О любви не говорят

      …Обычный день в качалке не предвещал ничего особенного.       Именно так тогда думал Фицко, традиционно собирая свой баул, предназначенный для всего самого необходимого на тренировке. Правда с тех пор, как звание «самого необходимого» досталось пакету с вещами Кати, спортивная сумка перестала быть настолько вместительной.       В моменты сборов Терехова курсировала мимо и хихикала на тему того, что любовь - это когда он уступает место для твоих вещей в спортивной сумке. Да и в принципе, по мнению Катюхи, до совместных походов в качалку надо «дорасти». Дима же не видел в этом ничего такого, поэтому однажды просто взял вместо одиночного абонемента парный и торжественно объявил своей ненаглядной, что это отличный повод проводить больше времени вместе. Разумеется, Катю не подвела ее знаменитая одна восьмая еврейской крови, и она согласилась.       Конечно, настоящая причина такого жеста Димы заключалась не только в «официальной версии». Да, у обоих действительно был довольно сильный загруз. Из-за работы, из-за Катиной учебы и Диминого диссера они могли за целый день увидеться только ночью в постели, хотя живут уже полгода в одной квартире. Поэтому желание организовать хоть какой-то совместный досуг было вполне логичным. Но более глубинной задумкой Димы было нечто иное.       Из раза в раз он стал замечать, что Катя, всегда бойкая и вроде знающая себе цену, слишком скептически смотрит на себя в зеркало, отпускает едкие комментарии касаемо себя самой и собственного внешнего вида. Учитывая то, что раньше за ней такого не водилось, Диме не составило труда просечь, что именно стало причиной подобных самокопаний. А именно - вхождение Кати в их компанию, состоящую из искрометного шутника Левицкого, Ростова-младшего, его жены Ани и, конечно, пары-тройки ее незамужних подружек, которых она как бы невзначай звала на их аспирантские тусовки. И разумеется, когда однажды на одной из таких встреч Дима появился под ручку с Катей, это явно вызвало определённую реакцию. И не сказать, чтобы очень приятную.       Тот вечер прошел относительно спокойно и, как бы сказал Иван Иванович, «без эксцессов». Присутствовавшие мужики, кажется, только порадовались тому, что компания пополнилась еще одним «морячком». Хотя и Левицкий, и Ростов-младший были знакомы с братом и сестрой Тереховыми, все же из-за значительной разницы в возрасте общались они мало, даже на общих дачных посиделках. И оба отмечали, что несмотря на долю безбашенности и борзоты, «при ближайшем рассмотрении» Катя оказалась весьма приятным и душевным собеседником. А вот барышни, которых тогда позвала с собой Аня Ростова, явно не разделяли впечатления ребят. В особенности Лена, которую все в их компании прочили в пару Фицко. Поначалу тот действительно заинтересовался, ибо для этого у девушки были все данные. Однако, дальше интрижки на пару месяцев это не зашло. Тем обиднее должно было быть «Елене Прекрасной» увидеть рядом со своим несостоявшимся рыцарем, скажем так, не настолько прекрасную Катю.       Во время посиделок то и дело проскакивали комментарии касаемо того, как Фицко и Терехова дошли до жизни такой и всё в подобном роде. Причем Дима с недовольством замечал, что все вопросы были адресованы ему, а не им с Катей вместе. Даже то, что касалось непосредственно нее, выяснялось через него. «А где вы с Катей встретились?» «А чем Катя занимается по жизни?» « А ты уже познакомился с Катиной семьей?»       ..