Assignment: Personality Swap

Изуку Мидория не тренируется со своей причудой до конца недели и не выполняет задание во время следующей. Это приводит к неоднозначным последствиям. Для некоторых этот факт является благословением. Это неделя отсрочки, чтобы попытаться осознать то, что произошло на прошлой неделе, когда мир, казалось, разрушился, и Мидория больше не был самим собой. Для других, однако, эта неделя является пугающей, напоминанием о том, что все изменилось, что обмен личностями, который когда-то был глупым, беззаботным хаосом, теперь имеет что-то гораздо более значимое, гораздо более серьезное, скрывающееся под прежней оболочкой. Отброшенная в сторону "игра света" теперь снова приходит на ум, а беспокойство следует за ней, заполняя их разум, когда Мидория не отвлекает их от рутины своими впечатляющими навыками.        Тем не менее, Изуку не тренируется до вторника, и проходит неделя с того момента, как его причуда раскрылась сильнее, чем кто-либо ожидал. Однако вынужденный перерыв заканчивается из-за разговора, на который он решился в понедельник.        — Сенсей? — голос Мидории раздался в пустом классе, тихо, но его услышали. Все ушли, кроме одного. Кроме Шоты Айзавы, который все еще стоял на трибуне и собирал бумаги.        — Да, малыш? — Мидория никогда до конца не поймет того огромного облегчения, которое Айзава почувствовал в тот момент, той благодарности, которая охватила его, когда Мидория кивнул в ответ на прозвище, означающее, что это он, что он не в роли кого-то другого.        — Я… Вы заняты после школы?        По общему признанию, обычно так и было, но прямо сейчас особо срочных планов у него не было. И так было с тех пор, как Шинсо перешел на Курс Героев. Мальчику, конечно, все еще нужно было тренироваться, но большую часть физической подготовки можно было выполнять в одиночку, а с захватным оружием они тренировались только раз в неделю. Оставались только какие-то не слишком важные встречи и работа с документами, которую Айзава с радостью откладывал.        Мужчина ясно дал это понять, наклонив голову и спросив:        — Я свободен. Чем займемся?        И теперь уже Айзава никогда до конца не поймет того огромного облегчения, которое испытал Мидория в тот момент, и того, насколько безопаснее эта формулировка по сравнению с такими вопросами, как «Что тебе нужно?» Конечно, он может приблизиться к осознанию – все же он проделал так много работы, чтобы уничтожить тех самых людей, которые вызвали такую реакцию на подобные слова, слова, которые должны быть безопасными, но не являются таковыми, не тогда, когда они используются с пренебрежительным, равнодушным тоном – но истинное понимание так и останется невозможным.        Но эти слова придали Мидории смелости, позволили ему откашляться и заговорить, спросив:        — Можете ли вы помочь мне с тренировкой? После занятий? Я просто... Я не хочу рисковать причинить кому-либо вред и у меня нет достаточного контроля над причудой, чтобы точно знать, что это не будет проблемой.        В глазах Мидории Один За Всех был другим. Один За Всех – это наследие, которое Мидория взял на себя, причуда, которая может навредить только ему самому. Однако его собственная причуда, чем бы она ни была – совсем другое дело. Причинить вред другим людям, поймать Мидорию в свои сети, именно такой она и была. Ловушка – лучшего слова для нее не найти.        Действительно сложно подобрать слова, чтобы описать, насколько это было ужасно: потерять контроль над телом, над реальностью, напугать своих одноклассников и учителей отсутствием способности сломать маску своей роли.        (Нет лучшего способа описать, насколько потерянным был Мидория, застряв в ловушке, лишь наполовину осознавая реальность, потерявшись в мире, который причуда создала для него.)        