По чернильным следам

«Когда весь мир отвернётся от тебя, знай, я всегда буду рядом, Звёздочка.» Эти слова не выходили из головы маленькой Одри уже долгое время. На похороны пришло много людей. В основном, это были либо совсем старики, либо достаточно взрослые люди. Возможно, они родственники дяди Дрю, о которых он никогда не упоминал, или друзья, ведь из у него их было много. Лишь одно было понятно: всё эти люди играли в жизни мистера Джоуи важную роль. Даже известная актриса мисс Кемпбелл пришла. Она плакала, прижимаясь к высокому старику с острыми чертами лица. На его голове среди светлых волос виделись седые локоны. Должно быть это её муж или очень близкий ей человек, ведь мисс Кембелл ласково называла его «Сэмми». Стала она звать его так в ином случае? Рядом с ними стояли мистер и миссис Коннор, письма которых Одри видела у дядюшки на стене. Когда все стали расходиться, малышка мельком услышала, как какая-то девушка окликнула некого Бадди. Высокий мужчина и очень похожий на него мальчик, видимо его сын, оглянулись и поприветствовали Дот, высокую женщину с блондинистым цветом волос и очками, по форме напоминающими «кошачьи глаза». Девочка мельком увидела металлический блеск под штатной у мужчины, но не по дала этому значения. Одри не знала никого из пришедших сегодня. По крайней мере лично. В любом случае, ей не было дела до этих людей и их разговоров. Казалось, именно в тот день всë утратило краски, став болезненно жёлтым, как бумага старых газет. После смерти Джоуи девочка с головой погрузилась в серые будни. Каждый день напоминал предыдущий: проснулась, пошла в школу, отсидела уроки, ушла домой, сделала уроки, легла на кровать в ожидании утра. И так снова и снова. Менялось расписание уроков, появлялись и исчезали дела по дому, приходили и уходили гости, но цикл повторялся опять и опять. Одри отдалилась от друзей, от семьи, застряв в мире постоянной жёлтой хандры. Так проходили дни, недели, и вряд ли что-то бы поменялась. Однажды Одри сидела в комнате делала уроки. Однако, в голове крутились мысли совсем не о учёбе. Она сидела, оперившись на спинку стула и опрокинув голову. Верхней губой девочка придерживала карандаш, будто это усы, и смотрела вверх. «Дядя Дрю… Дедушка Генри…» Ей не хотелось ничего. Даже любимая музыка и рисование только сильнее вгоняли в депрессивное состояние. Всё напоминало девочке о погибших родственниках: рисунок на стене в гостиной, книги на полках, плюшевые игрушки Бенди и маленькой овечки Дороти. Последняя была куплена дядей Дрю на день рождения Одри. Она поднялась со стула, бросив карандаш на стол, и плюхнулась на постель. Несколько монет, данных ей отцом на мороженое этим утром, упали на пол с громким металлическим звоном и укатились под кровать. — Какая же ты неуклюжая дура, Одри! — сказала девочка себе. Она повернулась к противоположной стороне кровати и заглянула под неё. Монеты нашлись быстро. Одри слегка приподняла голову, и её взгляд привлекла коробка под рабочим столом. Это был тот самый ящичек, который привез мистер Контор еë папе в день смерти Дрю. Она поднялась на ноги и подошла к столу. Сев на корточки, Одри достала коробку. На запылившейся крышке была красивыми буквами написано: «С днём рождения, Звёздочка». Два месяца прошло с её дня рождения, а с похорон Джоуи — все три. На свой праздник Одри была не готова открыть её. Даже мимолётный взгляд на коробку вызывал в душе маленькой девочки чувство одиночества, боли и утраты. Она отложила ту на неопределённое время — не хотела открывать. Всë ещё были свежи воспоминания о смерти Джоуи. Так и сейчас Одри не могла себя заставить открыть коробку. Это было слишком больно. Вернув её на место, девочка села за стол и продолжила работать над каким-то упражнением