Подарок брату

      «Вы дебилы?» — хочет спросить Дин, когда входит в дом. Или лучше: «У вас в голове все шарики на месте?». Он открывает дверь и буквально замирает на пороге. Его тело всеми силами готовится сдерживать людей, находящихся позади. А всё дело вот в чём…       Бобби и Руфус решили воплотить свою идею о разоблачении Кастиэля. Елей у Руфуса был, а вот идей (именно здравых идей), как органично вписать использование данной жидкости в повседневной жизни — не было. Как-то вот не принято у людей лить церковное масло налево и направо. Спугнуть парня, чтобы он либо в атаку пошёл, либо посчитал их психами в планы не входило, а если быть точнее, то Бобби запретил. Времени было мало. Так что относительно здравым решением коллеги посчитали выставить несколько своих «экспонатов» на столе, сесть друг напротив друга и якобы хвастаться. Или проводить обучение. Причина не важна. Тогда мужчины думали, что это просто хорошая идея и результат важнее процесса. Заслышав рёв Импалы, они уселись за стол и начали беседовать. Бобби взял в руку ведьмовской мешочек, развернул, говорит, я такой нашёл в одном доме, где люди теряли волосы, вот видишь, тут минерал есть… А Руфус рассматривал содержимое. Пытались они изобразить беседу. Бобби даже понравилось. У него всегда было чем удивить. И тут, когда Сингер уже и не знал, что ещё сказать, дверь открылась. На пороге замер Дин.       Анабиоз длился недолго. Руфус, поглядев на эту немую сцену, понял, что пора брать дело в свои руки. — Приехали уже? Как ярмарка? Позади Дина Кас и Сэм пытались протиснуться в дом. — Что ты застыл, как статуя… — ворчал младший, двинься… Уже… — последнее слово прозвучало с нотками тотального панического удивления. Он, наконец-то, тоже удел, что вытащили два этих великовозрастных затейника. Сэмми посмотрел на брата, но у того на лице застыл вопрос: «Вы серьёзно, дебилы?!». Затем, перевёл взгляд на гостя, после чего с облегчением вздохнул. Кас, кажется, слабо понимал, в чём проблема. Он выглядывал из-за плеча Дина, потому что один остался позади, и терпеливо ждал, когда ему дадут пройти. — Проходите уже, — подал голос Бобби, — я показываю Руфусу свою коллекцию странных находок. А он свои показывает. Хотите посмотреть? Наигранно невинный тон немного облегчил волнение парней. Значит, это игра. Очередной спектакль, который разыгрывают они постоянно. Очередная ложь, в которую, удивляясь сам себе, Дин не хотел вмешивать Кастиэля. Но всё-таки в дом гостя пропустил. Пропустил лишь для того, чтобы он прошёл, миновал этот внезапный музей.       В голове Винчестера план созрел сразу: отбросить нерешительность, дождаться, когда Кас пройдёт в их комнату, чтобы переодеться, потому что Сэмми (так удачно) неуклюжий лось, обливший друга блевотным смузи, а потом сказать идиотам, что они идиоты. Последняя часть была очень важна. Так что, как только Кастиэль оказался в их с Дином спальне, молодой человек начал свою тираду: — Что вы устроили? Что за театр, Бобби? — взгляд его транслировал чистую ярость. — Охолони, — попытался встрять Руфус, однако Винчестер даже не посмотрел в его сторону. Парень смотрел на Бобби. Вытянул шею, как гусь, идущий в атаку, а, услышав голос старого знакомого, лишь выставил руку в его сторону, мол: тебе слова не давали. — Дин, я хочу проверить твоего друга. Он… Странный, чёрт возьми. — Что? — прищурился Дин и наклонил голову вправо, всё ещё прожигая мужчину взглядом. — Ты ведь и сам говорил… — И что вы собрались делать?! — он оглядел стол, словно искал подсказку, а затем лёгким движением подцепил указательным пальцем и подкинул на пару сантиметров ведьмовской мешочек, — вот это хотите подложить?! В инквизицию решили поиграть, Бобби?       Слова слетали с уст, а от них становилось хуже только Дину. И он сам не понимал, что происходит. Отец ведь с детства учил, что нельзя привязываться к людям. Даже к друзьям-охотникам. Каждый мог оказаться предателем или одержимым. Каждый может передать и продать твой зад. Так что, осознав внезапную привязанность, парню хотелось отхлестать себя по щекам, как сделал бы Джон. — Мы проверим и всё. Если он не то, о чём мы думаем, то и дело с концом. Парень даже не заметит! — уверял Бобби. — Но если опасения подтвердятся, — вступил в разговор Руфус, — парни, — он посмотрел сначала на Сэма, в потом на Дина, — без вас он нас сотрёт в порошок.       