Нет, эта причуда была опасна, была чем-то непредсказуемым, и Изуку не стал бы сидеть сложа руки и ждать, пока она взбунтуется и причинит кому-нибудь вред.        Ему нужна была помощь.        И Айзава мог легко оказать ему эту помощь. Что он и сделал, взглянув на него на мгновение, всего на мгновение, прежде чем кивнуть.        —Конечно, малыш. Когда ты хочешь начать?        Потому что Айзава хотел действовать в темпе мальчика, доверяя своему Проблемному Ребенку, потому что тот знал, когда он чувствует себя хорошо, а когда ему нужно сделать перерыв. Поэтому, если бы Мидория, в конце концов, попросил перерыв, мужчина дал бы ему отдохнуть, потому что мальчик навсегда останется живым воплощением Plus Ultra, одновременно вдохновляя и вызывая тревогу.        Поэтому, когда Мидория сказал, что хочет начать на следующий день, во вторник, Айзава легко согласился.        Он будет рядом со своим Проблемным Ребенком, когда бы тот в нем не нуждался.        И вот понедельник приходит и уходит, наступает вторник, а Мидория все еще остается Мидорией в течение всего школьного дня, с его неряшливым галстуком, нервной ухмылкой и тревожностью, из-за которой его руки дрожат от предчувствия, а нервозность не сдерживается его телом и просачивается наружу.        (И это говорит о некотором доверии, считает 1-А, что их одноклассник позволяет им увидеть его в таком состоянии. Тот факт, что он не прячется за маской, что он позволяет им увидеть свои страхи, даже если он неохотно говорит им о своей причуде... это похоже на знак доверия, непоколебимой веры, доказательство того, что их друг чувствует себя в безопасности рядом с ними.)        (Или, возможно, это показывает недостаток доверия к себе, если рассматривать тот факт, что Мидория уклоняется от актерской игры даже ради того, чтобы скрыть свои переживания. Они знают, что он делал так раньше, даже если это не было идеальным фасадом, так что, возможно, это нежелание или, может быть, эта неспособность сделать то же, что он делал прежде – лишь признак пошатнувшейся веры в самого себя, веры, превратившейся в развалины.)        (Еще слишком рано, чтобы думать о развалинах.)        Но прежде чем кто-либо сможет слишком долго обдумать это, подумать и попытаться найти способ сказать что-то, сказать правильную вещь, чтобы помочь своему другу, школьный день заканчивается, и Мидория исчезает, как и Айзава, они оба направляются в пустой тренировочный зал.        И именно здесь действительно начинается день для Изуку, в обычный полдень вторника.       

-----

       День Изуку Мидории на самом деле не начинается до полудня, и, возможно, это несправедливо, что он отмахивается от уроков и времени, проведенного с друзьями, но это правда.        И сейчас Изуку не хочет ничего, кроме правды. Он хочет понять, что происходит с его причудой, что он должен был узнать много лет назад или, по крайней мере, иметь базовое представление об этом, ведь кто знал, как Один За Всех повлиял на эту причуду на данный момент. Он хочет чувствовать себя в безопасности, а для этого нужно обладать знаниями, которые помогут ему заложить прочную и крепкую основу.        И именно поэтому он здесь, в спортзале с Айзавой. Чтобы чувствовать себя в безопасности.        В конце концов, нет никого более безопасного, чем Айзава. Он всегда был самым надежным учителем, он быстро стал тем, к кому он мог обратиться, когда ему что-то нужно. Сенсей безопасный, а его причуда делает его еще безопаснее.        (Даже если Изуку рассказали, что Стирание не остановило его причуду, когда он... был другим. Не то чтобы он помнил тот момент, он не может вспомнить большую часть того дня, только лишь отрывки, проблески, намеки на что-то, что он не может понять.)        Но Айзава и Мидория здесь, больше никого нет, а это значит, что можно безопасно тренироваться, надевать роль с помощью причуды и действовать.        