проверяя, всё ли с ним в порядке. — Ты в порядке? — спросил Данте, его голос стал мягче, но напряжение в его фигуре не исчезло. Пик кивнул, пытаясь унять дрожь в руках, и выдавил из себя слабое «спасибо…» сквозь стиснутые зубы. Стыд обжигал его изнутри — стыд за то, что не смог постоять за себя, не смог дать отпор. Он отвёл взгляд, глядя в сторону, но Данте оставался рядом, словно безмолвно показывая, что всё в порядке. Ромео, тяжело дыша и вытирая пыль с одежды, медленно поднялся на ноги. Вместо ярости на его лице расцвела ехидная усмешка. — О, Данте, — начал он, потирая подбородок, его голос был полон яда. — Ты думаешь, что чем-то лучше меня? Смешно. Мы ведь оба знаем, что ты не так уж отличаешься. Просто выжидаешь, да? Ждёшь момента, чтобы поиграться с ним, как и я. Внутри ты такой же, только маску добряка надеваешь. Ну, скажи, сколько времени пройдёт, пока ты сделаешь то же самое, что и я пытался? — его смех был холодным и презрительным. Данте стоял молча, его лицо не выражало ни тени эмоций, но в глазах блеснуло что-то тёмное, почти угрожающее. Ромео продолжал, наслаждаясь своей речью: — Ты, наверное, думаешь, что Пик поверит в твои добрые намерения, но, друг мой, ты ничем не лучше. Просто притворяешься, что заботишься о нём. Но ведь это ложь, верно? Ты такой же хищник, как и все мы… Внезапно, словно из ниоткуда, Данте рванул вперёд. Его кулак с силой обрушился на лицо Ромео. Удар был настолько резким и мощным, что Ромео не успел даже среагировать. Раздался хруст — нос Ромео сломался с ужасающим звуком, и кровь сразу хлынула рекой, заливая его лицо и грудь. Ромео пошатнулся, зажав лицо руками, кровь текла непрерывно, словно водопад. Он упал на колени, сквозь пальцы текли багровые потоки, а его стоны были полны боли и шока. Данте всё это время стоял над ним, тяжело дыша. На его лице всё ещё не было эмоций, только глаза холодно сверкали в полумраке сада. Пик, увидев, как Данте замер, стоя над Ромео с холодной решимостью в глазах, тут же рванул к нему, схватив за плечи и оттягивая назад. Он понимал, что если не вмешается сейчас, Данте может сделать что-то, что уже не вернуть. — Данте, хватит! Остановись! — Пик тянул его назад, но тело Данте было словно каменное, его взгляд оставался прикован к Ромео, который корчился на земле, зажимая руками свой окровавленный нос. Пик отчаянно продолжал, чувствуя, как паника охватывает его: — Данте, пожалуйста, хватит! Ты его убьёшь! Он не стоит этого! Слышишь меня? Но слова казались бесполезными. Данте стоял, словно статуя, его грудь тяжело вздымалась от ярости, а в глазах горело намерение завершить начатое. Ещё один шаг — и он, без сомнений, мог бы нанести удар, который поставил бы точку. Пик почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. В отчаянии он сделал единственное, что пришло в голову: раз слова не помогли, значит пощечина поможет. Собрав всю свою решимость, Пик резко размахнулся и ударил Данте по щеке. Звук был резкий, отрезвляющий. Данте вздрогнул и, наконец, отвёл взгляд от Ромео, сфокусировав его на Пике. — Успокойся, идиот! — выпалил Пик, тяжело дыша, его голос дрожал от напряжения. — Ты не такой, как он. Оставь это. На лице Данте появилась тень удивления, затем его дыхание стало замедляться, и напряжение, сковывающее его тело, начало ослабевать. Пик и Данте, медленно отходя от места стычки, начали двигаться обратно в сторону банкетного зала. Ромео, покачиваясь и всё ещё зажимая окровавленный нос, с трудом поднялся на ноги. Пик знал, что нужно оказать ему хотя бы какую-то помощь — несмотря на весь ужас произошедшего, оставить Ромео в таком состоянии было неправильным. Они молча шли по дорожке, каждый погружён в свои мысли. Данте выглядел спокойным, но его взгляд всё ещё был тяжёлым, а Пик чувствовал, как его собственные эмоции внутри бурлят. Волнение, злость, стыд — всё это слилось воедино, и его руки всё ещё немного дрожали. Когда они подошли к двери, Пик вдруг остановился, что сразу привлекло внимание Данте. — Что такое? — спросил