Подобная постановка вопросов очень раздражала Диму. Собеседницы будто бы нарочно игнорировали существование Кати, словно бы ее тут вовсе не было. Впрочем, она сама неохотно вовлекалась в подобного рода беседы, предпочитая перекидываться шутками с Левицким или спрашивая у Ростова советы касаемо научной деятельности. Казалось, будто бы подробная ситуация ее вообще не волнует: ни нахождение в радиусе от Димы его бывшей, ни завуалированные попытки той вспомнить детали их короткого романа. Она не пыталась встрять в разговор между Леной и Димой, игнорировала ее плохо завуалированные подколы, или же отвечала на них скромно, но с таким же завуалированным подъебом. Причем Дима даже не был уверен в том, что до Ленки в принципе доходило, что ее уже раза три очень красиво послали нахуй. Но Фицко достаточно хорошо знал свою нынешнюю девушку, чтобы понимать, что Катя только создавала видимость безразличия.       Он видел, что она будто приклеилась к противоположному подлокотнику дивана, будто бы боясь оказаться рядом с Димой и дать очередной повод для пускания желчных пузырей. Она даже не решалась повернуться к нему и посмотреть на него, в особенности когда его вниманием так упорно пыталась завладеть Лена. А когда та снова ударялась в воспоминания о том, как они с Димочкой ходили туда-то и туда-то, незаметно поджимала губы и утыкалась в телефон, якобы отвечая на сообщения брата. Но Фицко прекрасно понимал, что это говорит в Кате дикая закомплексованность и неуверенность в себе, видимо, оставшиеся ей на память после прошлых отношений. И, несмотря на то, что Дима никогда не давал повода для сомнений в своей искренности по отношению к девушке, он понимал, как тяжело избавиться от подобного негативного багажа. Особенно такой уязвимой и чувствительной натуре, которая была присуща Кате, хоть она старательно это отрицала.       Фицко украдкой нащупал под столом ладонь Кати, аккуратно взяв в свою. Увлеченная перепиской с братом, девушка чуть вздрогнула от неожиданности и косо взглянула на Диму. Тот незаметно выдохнул, заметив на губах спутницы тень улыбки, и почувствовал, как она сжала его ладонь в ответ, и как большой палец аккуратно и нежно погладил тыльную сторону и костяшки.       Дима продолжал с неохотой отвечать на реплики Ани и Лены, постепенно притягивая к себе Катю. Ему даже стало забавно от того, замечают ли это его собеседницы. Он так же аккуратно взял ладонь возлюбленной и положил ее на свое колено. Катя ответила ему игривой улыбкой, которую она прикрыла ладошкой, якобы подперев рукой щеку, и сама пододвинулась ближе. Ее ладонь легко и более смело гладила его по колену, иногда поднимаясь чуть выше по бедру.       В конце концов Диму настолько достала обстановка, что он не выдержал и просто притянул к себе Катю, фривольно, несколько по-хозяйски, но тем не менее аккуратно обняв ее за талию. Но, едва девушка прильнула к его груди, Дима тут же переместил руку с ее талии выше, погладив по спине. Он почувствовал, как слегка угловатые плечи Кати опустились под его рукой: если все это время тело девушки напоминало натянутую струну, то сейчас она наконец отпустила напряжение.       Дима с долей торжества заметил, как спустя десять-пятнадцать минут Лена спешно засобиралась домой.       Когда и сами ребята были дома, Дима не переставал то и дело интересоваться самочувствием Катюхи. Та, конечно, высказала все свои мысли касаемо сегодняшней компании, но в сторону Димы Катя не отпустила ни одного упрека. На все его беспокойство она отмахивались и говорила, что ей уже давно по фигу на сплетни и нелестные комментарии. Но, как теперь виделось Диме, Катя соврала.       За то время, что Фицко встречался с Тереховой, он успел понять, что его ненаглядная - заправский хамелеон, или осьминог, способный меняться в зависимости от ситуации. Из купчинского гопника в растянутом свитере, или странного плюшевого нечто в пижаме-акуле Катя могла перевоплотиться и в курсантку, одетую с иголочки в отглаженную форму, и в тургеневскую барышню в струящемся сарафане, и просто в современную милую девчулю с чувством собственного стиля. Да и просто так Катя была очень хорошенькой: она это знала и умела правильно преподнести себя. Тем более для Димы было странным обнаружить, на сколько на самом деле она может быть не уверена в себе. Такое ее состояние проявлялось нечасто, но подозрительно совпадало со встречами их компании.       