Зачарованный круг

      Ветер срывал с верхушек елок крупинки снега и усыпал ими полог медвежьей берлоги. Белый покров еще не успел устояться, потому мог растаять со дня на день, но холода уже взяли свое. Земля сверху промерзла и гулко стучала под упавшими шишками. Шел декабрь с седыми туманами и хрусткими ветками, схваченными инеем.       Посередь медвежьей берлоги, почти под боком спящей медведицы зашевелилась хвоя и вылезла наружу крохотная лесная девочка. Она сощурилась и поежилась, не поняв, что ее разбудило, но сон не возвращался. Чтоб не потревожить лохматый бурый бок, девочка разгребла схваченный морозцем лапник и вышла на свет.       Света декабрьского в мире мало. Только солнце взошло, а уже клонится к горизонту. Тени в лесу длинные и синие, и глаза у лесной девочки — синие.       Она вышла на просеку да пошла вдоль елок. Не надо было бы уходить от знакомого теплого лапника, от медведицы, спящей беспробудным зимним сном. Любопытство, привычное многим юным, взяло верх. Холода девочка не чуяла, ведь тельце ее было покрыто зеленым лесным пухом — мшистой рубашкой в сверкающих капельках льда.       Тут с той стороны просеки донесся тихий звон колокольчика. Девочка замерла, где стояла, и глянула с ту сторону. Из леса, мягко раздвигая ветки, вышла на просвет женщина с золотым маленьким колокольчиком и корзинкой, из которой торчали сосновые иглы. В шерстяном рыжем пальто, в высоких ботинках и колючем шарфе, обмотанном вкруг головы. Она казалась доброй и ласковой, но девочка сразу поняла, что женщина эта — ведьма. А ведьмы и не добрые, и не злые. Такие же, как и звери, и создания леса.       Ведьма увидала лесную девочку по ту сторону просеки и крикнула погромче: — Светлого Йоля!       Голос ведьмы был мягок, как пушистый мох, так и хотелось в него укутаться. Она вновь позвонила в колокольчик, и звук этот не испугал девочку, а еще больше разжег любопытство. — Ты ведьма, — отозвалась лесная девочка. Это был совсем не вопрос. — Если б не ведьма, я б тебя не увидела, — улыбнулась женщина и пошла навстречу, покачивая корзинкой.       Подойдя поближе, ведьма с интересом оглядела девочку с ног до головы. От ведьмы пахло человеческими запахами: специями, крепким кофе, а к ботинкам прилип бензиновый след. Она, наверное, впервые видела лесную сущность так близко и осязаемо.       Лесные жители очень похожи на людей. И проснувшаяся декабрьским утром лесная девочка тоже могла бы выглядеть, как обычная человеческая девочка лет шести, только чересчур маленькая. Если б не была укутана в теплый мох, усеянный льдистыми капельками. Глаза ее, морозно-синие, смотрели очень внимательно. Будто смотрит лесной зверек, белка или куница.       Молчать и разглядывать друг друга так долго и пристально было невежливо, поэтому ведьма убрала колокольчик в карман и, кивнув девочке, двинулась дальше по краю просеки. Та невольно пошла следом, ведомая покачивающейся фигурой в рыжем пальто.       Оглянувшись, ведьма поставила корзину на тропинку и подозвала девочку. Та тут же сунула любопытный нос внутрь корзинки. Оттуда пахло густой смоляной хвоей и подтаявшей снежной влагой. Потрогав сосновые иголки маленькими руками, лесная девочка вопросительно подняла на ведьму взгляд. — Собирала сосновую хвою. Буду прясть лесную шерсть, — ведьма собралась снова поднять корзинку и двинуться дальше, но девочка скользнула вглубь, улеглась на мягкую хвою и аккурат поместилась в ведьминой корзине. — Что ж, если тебе так удобно. Но учти, за просекой идет дорога, где стоит моя машина. Я еду обратно в город.       Девочка немного подумала, вспомнила про медведицу в берлоге. До весны та не проснется, да и ей, бедолаге, не спится. Лес шумел под легкой кисеей снега, подземные ключи замерзли, а от пальто ведьмы пахло летним теплом. И очень хотелось посмотреть на лесную шерсть. — Идем, — кивнула лесная девочка. — Хорошо, — ведьма вздохнула, да делать нечего. Подняла с тропы корзинку, и та оказалась слишком легкой, будто кроме хвои ничего там и не было. — У лесных жителей есть имена?       Девочка слегка призадумалась и покачала головой. То ли нет, то ли не помнит ничего. Ведьма тихонько понесла корзину дальше. Порыв ветра сбил шарф с ее головы, и стало видно, что волосы у ведьмы пшеничные, и лицо совсем молодое. Она снова натянула полотно поверх пушистых, растрепанных локонов и с улыбкой пошла вдоль хвойной тени. — Меня ты можешь звать Агнес. Я городская ведьма, в лесу бываю нечасто. На Солнцестояние езжу собирать хвою на сосновые варежки, приятно походить по зимнему лесу. День короток, приходится поторопиться, но оно того стоит. Дома глинтвейна сварю, сяду обрабатывать хвою. Вечером придут гости. Ты любишь гостей?       Девочка лежала на шуршащих сосновых лапах и умиротворенно слушала голос Агнес. В корзинке было тепло и по-домашнему уютно, будто в родной медвежьей берлоге. Девочка чувствовала, что чем дальше идет ведьма, тем больше она чувствует чужой запах дороги и слышит посторонний шум проезжающих машин. Страха в ней не было, только легкое, дрожащее на кончиках пальцев, беспокойство. Агнес опустила голову и заглянула в корзину: — Бояться меня тебе не надо. Духов видят немногие, ведьмы и животные. А такие крошки, как ты, любопытны. Однако не стоит полезать во все подряд корзинки. Унесут из леса, не заметят. Зимние духи не самые общительные, разве нет? Тем-то и странно, что ты ко мне вышла.