Рассказы о Зайце

      — Антон, сядь-ка с Екатериной, — Лилия Павловна устало потирает переносицу, искоса глядя на ученика. – Надеюсь, хоть там ты будешь вести себя получше.       За окном – темнота. Чёрное безжалостное время, когда никто не скрывает своей истинной сущности. Дикое и холодное, это время навевает страх на пугливых, тогда как безумные смельчаки рвутся на смерть во имя чего-либо. Морозный ледяной ветер уныло подвывает над остатками ночи. Бледный диск луны загадочными отблесками выливается на пушистую подстилку из снега. За ночь метель принесла горы таких покрывал – они усеяны следами диких зверей. По каждому следу можно наблюдать удивительные истории, целые цепочки событий. Но вскоре люди истопчут тропинки грязными сапогами. Им не интересны лесные приключения – лишь унылые серые будни в тумане собственных переживаний. Антон давно уже перестал думать об этом. Все люди казались противными пустышками. Он с нетерпением ожидал, когда же выйдет из этой камеры заточения и окунётся в мир инстинктов вместе со своими друзьями-зверьми.       Парень покорно поднимается. В классе зависает гнетущая тишина: каждый ученик считает своим сокровенным долгом узреть всякое лишнее движение Петрова. Словно фокусник перед затаившей дыхание толпой, он медленно и аккуратно собирает учебники и небрежно кидает их в портфель. Лилия Павловна стоит у доски, с какой-то особенной настороженностью наблюдая за учеником. Тиканье часов мягко дополняет сгустившуюся тишину. Антон медленно и неохотно бредёт вперёд, сопровождаемый любопытными взглядами. Теперь он не фокусник – он заключённый, идущий на смертную казнь. Сотни зевак с ужасом в глазах наблюдают за тем, как главный их страх проходит в нескольких сантиметрах. Они будто что-то искали. Искали ошибку, малейшее движение, способное выдать Антона с потрохами. Во рту пересохло, а в голове пульсировало нарастающее раздражение.       Антон медленно опускается на стул рядом с одноклассницей. С тех пор, как пропала Полина, место то всегда было свободным. Опустевший одинокий стул, оставленный владельцем, нагонял какую-то особенную жуть. Катька, краем глаза понаблюдав за Антоном, с демонстративной брезгливостью отводит взгляд.

*

      Очередной день ознаменовался очередным уроком литературы. Лилия Павловна, с уставшим видом поправляя очки и весьма нескромно поглядывая на часы над доской, вещала что-то про произведения Некрасова. Солнечный свет мягко проникал через окно, ещё настойчивее освещая помещение. Длинные минуты тянулись часами. Отдалённая монотонная речь учителя пролетала мимо ушей Антона. Он с усердием что-то выводил в своей тетради.       — Опять свои каракули чертишь? Лучше б учителя слушал, хоть немного мозгов поприбавилось бы, — шёпотом усмехнулась — почти оскалилась — Катя.       — Екатерина! – Лилия Павловна в строгости сложила руки на груди и уставилась на «непутёвую» дочь. Отношения учительница-ученица, казалось, почти перекрывали мать-дочь, но притом Лилия Павловна зачастую критиковала Катю больше других, особенно оставаясь с ней наедине. И несколько раз Антон даже был свидетелем эдакой ситуации.       — Петров совершенно невыносим. Всё лезет и лезет со своими рисунками, — пожаловалась девочка, выхватывая тетрадь из рук соседа по парте и демонстрируя учителю, а заодно и большей части класса. Взгляд учительницы упирается в клетчатый разворот. Этот взгляд… Он не удивлённый, не раздражённый и не озлобленный. Он уставший. Такой же взгляд Антон ловил и от родителей, когда те разочарованно смотрели на сына, даже, казалось, сестра изредка очерчивала силуэт парня глазками, демонстрируя похожее отношение. Сидя с Катькой, очень легко стать «проблемным учеником», её взгляд способен уловить каждое неверное движение, каждый неправильный взгляд. Интересно, почему она цеплялась именно к нему? По крайней мере, чаще всего именно к нему. Сплетни на себе испытывали и Ромка с Бяшей, героически игнорируя любые их проявления. Может, Антон слишком эмоциональный? Впрочем, таким он был когда-то, но этого ли недостаточно? Парень сжал зубы. Несколько месяцев назад он бы крикнул своим почти писклявым голосом «отдай» и попытался бы вырвать собственность из рук, но теперь только опустил глаза в парту и с раздражением ждал завершения ситуации.       Лилия Павловна тяжело вздохнула и почти вырвала тетрадь. Там на всю страницу очерчивались силуэты Полины – пропавшей несколько дней назад одноклассницы. Все они были обычными, но только на первый взгляд. Что-то в этих зарисовках и почеркушках настораживало. Если долго смотреть на них, разум сам начинал откликаться чувствам страха. Словно то были рисунки сумасшедшего. Однако сложно осознать, что же именно в них было не так. Почти на каждом изображении девочка с длинными чёрными волосами слабо улыбалась, на каждом глаза были закрыты или вовсе отсутствовали, как бы скрываясь под чёлкой. Лилия Павловна смерила ученика несколько нервным, но ещё более строгим взглядом — что-то в Антоне изменилось. Что-то важное перевернулось с ног на голову.       Тетрадка по литературе представляла собой альбом для рисования вот уже почти полгода, и там едва ли накопилась пара действительно существенных записей, и то не все они были о писателях или их произведениях. Вскоре учительница, резко выдохнув, как-то раздражённо придвинула тетрадь к Петрову.       — Не знаю, что мне с тобой делать, — устало пожаловалась она, — прекрати это и записывай тему.       Лилия Павловна кивнула на доску. В груди Антона осело вязкое чувство вины, оно неприятно разливалось по телу, смешиваясь со стыдом. Он доставляет проблемы другим. Он – проблема. Лучше бы его не было, просто никогда не появлялся на свет человек с незамысловатым именем Антон Петров из Москвы. Странноватый и даже несколько чудаковатый по мнению одноклассников, Петров ведь был обычным, как говорили взрослые, «бунтующим» подростком с горсткой проблем, на которые всем было плевать.       Но все эти мысли перекрывались гораздо более сильным чувством – злостью. Катя подставила его. Снова. Из раза в раз она делала всё возможное, чтобы досадить парню и, судя по её лицу, даже сейчас не была полностью довольна результатам. Ей нужно больше. Да, пока не доведёт до отчисления – не остановится.       Антон перелистнул страницу и аккуратным почерком записал число и тему. Затем, поёрзав на стуле, он устроился поудобнее и постарался прислушаться к рассказу учителя.