Катя действительно не была похожа на Аню Ростову и ее подружаек. Но различия в фигуре, мордашке, количестве штукатурки на лице и умении ей пользоваться не делало ее менее привлекательной. Особенно в глазах Димы, о чем он ей регулярно напоминал. И он знал, что Катя никогда не сомневалась в нем и тем более не обижалась. Но, как говорится, наличие в жизни парня, или девушки - не панацея от внутренних загонов и комплексов. Разумеется, причина подобных вещей в натуре Кати лежала гораздо глубже, нежели чьи-то косые взгляды, и Дима надеялся со временем аккуратно до них докопаться. А сейчас совместные тренировки станут отличным подспорьем для большего доверия и раскрепощённости.       К удивлению и тихой радости Димы, наличие парного абонемента Катя восприняла с радостью, но и с долей скепсиса. - Я тебя предупреждаю сразу, - говорила она, - что во всех этих тренажерах, группах мышц и прочей дребедени я полнейший дуб. Так что если что, то ты меня не знаешь. - Я тебя сейчас тресну, - в шутку буркнул Фицко, - там нет ничего такого, в чем бы ты не разобралась. Ну и если втянешься, то наверное, есть смысл потом подумать об индивидуальном тренере…       Он почувствовал, как буквально выплевывает эти два слова «индивидуальный тренер». Учитывая то, что в том зале, куда он стабильно ходит и куда записал их обоих, индивидуальные тренеры обычно мужики. Дима сам от себя не ожидал, что он, оказывается, умеет ревновать. Но, к его облегчению, Катя замахала руками и отрицательно кивнула: - Не-не-не, нафига оно мне надо, когда у меня есть ты? - Вот именно, - вслух подумал Фицко. - ..В своем личном, и даже слишком личном пространстве я готова терпеть только тебя. Надеюсь, ты мне все расскажешь и покажешь, что из этого мне конкретно надо? - Тебе надо будет просто расслабить булки и получать кайф от процесса их накачивания, - усмехнулся Дима, притянув Катю к себе и коротко поцеловав. - Конечно покажу, Матроскин. ***       Энтузиазм Кати вдохновил Диму на составление целой программы тренировок, которую он продумал исходя из предпочтений своей благоверной. Конечно, он не считал себя неебически крутым фитнес-тренером, но базовых знаний ему вполне хватило, чтобы продумать для Тереховой эффективный и не очень убийственный план занятий. Хотя, уже достаточно хорошо зная свою девушку, Фицко предполагал, что спустя пару-тройку недель его план пойдёт в пешее эротическое, просто потому что Катя не может делать все не через жопу.       По факту пессимистичные прогнозы Димы не оправдались: Кати хватило на месяц, может быть чуть больше. Все это время она, как самая прилежная ученица, делала все только по написанной Димой бумажке, строго соблюдая порядок упражнений и количество подходов. Но видимо, вместе с булками стало прокачиваться и небезызвестное шило. Поэтому иногда посреди тренировки, когда Дима отвлекался на присмотр за тем, что делает Катя, обнаруживал ее висящей или стоящей на какой-нибудь убийственной шайтан-машине по типу «хаммера» или «бабочки», или же тягающей какой-то немыслимый вес на кроссовере. Свои скачки Терехова объясняла тем, что «ну надо же все попробовать». И доводы, что к нагрузкам нужно подходить постепенно, и что ей надо качать далеко не все, никак на неё не влияли. Поэтому Диме оставалось лишь периодически тыкать ее в план тренировок и через раз поглядывать, не сорвала ли она себе что-нибудь.       К слову, в процессе тренировки Фицко поглядывал на Катю не только из-за соображений техники безопасности. Причиной такой бдительности была совершенно неуместная и довольно всратая ревность, которую Дима сам от себя не ожидал. Он понимал, что Катя никогда не давала, да и не даст повода, и что вряд ли те мужики, которых он тут регулярно наблюдает, предпочтут инста-девчулям в пуш-ап топах и леггинсах мелкую шпыню с неряшливым пучком и в растянутой футболке с принтом КиШа. Но все равно Дима каждый раз напрягался, когда кто-то из местных завсегдатаев мужского пола двигался в ту сторону зала, где тренировалась Терехова. И каждый раз ругал себя за дурацкую паранойю, чувствуя себя, как это сейчас модно говорить, «арбузером», который ревнует свою девушку к каждому столбу, и «сталкером». И наверное, поэтому Фицко почувствовал себя чуть легче, когда его слежка оправдалась.       