Давай встретимся сегодня во сне

После пробуждения Елена пытается поймать остатки сновидения, тут же записывая его в свой дневник. Рука дрожит, из-за чего почерк становится небрежным, но ей всё равно. Главное записать, не забыть, не упустить... В последнее время её сны стали слишком яркими и не в меру фантасмагоричными. Она видела места, которые прежде не знала; хаотичные куски сменяли друг друга, часто не имея логического продолжения, словно порезанная и перепутанная киноплёнка. Сделав попытку проанализировать конкретные детали первого сна, девушка оказалась в тупике: одно событие противоречило по значению другому и не добавляло никакой ясности. Теперь же она пытается самостоятельно упорядочить полученные фрагменты истории и объединить их в целое. Только один элемент становится константой: загадочный дудочник, присутствующий в каждой из её грёз. Тот, чьего лица она так и не может увидеть. Но сильно желает этого. Он всегда рядом с ней. Как образ, как призрак, как попутчик, как мечта... Его музыка набатом звучит в голове. Если бы могла, Елена запечатлела бы её в виде нот. Если бы могла, нарисовала бы на бумаге черты незнакомца. Однако она способна лишь облечь увиденное в простые слова. Пока ей этого хватает. – Елена, просыпайся. Опоздаешь на занятия, - нетерпеливо зовёт из кухни тётя Дженна, вырывая девушку из собственных мыслей. – Уже иду, - отвечает Елена, с досадой закрывая дневник. Заставляя себя привести в порядок, девушка спускается к завтраку, на ходу собирая сумку. Она подавляет внутреннюю горечь от осознания того, что сегодняшний день не принесёт ничего нового, а повторит цикл переживаемых ею дней вновь. Те же люди, те же занятия, то же потраченное время впустую. Хочется всё бросить, остановить на миг этот порочный круг, сделать иной выбор. Однако безотчётный страх заставляет раз за разом следовать привычному распорядку. И ненавидеть себя за собственные слабости. – Доброе утро, - девушка натягивает на лицо дружелюбную улыбку. – Доброе, соня, - лучезарно улыбается Дженна племяннице, подавая тарелку с яичницей. – Тяжёлая ночь? – Как и всегда. Елене не хочется расстраивать тётю понапрасну, потому она старается подавить в себе негативные чувства. Ведь никто, кроме неё самой, не виноват в её состоянии. Нужно держать себя в руках. – Джереми уже ушёл? – Я бы сказала улетел. Уж не знаю, в чём причина, но в последнее время он стал не в меру активным, - усмехаясь, ответила тётя, уплетая чипсы. «Причину зовут Анной Мёрдок», - подумала про себя Елена, уже более искренне улыбаясь. Она была очень рада за брата, который смог вырваться из депрессивного состояния и серьёзно заняться учёбой. А теперь, видимо, и на личном фронте у него всё более чем в порядке. Хоть у кого-то из них всё в порядке. Девушка задумчиво ковыряется в тарелке, пытаясь подавить странный ком в горле, а злосчастный завтрак горьким куском будто оседает в желудке. Сжав кулаки, она сумела справиться с подступившим рвотным рефлексом и отставить заботливо приготовленное тётей блюдо. – Мне пора. Спасибо за завтрак, - поблагодарила Елена и, закинув сумку на плечо, отправилась в университет. – Будь осторожна по дороге, - говорит вслед Дженна, вскинув руку на прощание.

***

Елена отсчитывает минуты до окончания занятий, выводя на полях тетради разнообразные узоры. Стрелки часов ритмично отсчитывают время, погружая в своеобразную прострацию. Сегодня повезло занять последний ряд и не притворяться, что девушке интересен лекционный материал. В данный момент хотелось, чтобы её оставили в покое. Хотя бы ненадолго. – Елена, ты снова в облаках витаешь? - шепчет на ухо неугомонная Кайли, сидящая рядом. – Сосредоточься. Шатенка перевела взгляд на подругу. Внимательные зелёные глаза впились в неё, пронзая насквозь. Соседка словно пыталась прочесть нутро девушки, проанализировать внутреннее состояние, будто она книжный герой, что немного раздражало. Однако Елена знала, что это происходило у Блэквуд ненамеренно. Это просто одна из тех черт, которая порой становилась для окружающих невыносимой. – Ты же знаешь, мне гораздо проще выполнять практическую часть. А эта лекция даже не касается нашего профиля, - пытается оправдаться Елена. – Хорошо, только учти: когда нужно будет готовиться к экзамену, свои конспекты я тебе не дам. Разбирайся с этим сама, - недовольно бурчит рыжеволосая. Гилберт знала, что всё это напускное: за полгода подруга ни разу не отказала ей в помощи. Даже в самых простых вещах она ощущала её искренние поддержку и заботу. Поэтому, чтобы задобрить Блэквуд, она пошла на хитрость. – С меня причитается. Двойная порция. Кайли сделала вид, что не слышала, «увлечённо» делая записи в тетради. Елена цокнула. – Хорошо. Тройная. Обеды и ужин. С капучино и маршмэллоу. – Всё это плюс пицца пеперони и ты прощена. Ровно декаду, - поставила своё условие вымогательница. – А вы коварны, мисс Блэквуд, - прищуривается шатенка. – Ладно. Договорились. Они шутливо пожимают руки и не сдерживают смешка, за что получают справедливый выговор от профессора. Приподнятое настроение позволяет Гилберт чуть легче пережить этот скучный день.

