Покажи мне любовь

      Пол выехал на оживленную улицу, вливаясь в поток других автомобилей. В голове билась лишь одна мысль – куда ехать? В «Касбу»? Вряд ли Джон направился туда, зная его – а Пол действительно считал, что знает его, – сейчас тот предпочтет побыть один, а не в компании. К нему домой? Это была неплохая идея, и Пол решил воспользоваться ею. Он свернул на Квинс-драйв, ведущую в сторону пригородов, и вскоре выехал на Менлав-авеню, где жил Джон. Рядом, на пересекавшей ее Вейл-роуд, стоял дом Айвена.       Остановив машину рядом с домом Джона, Пол выбрался из нее и все-таки бросил беглый взгляд в ту сторону, где, по его расчетам, произошла авария, в которой погибла Джулия. Он не представлял, каково Джону каждый день проходить или проезжать через это место. Он сам, наверное, не смог бы такого вынести. Вполне возможно, что Джон, в своей своеобразной манере, считал этот участок дороги таким же символичным, как то дерево с инициалами.       Пол отвернулся от дороги и толкнул калитку, надеясь, что она не заперта. Так и вышло, и он снова оказался на дорожке, пролегающей через аккуратно подстриженную лужайку. Мотоцикла Джона во дворе не было, однако это еще ничего не значило – тот мог, к примеру, поставить его позади дома. Пол подошел к двери, ощущая сильное волнение, пытаясь хоть как-то собрать свои мысли в кучу. Главное – найти Джона, а потом он постарается подобрать нужные слова.       Пол дрожащей рукой нажал на кнопку звонка – внутри дома тут же послышалась мелодичная трель. Ему долго никто не открывал, и он уже решил, что никого нет дома, когда за дверью наконец послышались шаги, и она распахнулась. Перед Полом стояла женщина средних лет в модном деловом костюме бежевого цвета. Ее темные волосы, слегка тронутые сединой, были уложены в высокую прическу. Ее лицо было достаточно красивым и привлекательным, однако впечатление немного портили довольно холодный взгляд и поджатые губы. Она критически окинула Пола взглядом с головы до ног и слегка нахмурилась.       – Что вам нужно? – холодно спросила она.       – Здравствуйте, миссис… – Пол на мгновение замялся, вспоминая, как зовут тетю Джона. Тот всегда называл ее «Мими», но такое обращение к незнакомому взрослому человеку было бы слишком фамильярным. В голове снова зазвучал голос Джейн из ролика, и Пол вспомнил: – Смит. Простите, пожалуйста, а Джон дома? – Он пытался вложить в свой голос всю свою вежливость и очарование, хотя и понимал, что сейчас получается так себе, так как голос сильно дрожал от эмоций и волнения.       – А кто его спрашивает? – строго осведомилась Мими, в то же время глядя на Пола с легким интересом.       – Я Пол… Пол Маккартни, – пролепетал Пол, сомневаясь, что его имя что-нибудь ей скажет, однако представиться определенно стоило.       – Так это ты тот самый Пол Маккартни, про которого Джон мне уже все уши прожужжал? – Взгляд Мими стал еще более заинтересованным, она так внимательно рассматривала Пола, что он даже покраснел и опустил глаза, тут же замечая грязное пятно на своих брюках в районе колена. Скорее всего, он испачкал их, когда упал, пытаясь перепрыгнуть через ограждение в школьном дворе.       – Наверное… – еле слышно ответил он. В груди потеплело от мысли, что Джон рассказывал о нем своей тете, однако Пол тут же понял, что это наверняка было до того, как Джон узнал о пари. Наверное, он больше не захочет ничего рассказывать ей о Поле. Как и видеть самого Пола. Эти мысли доводили его буквально до отчаяния.       – Джона нет дома, он в школе, где и вам, молодой человек, сейчас положено быть, – с чувством собственного достоинства произнесла Мими.       – Да, конечно… спасибо, – пробормотал Пол, краснея еще сильнее. Может быть, она лгала ему, и Джон на самом деле был дома, просто не хотел говорить с ним? Хотя такая, как Мими, вряд ли бы стала лгать. – Простите еще раз, пожалуйста… Всего хорошего. – Пол развернулся и снова направился к воротам, чувствуя взгляд Мими, направленный ему в спину.       