Этот хер Диме сразу не понравился. Начиная с того, что даже в наушниках он умудрялся ставить своё музло настолько громко, что у всех посетителей зала уши сворачивались в трубочку, и заканчивая его не слишком тихими комментариями касаемо присутствующих в зале барышень. Благо, всем хватало ума ему не отвечать. Создавалось впечатление, что этот товарищ перед походом в качалку принял допинг, и это явно был не жиросжигающий смузи. Его присутствие в зале в таком состоянии было само по себе удивительным: охрана по регламенту не имела права допускать к тренажёрам никого с признаками опьянения. В данном случае они были налицо, но, судя по тому, что этот пробник человека все ещё был в зале, налицо его бухое состояние было только для Димы. И естественно, чувствуя прилив своего знаменитого героизма, бравый десантник решил понаблюдать за объектом, чтобы тот вдруг ни до кого не докопался более настойчиво.       Тренировка продолжалась своим чередом, так же, как и наблюдение. Но мужик, видимо, потерял запал из-за отсутствия реакции на свои замечания, и занялся тем, зачем, собственно, и ходят в качалку. Это позволило Диме немного расслабить собственные булки, и он, на всякий случай глянув в сторону Кати, вернулся к гантелям. И, как потом оказалось, булки он расслабил весьма невовремя. ***       Тем временем Катя, разбудив свой остеохондроз на «бабочке», решила отвисеться на своей любимой штуке, которую она ласково называла «дыбой». По сути, эта штука, реально выглядящая как средневековое орудие пыток, представляла собой обыкновенный турник, но с дополнительным пригрузом, который вытягивает тебя вверх. И который ты потом должен выжать на подтягиваниях. Катя чувствовала, что именно в руках и в подтягиваниях она стала проседать, поэтому иногда пыталась заниматься на этом тренажере несмотря на увещевания Димы, что она так ещё больше похерит себе спину. Но после упора на пресс или поясницу Катя любила просто «отвисеться» на турнике и расслабиться перед новым подходом.       Но в этот раз минутка релакса на турнике для Кати закончилась весьма неожиданным и ни разу не приятным образом. Она не успела понять, что происходит, когда вдруг ощутила на своей пятой точке руку, которая однозначно не принадлежала Диме - уж его-то руки она бы точно узнала, да и эстет Фицко не допустил бы на людях ничего подобного.       От неожиданности Катя дернулась, и ее резко вспотевшие ладони соскользнули с турника. Тренажёр грохнул, и она не поняла, как очутилась в какой-то очень неправильной позе на полу, ничего не слыша из-за звона в голове и адской боли в ногах. Взглянув вниз, Катя вспомнила, что это - не спортзал в универе, и что под турником вместо матов стоит металлическая подножка, об которую со всего маху стукнулись ее колени, одно из которых оказалось разбитым в кровь. - Ну ты даёшь, малыха, - прозвучал рядом абсолютно незнакомый голос, и Катя подняла взгляд на стоящего рядом мужика, который совершено внезапно откуда-то возник. И, судя по его сальному взгляду, облапал ее именно он. - Осторожнее надо быть. Хочешь, покажу, как на этой штуке качаются? И он деланно поиграл мускулом. Но Катя явно не выкупила прикол, ибо у неё сейчас не было достаточно борзоты, чтобы ответить в своей обычной манере - ядовитым сарказмом. Вместо этого она вперила в урода по-прежнему невдупляющий, но не менее злой взгляд, и произнесла: - ..