*

      — Лилия Павловна! – Антона уже начинало тошнить от этого имени, произнесённого Катькиным голосом. Очередной трюк. Снова Катя собирается выставить его отвратительным лгуном. Она, прилежная ученица и гордость школы, пользуется всеобщим доверием, а он, нерадивый ученик, постоянно летающий в своих мыслях, не всегда в состоянии связать два слова на уроке. Кому, интересно, поверит учитель, замечающий, спасибо Екатерине, всю грязь в лице Антона? Сколько ещё эта девчонка будет выставлять себя идеальной, пользуясь Антоном как прекрасным чёрным фоном для её «беленькой» натуры?       За окном бушевала метель. Снежинки кружились в воздухе, всё никак не в силах приземлиться. Интересно, чем сейчас занята Алиса? Может, ей холодно? Там, в лесу… Где нет этих противных учителей, нет этой отвратительной Катьки, нет пустых натянутых на череп безжизненных лиц одноклассников. Там, где есть Полина, есть Алиса, есть звери и он — Хозяин Леса.       Класс писал контрольную работу — огромный тест на лист формата А4 с двух сторон, на котором, к тому же, всё было напечатано до ужаса мелким шрифтом. Петров уже десять минут пытался унять беспорядочные мысли и наконец осознать, что именно от него требуется в первом вопросе.       — Что? – уже примерно осознавая, к чему идёт дело, всё же спросила Лилия Павловна. Он поправила очки и чуть покосилась на Петрова. Как по команде, остальные ученики также оторвались от своих листочков и уставились на ту самую парту.       — Я не могу больше сидеть с Антоном! – Катя состроила жалобный тон и страдальческое выражение на лице. — Он списывает каждое моё слово, сколько бы я ни прикрывала.       Антон сжал ручку, и костяшки его пальцев заметно побледнели. Снова что-то будет. Снова.       — Спасибо, Екатерина, — вздохнула учительница и осадила уже собиравшегося отпираться Антона строгим взглядом. – Петров – два в журнал.       Парень сжал зубы и взглянул на соседку по парте. Та с удовлетворением продолжала работу, ехидно поглядывая на одноклассника время от времени. Антон наконец вздохнул, успокаиваясь, и смял уже ставшую ненужной работу. Да, так и на тройку не натянет.       Злость распирала изнутри. Сердце бешено колотилось, подстёгивая гнев. Пальцы сжимали ручку с новой силой — хотелось всадить её прямо в глаз этой язвительной «даме». Хотелось наброситься на неё, разорвать на кусочки. Почему её всегда слушают? Никто даже не задумывается, что трудолюбивая примерная ученица может быть гнилым и противным человеком? Никому и в голову не приходило это? Может, у Кати и были справедливые претензии к безучастности Антона, но в последнее время она сильно перегнула палку. Сейчас Антон и мельком не глядел на неё или в её листочек с аккуратным красивым почерком. Да и зачем ему чужая работа? Не то чтобы Антон был уникумом литературы, но учился бы не так уж и плохо, если бы не досаждающая Катька.       В последнее время у парня возникало рекордное количество не самых здоровых мыслей. То есть это были чувства, эмоции, которые преобразились в чётко сформулированные мысли и планы. Эти мысли пугали, настораживали, но притом образовывали странное ощущение радости и желания поддаться воле природы. Словно бы одновременно в Антоне боролись сразу два существа, которых, если покопаться, можно было бы даже поверхностно охарактеризовать: первое – трусливое и слабое существо, всегда удерживающее язык за зубами, оно терпит насмешки, избиения, оно скромно, тихо и при этом пугливо, оно выступает в роли защитника, того, кто не даёт второй сущности пробиться наружу; вторая же – жестокая кровавая сущность, некий сундук, куда скапливаются все негативные чувства, ожидая неминуемого взрыва, это существо тёмное, всегда находится в тени и наблюдает со стороны, поджидая момента, оно подлое и гадкое, оно наполнено злобой и желанием отомстить, наполнено тем, что первая сущность так старательно проглатывала.

