Давай встретимся сегодня во сне

– С вас семь долларов. Реплика бариста выводит Гилберт из состояния прострации. Она оплачивает заказ и смущённо благодарит, мысленно извиняясь за свою заминку. Странное ощущение преследует её уже вторую неделю. Будто девушка застряла в вакууме и никак не может найти себе места. А всё из-за одного случая, не поддающегося логичному объяснению. На одном из занятий по литературоведению студенты получили задание: написать исследовательскую работу по мифам и легендам Востока, проводя сравнительную характеристику с американским фольклором. Поиски в интернете ни к чему толковому не привели, поэтому Елена решила обратить внимание на университетскую библиотеку. Засидевшись до позднего вечера над объёмными фолиантами, шатенка решила остаться в кампусе в комнате Кайли. Случайно задев книгу на полке, она заметила, как из неё выпала страница и поспешила подобрать. Взгляд зацепился за изображение старинного женского украшения. Заколка для волос была сделана из нефрита, а на конце расположен цветок красной камелии, на лепестках которой тонкие нити с бусинами свисали водопадом. Несмотря на блёклость иллюстрации, Елена отметила изящность и ювелирную работу настоящего мастера, присущую аксессуару. Это было поистине настоящее искусство. Внезапно картинка перед глазами поплыла, Гилберт покачнулась и от неожиданно пронзившей её боли обхватила руками голову. В ушах стоял противный звон, сердце гулко билось в горле, ноги подкосились, и она начала оседать. Находясь в полубессознательном состоянии, девушка смогла различить звуки знакомой флейты, исполняющей новую мелодию. Та будто звала её вернуться. Присоединиться к танцу в преисподней. Красиво. Звучно. До мурашек... В таком незавидном положении её и обнаружила миссис Трэнфилд.

***

После того вечера доктор прописал девушке успокоительные, крепкий здоровый сон и долгие пешие прогулки. Диагноз: нервное перенапряжение вкупе с хронической усталостью. Для Дженны это было шокирующей новостью. Для Гилберт нет. Тем не менее она приняла проявляемую заботу тёти о ней и пыталась при любой удобной возможности помочь по дому, на что по большей части получала гневные возгласы и клятвенные заверения в том, что её привяжут к кровати и под снотворными заставят отдыхать. Елена лишь снисходительно улыбалась и на время уступала женщине. С братом она пересекалась мало в последние дни, поэтому и оправдываться перед ним не приходилось. «Всё хорошо, Джер», - успокаивала его шатенка, отправляясь на учёбу. Елена знала, что другие помочь ей не способны. Сеансы психотерапии, которые она проходила полгода назад, показали это наглядно. Потому она должна разобраться со всем самостоятельно. Шатенка примерно представляла, что сказала бы Элеонор в ответ на её рассказ о сновидениях: «Это сублимация твоих переживаний, Елена. Так ты пытаешься абстрагироваться от гнетущей реальности и по-своему пережить страшную трагедию, произошедшую с твоими родителями. Нужно пройти через это вместе». Она могла бы согласиться с таким утверждением, да только как объяснить недавнее видение в библиотеке с логической точки зрения? Неужели Гилберт настолько погрязла в трясине своих горя и отчаяния, что теперь её мозг начал создавать живые галлюцинации с запахами и звуками? Вполне возможно. Ведь обычно так и рассуждают люди, отрицающие тяжёлое заболевание. Пока что хотелось верить, что это не её случай. В сети по своим запросам шатенка находила незначительную информацию про ритуальные танцы разных стран, заколки, которые в Древнем Китае дарили возлюбленным, и мелодию флейты, что, по поверьям, изгоняла злых духов. Сопоставить все факты вместе было непросто, однако незаметно для себя девушка начала изливать свою мысли так, как умела это делать лучше всего – на бумаге. А закончив, обнаружила, что у неё практически готов черновой вариант будущего исследования. Так, совместив приятное с полезным, Гилберт в кратчайшие сроки справилась со своей работой. Пусть это и не приблизило её к разгадке, но подарило спокойный сон на несколько ночей вперёд.

***

– Елена, подожди! - окликает девушку чей-то голос. Девушка недоумённо оборачивается и, увидев, кто её зовёт, внутренне напрягается. Такое поведение также не поддавалось разумному объяснению, но было присуще Елене достаточно долгое время по отношению только к одному из знакомых шатенки. Тем временем ничего не подозревающий парень, лучезарно улыбаясь, приветственно машет рукой и спешит прямо к ней. – Что ты здесь делаешь? - Гилберт находит в себе силы задать вопрос. – Хотел застать тебя перед занятиями. Мы давно не виделись, - отвечает Дэйн, по-прежнему улыбаясь. – Я ведь знаю, что ты большая любительница кофе. Его голубые глаза лучились искренней радостью и теплом, а лёгкие морщинки подчёркивали внешнюю привлекательность, которая подкупала многих девушек. Сама Елена не так давно чувствовала внутреннее влечение к блондину. Сейчас же она не испытывала ничего похожего. – Вот как, - пытается улыбнуться в ответ шатенка, но получается слишком неестественно, что не остаётся незамеченным для Экхарта. – Ты хорошо себя чувствуешь? - заботливо спрашивает парень, делая небольшой шаг к ней. – Нормально, - проглатывает подступивший ком в горле Елена, сдерживая неконтролируемый порыв сбежать. Ненормально. НЕНОРМАЛЬНО. – Ты как-то побледнела. Может, вызвать скорую? - обеспокоенно говорит Дэйн, протягивая к девушке руку в желании помочь. – Я же сказала, что со мной всё в порядке! - истерика накрывает её с головой. Гнетущая тишина сигнализирует о допущенной ошибке. Она не должна была срываться. Этому не было причин. Не было... Но именно это Гилберт чувствует, когда рядом находится Экхарт. Страх. Глупый и безотчётный. Ещё один факт, не имеющий никакого объяснения. Она точно съехала с катушек... Пытаясь совладать с эмоциями, девушка выдыхает и находит в себе силы извиниться перед парнем: – Прости, правда. В последнее время я на пределе своих возможностей. Учёба, подработка, домашние заботы... Она избегает встречаться с ним взглядом. Иначе не выдержит презрения или жалости и сорвётся окончательно. – Ничего, я понимаю. От его тактичности ей становится ещё хуже на душе. Елене хватает усилий нервно кивнуть и, вскользь попрощавшись, уйти с малыми крупицами гордости, которая у неё сохранилась. А дома безвольной куклой сползти по стене.