Мужик, ты выбрал очень хуевый способ подката. - Да ладно, тебе ж наверняка приятно было. - Терехова не удивилась, когда услышала типичную дежурную фразу всех мужланов в подобных ситуациях. - Наверное, тебя за задницу давно никто не лапал, вот ты и не ожидала. - О да, такой сказочный долбоеб меня никогда не лапал, это точно... - Ничего умнее и остроумнее сейчас Катя просто не могла придумать. Вопрос целостности своих костей ее сейчас волновал куда больше, чем ответочка недоделанноиу пикаперу. - Да ладно, извини, - отмахнулся тот и фамильярно протянул ей руку, от чего Катя сильнее вжалась спиной в тренажёр, - поехали ко мне - и я заглажу свой косяк. Так, что наутро ходить не сможешь, и не из-за коленок. - Не, чувак. - Сзади на его плечо легла жилистая рука со знакомыми «умными часами», и нахал тут же оказался развернутым лицом к разъярённому Диме. - Ходить не сможешь тут только ты. Вероятно, никогда.       Следом последовал мощный удар в челюсть, от которого неудачливый Казанова чуть не опрокинулся на спину. Когда тот отшатнулся, Катя смогла рассмотреть своего благоверного во всей красе: под обтягивающими рукавами футболки виднелись напряженные рельефы мускулов, на шее пульсировала жилка, лицо при всем при этом оставалось каменным, но глаза были готовы метать молнии. Однако, весьма грозный вид Фицко не смутил грубияна, и едва тот очухался, то не преминул налететь на оппонента с ответочкой. С воплем «да ты чо, охуел?!» он попытался прописать левый коронный, но Дима вовремя блокировал удар. Зато правый похоронный пришёлся точно в лицо, и довольно крепко, отчего Дима слегка растерялся и пропустил ещё один удар, ровнёхонько под дых и, оступившись, рухнул всем весом на выставленную прямую руку.       Но десантник - он и в Африке десантник: после всех пережитых «вторых августа» Фицко понимал, что ему уже сам черт не страшен. Потому он довольно быстро очухался и, утерев проступившую на губе кровь и «поиграв» разбитыми костяшками, решил применить отточенный захват, и его противник явно этого не ожидал. Только когда его шея оказалась зажата локтем, а под коленки прилетел смачный удар, он начал что-то соображать. - …Че, братан, десантура? - Прохрипел он. - Ага, десантура. - Процедил Фицко, а затем резко перехватил нахала за затылок и душевно приложил башкой об огромную, рельефную тренажёрную покрышку. - Только я тебе не братан.       Хотя со стороны казалось, что драка длилась вечность, на самом деле все это произошло в считаные минуты. Так, что другие мужики просто не успели разнять драчунов - а может быть, и опасались того, что им тоже могло что-нибудь прилететь. Охрана тоже одуплялась долго и подоспела ровно к тому моменту, как поверженный пикапер сползает с покрышки на пол и хлебает льющуюся из носа кровь.       Одурманенный ражем драки и нешуточной яростью, Дима тоже не сразу пришёл в себя. Перед его внутренним взором все ещё стояли те секунды, когда нахал внезапно нарисовался рядом с Катей. Фицко не понимал, как со своей великой бдительностью мог настолько жестко тормознуть. Ведь не подвела же чуйка… Надо было прям пасти этого козла, надо было быть ближе к Кате, а в итоге все произошло так быстро, что Дима даже среагировать вовремя не успел. Он попросту натурально проебался.       Он тут же нашёл глазами Катю, которая по-прежнему вжималась спиной в холодную железяку и смотрела на него стеклянными глазами. Только когда Дима приблизился к ней, она «отмерла» и попыталась приподняться. Но с расквашенными коленками и локтями ей это явно давалось непросто. - Матроскин… - Дима поддержал ее под руку и спину, помогая принято более адекватное положение сидя. Катя помотала головой и прислушалась к ощущениям в своём теле, прежде чем кивнуть. - ..