***

Возвращение домой девушка оттягивает нежеланной прогулкой по местному кладбищу. В наушниках играет умиротворяющая мелодия, заглушающая собственную боль, в то время как руки отстукивают свой собственный ритм, не синхронизирующийся со звучащей музыкой. Она вновь хочет услышать его игру. Хочет вспомнить, но та будто стёрлась из воспоминаний Гилберт. Что вводит её в прострацию. За этим своеобразным самокопанием время проходит незаметно, отчего Елена осознаёт наступление вечера лишь тогда, когда тело начинает колотить дрожь. Выныривая из морока, девушка пытается подняться, игнорируя колющую боль в конечностях. Внезапно раздавшийся рядом шорох заставляет сознание выйти из анабиоза. Она оборачивается, пытаясь найти источник шума, но видит кромешную тьму. Которая, будто по чужому велению, начинает формироваться в чей-то силуэт. Тьма звала её заунывным шёпотом. Холодным дыханием обдавала затылок. Рисовала тени на стене. И плакала чёрными слезами. От этого первобытного страха перед неизвестностью ей оставалось лишь бежать как можно дальше. До потери пульса. До изнеможения. Пока ноги не будут изодраны в кровь. Невиданным счастьем для неё стал большой камень, за которым она поспешила спрятаться. Спину, прижавшуюся к твёрдой поверхности прошиб могильный холод, а по телу пробежался табун мурашек. Девушка пыталась уловить малейшее движение или странный звук, который послужит сигналом к тому, что нужно прятаться. Однако вокруг стояла гулкая тишина. «Куда я бегу и от кого?» - проносится в мыслях Елены. Списывая всё на игру воображения и найдя в себе отголоски смелости, она осторожно выглянула из укрытия. Взгляд не мог толком сфокусироваться на чём-либо. Тьма полностью обволакивала окружающее пространство, лишая возможности увидеть скрытую вдали опасность. Подавляя нервную дрожь, шатенка попыталась на корточках сменить своё местоположение, внутренне подобравшись и молясь о том, чтобы не издать лишнего звука. Сердце набатом било в ушах, дыхание сбивалось, оставляя после себя облачка пара. Сосредоточившись на своих шагах, Гилберт не обратила внимание на чёрную птицу, пристально следившую за ней красными глазами. Ворон резко спикировал с ветки, издав каркающий звук. Девушка от неожиданности дёрнулась, но сумела подавить вскрик, прижав ладони ко рту. Поднявшийся ветер всколыхнул листву деревьев, которые будто шептали ей: «Берегись. Он рядом». Сжав челюсти, Елена медленно передвигалась к новому укрытию в надежде на небольшую передышку. Остановилась она лишь тогда, когда впереди появились очертания небольшого сооружения, обнесённого каменной оградой. Подобравшись ближе, ей стало очевидно, что оно давным-давно заброшено. Крыша заметно покосилась, опасно накренившись, окна разбиты, а деревянная дверь издавала неприятный скрежет под порывом промозглого ветра. Шатенка ощущала чей-то пристальный взгляд, от которого ей было не по себе. А потому, за неимением альтернатив, и осознавая собственную глупость, девушка рискнула зайти в дом. Внутри всё выглядело таким же сгнившим и заброшенным. Голые стены обволакивали своей пустотой, заставляя испытывать безотчётное чувство одиночества, а старая мебель, поеденная жуками, будто в насмешку напоминает о давно утраченном уюте семейного очага. На выцветших фотографиях невозможно разобрать очертания лиц, но почему-то Елена чувствует едва заметное облегчение. Взгляд шатенки цепляется за разбитое зеркало, в отражении которого она замечает странные надписи, будто выжженные на поверхности. «Не плачь, Призрачное Дитя. Этой ночью свет Избранной станет твоей колыбелью...». Пытаясь разгадать значение строк, девушка не замечает того, как тёмный силуэт неумолимо настигает её, а огромные когти впиваются в плечо. – Тебе здесь не место, - раздаётся шёпот, заставивший Гилберт пронзительно закричать... ...И в холодном поту она проснулась.