в тетради. Маленький коробка так и остался стоять под столом. Возможно она стояла бы так года, десятилетия, пока Одри не осмелилась ту открыть. Коробка покрылась новым слоем пыли и обзавелась царапинами и чёрными полосами от туфелек маленькой девочки, ожидая своего часа. Между тем обстановка в доме накалялась. Родители, пережившие неменьший шок, чем Одри, стали делать вид, будто ничего не произошло. Как обычно пили чай и читали газеты по утрам, слушали радио, работали допоздна, а в выходные принимали гостей. Они требовали того же от Одри, но это приводило… ни к чему. Девочка не показывала свои чувства. Ей было слишком плохо, чтобы даже плакать, но так не могло продолжаться вечно. Как-то возвращаясь из школы, Одри услышала разговор отца с матерью, которые решили продать дом Джоуи Дрю. Вот так вот просто. — Когда мы продадим дом Джоуи, — говорил отец, не закончив фразу. — Что значит, «продадим»?! — закричала Одри, даже толком не раздевшись и не переобувшись. — Как вы можете так поступить!!! Джоуи доверил на этот дом, оставил его нам, а вы хотите от него избавиться? Как и от Дороти и моих игрушек?! — Одри, не встревай в разговор старших и иди в свою комнату! — Это не наш дом! Это дом дяди Дрю! Вы не можете так поступить! Это не правильно! — Я сказал «иди в комнату»! Разговор окончен! Будешь и дальше пререкаться, накажу! Спорить с родителями было бесполезно. Они бы в любом случае не стали еë слушать. Маленькая ещë. Потому Одри вошла в свою комнату, громко хлопнул дверью, и плюхнулась на кровать. По еë щекам текли слезы. Она не кричала, не жаловалась на жизнь, не скулила по-волчьи. Просто уставилась в стену, будто кукла. Родители хотят продать дом мистера Дрю. Почему? Зачем? Кому? Одри не верила в это. Джоуи Дрю был для неё самым дорогим человеком после смерти дедушки. Родители, что вечно на работе и странная бабушка Лидия никогда не понимали её так, как понимали дядя и дедушкп. Оттого больнее было от осознания, что ни Генри, ни Джоуи больше нет. Теперь всë что было с ними связанно, медленно ускользало из-под носа у Одри. Рисунки и фото пропали со стен, игрушки давно были розданы соседским детям. Даже её любимая овечка пропала, и не вернуть. Ещё никогда девочка не чувствовала себя такой несчастной. Плохо закрытое окно распахнулось от холодного весеннего ветра, потревожившего занавески. В комнате стало светлее. Словно знак откуда-то свыше, луч солнца указал на коробку под столом. Бог знает, сколько она простояла там. Девочка медленно поднялась и подошла к столу. Сдув толстый слой пыли и развязав неактуально связанный бант (Джоуи явно торопился, когда завязывал его), девочка открыла коробку и обнаружила в ней большую чёрную папку. Она оказалась переполнена исписанными и изрисованными листами в таких же папках, только по тоньше. Девочка достала первую из них. «Сценарий, — догадалась она по форме и стилю написания, после чего перевернула страницы, дойдя до самого конца, — он его закончил…» Отложив первую папку, Одри взяла вторую с подписью «В дальний ящик». Эта папка называлась так не без причины. Её содержимое долгое время находилось в ящике, который любопытная Одри не могла открыть, ведь он был слишком высок для неё. Здесь лежали зарисовки персонажей из старых работ мистера Дрю, а также раскадровка мультфильмов. Сокровище для любителей анимации, если учесть, что большая часть раскадровок была утеряна. «Рисунки дедушки и других художников,» — поняла Одри Третья папка оказалась самой тонкой из всех. В ней лежал готовый комикс. Почти готовый. В нём не хватало последней главы, но Одри ещё не знала об этом. Она бережно сложила все листы в первые две папки, а те в папку побольше, а после в коробку. Третью она оставила, дабы узнать, что же за