Дим, не переживай, я в порядке, - пробормотала она, хотя весь ее вид говорил об обратном. - Башкой не треснулась - уже хорошо. - Она криво усмехнулась, глядя на поверженного любителя распускать руки, а затем одарила Диму восхищенным взглядом. - Во всяком случае, мне не так плохо, как ему. - Да его наверняка в детстве башкой об пол ебнули, так что я не первый, - огрызнулся Фицко, машинально загородив Катю, как коршун, и окинув ее беглым взглядом: - чем ударилась, Матроскин? Ну, кроме очевидного. Вновь прислушавшись к своему телу, Катя фыркнула: - Как говорил мой любимый дядя Миша Задорнов, «ушиб всей бабушки». Но я нормально, честно… Вот ты грохнулся, да еще всем весом на руку… Договорить ей не дали подошедшие к ним охранник и девочка с ресепшена. Страж порядка посмотрел на Диму, потом на его поверженного «дуэлянта», на покрышку, затем надел своё самое надменное выражение лица и произнёс: - Ну что, гражданин: за нарушение правил порядка и порчу имущества, выписываю, - он потянулся к папке с бланками документов, явно ища там штрафные санкции. - А, то есть я попортил лицо вашего местного талисмана, что ли? - Фыркнул Дима, - вы этого урода на ярмарках за деньги показываете, я не пойму? - Не ёрничайте. В процессе драки вы могли попортить снаряды.       Видимо, Фицко все ещё был настолько ошарашен тем, что только что случилось, потому на это замечание охранника никак не отреагировал, или не хотел реагировать: доказывать что-либо этому ходячему стереотипу об охранниках было бесполезно. Но зато отреагировали мужики, которые были свидетелями всего инцидента: они мигом осадили «блюстителя порядка» и эмоционально пытались доказать, что Дима красавчик, и имел полное право размазать того придурка по стенке. Но стандартная отговорка администраторши о неработающих камерах останавливала их. - Готово, - так же просто отозвался охранник, вынул заполненную бумажку из папки и протянул ее Диме, - там указан срок, в течение которого вы должны оплатить. - Засунь эту бумажку себе в жопу, мудозвонище. Дима с нескрываемым удивлением и удовольствием смотрел, как Катя медленно поднимается на негнущихся коленках и подходит ближе к нему и охраннику. Фицко мог вечно наблюдать, как Терехова кроет человека смачными хуями с самым невозмутимым выражением лица на свете. - Извините… что? - Покосился на неё охранник. - Что слышал, - не отступала Катя, - иначе на твою бумажку у меня тоже найдётся что-нибудь. И моя бумажка будет покруче твоей, потому что там я подробно распишу, как вместо того, чтобы мониторить посетителей, ты залипал в тикток и допустил до зала этот бухущий пробник человека, от которого разит за километр. А ты ему ещё и дверку придержал. Догадываешься, как далеко потом тебя пошлют? - Но ведь драку начали именно вы, - подала голос администраторша, глядя на Диму, - мы вас понимаем, но в правилах предписано… - Значит пересмотрите запись с ваших «неработающих» камер и сначала разберитесь, почему, кто и как начал, а потом кидайтесь предъявами, - процедил сквозь зубы тот, подхватывая больной рукой сумку, а другой поддерживая Катю, - дайте пройти. И прежде, чем им удалось придумать очередной ответ, парочка, прихрамывая, вышла из фитнес-центра. ***       Весь недолгий путь на первый этаж прошёл в напряженном молчании. Катя шла на удивление резво для человека, чьи коленки напоминают отбивную. Лицо ее оставалось таким же непроницаемым, как и во время невероятно дружелюбной беседы с охранником, но в каждой черточке сквозило напряжение. Дима тоже был на взводе и чувствовал острое желание вернуться в спортзал и выпустить оставшийся пар на боксерской груше. Но рвущая боль в правой руке, которая стремительно синела, и кровоточащий нос не располагали к продолжению физической активности. Вкупе с состоянием Кати, им обоим была одна дорога - по прямой в травмпункт. У Димы даже закралась шальная мысль перед этим завернуть в ментовку, чтобы снять побои и написать заяву и на того хмыря, и на фитнес-центр, но по итогу он решил не мелочиться. Сейчас в приоритете было другое.       