Подарок брату

      В последнее время Габриэлю даже нравилось восседать в отцовском кабинете. Заходили сюда редко, ибо всё ещё побаивались обитателя, было что почитать, да и мониторов для наблюдения много. Ещё бы, ведь Господь по должности обязан следить за всеми. Словом, где-то глубоко в душе Габриэль рад был вернуться в родные пенаты, да ещё и с повышением. Пусть и временным. Он не любил задерживаться долго на одном месте.       Раздался лёгкий шелест крыльев, к которому всё ещё не привык новый обитатель кабинета. В то же мгновение материализовался один из братьев-ангелов. — Габриэль, брат мой, — начал он, — позволь на разговор тебя пригласить. — Говори, Иеремиил. — От лица ангелов пришёл я. Брат наш в душе своей испытывает… недопустимое, — принявший обличие высокого кудрявого блондина, опустил голову, — все говорят уже о том, Гавриил. Ангелы в печали. — В печали? — лишь ухмыльнулся Гавриил, — уж я знаю, в какой они печали. Речь о Кастиэле? — Именно о нём. Разве не видишь ты… — Я вижу! — повысил голос Гавриил, — я вижу, как вы, словно горстка мерзких бактерий, хотите найти виноватого в том, что отец в очередной раз оставил на вас людей, а люди не подчиняются слабым. Я вижу это! — он хлопает руками по столу, заставляя глаза собеседника широко распахнуться. — Ты забываешься! — практически кричит тот, и Гавриил чувствует, как неприятные вибрации энергии проходятся по телу, — отец наш временно вернул тебя. — Отец просил — дерзко улыбается Гавриил, — делай выводы. Тебе он отдаёт приказы. А мне он делает выгодные предложения. Хочешь опозориться и пустить всё под откос, когда придётся коммуницировать с людьми? А так оно и будет, братец. Зови всех остальных… — кивает он в сторону двери с презрением на лице. И в ту же минуту в кабинет входит чуть больше десятка собратьев. Ангелы и архангелы воинственно смотрят на своего брата, но тому, кажется, нет дела до их любви. Он лишь оглядывает каждого вошедшего с ног до головы. — Не все это, кто согласен со мной. Но, брат, лишь в душу загляни Кастиэлю… — он отрицательно качает головой, — должнО быть тому, что там. И вошедшие начинают перешёптываться едва уловимо. — Ваши требования, господа? — улыбка не сходи с лица Габриэля, вот только внутри разливается такое знакомое чувство печали и предательства, что хочется камнем упасть вниз. Он ведь знал, что нельзя отзываться на зов отца. Не хотел возвращаться туда, где его уже предали единожды.       Требования были просты. Ангелы давно заметили, что их брат, некогда весьма ценный воин, испытывал какую-то невероятную любовь ко всему, что окружало его. Он свято чтил отца, был предан ему, любил каждое слово того. И этим, очевидно, отличался от братьев своих, которые ревностно относились ко вниманию Господа. Когда лишь появились первые люди, созданные их отцом, стало сразу понятно, что эти неразумные, как казалось всем небожителям, нелепые и неуклюжие существа, станут любимцами Бога. И у ангелов появился риск отойти на второй план. Впервые тогда они почувствовали зависть и ревность, но умело скрыли эти чувства от отца. Лишь Люцифер молчать не стал. Ревность пожирала его душу, очерняла помыслы. И в скором времени низвергли его с небес. А остальные, наученные на горьком опыте, продолжали молча недолюбливать людей. Высокомерные стали они, себялюбие взращивали в душах. А тех, кто допускал лишь мысль о любви к человечеству, они заклёвывали подобно воронам, наказывали игнорированием и безразличием. Вот и теперь, заметив, что Кастиэль питает к людям любовь, ангелы ополчились. Хотели они изгнания своего брата, требовали с небес низвергнуть предателя! Отцу своему, как змеи, нашёптывали о нечистых помыслах Кастиэля, уличали его сначала к любви не только духовной, но и плотской, а когда не смогли подтвердить свои слова, решили в трусости обвинить брата. Но и этому отец не поверил на слово. Этот его сын был командиром ангельского гарнизона. И многие воины смогли поручиться за храбрость его.       