он, внимательно глядя на Пика, пытаясь понять, что у того на уме. Не отвечая, Пик резко развернулся и, прежде чем кто-то успел что-либо сделать, с размаху пнул Ромео в грудь. Удар был точным и сильным, Ромео с хриплым звуком снова рухнул на землю, отлетев ещё дальше. Ромео застонал от боли, снова оказавшись лицом вниз, его тело дернулось от удара. Пик стоял над ним на мгновение, дыша тяжело, затем повернулся к Данте и, небрежно бросив через плечо: — Вот теперь идем. Данте посмотрел на Пика с лёгким удивлением, но его губы дрогнули в едва заметной усмешке. Не произнеся ни слова, они вместе направились обратно в зал, где их ждали гости. *** Прошло два года после того памятного банкета. Пик заметно изменился: став наследником компании матери и владея нефтяными вышками отца, он быстро взял под контроль бизнес, научился принимать важные решения и вести дела с хладнокровием. Ему даже удалось наладить отношения с отчимом, с которым они нашли общий язык, перестав соревноваться. Пик казался зрелым и уверенным, но в глубине души он оставался тем же парнем, который иногда нуждался в поддержке. Данте был рядом с ним всё это время. После того вечера в саду их отношения изменились. Что начиналось с дружбы и защиты, постепенно переросло в нечто большее. Данте всегда был рядом, поддерживая Пика в трудные моменты, и Пик, хоть и медленно, начал замечать, насколько важен для него этот человек. Данте был тем, кто не требовал ничего взамен, кто не использовал его и не манипулировал им. В отличие от других, Данте не играл с его чувствами, и это создавало между ними особую связь. В течение этих двух лет их отношения развивались естественно. Сначала были долгие ночные разговоры, обсуждения бизнеса, личные истории и общие планы на будущее. Пик доверял Данте всё больше, открываясь ему с каждой новой встречей. Постепенно их дружба перешла на новый уровень. Небольшие жесты — прикосновения, долгие взгляды, лёгкие, но не случайные касания рук — стали предвестниками того, что между ними зарождается нечто большее, чем просто дружба. Когда Пик окончательно стал руководителем компании и наладил дела, он принял на работу Куромаку, своего личного финансиста, который занимался всеми его финансовыми вопросами. Данте оставался его опорой, но теперь они были связаны не только делами, но и теми глубокими чувствами, которые развивались в течение последних лет. Их отношения были тихими и стабильными, но при этом пропитанными доверием и взаимной заботой. Пик уже не представлял свою жизнь без Данте, понимая, что тот стал для него не просто близким человеком, а чем-то гораздо большим. *** Пик…ты свободен на этих выходных?

Ну да…а что такое?

Как насчет сходить со мной на свидание?

Ага..-стоп что?!

*** Вечер был тёплым, и лёгкий бриз с моря ласкал кожу, когда Пик и Данте вошли в ресторан, который Данте выбрал специально для их встречи. Это было небольшое, но уютное заведение с приглушённым освещением, мягким, почти неуловимым звуком джазовой музыки на фоне и запахами свежих специй и жареного мяса, витавшими в воздухе. Тёмные деревянные столы с винтажными лампами создавали интимную атмосферу, а свечи, установленные на каждом столе, добавляли нотку уюта и тепла. Официант провёл их к столу у окна с видом на побережье. Закат, плавно угасая за горизонтом, окрашивал небо в багрово-золотые оттенки, придавая их встрече ощущение чего-то особенного. Пик почувствовал лёгкую неловкость — они уже так давно проводили время вместе, но это свидание казалось другим, более значимым, с тихо скрытой нервозностью. — Этот ресторан я приметил ещё год назад, — начал Данте, когда они уселись за столик. — Думал, он подойдёт для такого вечера. Пик улыбнулся, оглядевшись. У него не было привычки ходить в подобные заведения, особенно с таким освещением и атмосферой. Он был больше занят бизнесом и делами, чем романтикой, но с Данте всё было иначе. Они обсуждали всё — от текущих проектов Пика до самых незначительных деталей их повседневной жизни. Данте знал, как сделать даже