Именно это и делает Изуку.        Они начинают с малого. Мальчик делает глубокий вдох, выдыхает воздух и начинает действовать, меняя свою личность, представляя себя другим. Он начинает с Айзавы – легкого, знакомого, с причудой, которая не может выйти из-под контроля или ранить, если неправильно использовать ее против другого. Он позволяет себе погрузиться в игру, смотрит на учителя усталыми глазами, осматривает каждый угол с притворной беззаботностью, держит руки засунутыми в карманы, чтобы скрыть, что они готовы нанести удар или даже наброситься на кого-нибудь, если они приблизятся к его ученикам...        Изуку моргает и смотрит на часы. Прошло всего десять минут, а он уже почувствовал, что тонет, вживаясь в роль.        Айзава видит, как он ломает характер, но просто наблюдает за ним, ожидая объяснений.        — Думаю, она была активна, — признает Изуку, а Айзава мычит в ответ.        «Я испугался», — вот что не произносится вслух, но мужчина достаточно любезен, чтобы не указывать на это.        Изуку входит в роль, позволяет плечам расслабиться, теряя привычную нервозность и сменяя ее усталым раздражением, как у Айзавы. Немного погодя, он использует те немногие фрагменты информации о детективе Цукаучи, которые были ему изветны.        Еще одна безопасная причуда, человек, с которым у него не было сильной связи.        Тем не менее, кажется, что мир меняется, как и история. И когда Изуку задумывается, это уже не так похоже на его собственные убеждения, скорее убеждения другого человека, он пассивно задается вопросом: Ел ли Тошинори сегодня? Ему нужно позаботиться о себе, особенно когда у него появился его протеже, за которым нужен глаз да глаз. Я знаю, что пошутил насчет того, чтобы взять его под свое крыло, но...        Изуку ни разу не слышал, чтобы Цукаучи говорил такое.        Еще один взгляд на часы. На этот раз прошло двадцать три минуты.        Изуку дрожит, но игнорирует беспокойство во взгляде Айзавы и закрывает глаза.        Сенсей обязательно поможет ему, если что-то случится.        Следующим идет Яги, теперь технически беспричудный. Хрупкая, но знакомая фигура.        Буквально через мгновение Изуку кашляет кровью.        Еще одна попытка, кто-то другой. Снайп с причудой, которая имеет значение только в том случае, если у Изуку под рукой будет подходящее оружие, но у него его нет, так что все должно быть в порядке.        Это понимание не мешает Изуку дергаться, пытаясь схватиться за оружие, которого не было на бедрах, вызывая мысли, которых не должно быть, например: «Это неправильно» и «Я ни разу не выходил из квартиры без пистолета, с тех пор как...»        Он заставляет себя сменить роль, не желая вмешиваться в воспоминания.        (Игнорируя тот факт, что он вообще получает воспоминания, тот факт, что он делает это не в первый раз.)        Ямада ошеломляет, желание закричать и высвободить свою причуду слишком сильно. Незу заставляет его мысли мчаться, розовые клочья тумана Каямы вырываются из-под его кожи из-за несовершенного контроля, который, однако, был достаточным, чтобы не вызывать у Айзавы ничего, кроме сонливости, Ястреб сменяет ее в одно мгновение и Изуку не чувствует ничего, кроме боли в спине.        И это продолжается, смена за сменой, некоторые из них длятся всего несколько мгновений, прежде чем Мидория лихорадочно меняет свою роль, становясь кем-то другим.        Изуку, по общему признанию, не знает, сколько времени они с Айзавой тратят на тренировки, пробегаясь по разным персонажам, переключаясь между ними, но в какой-то момент он чувствует себя слишком туманным, слишком неуверенным в себе из-за выражений, которые становятся очевидными, причуд на кончиках пальцев и меняющегося внешнего вида, но он знает, что прошло, должно быть, несколько часов, когда дверь распахнулась и вошли Эри и Ямада.        (Это самый короткий промежуток времени, за который Изуку смог отключить свою причуду за весь день, увидев маленькую девочку, которую он спас. Он не может беспокоить ее еще больше, зная, что она чувствует по этому поводу.)        (В конце концов, она сказала ему об этом всего несколько дней назад.)        Эри не разговаривала с тех пор, как она случайно применила свою причуду на Изуку, и Айзава сказал ему об этом в тот момент, когда Мидория спросил о маленькой девочке – он вспомнил, как мельком увидел ее в какой-то момент, во время игры, и он хотел знать, как она отреагировала.        Плохо. Она отреагировала плохо.        Она не разговаривала и не подпускала людей слишком близко. Ее руки оставались сложенными вместе, прижатыми к телу, как будто она боялась того, что может сделать это еще раз.        Изуку не колебался, увидев ее.        Она была взволнована, когда он впервые вошел в комнату. Однако волнение быстро сменилось на беспокойство, страх вспыхнул в ее глазах, руки были прижаты к груди, а ладони спрятаны как можно лучше.        — Эй, Эри, — начал Изуку так осторожно и нежно, как только мог, потому что она и так через многое прошла, и он сделает все возможное, чтобы не допустить, чтобы боль снова достигла ее сердца.        (Все уже было достаточно плохо из-за чувства вины, которое он чувствовал из-за неудачи с личностью Курогири. Он не мог снова совершить такую ошибку, не мог быть таким медленным, таким неконтролируемым.)        Эри не ответила, лишь отступила еще на шаг, дрожа. И было больно, конечно, но в данный момент речь была не о чувствах Изуку.        Речь шла только об Эри и о том, как сделать ее счастливой.        — Эри, что-то случилось? — спросил Изуку, и глаза Эри расширились, блестящие и заплаканные, прежде чем она посмотрела вниз.        — Мне жаль.        Это всего лишь шепот, но достаточно громкий.        — Ты не сделала ничего плохого, — ответил Изуку, но Эри сильно покачала головой, не веря его словам.        —Я... Я причинила тебе боль. Перемотала тебя. Ты... Ты перестал быть собой, и из-за меня ты попал в ловушку. Мне жаль. Мне жаль, мне жаль, что я...        — Эри, — позвал Изуку, прерывая ее, и она вздрогнула. Медленно и осторожно Мидория раскрыл руки, — Ты выглядишь так, будто тебе не помешали бы объятия. Хочешь?        — Да, но... но я не могу. Я снова поймаю тебя в ловушку своим проклятием.        — Не поймаешь, — заверил Изуку, — Я знаю это.        — Откуда? — спросила Эри, и он улыбнулся.        — Я просто доверяю тебе, Эри. Ты не проклята, твоя причуда – это благословение, если уж на то пошло. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне боль и ты не хотела, чтобы я попал в ловушку, потому что ты не такая. Ты хорошая, Эри.        — А что, если будет еще один несчастный случай? — подсказала Эри, и Изуку улыбнулся, предлагая компромисс.        — Тогда как насчет этого? — спросил Изуку, — Если я увижу тебя, то перестану использовать свою причуду без необходимости, чтобы ты могла прикасаться ко мне, не беспокоясь о том, попаду ли я в ловушку или нет. Мы можем делать это до тех пор, пока ты не почувствуешь себя комфортно, хорошо?        — Ты... Ты правда сделал бы это ради меня?        — Конечно.        Эри всхлипнула, затем рванулась вперед, врезавшись в Изуку и крепко цепляясь за него.        — Я сделаю все возможное, чтобы контролировать свою причуду! — пообещала она, и Изуку улыбнулся.        — И я тоже, — сказал он.        Что угодно, чтобы Эри чувствовала себя комфортнее, приближаясь к нему.        Прошло всего несколько дней с того момента, как Эри испытывала страх, вину и беспокойство.        Но вот она сейчас, идет впереди Ямады, руки не прижаты к телу, а сжимают контейнер.        