Лишь когда Господь покинул небеса, а Кастиэля на землю отправил с особым заданием, решились Ангелы вновь попытать счастье. Они надеялись, что Габриэль, радостный от возможности вернуться, не посмеет возразить им. Но тот посмел. Он слишком долго жил среди людей. И слишком многое о небесах знал. Нет места коварнее и греховнее, чем то, где его братья творят свои дела. — Тебя не тронем мы, — заверил один из ангелов, лихо перекидывая из руки в руку клинок, — но Кастиэлю закрыта сюда дорога. Если придётся, он мартышек этих защищая, наши жизни отнимет. — И правильно сделает, — огрызнулся, оставленный за главного, Габриэль, — вы сейчас трусливо приползли сюда, чтобы потребовать от меня чего? — он показательно приставил ладонь к уху, словно плохо расслышал слова пришедших, — давайте-ка резюмируем, братья мои. Стало быть, сначала вы пытались убедить меня в том, что мы, следуя, видимо, за вашими влажными мечтами, заманили сюда Кастиэля, а потом вы учинили расправу. Но я оказался немного несговорчив, малыши, и тогда вы решили угрожать? — он поднимает брови и взглядом впивается в клинок, — малыш, а папочка игрушку не заберёт?       Это дерзко. Очень дерзко. Учитывая, что перед ним сейчас десяток хороших вооружённых воинов. И они явно недолюбливают его… Один выпад. Всего один выпад и первого ангел он бьёт в лицо. Куда-то в область носа. Обычный человек уже был бы практически непригоден к бою, но это совсем не человек, а значит у Габриэля меньше секунды, чтобы выхватить у него клинок. И вопреки всем опасениях хватает доли секунды. — Подлец! — вопит кто-то из толпы. А Габриэль выставляет клинок остриём вперёд. — Знаете, малыши, за что я люблю землю? Пока вы здесь наедали тушки, я учился выживать, — дерзко улыбается он, — а теперь вон пошли отсюда! И если кто-то хоть раз ещё сунется, я не раздумывая совершу братоубийство. Что мне терять, идиоты? Мне есть, куда вернуться.       «Началось» — думает Габриэль, но первым делом старается создать связь с Кастиэлем. Не ту общую связь, которая есть у них всех, а некое подобие закрытого канала, чтобы другие ничего не слышали и не чувствовали. Ему это под силу. Во всяком случае, так было раньше.       Тем временем Бобби и Дин разбирают очередную машину. Джон куда-то уехал, поручил старшему сыну присматривать за «Старым алкоголиком», как он ласково назвал Сингера, и быть всегда на связи. Сказано — сделано. Дин не позволяет Бобби высаживать по бутылки виски за вечер, а любезно берёт на себя половину напитка. Но, приличия ради, стоит отметить, что парень неплох в ремонте машин, и эту его помощь охотник ценит, как никто другой. — Ещё пару часов, и точно сможем отвезти её на рынок! — радуется Сингер. — Может быть, завтра утром, а? — Не ной! — рявкает он, вытирая руки тряпкой. — Не ною. Попробуй-ка завести, — просит Дин, — я практически уверен, что здесь мы закончили. Останется вопрос с маслом решить и над фарами поколдовать. — Знаешь что, парень, — вместо того, чтобы пройти в салон, Бобби разворачивается, взглядом китайского мудреца смотрит вдаль и прислоняется поясницей к машине, — я вот всё думаю и никак не могу в толк взять, что там у Сэма происходит. Услышав родное имя, Винчестер отрывается от ремонта: — А что у него. Всё, как обычно, — пожимает парень плечами, — полное отсутствие свободного времени, учебники, «пятёрки». Ничего нового. — парень старается звучать уверенно и расслабленно, словно он говорит о том брате, который вот-вот придёт из универа и присоединиться к их ремонту. И он понимает, как всё это выглядит на самом деле. — Не стоило отпускать его одного, — ворчит Бобби, — ваш отец идиот! Если бы не был таким упрямым ослом, возможно, позволил бы Сэму окончить какой-нибудь колледж здесь. Получил бы он это образование, а потом присоединился бы к вам! — Бобби всё ворчит и ворчит, а Дину становится неимоверно грустно от этих слов.       Когда Сэм только начал говорить о поступлении, когда только-только стали проклёвываться его эти ростки нормальности, Дин не забил тревогу. Пропустил. Лишь трепал того по отросшей гриве и говорил: «Перебесишься». Чего греха таить: когда-то старший сын Винчестера тоже задумывался о колледже. Но потом услышал презрительную усмешку пьяного отца, посмотрел на маленького Сэма и понял, что хватит одного умника на всю их семью. Он стал хорошим отцом Джона, хорошим братом Сэма, хорошим помощником Бобби. И даже хорошим любовникам для нескольких десятков девиц по всем Соединённым Штатам. Может быть, потому и не стал долго отговаривать брата, решившего исполнить свою мечту. — Слушай, вот приедет он, — наконец-то решился ответить ворчуну охотник, — тогда и спросишь, чего ему там не хватает. Думаешь, мне просто? Все везут из таких приключений своих невест, а он тащит какого-то друга-чудика. Хотя, чудики — это точно его профиль! — смеётся парень, за что тут же получает подзатыльник. — Смейся-смейся. А потом я посмеюсь, когда он тебе жениха привезёт! — ворчит Бобби. Ворчит и прячет улыбку. Подколоть Дина Винчестера — дорогого стоит!