Смерть П
23 декабря 2023 г., 03:59
Могу ли я доверять им?
Таким вопросом долгое время задавался Антон. Антон Петров совсем недавно переехал в этот закрытый от всего мира посёлок с единственным продуктовым магазином на многие километры в округе и лишь одной небольшой школкой, в которой училось рекордно большое за последние годы количество детей. И Петров, конечно, уже стал одним из них. Со времён пропажи его одноклассника — Семёна Бабурина — Антону повезло обзавестись парой новых друзей. Ромка и Бяша, может, и были отбитыми хулиганами, но друг за друга стояли горой. И ему удалось чудесным образом попасть в этот маленький закрытый круг. Ему, тихому и принципиально правильному мальчишке в очках с толстенными линзами. Да уж, совершенно не то, чего от себя ожидал сам Антон. С одной стороны, это была невероятная радость – обзавестись парой новых друзей в первые же школьные дни. Да ещё и тех, кто внушает трепет другим. С другой… Антон всё никак не мог забыть случай с Семёном. В тот раз Ромка с Бяшей без раздумий накинулись на собственного приятеля, только стоило тому дать слабину. Поступят ли они так же и с Антоном – ещё более неловким и растерянным? Может, они бросят его в тот самый момент, когда парню более всего и будет нужна помощь? Потопчутся на упавшем лицом в грязь теле и уйдут, весело посмеиваясь. А если всё ещё хуже и Антон изначально являлся для них способом поглумиться? Заставить его довериться и потом просто одурачить, как последнего лоха. Такая участь, наверное, казалась парню ещё более унизительной, чем обычное предательство со стороны давних приятелей. Осознание того, что к нему вообще никогда не относились как к человеку. Как к равному. Лишь как к глупой и податливой шавке, бегающей за своими хозяевами. Пнут в живот, как несчастную Жульку, и забросают снегом. Петров вертел в руках оправу очков, шмыгая носом. Он заболел и в этот раз сумел упросить маму остаться дома. Перед носом дымила чашка чая с лимоном, но Антон не собирался пить его. Сейчас всю его жизнь занимали лишь монотонные размышления о подставах и предательствах. Всё меньше и меньше хотелось ходить в школу. Всё более неловко и неприятно Антон чувствовал себя в компании Ромки с Бяшей. Но уйти нельзя – может стать ещё хуже. Хотелось спрятаться или зарыться в снег. Убежать в лес и укрыться за сугробом, словно маленький пугливый зайчик. Но нет. Он человек и никуда не денется из этого ужасного круговорота людей и недоверия к ним, странное ощущение. Но Петров банально не может больше находиться там, в этой странноватой хулиганской компании из трёх человек. Несмотря на то, что Ромка не раз помогал Антону в самых сложных делах, выручал из различного рода передряг и даже подбадривал, хоть и своеобразно, было всё равно сложно смириться с мыслью, что это всё может быть лишь масштабным розыгрышем, о котором Антон будет жалеть всю жизнь, а вот Ромка с Бяшей даже не вспомнят. Ещё сложнее было поверить предположению, что его действительно приняли. В конце концов, это ведь будет означать наивность, ведь так? Бяша же, кстати, вообще отдельная тема. Этому, кажется, и вовсе абсолютно по барабану, с кем проводить время, если только рядом будет Ромка. Он совершенно не был лидером и вряд ли когда-либо мог им стать, но всё равно оставался неплохим приятелем и забавным знакомым. В последнее время эти двое вели себя как-то уж слишком дружелюбно. Ни проверок, ни конфликтов. Казалось, они пришли к какому-то молчаливому согласию, только вот сам Антон не понимал, на что именно согласился. И это пугало. Парень щёлкнул выключателем, и настольная лампа погасла. Из окна бился сероватый свет зимнего утра, почти не освещая помещения. Холод еле-еле просачивался сквозь закрытое окно, но всё же отдавался по телу Антона гроздью мурашек. Парень старательно выводил в тетради линии. Он взглянул на рисунок – в блокноте, освещённом бледноватым лунным сиянием виднелся нож-бабочка во всей его красе с ровными и аккуратными подправленными контурами. Петров фыркнул, вырвав листок, смял его и забросил в корзину для мусора. Он бегло осмотрел стопку учебников, задания по которым ещё предстояло выполнить. Та оказалась довольно внушительной. Антон вздохнул и, отвлекаясь от мыслей, принялся за биологию.***