Контейнер, который она вручает ему в руки, как только подходит ближе.        — Мы приготовили тебе еду! — заявляет Эри, такая гордая, но в ее глазах все же видно напряжение, невысказанное беспокойство, что она делает что-то не так.        Но она все делала правильно, и Изуку никогда не позволит ей чувствовать себя плохо, если может это изменить, поэтому он широко улыбается, беря контейнер, и благодарит ее.        И улыбка Эри становится шире, глаза мерцают от восторга, когда она говорит:        — Открой, Деку! Посмотри, что внутри!        Он это и делает, а затем смеется с водянистым звуком.        Внутри яблоко.        И простое яблоко не должно значить так много, но это один из первых фруктов, который Изуку показал Эри, и который она быстро объявила своим любимым.        И чтобы она предложила ему одно...        Изуку становится на колени и раскрывает руки. Глаза Эри расширяются, и видно лишь небольшое колебание, прежде чем она врезается в него, крепко прижимаясь к нему.        С ней все будет хорошо.        Изуку позаботится об этом.        Когда Эри откидывается назад, он отпускает ее, не желая, чтобы девочка чувствовала себя в ловушке, только не с ним. Она указывает на контейнер, подпрыгивая на цыпочках.        — Тебе нужно поесть! — напоминает ему Эри, и Изуку бросает взгляд на Айзаву, который кивает в ответ.        А потом он ест, а Эри взволнованно бродит рядом с ним.        — Я спросила, где ты, и Ямада сказал, что ты тренируешься с Айзавой, поэтому я спросила, ел ли ты, потому что уже поздно. Но Ямада сказал, что ты не ел, и это нехорошо, потому что тебе нужно есть, чтобы расти, поэтому я спросила, можем ли мы приготовить тебе еду, и он помог, это было весело.        — Это замечательно! — говорит Изуку, уже перебирая простые рецепты, которые, по его мнению, Эри хотела бы попробовать приготовить. Возможно, позже она захочет связать с этим свою жизнь, — Это очень вкусно. Спасибо, Эри.        — Мхм! — она выглядит довольной, раскачивается взад и вперед на ногах, лениво покачивая руками, — Так чем ты занимаешься? Что за тренировка?        — Ах, — Изуку откашливается и улыбается, отгоняя нервозность, — Айзава помогает мне тренировать мою причуду.        — Твои роли? — переспрашивает Эри, и Изуку кивает, — Это то, что заставляет тебя перейти от Деку к не Деку...        — Да. Это немного страшно, верно? — спрашивает Изуку, и Эри делает паузу, нахмурившись, прежде чем одарить его улыбкой, широкой и напоминающей ему его собственную.        —Не волнуйся! Моя причуда тоже страшная... но ты сказал, что она – это благословение, а значит, что твоя тоже!        На самом деле это такое простое объяснение, связь настолько чистая, что ее мог установить только кто-то столь маленький, и все же она приносит облегчение.        Потому что Эри видела мир, пусть и по-другому, более пугающим, полным изоляции и лишенным автономии, она знала только страх и не была знакома с безопасностью до недавнего времени, и все же она все еще готова сделать такое заявление.        Она все еще верит в него.        И поэтому Изуку улыбается, закрывая глаза, чтобы скрыть набегающие слезы, заставляя их сдержаться, и говорит:        — Спасибо, Эри. Возможно, в этом ты права.        Когда он открывает глаза, Эри сияет.        Они остаются еще ненадолго. Когда Изуку заканчивает есть, девочка забирает пустой контейнер обратно, и он видит, как Ямада делает то же самое с Айзавой, упрекая мужчину за то, что тот никогда не готовил себе нечто большее, чем просто пакетики с желе.        А потом они уходят, Эри еще раз обнимает его, этот раз крепче предыдущего, а Ямада быстро похлопывает по голове и говорит:        — Ты со всем справишься, Росток.        А потом они исчезли, как и некоторые сомнения Изуку.        — Давай, малыш, — говорит Айзава, выбивая Изуку из мыслей, он смотрит на своего учителя, — Давай вернем тебя в общежитие, хорошо? Завтра мы сможем устроить еще одну тренировку.        Изуку кивает, встает и хватает свои вещи, перебрасывая ранее сброшенный рюкзак через плечо, свободно сжимая желтую лямку. Айзава открывает дверь, и Мидория проходит через нее, терпеливо ожидая своего учителя, дважды проверяющего замки. Затем они движутся синхронными шагами, возвращаясь в Альянс Высот, где Изуку пойдет в свою комнату и будет работать над своим домашним заданием, или, возможно, решит увидеть своих друзей и поговорить с ними перед сном, только чтобы этот вечер закончился.        А потом будет еще один день, чтобы потренироваться, попытаться понять его причуду, постараться контролировать ее, чтобы никто не пострадал и все вернулось на круги своя.        Но Изуку знает, что все не вернется на круги своя, потому что нормальные дни теперь изменились, понятие нормального сменилось по сравнению с тем, каким оно было раньше. Осознание этого делает его нервным, энергичным от опасений, и он не может не кусать губу, рука со шрамом сжимается сильнее, скручивая желтую лямку рюкзака.        Айзава замечает это, и Изуку чувствует его взгляд еще до того, как он поднимет глаза на своего учителя.        — Что происходит в твоей голове, Проблемный Ребенок? — спрашивает Айзава, и Изуку наклоняет голову, в него закрадывается своего рода застенчивость, стыд и смущение, которые кажутся безумно глупыми.        (В конце концов, она должна принадлежать ему.)        (Так почему же он так неуверен?)        — Ничего, — автоматически говорит Изуку, но затем Айзава приподнимает бровь, и он продолжает, потому что он знает, что мужчина не отреагирует ничем, кроме логического сострадания, — Я просто... Мне страшно.        — Из-за твоей новой причуды, — завершает Айзава, не спрашивая, потому что он видел знаки, видел нежелание Изуку оставаться в одной роли дольше двадцати минут.        — Да. Я… Что, если я не смогу ее контролировать? Что, если сейчас она станет слишком сильной? — Один За Всех, должно быть, укрепил ее, раз она была такой могущественной.        Айзава, кажется, тоже это понимает, но эта мысль не заставляет его паниковать. Нет, вместо этого он фыркает, издавая звук, который похож на что-то среднее между смехом и вздохом, и похлопывает Изуку по плечу.        — Твоя причуда сильна, малыш, но и ты гораздо сильнее. Ты сможешь ее контролировать, я об этом позабочусь.        — Откуда вы знаете? — Изуку не может не спросить, его страхи улетучиваются быстрее, чем вода течет по ручью, быстрее, чем слёзы текут по его лицу, быстрее, чем его отец ускользает из его жизни, — Как вы можешь быть так уверены? Я сегодня не смог выдержать роль даже тридцать минут!        — Потому что если кто и может овладеть своей причудой, так это ты, — говорит Айзава, как будто это факт жизни, а не просто его мнение, — Ты хорошо справлялся до того, как твоя причуда пробудилась, и ты справишься с этим снова. Прогресс не достигается сразу, Мидория, тебе не нужно становиться совершенным за день. Мы доберемся до цели, но шаг за шагом.        — А что, если не доберемся? — спрашивает Изуку, и Айзава мычит.        — Тогда мы просто продолжим попытки, — Айзава откидывает голову назад, устремив взгляд в небо, — Столько, сколько потребуется, а я буду рядом.        Они достигают входа в общежитие, но Айзава останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на Изуку.        — Мы будем работать над этим, Проблемный Ребенок, — говорит Айзава нежным голосом, взъерошивая Изуку волосы, и мальчик не может сдержать слез, на его лице расцветает трясущаяся улыбка, — Я обещаю, мы сделаем эту причуду твоей. Вместе.        — Вместе, — соглашается Изуку, и все вокруг кажется правильным.        (Так и будет.) (Со временем так и будет.)