история рассказывалась на его страницах. Прочтение заняло не больше двух часов. Комикс рассказывал любимую сказку Одри о её дедушке. Именно так её рассказывал дядя Дрю день их последней встречи. Как же давно это было. Только сейчас Одри начала понимать, что история эта — не такая уж и добрая сказка, какой она еë запомнила. Ещë и пятой главы не было на месте. Где же она? Ещё раз пересмотрев всё в коробке, девочка пропажу не обнаружила. «Скорее всего последняя глава находится дома у дяди Дрю,» — подумала она. Девочка полезла на кровать, а после в шкаф для одежды, где нашла в кармане одной из курток ключ. Одри схватила сумку в руки, кинула в неё ключ, положила папку с комиксом, пару листов бумаги и карандаш, после чего направилась к выходу. Уроки могут и подождать. Тут дело серьезнее. Дядя оставил ей предсмертное послание. Одри перебежала через дорогу и понеслась к дому мистера Дрю. Благо, теперь у неё был ключ от закрытой двери. Этот участок был завещан семье Одри, а потому девочка имела полное право заходить на эту территорию и делать в доме всё, что считала нужным. Она зашла, по привычке сняв туфли. За окном уже темно. Добираться сюда оказалось дольше, чем она думала, но это её не уже беспокоило — Одри вынулась домой. В доме мистера Дрю всё будто застыло во времени. Даже часы показывали ровно 12:46. Время смерти великого Джоуи Дрю. Всё было на месте. Книги, фигурки, винил. Тишина давила на уши. Это место больше не услышит весёлый свист мистера Дрю и не увидит его новых творений. Это нагоняло тоску. Девочка включила радио, что стаяло у входа. Сначала прозвучали помехи, а затем послышалась приятная классическая музыка на фортепиано. Теперь в доме стало чуть живее. На рабочем столе, находящимся справа от входа на кухню, лежали листы последней главы его комикса. Именно за этим столом умер великий Джоуи Дрю, дорисовывая последние кадры. Он часто заставлял своих работников «жить в студии», занимаясь «искусством». Погрузиться в чернила и увязнуть в них навсегда. Ходили слухи о том, что некоторые работники так перерабатывали, что умирали на рабочих местах. Естественно Дрю это отрицал, но использовал данный слух в своей работе, как источник вдохновения. Как же иронично, что он сам умер за рабочим местом, рисуя чернилами комикс. Как бы Джоуи не пытался закончить свою художественную карьеру, как бы не хотел абстрагироваться от чернил и смыть с себя их, чернила всё равно остались на его руках и в душе. Девочка подошла к столу. Ей не хотелось трогать столь ценную работу дяди, но детское любопытство не давало ей просто уйти. Она хотела знать, чем окончится история Генри Шмита и Бенди чернильного Дьявола, и окончить эта история чем-либо. Да. Она была окончена, но конец этот вызывал больше вопросов, чем ответов. Несколько последних страниц были нарисованы, словно не дядей Джоуи. Дрю никогда не рисовал цветными гуашевыми красками. Может быть когда-то давно, не сейчас. Некоторые кадры были вырезаны и аккуратно вклеены в комикс. Их изображения напоминали фотографии из-за своей реалистичности. Комнаты дяди и сам дядя. В корзине для мусора можно было найти скомканные цветные рисунки, пустые банки из-под гуаши и наточенные спирали от карандашей. Одри слышала от мамы, что Дрю явно чем-то обеспокоен. Девочка и сама замечала сонливый взгляд Джоуи, мешки под глазами, его бледный вид и сильную худобу. Неужели всё это было вызвано желанием дяди изобразить окружение и самого себя в цвете? Неужели ради этого дядя не спал круглые сутки? Неужели ради этого он пожертвовал здоровьем и жизнью? Конец. Это самое странное, что есть в этом комиксе. Именно над последним кадром работал Дрю в свои последние минуты жизни. Полная копия самого первого кадра, даже слова дедушки повторяются