Дойдя до машины - да, Фицко любил чувствовать себя пижоном и катался в спортзал на тачке, - Дима сразу нырнул в бардачок на предмет аптечки. Как назло, именно сегодня, когда она оказалась нужна, ее там не было. - Так, тут аптека рядом, - произнёс Дима, сунув в карман бумажник, - пойду хоть перекись возьму, с бинтом вместе. - Он подошел к сидящей на лавочке Кате и опустился рядом. - Посидишь тут, Матроскин? Или может, лучше упадёшь на заднее? - Дим, расслабься, пожалуйста, - отозвалась та все с тем же каменным выражением лица, - это просто ушиб. - Терехова, у тебя не ушиб, у тебя коленки в мясо. Одна так уж точно. - Кто бы говорил. - Катя многозначительно посмотрела на его разбитую губу и нос, сбитые костяшки и посиневшую руку. - Тебе не в аптеку, а в травмпункт надо. Хорошо если перелома нет… - Нам обоим туда надо. Но первую помощь никто не отменял. - Дима хлопнул себя по карману, еще раз проверяя там наличие бумажника. - Посиди пока тут, я до аптеки и обратно.       Глядя на Катю, Фицко про себя подумал, что помимо бинтов и перекиси неплохо было бы купить еще и успокоительное.       Благо, в аптеке не оказалось очереди, так что Дима вернулся обратно довольно быстро. Катя все так же сидела на лавочке в сквере, смотря стеклянным взглядом куда-то в никуда и поджав дрожащие губы. Пальцы девушки вцепились в облезлую деревяшку скамейки, так, что облупившаяся краска прилипла к влажной коже.       Подобное напряжение не понравилось Диме, а подойдя к Кате еще ближе, он заметил, что ее натурально трясет - то ли от боли в конечностях, то ли в качестве запоздалой реакции на стресс.       Отставив пакет с аптечкой на лавку, Дима присел перед Катей и осторожно провел ладонями по ее бедрам, не задевая травмированные участки ближе к коленям. Затем он вытащил из пакета перекись, смочил ей марлевую салфетку и осторожно приложил к ссадинам, которые за пятнадцать минут уже, наверное, в третий раз поменяли оттенок. - Настолько больно, Кать? - Осведомился Дима, не наблюдая никакой реакции на его прикосновения. Та лишь судорожно помотала головой и попыталась что-то ответить, но вместо слов с губ сорвался сдавленный всхлип, и ее плечи задрожали сильнее. - Так, кажется, я не зря прихватил новопассит… - Подумал вслух Фицко и присел на лавку рядом с Катей, хватая ее в охапку и прижимая к себе настолько крепко, насколько позволял ее «ушиб всей бабушки» и его травмированная рука.       Диме нечасто доводилось наблюдать свою девушку в подобном состоянии. Как он успел понять, не столько потому, что у Тереховой были какие-то проблемы с испытанием эмоций, сколько с их выражением. В начале их «лав стори» у Фицко складывалось впечатление, что Катя стыдится даже пустить слезу над каким-нибудь душещипательным фильмом по типу «Хатико». К слову, Фицко сам не был любителем слишком явно демонстрировать свои эмоции, но теперь, наблюдая со стороны Терехову, он понимал, что это не есть хорошо. Тем приятнее для него было видеть, как по мере развития их отношений Катя раскрывается и позволяет ему видеть больше, и сам постепенно перестал шифроваться. Но это не означало, что Дима испытывал удовлетворение от вида ее слез. Тем более, вот таких.       Он почувствовал, как Катя тесно прижалась к нему и крепко обняла, будто коала, ткнувшись влажным лицом в его шею. - Испугалась? - Буркнул Дима, мягко проводя ладонями по ее спине. Он знал, что такие прикосновения действуют на Катю успокаивающе. - …Угу, - выдавила наконец девушка, шмыгнув носом. Чуть улыбнувшись, Дима прислонился щекой к ее макушке. - Ну Матроскин, ну ты чего… Ты ж знаешь, я любому за тебя пасть порву. И моргалы выколю. В этот раз только малясь затормозил, надо было этого ублюдка раньше прессануть… - Да чхать на это все, - пробормотала Катя и, наконец отлепившись от Димы, аккуратно взяла его лицо в ладони, - я за тебя испугалась, долбоящер. У меня чуть «инфаркт микарда» не случился, когда он тебе справа прописал… Ты еще так душевно на руку приземлился, на прямую… - Да ладно, - отмахнулся Дима и тут же поморщился, потому что сделал он это как раз больной рукой, - если бы я ее сломал, то весь зал бы услышал «хруст безе». - Блять, Фицко!.. - Тряханула его Катя и снова уткнулась в его плечо влажным носом. - ..