Зачарованный круг

      Пока провозились, и вовсе стемнело. Теплым светом загорелись окна домов. Со стороны моря тянуло солоновато-горьким запахом водорослей. По улице, вдоль окон жилища Агнес проплывали человеческие фигуры – укутанные и многоголосые. Чувствовалось, что в преддверие Рождества в городе будто чуть больше туристов. Йоль смотрела на это все через окно, на которое ведьма выставила свечи, выложила ветки сосны и можжевельника, шишки, яблоки, разрезанные пополам и сбрызнутые лимонным соком (чтоб в каждой сердцевинке показалась пентаграмма из косточек). Все это было оплетено алыми лентами и смотрелось очень празднично.       Флерус возлежал на почетном месте – на диване – и совсем не выглядел, как дух-домовик. Но от его коричневой, как жженый сахар, шкуры шло уютное тепло, как от маленькой печки.       Агнес переоделась в зеленый жакет, расшитый золотыми и красными веточками и ягодами, и юбку в зелено-синюю клетку. Подошла к девочке ближе и показала атласную ленточку. - Если хочешь, мы к празднику заплетем тебе волосы. Они очень красивые, прямо как первый снежок. Красный цвет сделает их еще белее. - Хорошо, - ответила девочка и терпеливо ждала, пока ведьма не сплетет длинные белые локоны в две косы.       Она также согласилась сбросить лесную шкурку и забрала у Агнес белую рубашечку, которая ей оказалась почти до колена. Теперь Йоль была почти неотличима от обычных человеческих детей. Если б не льдисто-синие глаза и в целом полупрозрачность и тонкость фигурки – она легко сошла бы за смертную девочку. - Пора немного поколдовать, - хитро улыбнулась ведьма и направилась на кухню.       Выдав девочке расписной фартук, Агнес достала из холодильника масло, яйца и молоко, а откуда-то из закромов – муку, сахар, и высыпала в керамическую чашку пригоршню золотого изюма. - «Звезду на крышу водрузи, печенье не забудь…», - подпевая любимой песне, ведьма принялась взбивать масло с сахаром. – Благословенна будь эта чаша, напитайся силой нового солнца и принеси нам только добро.       Агнес замешала в тесто яйца, натерла апельсиновой кожуры, добавила муки и изюма. В руках ее кухонная утварь плясала с тихим уютным стуком ложки о керамические стенки. Время от времени ведьма наклонялась ближе к тесту и шептала что-то с полуулыбкой. Ее русые, убранные назад волосы прядями падали вперед, и она возвращала их на место, оставляя отпечатки муки.       Чтобы Йоль не скучала, ведьма передала ей банку с сахарной пудрой и велела замешать глазурь. От металлического венчика девочка отказалась, но взяла деревянную ложку и принялась за дело. От банки поднялось облако сахара, будто сладкий снег, оно тут же осело на порозовевшие щеки Йоль. Совсем как человек, подумала Агнес.       От раскрытой духовки пахнуло влажным теплом, когда из недр ее показались румяные кексы с изюмом. Ведьма подумала было пропитать их ромом, но засомневалась, можно ли маленьким лесным духам алкоголь. - Ты юное существо, по меркам потусторонних сущностей? – спросила Агнес. – Или только выглядишь, как ребенок? - Я могу выглядеть по-разному, - уклончиво ответила Йоль. – Как чувствую. Или как нужно. Сейчас я чувствую так. Но нутро у меня намного древнее, чем кажется. - Как и у векового леса, - согласилась ведьма. – Ты почувствовала, что человеческий облик более уместен. - Как и облик потерянного в лесу ребенка, - кивнула Йоль. – Но не пугайся, это было сделано без злого умысла. Я очень мало осознаю себя, но… - Но твоя суть поняла, что я не пройду мимо ребенка. Значит, и в тебе есть то, что неуправляемо тобой, - Агнес аккуратно укрыла красивые, в белых сахарных колпачках, кексы полотенцем. – Я познакомлю тебя с ковеном. Я думаю, им будет любопытно.       Йоль сверкнула синими глазами: - Я не забавная зверюшка. - Ты гостья, - примирительно подняла ладони Агнес. – Нас здесь будет не одна, а трое, и все ведьмы. Они тоже увидят твою сущность. Но сегодня Йоль, время гостеприимства. Никто не скажет ничего против, я обещаю.       Девочка аккуратно сняла фартук и сложила на стуле. Лицо у нее было настороженное и чуть строгое. - Ведьма, ты дала мне одежду и имя – это сильный поступок. Меня впустил сам дух дома. Не мне стоит беспокоиться.