Зачарованный круг

      Когда Йоль отправилась на покой, уже рассвело. Ведьмы, совершенно разбитые, сидели на кухне за обеденным столом. Свечи почти растаяли, и Агнес с Исабель не торопились их тушить. - Нет, так не пойдет, - усталым голосом сказала Агнес. - Мы как две разваренные селедки. Нужно сварить кофе. - Не утруждайся, Несси, - ответила ведьма-за-околицей. - Как я могу? Тебе еще лететь домой, в свете дня это сложнее и опаснее, чем ночью. Как бы мы ни иронизировали, но не хотелось бы глупо светиться.       Исабель кивнула. Все было не так просто, как она говорила девочке. С течением времени люди стали более лояльны и терпимы, но и более вездесущи. Ничто не могло укрыться от случайных взглядов. И теперь, когда информация распространялась со скоростью чумы, нужно было тщательнее оберегать свою личную жизнь.       Исабель решила выбивать клин клином - и выкрутила свою инаковость до максимума. Она вела образ жизни, какой подобает ведьме, выглядела и вела себя так же, напоказ. Превратила собственную магию в фарс, сценический образ, дала слабовольным, отчаявшимся людям повод говорить о себе. Спрос на магические услуги был невелик, но слухи и сплетни работали так же хорошо, как и в прежние времена. Периоды кризисов и восстановления сменяли друг друга, но людям, доведенным до края хотелось верить в волшебство. И Исабель давала им волшебство.       Агнес намолола кофе в ручной кофемолке и поставила на огонь. Запах чуть приободрил ее и она обернулась к старшей ведьме. - Теперь мы заживем по-другому, - кулинарная ведьма довольно улыбнулась, как кошка, что наелась сливок. - Нам столько всего нужно изменить, перетряхнуть, как пыльное белье в шкафу. Это новое будоражит меня.       Исабель хмыкнула и опустила глаза. Девочка, которая ластилась и вкрадывалась в доверие к ее сердобольной подруге, вызывала у ведьмы-за-околицей чувства не самые добрые. И чем больше подруга позволяла лесному ребенку, тем больше Иса приглядывалась к этой девочке. Но интерес и естественное для любого человека любопытство взяло верх над тревогой и недоверием. - Не захлебывайся в материнских чувствах, Несси, - сказала она, погодя. - Это может стоить тебе очень многого. Я бы не хотела терять ни одну из вас. Но ты мягка и простодушна, этим так просто воспользоваться.       Агнес не нашла в себе силы возразить. Или Нелли действительно была права, и она только и смотрела в рот старшей ведьме, ожидала ее оценки? Глядя на ведьму-за-околицей, что даже после суток беспокойного бдения выглядела королевой, не меньше, она могла только промолчать. Внутри ее вспыхивала стыдом маленькая девочка, что росла и хотела бунта. Мать Несси была увлеченной, но отстраненной женщиной, убравшейся вместе с мужем в Эдинбург заниматься делами. Бабушка МакЛин железной волей запретила увозить юную Несс с острова. «Таким, как мы, будет тут лучше». Таким, как мы... Агнес обдумывала эти слова, переворачивала в голове так и этак, но не понимала, от чего ее так настойчиво оберегали. - Я не хотела бы, чтоб девочка была сушеной розой под колпаком, - кухонная ведьма набралась сил. - Чтоб ты крутила ее под лупой и не давала расти вволю. Если сдавливать естественные желания и порывы, скоро голова может лопнуть, как перезревшая тыква. - Расти свою розу, если уж так этого хочешь, - без улыбки ответила Исабель. - Но с розой вместе растут и шипы, Несси.