*

      — Эй, девочки, — Катя с напускным скучающим тоном бросила одноклассницам, будто бы невзначай обходя парту. – Гляньте-ка, что у нашего Антошки на уме.       Девочка ловко зацепила торчащий из портфеля Антона кусок папье-маше, и в её ладони появилась кривоватая заячья маска. Девочки разом взглянули на одноклассницу и, словно журналисты перед выставленной на свет уликой в интригующем расследовании, столпились вокруг. Впрочем, не только девочки. Подойти и посмотреть решился даже Ромка, который тут же, закатив глаза, фыркнул и уселся за парту. Катька держала маску высоко, гордо оглядывая толпу собравшихся.        — Ох, девочки, — с артистичным волнением прощебетала она, — маньяк наш Тошка. Это он маску носит, чтобы лицо своё скрывать, когда делишки грязные совершает. Да-да.       Все громко обсуждали маску, создавая в классе гул из детских голосов.       Эта перемена между сдвоенными уроками литературы, позволяла Антону без заботы об учебниках побыть наедине с собой. Закрытый и молчаливый, Антон даже несколько пугал одноклассников, особенно после последних событий и, естественно, после Катькиных сплетен. Он предпочитал выбираться в коридор и стоять где-нибудь у окна, вычитывая строки книг. Впрочем, в этот раз парень вернулся раньше обычного.       Антон почти ворвался в кабинет. Он словно изначально знал, что происходит. Парень начал грубо расталкивать скопившуюся толпу, почти до боли впечатывая ладони в их плечи. Тут же большинство расступилось, образовав узкий проход прямиком к Кате, находившейся в центре внимания. Волосы Антона почти торчали во все стороны, а сжатые плотно зубы едва не трескались под таким напором. В глазах играл огонёк безумия. Казалось, парень готов на всё ради этого куска папье-маше. Петров наконец добрался до одноклассницы и с силой потянул маску на себя.       — Отдай! – прорычал Антон, грубо пихая Смирнову коленом. Та сначала издала слабый испуганный вздох, но тут же сориентировалась.       — С ума сошёл! – Девочка стояла на своём, с удивительной настойчивостью удерживая заячью маску. Она бы с превеликим удовольствием отправила в адрес Тохи язвительное замечание, однако уже почти выдохлась от неравной борьбы с одноклассником. Они пихали друг друга, всё с большей силой, и с течением времени взгляд Антона обезумел ещё больше. Наконец парень с силой толкнул одноклассницу всем весом, оттягивая маску, отчего девушка резко отпрянула назад, хватаясь за парту и тяжело дыша.       Антон с безумным видом удерживал трофей в ладонях.       — Петров! Марш к директору! – Лилия Павловна, явно наблюдавшая последний удар полностью, уже стояла около прохода с обеспокоенным и одновременно разъярённым видом. – Катя, как ты?       Антон, понимая, что одноклассница, скорее всего, всё предугадала, даже не стал отпираться. Он с силой сжал маску и с какой-то особенной злостью бросил её прямо в руки девчонки.       — Подавись, — прошипел парень с угрожающим видом. Удивлённая и, кажется, немного испуганная Катя сглотнула слюну, еле успев поймать маску.       Толпа зачарованно смотрела на то, как уводят их неуравновешенного одноклассника, тогда как Катя сосредоточилась на отвоёванном предмете у неё в руках.