точь-в-точь. Всё в таком же мультяшном стиле, но с надписью «The End» в уголке. И ради этого дядя так старался? Ради этого он так вымотал себя? Одри отложила страницы комикса в сторону и, закрыв руками лицо, заплакала. Эта работа была слишком личной. Возможно, слишком взрослой для неë. «Монстра убил конец, — мысленно ругалась себя девочка. — Чего ты ещё хочешь? Тебе хотелось узнать, чем закончится комикс, так что тебе не нравится?» А не нравилось то, что дядя отдал последние силы и минуты жизни на комикс, который она даже понять не может. Девочка надеялась найти смысл, понять суть. Одри не хотела принимать тот факт, что Джоуи Дрю, её Великий дядя, отдал Богу душу ради какой-то ерунды. — У всего… есть конец… Чего здесь не понятного? — спросила себя Одри. Она наклонилась к столу, всё также закрыв глаза руками. Радио всё также играло на фоне что-то из классики, вызывая в душе тревогу и тоску. Одри лежала на рабочем столе, сидя на стульчике. За окном уже было темно. На кухне в кране капала вода. На улице завывал ветер, а меж тем комнату заполнила весёлая песня. Тихий тик часов звучал ей в такт. Одри лёжа на столике, глядя на комиксы тихо напевала знакомый мотив. Весёлый свист на кухне навевал приятные воспоминания. Подождите, свист? Одри выпрямилась и взглянула на кухню. Оттуда до неё доносится приятный запах супа с беконом и звуки шумящей воды из-под крана. «Дядя?» — подумала девочка. Она тихо и незаметно поднялась со стула, а затем прошла на кухню. Дрю в своём домашнем халате мыл посуду, насвистывая мелодию, звучавшую по радио. — Дядя Джоуи? — неуверенно спросила Одри. — А, Звёздочка? Ты уже здесь? Не ожидал, что ты придёшь так скоро. — Дядя Джоуи, — повторила она уже увереннее. Одри не верила своим глазам. Её дядя здесь, перед ней, живой и невредимый. Но ведь она видела его… или это было сном? Девочка стала сомневаться в верности своих воспоминаний и мыслей. Одри переполняли чувства. Ей хотелось обнять дядю и радостно закричать, о том, как она рада его видеть, но что-то её останавливало. — Ты решила меня удивить? — продолжал он, отложив грязную тарелку и смыв мыло с рук. — Что ж, вы с Генри в этом похожи. Одри присела на один из стульев, смахнув слезы с щёк и с улыбкой положив руки на стол перед собой, будто она ученица, а Дрю учитель. — Уверен, у тебя много вопросов к моей работе, — сказал Джоуи, не поворачиваясь к лицом к девочке и жестикулируя. — Возможно, я говорил это, но ты такая же любопытная особа, как Генри. Он любил задавать вопросы. Они всегда у него были, но знаешь, какой вопрос самый главный? — Кто мы такие? — радостно спросила девочка, качать ножками. — Верно, Звёздочка, — сказал Дрю и повернулся к ней лицом. — Верно… Я задаюсь этим вопросом постоянно. Долгое время, я думал, что знал, кем я являюсь, но успех истощил меня. В конце концов, я оказался здесь, перед тобой. Джоуи, держа руки на спиной, подошёл к Одри. — Конец, — задумчиво произнёс Джоуи, жестикулируя. — У всего есть конец. Даже у нас собой. Мой уже пришёл. Нам обоим остаётся с этим лишь смириться. Дрю положил руку на плечо девочки и посмотрел ей в глаза. — Одри, ты уже совсем взрослая. Ты должна понимать это. Некоторые вещи не вернуть, и мы не можем на это повлиять. Она не знала, что ответить дяде, но тот продолжал держать её за плечо и смотреть ей в глаза. Его выражение лица было серьёзным и немного грустным. — Одри, я не хочу, чтобы у тебя остались обо мне ложные впечатления. Есть то, что я бы хотел тебе показать. Загляни в мою мастерскую. Джоуи отпустил её и указал на открывшуюся дверь. Одри оглянулась, а после поднялась со стула и пошла в сторону двери, куда указал Дрю. Девочки неуверенно открыла её и вошла. — Хорошо, мистер Джоуи, что Вы хотели мне показать?