Он вновь сел за руль и нервно забарабанил по нему пальцами, размышляя, что теперь делать. Попробовать объехать все клубы, в которых выступал Джон? Он даже адресов их не знал, хотя можно было бы попробовать найти их в интернете или спросить у Рори. Его взгляд снова остановился на том отрезке дороги, где предположительно погибла Джулия. Ох, черт, как же он сразу об этом не подумал! Пол резко тронулся с места, направляя машину в сторону выезда из города. Кажется, он знал, куда поехал Джон.       Выехав на трассу, Пол все время уговаривал себя не превышать скорость. Если его остановит полиция, это точно не поможет ему помириться с Джоном, однако нога все сильнее и сильнее впечатывала педаль газа в пол. Он впервые ехал сам в другой город, однако это его почти не беспокоило. Больше всего он боялся либо не успеть, либо ошибиться, однако в глубине души был уверен, что прав. Джон сейчас мог находиться только в одном месте.       По дороге Пол никак не мог отделаться от разнообразных «если бы», наводнивших его сознание: если бы он отменил пари или проиграл его раньше, если бы Джон признался ему в любви еще на крыше, если бы он все-таки успел подойти к тем кустам, если бы он отправился помогать Джону в «Касбе», вместо того чтобы идти в школу… Кажется, в психологии это называлось стадией торга. Чтобы окончательно не свести себя с ума, он включил радио и выкрутил звук на полную мощность, надеясь, что громкая музыка выбьет из его головы эти мучительные мысли. В какой-то момент он даже пытался подпевать, но его голос сейчас звучал надтреснуто и дрожаще, поэтому Пол бросил это.       Доехав до Блэкпула, он притормозил возле ближайшей заправки, чтобы найти в навигаторе, где расположен Кингскот-парк. К счастью, чтобы добраться туда, ему почти не придется проезжать через центр города – сейчас Пол был слишком рассеянным и невнимательным, поэтому боялся нарушить правила или вообще попасть в аварию. Его сильно трясло, отчасти из-за нервного перенапряжения, отчасти – из-за усталости и голода, он ведь ничего не ел сегодня. Однако от одной мысли о еде его начинало жутко подташнивать, поэтому он даже не думал о том, чтобы что-нибудь съесть. Он снова завел машину и отправился в нужном направлении, постоянно сверяясь с картой. Он так спешил, что один раз все-таки проехал на красный свет, но, к счастью, его не остановила полиция.       Резко затормозив на знакомой стоянке, Пол выскочил из машины так быстро, что забыл ключи в замке зажигания, уже захлопнув дверцу. Ему повезло, что окна оставались открытыми, и он все-таки заставил себя забрать ключи, закрыть окна и запереть машину. А затем практически бегом припустил по пустынному в этот час парку – сейчас здесь гуляли только несколько собачников.       Какая-то женщина махнула ему рукой, но Пол даже не посмотрел в ее сторону, хотя и удивился. Лишь пробежав мимо, он понял, что это та же леди, которая была здесь в прошлый раз с ретривером по кличке Чабби. Собака весело залаяла ему вслед, и Пол решил, что это хороший знак. Когда они были здесь с Джоном в прошлый раз, все прошло просто замечательно, и Пол надеялся, что в этот раз все тоже будет хорошо. Должно быть. Ну пожалуйста, пусть так и будет!       Разыскать рощу с нужным деревом оказалось не так уж просто – она действительно терялась в гуще кустов и деревьев, скрытая от посторонних глаз. Пол раздвинул очередные кусты и едва не рассмеялся от облегчения – Джон был там, сидел под тем самым деревом, на котором его мать когда-то вырезала их инициалы. Он сидел боком, уткнувшись в телефон, его куртка лежала рядом. Пол осторожно приблизился.       Джон опять смотрел ролик Джейн, Пол услышал ее голос, и его снова настиг приступ тошноты, хотя он и не мог разобрать слов. Наверное, теперь его всегда будет тошнить от ее голоса. Пол не пытался проанализировать свои теперешние чувства к Джейн – ему хотелось просто выбросить ее из головы, словно ее вообще не существовало. И сейчас он действительно жалел, что это было не так.       Джон поднял голову, словно почувствовав его присутствие, а может, просто расслышал звук его шагов.       – Секретное место перестает быть секретным, когда ты рассказываешь о нем кому-нибудь, – медленно произнес он, пряча телефон в карман, а затем снял очки и быстро вытер глаза. Когда он наконец повернулся к Полу, тот заметил, что его глаза покраснели. – Особенно тому, кому нельзя доверять.       – Джон… – Пол лихорадочно соображал, с чего начать, но слова застревали в горле. Больше всего сейчас ему хотелось броситься Джону на шею и прижаться к нему. Ему казалось, что язык его тела расскажет Джону гораздо больше, чем могли какие-то неловкие слова.       – Теперь я понял, почему ты так быстро сбежал вчера, – язвительно произнес Джон, поднимаясь на ноги и скрещивая руки на груди. – Наверное, не терпелось рассказать друзьям о своей победе.       – Нет, я… я ничего им не рассказывал… – беспомощно пролепетал Пол, подходя ближе.       – Как, хочешь сказать, что Джейн выдумала это видео, где ты с такой охотой делишься с ними своими успехами? – Джон насмешливо приподнял брови. – У меня, конечно, плохое зрение, но не настолько, чтобы не разглядеть, что там происходило. О, кстати, приятно слышать, что я – как ты там сказал? – «не противный». Что, тяжело было целоваться со мной? Бедненький, как тебя вообще не стошнило!       – Джон, нет, все было совсем не так… – Господи, почему в подобные моменты он никогда не мог выражать свои мысли внятно? Когда требовалось очаровать кого-нибудь, флиртовать или навешать лапши на уши, язык у Пола был подвешен идеально, но когда ему приходилось говорить о своих чувствах, слова застревали в горле, словно острые рыбьи кости.       – А как? – с той же жесткой язвительностью спросил Джон. – Ну давай, поделись со мной, вперед! Я же вижу, что тебе прямо не терпится! Хочешь сказать, что не поспорил на то, что влюбишь меня в себя?       – Поспорил, – тихо ответил Пол. В конце концов, врать больше не было смысла, да он и не хотел этого делать. – Но я встречался с тобой ради спора только в самом начале, а потом…       – И где было это самое начало? – Джон иронично приподнял бровь. – Когда ты пришел в «Кэверн»? Скорее всего. Когда мы стояли возле твоего дома под дождем? Определенно. Когда я привез тебя сюда? Несомненно. Когда я, блядь, рассказывал тебе, как умерла моя мать, чтобы ты потом мог поржать надо мной вместе со своей подружкой?! – Его голос буквально звенел, разносясь вокруг. С дерева слетела стайка перепуганных птиц.       – Ты не рассказывал мне, как она умерла, – прошептал Пол, чувствуя, как по щеке потекло что-то горячее. Кажется, он плакал, но сейчас это не имело значения. – И я не обсуждал это, ни с Джейн, ни с кем-либо другим. Клянусь тебе. Клянусь тебе, чем хочешь.       – Ладно, допустим, – Джон раздраженно махнул рукой. – Но ты так и не ответил на мой вопрос. Где было начало?       – Я… я точно не знаю, – сказал Пол абсолютную правду. – Но вчера…       – Конечно, вчера ты совсем не притворялся, когда я из кожи вон лез, лишь бы угодить тебе! Господи! – Джон резко провел рукой по волосам. – Блядь, я с самого начала знал, что что-то тут не так. Чтобы ты – знаменитый Пол Маккартни, по которому тащится вся школа! – подошел ко мне?! Какой же я идиот! А ты, наверное, уже тогда был уверен в своей победе. Понравились рисуночки, да?       – Что?.. – переспросил Пол, соображая с трудом. Слезы продолжали катиться по его лицу почти непрерывным потоком, и он вытер лицо рукавом, потому что они мешали ему смотреть на Джона.       – Ах, ты уже забыл? Ну да, конечно, стоит ли вообще помнить о мазне какого-то Леннона? Или ты думал, я не узнаю, что ты посмотрел их? Наверное, тогда ты решил, что уже выиграл.       – Я… я не должен был смотреть, прости... – теперь Пол понял, что он имеет в виду. Блокнот с его рисунками, который Пол нашел в его комнате. Глупо было думать, что Джон не заметит, что Пол положил его в другое место. – Мне просто стало интересно…       – Интересно, что чокнутый Леннон прячет в своем блокноте, да? – продолжал язвить Джон. – Может быть, он рисует там, как пожирает младенцев, или сношает девственниц, или еще какую-то хрень, над которой потом можно хорошо поржать с друзьями? Ну как, понравилось?       – Да, – твердо ответил Пол, прямо глядя ему в глаза, хотя упрямые слезы все время застилали ему взор. Пол несколько раз моргнул, пытаясь стряхнуть их, но они только потекли еще сильнее. Он снова вытер лицо рукавом и шмыгнул носом.       – Ой, Поли, я тебя расстроил? – издевательски спросил Джон. – Ты, наверное, ожидал, что я прямо в школьном дворе упаду перед тобой на колени и еще раз, теперь уже при всех, подтвержу твою победу?       – Прекрати, – умоляюще попросил Пол, чувствуя, как сердце буквально разрывается на части. Он понимал, что заслужил все это, что Джон имеет право на каждое сказанное им слово, но, боже, как же тяжело это было вынести! Гораздо проще было бы лечь и умереть.       – Теперь ты хочешь, чтобы я заткнулся? Если ты не хотел меня слушать, какого хера ты вообще сюда приперся?!       – Я… я хотел объяснить тебе… – с трудом выдавил Пол, задыхаясь от подступающих рыданий. Он закрыл рот рукой, чтобы не разревется в голос. Господи, почему же он такой беспомощный?       – Но что-то явно пошло не так, – хмыкнул Джон. – Ладно, придется немного тебе помочь. Ты хотя бы выбрал меня сам? Это было твое желание, закадрить именно меня?       У Пола похолодело все тело, словно его только что окатили ледяной водой. Это был тот самый вопрос, на который он не хотел отвечать – ни за что на свете. Джон словно знал это, поэтому задал именно его. Все-таки он хорошо научился читать Пола.       Пол все еще помнил его слова, сказанные вчера: «До сих пор не могу понять, почему так повезло именно мне. Ну, что ты… выбрал меня». Сейчас от этого воспоминания ему хотелось кричать, чтобы хотя бы немного облегчить боль, раздирающую его душу на куски. Он бы очень хотел найти в себе смелость солгать, сказать, что Джон нравился ему до того, как он заключил пари, что он специально выбрал его, чтобы сблизиться с ним. Но он не мог больше лгать. Новая ложь просто запустит новый круг, вернет его к тому, с чего он начал. Он больше не хотел лгать Джону, даже если это убьет его самого.       – Нет, – непослушными губами произнес он, все еще борясь с рыданиями. – Тебя выбрал Джордж.       Джон внезапно расхохотался. Его смех был резким, хриплым и едким, чем-то напоминающим карканье. Пол впервые слышал, чтобы кто-то смеялся, не испытывая ни капли веселья.       – Меня выбрал Джордж? Потрясающе! Подожди, так это мог быть еще и не я? Он мог выбрать кого угодно? Ох, черт, наверное, он действительно решил усложнить тебе задачу, если выбрал именно меня. Ты, наверное, чертовски испугался, ты же думал, что я какой-то садист. До сих пор помню, как ты трясся, когда подошел ко мне… – его голос вдруг сорвался, и он отвернулся. Когда он заговорил снова, его слова звучали глухо и хрипло: – Как же я хотел бы ничего этого не помнить… Хотел бы, чтобы вся эта чертова неделя просто стерлась из моей памяти.       У Пола перехватило дыхание, рыдания застряли в горле. Джон хотел забыть о нем, он не хотел помнить того, что было между ними, и это оказалось хуже, чем все, что он наговорил до этого. Потому что, как бы сейчас Полу ни было больно, он не хотел забывать. Эта неделя была самой лучшей и одновременно самой худшей в его жизни, но он не променял бы воспоминания о ней ни на что на свете.       Джон снова повернулся к нему. Его лицо было каменным, хотя в уголках глаз блестели слезы. Однако на его губах снова заиграла издевательская усмешка.       – Надеюсь, ты хотя бы выиграл что-то стоящее, – равнодушно произнес он.       – Пожалуйста, не надо… – прошептал Пол. Он не знал, что еще сказать, ведь было очевидно, что Джон теперь ненавидит и презирает его. Вся их близость, все их взаимопонимание вдруг куда-то испарились, словно они опять стали друг другу чужими. Но это было просто невозможно! Джон не мог не понимать, он не мог не чувствовать… Пол просто не хотел в это верить.       «Почему ты не видишь, как мне больно?! – хотелось закричать ему. – Зачем ты это делаешь? Зачем ты причиняешь мне боль? Почему ты не видишь, как я...»       – Я люблю тебя, – сказал Пол. Почему-то сказать это было так просто, наверное, потому что это была правда. Как жаль, что он не сказал этого раньше, ведь он давно уже знал, что чувствует, просто боялся признаться в этом даже самому себе. Все ведь было так очевидно, практически с самого начала.       Лицо Джона дрогнуло, и на миг, на самый короткий миг, Пол испытал блаженное чувство надежды, что это способно что-нибудь изменить. В следующий момент Джон поднял руки и начал медленно и громко аплодировать.       – Прекрасно, просто прекрасно, – с издевкой произнес он. – Зря ты ушел из театрального кружка, ты ведь прирожденный актер. Что, твои дружки притаились в кустах с камерами, чтобы запечатлеть наше трогательное воссоединение? Они ведь, наверное, не сомневаются, что я сразу же упаду в твои объятия, когда услышу это? Что ж, придется их немного разочаровать.       Пол стоял, как громом пораженный. Он ожидал, что Джон может не поверить ему, но не предполагал, что тот решит снова поиздеваться над ним.       – Здесь больше никого нет, – хрипло сказал он. – И я не вру и не играю. Я люблю тебя. Я никогда не чувствовал этого раньше и никому никогда этого не говорил. Пожалуйста, поверь мне, Джон...       Джон снова взлохматил волосы, отворачиваясь.       – Я не могу, – так же хрипло сказал он. Голос его дрогнул. – Больше не могу.       – Пожалуйста, Джон… – повторил Пол, чувствуя, что еще немного, и рвущиеся из груди рыдания возьмут над ним верх, он уже едва сдерживался. Слезы заструились сильнее, заливая его лицо, словно дождем. Он даже не догадывался, что может так плакать.       Джон схватил свою валяющуюся на земле куртку и прошел мимо него, явно собираясь уйти.       – Пожалуйста, подожди!.. – Пол схватил его за руку. Он не мог отпустить его так, ничего не объяснив, не попытавшись убедить поверить в правдивость своих слов. Он знал, что если Джон сейчас уйдет, все будет кончено, окончательно и бесповоротно.       Джон вырвал свою руку из его хватки.       – Не прикасайся ко мне, – буквально прошипел он. – А то я тебя ударю.       – Ударь, – обреченно произнес Пол. – Я это заслужил. – Сейчас он действительно хотел, чтобы Джон избил его, может быть, тогда им обоим стало хотя бы немного легче.       Джон смерил его нечитаемым взглядом.       – Ты даже этого не заслуживаешь, – выплюнул он, а затем развернулся и ушел.       Пол остался стоять, словно окаменев. Силы постепенно покидали его; в какой-то момент он упал на колени, а затем лег на траву, зарывшись в нее лицом и свернувшись в клубок, и наконец дал волю рыданиям.

****

      Пол не помнил, сколько пролежал так на траве, захлебываясь слезами. Он и не знал, что их бывает так много, но почему-то никак не мог перестать плакать. Через какое-то время начался дождь, и холодные капли смешались с горячими на его лице, остужая его. Это немного привело его в чувство, он смог встать и, медленно переставляя ноги, как восьмидесятилетний старик, поплестись к стоянке.       Парк опустел, начавшийся дождь разогнал даже собачников. Небо было хмурым и серым, подул холодный ветер. Пол добрался до своей машины и забрался внутрь, завел двигатель дрожащей рукой.       Дорога до Ливерпуля почти стерлась из его памяти, он помнил лишь отдельные фрагменты. Ему хотелось врезаться почти в каждый встречный автомобиль и столб, чтобы наконец прекратить эту бесконечную ноющую боль, что, как незаживающая рана, терзала его душу и тело. Однако в последний момент его все время что-то останавливало, он даже и сам не мог понять, что именно – то ли пресловутое благоразумие, то самое, которое не позволяло ему пробовать тяжелые наркотики, хотя порой бывало интересно, то ли возникающие перед глазами лица папы и Майка. Он не мог предать еще и их, не имел права заставлять их переживать ту же боль, что они пережили, когда умерла мама – это было бы слишком эгоистично с его стороны. Он должен был терпеть, как бы ему ни было больно, лишь бы не подвести их, однако терпеть было практически невыносимо. Пол попробовал включить музыку, чтобы отвлечься, и попал на свой сборник Элвиса. Почти каждая песня напоминала ему о вчерашнем свидании с Джоном – господи, невозможно поверить, что это было лишь вчера! – и он снова разрыдался. Ему пришлось даже притормозить у обочины, несмотря на то, что там была запрещена стоянка, иначе он бы точно попал в аварию на скользкой дороге, потому что практически ничего не видел из-за застилавших глаза слез. Выключив стереосистему, он закрыл лицо руками, позволив себе еще немного поплакать, пока наконец не нашел силы ехать дальше.       