*

      — Ещё хоть раз что-то о ней скажешь… – раздался откуда-то из коридора голос Ромки.       — Что будет? Зубочисткой своей меня пырнёшь? Ты бы не дурью маялся, Пятифан, а возлюбленную свою искал.       Гордый силуэт Екатерины показался в дверях. Девочка замялась, увидев в классе Антона.       — Ох, это ты, — теперь в речи одноклассницы не было такого энтузиазма, однако вскоре она всё же приложила усилие и вернула хотя бы долю своей обычной язвительности. – Не думала, что отделаешься только дежурством, Петров.       Парень даже не взглянул на вошедшую, он с сосредоточенным видом оттирал надписи от парты Ромки. Под очками сверкал остекленевший взгляд.       — Ну вы посмотрите на него! Хам и подлец! Так ещё и девочку избил! В вашей семье все такие наглые? — Катя осклабилась.       — Хм, — промычал Антон, медленным, почти скучающим шагом подходя к доске.       Катя прошагала с гордым видом до стола Лилии Павловны и сгребла в кучу несколько папок.       — Хоть бы извинился, — брезгливо поморщилась она, — «Заяц»       — Чего тебе надо, Кать? – безразлично бросил Антон, откладывая мокрую тряпку. Парень стоял практически у выхода.       — Только попробуй сбежать, Петров, — пригрозила Катя. – Сразу же Лилия Павловна узнает — из школы вылетишь.       Антон покосился на выход, к которому уже успел встать спиной, полностью обернувшись к однокласснице. Он слабо усмехнулся и с силой толкнул деревянную дверь ногой, так что та с хлопком закрылась, создав протяжный неприятный скрип. Катя вздрогнула от неожиданности. В подсознании резко запрыгала тревога. «Ты психопат», - вертелось у неё в голове, однако изо рта не вылетало и слова.       — Не беспокойся об этом, — кинул Антон. — Как тут сбежишь.       Парень резко подался вперёд. И Катя отпрянула, упёршись в учительский стол.

Это всего лишь Антон. Глупо. Как глупо его бояться. Просто странный мальчик с ненормальным поведением. Он ничего мне не сделает. Я накручиваю себя. Надо просто пройти мимо.

      — Что ж, удачи, — выдавила из себя Катя презрительным тоном и, подняв подбородок, направилась к выходу.       Антон стоял не шевелясь. Шаг. Ещё шаг. Снова шаг. Катя неминуемо приближалась, и с каждым новым стуком маленького каблука её туфли о пол по телу разливалась доза адреналина. Прямой уверенный силуэт стоял между столом и дверью, немигающим взглядом сверля проходящую.       По телу разлилась острая боль. Холодная сталь пронзила кожу с удивительной скоростью. Мышцы свело судорогами, и взгляд расплылся. Перед глазами нечётким очертаниями выделялись скачущие двери класса, стены, потолок. Казалось, нечто кружит её в странном танце. Лёгкие сдавило, и из горла вырывались только кряхтящие противные звуки, а на языке замаячил металлический привкус крови. Все звуки будто бы скрылись за странной невидимой стеной. По ту сторону — реальность, а по эту — Катя. Никто не придёт. Никто не должен прийти. Они здесь одни.       Мысли путались и скользили по разуму со странной мешаниной из слов и чисел. Боль была невыносимо тяжёлой и острой, а силы тут же покинули тело, отдавшись судорогой.              Это случилось ровно в тот момент, как Катя проходила в опасной близости к плечу Антона. Он выхватил руку из кармана заранее и ровно в ту самую секунду чуть подал лезвием вперёд.       Тело Кати завалилось вперёд спустя несколько секунд после получения ранения. Нож всё ещё торчал из-под блузки, а рана густо кровоточила. Девочка инстинктивно повалилась на Антона, сжав ладонями его рубашку и глядя куда-то перед собой. Она кровавыми сгустками кашляла на белую выглаженную ткань воротника Антона. Тот поморщился.       Петров брезгливо откинул одноклассницу, и та с кряхтением и неизвестными нечленораздельными звуками повалилась на пол.        — Что… ты… — слабеющим голосом прошептала Катя.              Хотелось закричать, но голос пропал. Неужели он решился на это? Прямо в школе – там, где множество людей, там, где его будут подозревать в первую очередь? Мысли угасли, и перед глазами расстелилась чёрная пелена.