самый обычный вечер особенным. — Ты всегда так тщательно всё планируешь? — с лёгкой улыбкой спросил Пик, потягивая вино из бокала. Он уже начал привыкать к спокойной обстановке, и это расслабляло. — С тобой? Естественно, — подмигнул Данте, улыбнувшись своей фирменной лукавой улыбкой. — Я не могу позволить себе ошибку. Разговор плавно перетекал от одной темы к другой: они вспоминали, как Пик справлялся с первыми месяцами управления компанией, как Данте поддерживал его в сложные моменты. Время летело незаметно. Данте, как всегда, был не только внимательным, но и забавным собеседником, легко находя темы для разговоров, от которых Пик смеялся и расслаблялся всё больше. Когда ужин подходил к концу, Данте сидел в полупотёмках, его лицо освещалось мягким светом свечи. Пик обратил внимание на то, как комфортно и естественно ему было с ним рядом — это было как тихое убежище, в котором можно было быть собой. И вдруг, совершенно невзначай, Пик почувствовал лёгкое прикосновение под столом. Данте, не меняя выражения лица, продолжал болтать, но его нога коснулась ноги Пика, аккуратно скользнув до щиколотки. Лёгкий, почти игривый жест — всего лишь прикосновение кончиком обуви, но оно вызвало неожиданную волну тепла в теле Пика. Пик посмотрел на Данте, слегка удивившись, но тот продолжал говорить, как ни в чём не бывало, только его глаза блестели чуть ярче, чем обычно. — Ты… случайно задел меня? — Пик попытался сохранить спокойствие, но в его голосе проскользнула нотка смущения. Данте на секунду замер, затем сдержанно усмехнулся: — Я? Случайно? — его тон был таким же игривым, как и жест. — Возможно, или я просто проверяю, насколько ты внимателен. Пик почувствовал, как его сердце замедлило ход, и в то же время лёгкое тепло поднималось по телу. Это был один из тех моментов, когда каждая деталь казалась значимой: мягкий свет свечей, приглушённая музыка и невинная игра под столом, которая несла в себе куда больше, чем просто касание. — Проверяешь? — Пик усмехнулся, пытаясь вернуть себе самообладание, но взгляд Данте делал это практически невозможным. — И что ты хочешь узнать? Данте, не отрываясь, посмотрел прямо в глаза Пика, затем сделал ещё одно лёгкое движение ногой, теперь чуть сильнее, снова касаясь его щиколотки, поднимаясь немного выше. — Хочу понять, насколько далеко ты позволишь мне зайти, — спокойно и с тем же лукавым оттенком в голосе произнёс Данте. Казалось, его слова весили больше, чем сама игра, в которую они играли. Пик почувствовал, как его дыхание слегка сбилось. Это был не тот случай, когда можно было легко отмахнуться, и он знал, что Данте не собирается останавливаться на этой лёгкой провокации. — А что, если я тебе позволю? — неожиданно для себя ответил Пик, его голос стал тише, но в нём ощущалась решимость. В этих словах скрывалось больше, чем просто флирт, они несли в себе что-то гораздо глубже. Между ними повисла пауза. Данте приподнял бровь, явно удивлён таким ответом, но лишь на долю секунды. Затем его улыбка стала ещё шире, глаза блестели игривостью, но за ней угадывалось нечто большее. — Тогда мы выходим на новый уровень, Пикуша, — ответил он, снова прикасаясь ногой, но на этот раз медленно, с намерением, словно проверяя границы. Пик в ответ улыбнулся, его сердце колотилось в груди, но он не отодвинулся. Они смотрели друг на друга в тишине, и это молчание казалось громче любых слов. Всё, что было сказано и сделано за вечер, привело к этому моменту — тонкому, почти невидимому рубежу, за которым их отношения могли измениться навсегда. — Ну что, может, продолжим этот разговор где-то в другом месте? — тихо, почти шёпотом, предложил Данте, наклоняясь чуть ближе, его голос был тёплым, обволакивающим, как и весь вечер. Пик кивнул, слегка усмехнувшись, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Но внутри всё горело — от желания, от неизвестности и от того, что происходило между ними. Они поднялись, и вечер, начавшийся с лёгких разговоров и шуток, завершался на гораздо более глубокой ноте.