Think I need someone else like you

У Джинн очень длинные ноги, чтобы просто так лежать на кровати и не касаться ими пола, если лечь лишь на половинке кровати, но несмотря на неудобства, девушка всё же устраивается рядом с Лизой, утыкаясь носом в чистую простынь. А ещё очень усталые глаза, трепетно-милый взгляд. Возможно, она может кому-то немного нравиться. Лиза устало улыбается, приподнимается, чтобы дотянуться до Джинн, слегка потрясывая постель, но ей еле как удаётся разгрести ворохи одеял у своих ног, чтобы заставить Джинн подтянуться к ней ближе. Темно и тепло, непривычно. Любимо. – Вот так, милая. – На предыхании шепчет Минчи, руками потягивая человека на себя. – Я знаю, как ты любишь. В голове у Джинн ненужная лирика, потому что хочется сказать, что нужно обязательно извиниться, что она знает, насколько может мешать. Всё же так выходит, что девушку укладывают головой к груди, ласково покачивая в объятиях первое время. Секунды, минуты... время над ними замерло, Гуннхильдр почти не дышит, устало моргая через мокрые от слёз ресницы. Тёплые руки Минчи оглаживают чужую макушку, чередуя обычные касания и пару попыток слегка взворошить волосы, запустив пальцы в золотистую шевелюру. Всё же поборов себя за желание, девушка склоняется к голове, оставляя тихий поцелуй на виске. Темно и тепло, привычно. Любимо. – Она знает, как нужно. – Думается Джинн под этими прекрасными касаниями. И с каждой секундой становится лишь легче, но губы всё также крайне неуловимо поддрагивают, сжимаются. Потому что на щеках всё слёзы. Слёзы счастья, слёзы той радости за исполнением мечты. Гуннхильдр прогоняет из себя всё плохое каждый раз, как вспоминает их совместное начало и историю. Всё так хорошо, что обязательно нужно верить, что она может быть любима и нужна. Перед глазами от слёз всё рябит, и сейчас даже без разбору уже что именно происходит - взгляд утыкается в почти пустую стену, за которую цепляется свет мрачного городского неба из окна. – Моя замечательная. – Сверху снова раздаётся томительный, влюблённый шёпот, не содержащий ничего, кроме постоянной ласки и переполняющей нежности. – Я так люблю тебя. Джинн зажмуривает глаза, будто услышала что-то слишком шокирующее, постенно их расслабляя, насколько это можно сделать. По щекам только и текут мокрые дорожки. Её слегка потряхивает от несбываемости этого момента. Ведь она мечтала. Слишком сильно мечтала быть любимой.