Подарок брату

      Ночь, дождь, отсутствие кого-либо в комнате — всё это в совокупности всегда навевало на Сэма какую-то исполинскую тоску. Он не привык быть один. И это осознание пришло ещё в юности. Так что ничего нового. Конечно, тяжело к этому привыкнуть, когда детство прошло даже не в тесной квартирке, а в автомобиле, рядом с братом и отцом. Потом появились временные пристанища вроде дома Бобби или священника, где можно было хоть немного почувствовать себя человеком, а не рыбкой в тесной банке. Но и эти места приходилось делить с другими людьми. Переехав в студенческий кампус, Сэмми искренне веселился и немного завидовал, глядя на тех ребят, кто постоянно возмущался наличию одного соседа в комнате. Так что, можно с уверенностью сказать: Винчестер уединения не любил. А с соседом рядом чувствовал себя спокойно. Как-то даже правильно.       Но эта ночь была без соседа. Кастиэль куда-то запропастился. Сначала парень пытался уговорить себя порадоваться: видимо, тот нашёл кого-то и проводить вечер не один, в приятной компании. Дин часто так делал. Вот только была одна несостыковочка: молодые люди едва ли не в первые дни договорились, что о подобных моментах будут друг друга предупреждать. Это ведь простое правило, да? Чтобы не переживать, а может быть, наоборот: чтобы вовремя начать поиски. К сожалению, охотничья жизнь вносит свои коррективы, и Винчестер прекрасно знал, как важно вовремя почуять неладное. Ранее им это правило не пригождалось: у самого охотника никого не было, а Кастиэль… Сэм предпочитал «не лезть соседу в штаны». Но о девушке или парне разговора не заходило, и было решено считать, что они оба холостяки.        Сэм взял в руки мобильный телефон. Ни сообщений, ни звонков. В какой-то момент его посетила мысль поискать номер Габриэля и позвонить, чтобы удостовериться, что с Кастиэлем всё в порядке. Но что, если у брата его не обнаружилось бы? Это означало лишь одно: Сэм перекинет проблему с больной головы на здоровую, а заниматься таким парень не любил. Кастиэль взрослый человек, он не обязан рассказывать о своих ночных похождениях брату. И сейчас, лёжа в своей кровати, молодой человек старался убедить себя в правильности собственных мыслей. Мероприятие практически увенчалось успехом.       В полной тишине можно было услышать любой шорох. Открывающаяся дверь и немного шаркающие шаги стали теми звуками, которые заставили Винчестера не просто встать, а почему-то вскочить с кровати. Он моментально оказался у выключателя и включил свет. В дверном проёме уже показался испуганный сосед, наконец-то явившийся домой. — Разбудил я тебя? — Боже, Кастиэль, — парень оглядывал его с ног до головы и автоматически отмечал «отклонения от нормы», — что произошло?! — он подхватил мужчину под руку и помог дойти ему до кровати. — Прощения хочу я попросить, что в час столь поздний… — Что с тобой?! — вновь спросил Винчестер, перебивая этого джентльмена. — Немного вступил в конфликт я. — Давай-ка разденем тебя. Не против? — задал парень вопрос, хотя сам уже стягивал с соседа плащ. Конечно, Кастиэль был немного озадачен происходящим, но решил, что у человека явно больше опыта в земной жизни, а потому перечить не стал. Да и пребывание на земле не сказывается на ангелах лучшим образом: если на небесах, даже в битвах, его раны заживали с нереальной скоростью, то, спустившись, воин впервые почувствовал настоящую боль. Чем больше не появлялся он на небесах, тем уязвимее становилось тело. Нужна была подпитка благодати, восстановление заимствованного тела, а провернуть такое на земле практически нереально. — Прости, приятель, — не унимался Сэм, осматривая руки соседа, — но мне твоё состояние не нравится. Я мог бы поехать с тобой в госпиталь, у тебя есть страховка? — Не стоит. Я буду в норме к первым солнечным лучам. — Если нет страховки, то у меня есть кое-какие сбережения. Я откладывал их, чтобы купить что-нибудь Дину, но у него не праздник, так что мы могли бы поехать в госпиталь. О, чёрт! — воскликнул он, когда удалось снять с мужичины рубашку: на плече того красовался довольно глубокий порез. — Говорю же тебе, — поморщился Кастиэль, оглядывая рану, которую не заметил, как получил, — буду в порядке я. Но если силами своими не справлюсь, то брату своему сообщу. — Это нужно шить, — резюмировал Сэм, казалось, пропуская слова Кастиэля мимо ушей. — Что? — Шить, — повторил парень, — тебе когда-нибудь зашивали что-нибудь? — Тело? — Да. Что-нибудь на теле. К такому повороту событий Кастиэль был явно не готов! Все знали, что людям иногда приходится «ремонтировать» свои тела. Но вот это замечание про шитьё казалось каким-то пугающим. — Никогда не случалось такого, — честно признался ангел, — послушай, нужно мне оставить тебя. — Не обсуждается! — сказал Сэм. И Кастиэль ощутил, каким, на самом деле, властным может быть этот человек. А ведь ему всегда казалось, что этот парень мирный и спокойный. Ангел чувствовал, что силы его покидают. Но в любой момент к ним могли нагрянуть другие ангелы. Уберечь неповинного Сэма стало главной его целью. — Хочу, чтобы ты меня послушал, — он взял Сэма за руку, и жест этот был сугубо рефлекторным, — я в неприятность попал, вина моя липовая. Но уходить тебе придётся. Прости. На секунду молодой человек замер. — Что произошло? — Уходи, — явно ослабевшим голосом ответил Кастиэль, — нужно тебе помещение покинуть.       