В начале была ненависть

      Короткие сборы, горьковатый кофе, его свитер и старые брюки. Короткий поцелуй в щеку от нее. А его сердце предательски болит, когда хлопает дверь такси, когда жёлтая точка скрывается на горизонте. Он спешит домой, задыхаясь от накатывающего приступа тревоги. Опять...Только он думал, что перешагнул через это. Только поверил, что сможет быть в порядке. К едва затянувшимся бледнорозовым шрамам добавляется новый порез. Паша сидит на полу ванной, как завороженный глядит, как с руки на пол капают красные капли. Только это казалось в тот момент настоящим, только это делало живым. Нож с металлическим лязгом падает на пол, в руке сжимает кирпичик смартфона. Он вдруг вспомнил Ди, её длинные на всю руку шрамы, порезы. Он увидел их случайно, оставшись последним в кабинете химии. Рукав рубашки задрался. До сих пор он и думать не мог, что кто-то делает с собой тоже, что делает он. Она пугается, просит молчать, но на ее слова, как пропуск в мир боли, он молча обнажает собственную руку. В тот день они много молчали. Ей единственной он смог так открыто показать свои шрамы, но душу обнажить так и не смог. А она рассказала. Что уже давно борется, что это вымотало её, а потом вдруг...поцеловала. Он был уверен, что это любовь, когда тело откликнулось на касания. Они ведь так похожи, как сильно он хотел прекратить страдать, что взял на себя её боль разрушаясь вдвое быстрее. Они теперь знали каждую царапинку друг друга. С тех пор он больше не трогал себя, но сегодня...как он мог...как посмел желать другую. Нежную и красивую. Полную надежд, полную жизни...Телефон падает назад на пол. Так нельзя. Если ничего не сделать, то чувство вины просто разорвет его, он вновь берет в руки нож. Некоторое время разглядывает свою правую руку, испещренную шрамами, а затем смотрит на левую. Она кажется слишком целой. Нужно это исправить... -Ди, - его голос в трубке слишком глух, она ещё спит и не до конца понимает, что происходит. Рядом спит муж, но сонный мозг не может осознать. -Прости я...- девушка закрывает глаза, с силой сжимает веки, пытаясь проснуться. Выбирается из постели, тихо ступая по полу. -Что стряслось? - он никогда не звонил ей домой, всегда был осторожен, даже порой излишне. -Мы с Олей...- и она поняла, сглотнула вязкую слюну, налила себе стакан воды и залпом выпила его. Думая, что будет не очень больно она знала, что обманывает себя. Но так правильнее, ему нужна здоровая девушка, которая не будет тянуть его за собой в свое болото. Которая поможет выбраться из пучины, или хотя бы направит, ведь сам он не в силах. -Я ведь просила не рассказывать, - устало бормочет она и физически чувствует его отчаяние, в голосе, в дыхании -Я помню, просто... -Только не говори мне, нет...- осознание прошибает током, она почти бежит назад в спальню, чтобы натянуть первое, что попадётся в руки, хватает ключи от машины и спешит наружу, вслушиваясь в рваное дыхание на той стороне. -Не скажу, - наконец выдаёт он, когда девушка уже заводит машину. Сознание судорожно пытается воскресить в памяти адрес. Тот единственный раз, когда она осмелев подвезла его домой. -Открой дверь, сможешь? Я сейчас к тебе приеду, - шорох, тяжёлое дыхание, щелчок дверного замка и, кажется, что дышать становится чуточку легче. Срезая углы на поворотах, обгоняя на красный она не боится, что что-то случится с ней, она боится только за него. За этого юного упрямца, который за короткие месяцы проник ей под кожу, за которого болело сердце так, как не болело никогда за саму себя. Можно ли считать такое любовью? Привязанностью? Она не любила думать об этом и не думала сейчас, прижимая к уху телефон, вслушиваясь в дыхание.       Он нашелся в ванной, по каплям крови на полу. Бледный, как белая плитка на стенах. -Боже мой, Господи, - бормотала она, зажимая струящуюся из разрезанных вен кровь. -Надо скорую вызвать, Паша, ну зачем ты, ну подумаешь переспали, что тут такого, ты думаешь я буду любить тебя меньше? Нет, просто тебе нужно быть с кем-то, кто не умрёт через неделю, или месяц, понимаешь? - она говорила, давясь слезами и ужасом. Долгие гудки на той стороне сводили с ума. Им повезло, что скорая оказалась рядом. Но не повезло, что старшим смены был Дмитрий Рыков.       Едва Оля села в машину, как поняла, что ей нельзя сейчас уезжать. По невесомым вибрациям в воздухе, по его полному щемящей вины взгляду, тоскливым вздохам, но как же остаться? Она так и не смогла придумать и сейчас неистово быстро старалась собраться, чтобы как можно скорее прыгнуть в машину и вернуться за ним. Что-то отчаянно не давало покоя. Она влюбилась во внешность и чувство и теперь не могла игнорировать душу, а она судя по всему напоминала, там внутри, гору осколков. Да только это совсем не пугало, чувство было другое. Она хотела, страстно желала помочь ему, увидеть хотя бы даже и тень искренней улыбки.       Увидев сына в луже все сильнее густеющей крови, на грани обморока, Дима вспомнил похожую картину из прошлого. Только тогда была ванна, наполненная водой, окрашенной в красный. На полу сидел, всхлипывая Паша, а внутри уже не дышала его мать. Только не снова...Мужчина упал на пол, прямо в лужу крови, не обращая на это внимания, поднял взгляд на девушку, стоящую рядом. Она буквально кусала локти от напряжения, крепко сжимая челюсти. -Как давно это случилось? -Я не знаю, он позвонил пол часа назад, я сразу приехала и вас вызвала. -Понял, что случилось можешь сказать? - параллельно с разговором мужчина доставал из ящика все нужные принадлежности. Вряд ли Паша мог успеть вытечь, хотя столько крови на полу...он впервые увидел шрамы на его руках, внутренее содрогаясь и молясь чтобы успеть. -Это личное...понимаете, - она не знала стоит ли вообще что-то говорить, она боялась и больше всего потерять его. -Ладно, не важно, лучше помоги, - его выносят на носилках. Во дворе, как назло слишком много машин, из красной ауди выскакивает вчерашняя девушка. Подозрение колет подсознание, но сейчас не время. -Вы поедете? - уточняет он у той девушки, что была первой. Испачканная кровью, с испуганными глазами, она мотает головой и указывает на машину за его спиной -Я поеду с ней, в какую вы его повезете?