Он никогда не думал, что способен испытывать чувство вины подобных масштабов. Он часто вел себя неправильно, особенно по отношению к девушкам, но никогда так не казнил себя за это. Возможно, он просто получил по заслугам? Пол с ужасом представил, что какая-нибудь из девушек, из тех, кому он изменил или бросил, могла испытывать те же чувства, что сейчас испытывал он. Было ли так же больно Айрис или Джейн? Если он причинял другим такую сильную боль, то, наверное, и сам заслужил ее? Но он ведь не хотел ничего из этого! Он не хотел никому делать больно, никогда. Наверное, он действительно легкомысленный самовлюбленный эгоист, каким считала его Джейн. Это она была права, а не он.       Пола буквально затошнило от собственной омерзительности. Как кто-то мог общаться с ним, дружить с ним или даже… любить его, если он настолько отвратительный человек? Неужели в нем действительно не было ничего хорошего, кроме привлекательной внешности? Неужели все любили его только за это? Неужели и Джон любил его только за это, а когда узнал, насколько он ужасен внутри, разочаровался в нем?       Джон не поверил, что Пол любит его, Полу не удалось донести до него это. Наверное, он сказал это недостаточно убедительно или повторил слишком мало. Возможно, если бы он повторил свое признание миллион раз, Джон наконец-то бы его услышал.       Его телефон, казалось, вибрировал без перерыва, сообщая о входящих сообщениях и звонках. Пол игнорировал его, даже не глядя на экран, а затем в какой-то момент включил режим «в самолете», чтобы до него больше никто не мог дозвониться. Он знал, что тот, кто ему нужен, все равно ему не позвонит. Джон уже сказал ему все, что хотел. Если бы он хотел сказать ему что-нибудь еще, он не стал бы уходить и точно не стал бы звонить после.       Как ни парадоксально, ощущение какой-то нереальности происходящего все еще не оставляло Пола. Он все никак не решался поверить до конца, что все кончено, не позволял себе этого. Возможно, так его мозг справлялся со стрессом, Пол когда-то читал о таком. Он никогда и никому не признавался, но иногда он представлял, что его мама не умерла, а просто уехала куда-то далеко, туда, где нет телефонов, и куда не доходят письма. Ему было проще жить с мыслью, что она жива, пусть находится не рядом, чем в полной мере осознать, что ее больше нет, совсем нигде. Что-то похожее он испытывал и сейчас – его упрямое сознание не хотело мириться с тем фактом, что Джон больше не любит его. Ему было легче считать, что Джон просто ушел, по какой-то другой причине, чем осознать, что его чувства просто испарились, словно их никогда не существовало.       Каким-то чудом он все-таки доехал до дома, не попав в аварию. Бросив машину на подъездной дорожке, он выскочил из нее и забежал в дом. Кто-то окликнул его из гостиной, но Пол даже не повернулся. Он ворвался к себе в комнату и резко захлопнул за собой дверь, а затем припер ее стоящей рядом тумбочкой. Не раздеваясь, бросился на кровать, пряча лицо в подушке. Рыдания снова душили его, не позволяя дышать, говорить и даже думать. Он мог только плакать, больше ничего.       Пол не знал, откуда брались все эти слезы. Он не плакал так, даже когда умерла мама, потому что тогда считал, что должен быть сильным. Но сейчас сил не осталось абсолютно ни на что. Он даже не знал, что бывает так чертовски больно. Его сердце будто рвали из груди тупым ножом, и Пол не представлял, что сделать, чтобы избавиться от этой боли, и сможет ли он когда-нибудь избавиться от нее вообще.       Те, кто говорят, что слезы помогают усмирить боль, нагло лгут. Сколько бы Пол ни плакал, ему совсем не становилось легче.       Если любить действительно так больно, он больше никогда не хотел влюбляться.