Сэм колебаться не привык. Да, этот странный парень не был его другом — чего греха таить. Он не стал для него близким человеком или партнёром в каком-нибудь деле. Но и ничего плохого он тоже не сделал, чтобы в таком состоянии оставаться одному. Да ещё и как оставить человека, зная, что сюда нагрянуть могут его обидчики?! Отец и брат всегда говорили младшему Винчестеру, что доброта погубит его. Если это так, то момент подходящий! — Я никуда не уйду. Знаешь, тебе нужно успокоиться. У нас нет ничего алкогольного, но я смогу промыть твои раны и обработать их. У нас есть спиртовые салфетки и немного обеззараживающей жидкости. Но прежде, мы позвоним твоему брату. — Сэм, послушай, — Кастиэль выглядел очень взволнованным, практически награни истерики, — говорю же я, тебе… — Нет! — рявкнул парень, — я ничего не хочу слышать про побег. Если кто-то тебя преследует, то он должен быть полным идиотом, чтобы сунуться сюда! Мы будем действовать так, как я тебе говорю! — и он уверенным движением берётся за мобильный телефон.       Кастиэлю даже интересно: ответит ли Габриэль. Общаться с помощью «ангельского радио» они не могут больше, теперь этот способ слишком опасен. Когда он явился на небеса, то встрял в такую передрягу, откуда бежать пришлось и ему, и брату. Габриэль принял битву, отправив своего подопечного на землю, но пара ангелов всё-таки увязались за ним, и Кастиэлю пришлось принять бой. Силы были неравны, но те отчаянные его явно недооценивали. Они лишь нанесли несколько ран. Убивать своих же братьев не хотелось, но ещё меньше хотелось расставаться с собственной жизнью. И сейчас, сидя в земном жилище, прикрыв от усталости глаза, он только и мог, что надеяться. — Чёрт! — выругался Сэм, — твой брат не отвечает, — произнёс он, точно приговор, — мы поступим тогда так: сначала я займусь твоими ранами. Если смогу помочь тебе сам, то сделаю это. Если не смогу, то мы обратимся за помощью. Я оставлю телефон рядом, и если Габриэль позвонит, то мы сразу ответим ему. А ты пока расскажешь мне, что же произошло. Если я не буду знать, то не смогу защититься и защитить тебя.       Обрабатывать раны оказалось чертовски больно! Но тратить свою благодать на их исцеление было глупой затеей. Кастиэль решил поберечь её для Сэма — этого доброго человека, или для Габриэля, если потом окажется, что его нужно спасать. Он не мог рассказать всё соседу, поэтому пришлось выкручиваться и недоговаривать: — Мои братья не были мне рады, — практически не лгал он, — это они сделали с телом моим. Отец наш семейство покинул. Габриэль отпуском творческим зовёт уход его. И в момент отсутствия его, когда хозяина в доме нашем нет… Точнее, Габриэль оставлен на месте отца нашего… — Как всё сложно, — выдыхал Сэм, — потерпи-ка немного… — приговаривал он, обрабатывая очередной порез. А Кастиэль шипел от боли и продолжал говорить: — Братья мои считают, что место сына любимого могу я занять. Думают, могу я получить благ от отца больше, чем они. Но не так это! Всего лишь делаю я, что должен. Всего лишь волю его выполняю. Братьями слепая ярость овладела. Души их поглощает ревность и тьма. Верю я, что настанет скоро благость, что одумаются они. — Тебе не кажется, что иногда семья может быть самым настоящим врагом? — И такое бывает. Но я не хочу быть врагом. Мы отцом одним созданы. — Как мне это знакомо, — улыбнулся Сэм, — вот мой брат тоже так считает! Говорит мне всегда, что семья превыше всего должна быть! Ему понравятся твои мысли! — он рассказывает немного о Дине, чтобы заболтать мужчину. Одна из ран кажется Сэму серьёзной. Придётся наложить около пяти швов, и это не было бы проблемой, если бы был хотя бы палёный виски. — Обеспокоен ты? — спрашивает Кастиэль, замечая, как его сосед задумывается, осматривая ту самую рану на плече, которую нанёс один из братьев, пытаясь по-настоящему убить ангела. — Придётся одарить тебя новым опытом, — Сэм старается говорить уверенно и спокойно, но на самом деле ему чертовски страшно! — если не будешь дёргаться, то шов получится ровным, — подмигивает он, — заранее прости меня, к сожалению, если я не причиню тебе боль сейчас… — он разводит руками, и Кастиэль понимает, что такова необходимость.       Когда всё начинается, Винчестер рассказывает своему пациенту о своей семье. Говорит об отце, лжёт, что тот увлекается охотой на животных. Придумывает небылицы про медведей и волков, говоря о своём опыте в подобных манипуляциях. Накладывая третий стежок, он вновь говорит о Дине. А Кастиэль думает о своём брате: Габриэль всегда был задирой… он никогда не проигрывал даже в тренировочных схватках, но мог ли он проиграть сейчас? Боль физическая кажется сейчас ничем по сравнению с той, которая охватывает разум и душу ангела. Он испытывает страх, вину и ненависть. Он бросил брата. Оставил его с другими ополчившимися братьями. И как быть ему в этой схватке, как действовать? Ответа нет. Молчит отец. Молчит Габриэль. Молчит весь ангельский мир.