До самого вечера Дин был сам не свой. Его лишь поверхностно посвятили в план. Кем на самом деле был Кас, никто не знал. Об ангелах охотники не обмолвились, а Винчестер не спешил настаивать. Он лишь решил, что будет рядом. И, если с Кастиэлем поступят несправедливо, Дин готов отдать тому клинок, но защищать будет и Каса, и семью. Нельзя позволять, чтобы пролилась чья-либо кровь. — Ты нервничаешь? — голос Кастиэля прозвучал как раз тогда, когда в фантазиях Дина закончился третий сценарий предстоящего ужина. — Что? Да брось, нет… — видит Бог,       Винчестер очень старается быть убедительным. Да, он сидит на кровати и пялится в одну точку, да эта точка находится около головы лежащего соседа. — Мне кажется… Волнение чувствую я… И оно не моё. — Ты телепат? — звучит вроде шуточно, а вроде… — Телепат? — Кас произносит это так, словно пробует слово на вкус, — нет, и телепатом не был никогда я. — Что читаешь?       Дину совершенно необходимо было поговорить, и лучше, если он поговорит с этим парнем. В противном же случае, может лишь о нём говорить и не важно, при этом, с кем. И вот так, в следующие полтора часа парни бурно обсуждали литературу. Проходящий мимо комнаты Сэм был до неприличия удивлён, услышав голос собственного брата, прямо-таки доказывающего, что Мефистофель приобщал несчастного Фауста к лучшей жизни, ибо тот, надеясь на рай, совсем загнал себя в рамки.       Ужин подкрадывается предательски скоро. Дин чувствует аромат жареных колбасок и, кажется, картошки прежде, чем заходит Сэмми и зовёт к столу. Парни и не заметили, как скоро пролетело время. — Уже? — потрясённо спрашивает Дин, даже не заботясь о том, как это выглядит. — Да, чувак, уже… — это «уже» звучит, как оглашение приглашения на казнь. — Кас… — Дин смотрит на него очень выразительным взглядом. Если бы его глаза умели исторгать слова, то он бы точно рассказал весь план, добавил извинения и истошный вопль «Беги». — Не расстраивайся, — наивно улыбается Кас, — поговорим ещё обязательно мы. Ты собеседник приятный.       И слова эти вонзаются в сердце охотника обоюдоострыми клинками. Клинок! Он отправляет Сэма и Каса, а затем, едва только дверь закрывается, практически бежит к своей сумке. Именно там лежит клинок, который сейчас Дин пытается засунуть за пояс своих джинсов так, чтобы было удобно достать в критической ситуации, но при этом не засветить его без надобности. Металл приятно холодит кожу, насколько приятно, что парень с удивлением чувствует, как заинтересованно дёргается в боксерах его половой орган.       Винчестер старается не отставать от Кастиэля, но тот, словно нарочно, идёт так быстро. Дину приходится немного прихрамывать, чтобы клинок из-за свой формы не выпал. Он хочет крикнуть: «Кас, подожди меня!», но когда его голос вылетает с отчаянным «Кас, берегись!» — пугается сам себя.       Это похоже на внезапный выброс из реальности, на ошибку в компьютерной игре или перебой с сетью настоящего. Всё происходит слишком быстро и в то же время, как будто в замедленной съёмке. Кас наступает на границу комнат (кухни и того, что могло бы быть столовой), тут же показывается рука Руфуса, очевидно поджидавшего его, притаившись за стеной, затем летят какие-то капли с ладони охотника, и Дин, на самом деле, мог бы даже на конституции поклясться, что он чувствует, видит волну некой энергии, что держит самого Винчестера в оцепенении, а сквозь эту энергетическую толщу пробивается голос Кастиэля: «Закрой глаза, Дин!». И это не просто голос. Не просто крик. Это вопль, которому не подчиниться просто нельзя. Дин не верит в Бога. Но такой может быть отдан только… Богом.       Последнее, то, что ощутил Дин Винчестер, он мог бы описать, как ожог всего. Всего, до чего можно дотронуться, и что принято считать духовным.