Особенности работы на Фатуи

"Главным ингредиентом идеального борща является любовь повара" — говорила Аяксу маменька с явным намеком свалить с кухни нахуй, пока не оттяпала пальцы или не огрела половником или чем потяжелее да поострее. Не любила маменька, когда ей мешают — Тоня не в счет, Тоня девочка, ей сызмальства надо уметь в пироги с борщами. Аякс не спорил, с маменькой спорить себе дороже — рука у нее тяжелая, крепкая, зашибет и не заметит. И работой еще нагрузит. А работы в селе и без того достаточно. Натаскать воды, последить за скотиной, курей покормить — и выбрать на суп самую ебанутую — ножей наточить, силки на звериных тропах проверить… Повезло папеньке, что сыновей у него целых три. Не повезло Аяксу, что из них он самый старший. Аякс — уже почти мужчина. Его обязанность — ловить рыбу, приносить дичь с охоты, колоть дрова, заготавливать сено, вспахивать промерзлую землю, чинить сломанное, защищать дом и смотреть, чтоб малые не натворили херни… Получается у него не всегда хорошо. В Морепеске каждый день скука смертная, пацаны обзывают рохлей и рыжим, девки… мало их здесь, и все точь в точь маменька: требовательные, шумные, и на кривой козе не подъедешь — соберутся стайкой, начнут шушукаться и смеяться так неприятно… Ну, любит Аякс маменькины пирожки, жирненькие, с маслицем, и супчики с зажаркой, и свининку с картошечкой, чтоб аж жирок капал. Что такого-то? Да, из него такой себе мужчина пока что — так, пиздюк того неопределенного возраста, когда уже не ребенок, еще не совсем взрослый. Но колоть дрова он умеет, а рыбу ловить и бить дичь он еще и любит — так что обязанности свои он выполняет. А жирок — стратегический запас на длинную зиму — сойдет, и лениться он скоро перестанет, и вообще… вот возьмет и Предвестником станет, и все обзавидуются. Он приносит маменьке освежеванное мясо и выпотрошенную рыбу (и еще дрова, чтобы было на чем готовить), а что за магия происходит потом и как получается еда, Аяксу не то чтобы интересно. На кухню его все равно не пускают, не то опасаясь, что сожрет все, что видит, не то… Уже того, что он рыбу потрошит и чистит, достаточно — это женская работа. Конечно, он мог бы делать больше, стараться лучше, не быть рохлей и вот вообще никогда женской работы не делать — но попробуй противиться, если маменька возьмет скалку, хлопнет ей по ладони многозначительно и скажет потрошить ту херню, что ты ей притащил, ей не до этого, и вообще, скотина не кормлена, а малые размазали что-то коричневое по стене, можешь прибрать, пока я твою рыбу костлявую чищу… Аякс всегда выбирал рыбу. Только поэтому он сейчас от голода не помрет. Наверное. Аякс смотрит на дохлого хиличурла, на притупившийся нож, на черно-лиловое нихуя вокруг… И крепко задумывается. Тоню бы сюда, она бы со всем справилась, Тоню маменька кашеварить учила, даром что Тоне лет пять… Хотя, если уж пятилетка с борщами и пирогами справляется, ему-то не справиться тем более западло. Отец вот готовить умеет. Ну как — сожрать его варево можно и даже выжить… Но лучше, конечно, было бы, если б маменька его научила готовить. Девкам, говорят, нравится, когда муж по кухне шуршать умеет. Не то, чтобы ему это сейчас, посреди Нигде было важно. Нет, Аякс знает, что чтоб было, чего пожрать, надо набрать в котелок воды и накидать туда рыбьей подкормки и банку тушенки — так они с батей питались на рыбалке и на охоте... Но ни тушенки, ни рыбьего прикорма, ни даже сырых вроде-бы-не-откинемся грибов у него с собой не было. А жрать-то хочется… Котелок, допустим, есть — хиличурл явно раскладывал лагерь. Но воды в нем не особо много, и ту Аякс выпил. Тушенки и подкормки, — как и сухой крупы, из которой эту подкормку готовят, — нет. Был хлеб, только Аякс его уже съел. Ничего, справится. Домой он все равно не хотел возвращаться — там скучно, там все его знают, как рохлю рыжего, и вообще… вот он всем покажет, вот он сейчас такой себе пир устроит, обзавидуются там, наверху. Аякс смотрит на хиличурла. Хиличурл не шевелится — и даже кровью больше не истекает. Аякс касается черной шкуры и чувствует слабое тепло. Хорошо, мясо еще не окоченело, ножик справится. Свежевать хиличурла — совсем не то, что полярного зайца или жирную куру. Костей много, требухи тоже, жира мало, а мясо понять бы еще, сьедобное ли, и если да — о какой кусок не обломаешь зубы. Но он справляется, еще бы ему не справиться, дело-то нехитрое, режь себе да режь. И чего маменька говорит, что готовка — искусство? Если главный ингредиент любовь — все у него получится. Себя Аякс любит. Мясо у него уже есть. И… что там еще надо? Аякс вдруг слышит чужие шаги и злобное бурчание. Оборачивается через плечо — и видит еще одного хиличурла. Отлично. Вот и еще один важный ингредиент пришел. Борщ — это всего-навсего мясной суп. Кроваво-красный.

***

— Чжун Ли, — тихо урчит Тарталья, наматывая на палец чужие волосы. — Ты такой хороший проводник… Так много всего знаешь, умеешь, показываешь… Чжун Ли смотрит на него с легкой полуулыбкой, но молчит и, кажется, не моргает. Но и волосы не отбирает, и слушает вежливо, так что Тарталья продолжает: — А я тебя так и не отблагодарил. Хочешь, приготовлю свое коронное блюдо? Чжун Ли кивает и прикрывает глаза. — Что ты хочешь приготовить мне, Тарталья? — О, ты не пожалеешь! Борщ! Не скажу, что Самый Настоящий Снежнинский Борщ — у каждой хозяйки свой рецепт… Но это Мой Борщ. Лучшее, что я умею готовить, честно! Чжун Ли хмыкает, явно подзуживая — но ничего, тем лучше. Тарталья в своем борще уверен. За все то время, что прошло с его приключений в Бездне, он улучшил рецепт и довел его до совершенства: понял и необходимость добавлять картошку с капустой, и смысл луковой зажарки тоже постиг… Жаль, родные его борщ есть отказывались, а сослуживцы и вовсе делали вид, что потравились насмерть… Неблагодарные. Впрочем, Тарталья сослуживцев не настолько любил, чтобы делиться. Чжун Ли он любит. Борщ должен получиться самым лучшим, самым настоящим. — Подожди пару часиков, тогда. Ингредиенты должны быть самыми свежими. — Я никуда не тороплюсь, — отвечает Чжун Ли, наливая новую чашку Хуй-Цзинь-Бляя, или как там этот сорт чая звался. Тарталья легко целует кончик чужих волос и стремительно выходит из-за стола. Ему действительно нужно поторопиться — пока примеченный лагерь хиличурлов никуда не исчез.