Никогда больше так не делай. Слышишь? - Ну, Кать… - Дима прижался к ее виску побитой щекой. - Разве я мог иначе? Катя осторожно потерлась кончиком носа о его и коротко поцеловала в губы. - Брюс Ли фигов… - По-доброму проворчала она и деловито потянулась к пакету с лекарствами.       Первым был вынут бутылек новопассита, из которого в итоге отхлебнули оба. Затем Катя опять вытащила марлю и, смочив перекисью, осторожно приложила к разбитой губе Димы. - Держи, - негромко, но по-моряцки четко произнесла она, пресекая возможные возражения Фицко. Тот вздохнул, наблюдая, как внимание Кати переключилось на его пострадавшую правую руку. - Эластичный бинт ты, конечно же, не взял, - ворчала она, с той же осторожностью прикладывая перекись к ссадинам на его костяшках, - а хотя фиг с ним, если там все же перелом, то давящая повязка не спасет отца русской демократии…       Дима особо не вслушивался в бубнеж Кати: она всегда так делала, когда была чем-то занята, словно бы это помогало ей сосредоточиться. Он просто смотрел, как она со всей присущей ей аккуратностью и заботой занимается его травмами, которые ему самому виделись пустяковыми. Но он слишком любил Катины руки, чтобы отказаться от их мягких, «котячьих» прикосновений.       Он любил подмечать, какими маленькими кажутся ее ладони по сравнению с его пятерней.       Любил, когда она сама брала его руку в свои и некрепко, но долго держала, перебирая пальцы и перелетая со своими.       Любил ощущать непроизвольные волны мурашек, когда Катя между делом проводила пальцами по его жилистым запястьям и гладила тыльную сторону его ладони. Вот и сейчас ему казалось, что одни лишь прикосновения Тереховой действуют на его травмированную руку лучше всякого обезбола. - ..Мазь ты, разумеется, тоже не взял, - проворчала Катя, будто услышав его мысли. - Да как-то из головы вылетело, - пожал плечами Дима, - ладно, все равно в травму ехать, там пропишут, что надо. - Давай только я поведу, а то у тебя лапки. - Она вновь осторожно погладила Диму по отекшей руке. - Ага, а на педали ты тоже лапками давить будешь? - Улыбнулся тот, многозначительно изогнув бровь и взглянув на ее коленки. - У меня вообще-то вторая рука целая. Так что расслабься, пожалуйста, и лучше командуй, куда рулить. Катя чмокнула его в менее пострадавшую щеку и тоже улыбнулась. - Поехали штопаться, - мурлыкнула она, не без помощи Димы забираясь на переднее пассажирское его внедорожника. Выудив телефон, она быстро нарыла нужный контакт и нажала на вызов. - Тимур, привет! Не отвлекаю? Да тут такое дело… Ты говорил, твоя Таня в травме на Ваське работает? А, ты даже с ней сейчас на работе, ну ваще супер тогда. Короче, я чего звоню-то… в общем, мы с Фицко сейчас к вам приедем. Оба. История на миллион, приедем - сам все увидишь. Встретишь нас на шлагбауме? - Она состроила довольную моську. - Ты чудо, Джапаридзе! Как подъезжать будем, звякну. Пока!       Машина тронулась и неспешно поехала по узкой подъездной дорожке, и Дима с тихой радостью подумал о том, что больше ему не придется здесь тыркаться в поисках парковочного места. Чтобы как-то разрядить обстановку, он ткнул на кнопку проигрывателя и запустил песню, на которой когда-то остановился. Из динамика раздался голос с узнаваемой хрипотцой, практически читающий строки песни, которая была любима и Димой, и Катей: «…И злодея следам не давали остыть, И прекраснейших дам обещали любить, И друзей успокоив, и ближних любя, Мы на роли героев вводили себя».       Когда отзвучали последние слова, Дима краем глаза заметил, с какой любовью и неподдельным восхищением на него посмотрела Катя.       Не отрываясь от дороги, Фицко положил ладонь девушки на коробку передач и аккуратно накрыл сверху своей.