Наступило новое утро. Такое же пасмурное и серое, как и вчерашнее. Уже неделю парень отсиживался дома, страдая от температуры. Правда, в этот раз он чувствовал себя в разы лучше и вполне мог сходить в школу, однако совершенно этого не хотел. Снова придётся вести себя дружелюбно с Ромкой и Бяшей, снова придётся выискивать подвох в каждом их слове, снова придётся сторониться их компании. Эти «снова», преследующие Антона каждый день, сильно давили, однако по каким-то своим соображениям он не мог порвать с компанией – единственными людьми, кто хоть как-то на него реагирует. Кроме, конечно же, язвительной Катьки. Уж она-то ещё похуже будет. Однако эта сплетница хотя бы не скрывает своей дурной натуры, а те двое что вообще из себя представляют? Ситуацию ухудшали и появляющиеся периодически с недавнего времени провалы в памяти. — Антон, – мать дёрнула дверь, и парень с удивлением обнаружил, что уже опаздывает. В конце концов, мама обычно встаёт в разы позже. Тут же это подозрение и подтвердилось: – ты уже опаздываешь. Давай-давай, нечего тут неделями лежать. Парень рассеянно кивнул, бросил приготовленные учебники в рюкзак и, скользнув мимо матери, бросился вниз по лестнице. Он не хотел ни спорить, ни отпираться – это просто было до банальности бесполезно. Уже через несколько минут Антон оказался у дверей в учебное заведение. Весь дрожащий и холодный, он стряхивал с себя налипшие комья снега.***
У расписания вновь собралась толпа. Все оживлённо обсуждали новую пропажу ровно до того момента, как появился Антон. Ученики тут же притихли и расступились. Парень неловко поёжился, сопровождаемый десятками взглядов, и тоже подошёл к доске объявлений. Там на него стеклянными глазами глядела Полина. — Вы видели, как Петров бегал за ней? Это он похитил Полиночку. Да-да, - раздавался откуда-то из-за спины шёпот, и Петров сделал неясный жест, словно пытался отмахнуться от мухи. В сердце что-то опустилось. «Ухаживал», «бегал»? Уж если кто и бегал, так это Пятифан. И ведь в этом есть смысл. Хулиганистый и задиристый парень с криминальными наклонностями и ножом под рукой получает отказ от девушки и решает похитить её или – ещё хуже – убить. Разве картина не складывается идеально? Да вот если бы. В любом случае, подобные размышления ещё больше подрывали и без того слабое доверие к Роме. Гнетущее молчание прервалось чьими-то вальяжными шагами. Ромка прошёлся по коридору и, увидев сию картину, поспешил присоединиться к другу у доски объявлений. Для него вновь образовали живой коридор и тут же сомкнули его, плотным кольцом обступив обоих парней. — Чё? Опять кто-то про-, – брезгливо начал парень, но тут же застыл, оторопев. Антон сделал шаг назад, словно это он был виноват в случившемся и боялся последствий. Теперь они оба были в весьма странном положении, словно окружённые толпой зевак преступники, пытающиеся из последних сил играть роль невинных, хотя сами осознавали, что всем и так всё понятно. Ромка сжал зубы, опустив голову и сильно нахмурившись, и как-то особенно злобно вздохнул. Антону показалось, словно его приятель – сильный и смелый Ромка – вот-вот расплачется. Пятифан сунул руки в карманы и удалился, даже не оглядываясь на сопровождающую его взглядами толпу и на застывшего в неясном трепете Антона. Петров вздрогнул, когда взгляды вновь устремились на него, а сверстники и даже малыши из младших классов начали пугливо перешёптываться. Он сглотнул и, выруливая между людьми, скрылся из их виду. Он зашёл в почти пустой класс. Портреты мёртвых классиков, как и всегда, сверлили Антона пустыми взглядами. Ромка уже сидел на своём месте. Он упёрся лицом в парту так, словно спал, и не подавал признаков жизни. Антон съёжился от чувства вины за свои же мысли. Этот человек больше не выглядел как тот, кто мог бы убить или похитить возлюбленную. Он был настолько подавлен и разбит, что у Антона невольно проснулось желание подойти и пожалеть приятеля. Но… это будет выглядеть странно, да и нужно ли Ромке сейчас, чтобы с ним хоть кто-нибудь разговаривал? Чувство скорби и горести не сразу захлестнули Антона, так как разум до последнего не желал осознать произошедшего. Умерла Полина. Антон прикрыл рот рукой, чтобы, не дай бог, не всхлипнуть. Слёзы навернулись на глаза, и парень резким движением утёр их с век. А вот Ромка не плакал. Его грудь слабо и медленно поднималась, как во сне, и опускалась обратно. — Она пропала, – сдавленно выдавил из себя Ромка, зарываясь потными от напряжения ладонями в волосах, когда Антон всё же осмелился подойти к его парте. — Мы найдём её, — не особо-то доверяя своим словам промычал Антон. Он был на грани срыва, но только теперь осознал, насколько же Ромке на самом деле плохо. Эта информация даже в некотором роде поддерживала – он не один. Впрочем, страхи прошлого всё ещё не прошли. — Ага, найдём, – прошипел Рома, отворачиваясь, – как там говорила Катька? «В овраге со вспоротым брюхом»? – Ему и самому было до невыносимости больно такое говорить, особенно о своей Полиночке, но по-другому просто нельзя. — Слышишь, мы отыщем её, она жива, я… уверен, – неуверенно пробубнил Антон. Он и сам осознавал насколько же глупо и наивно всё это звучит, но более никак выразиться не сумел. — Думаешь, я не знаю? – устало и даже как-то апатично спросил Ромка. – Думаешь, я не в курсе? – с уже большим напором рыкнул он и, отодвинув стул, вскочил из-за парты. – Ты бегал за ней, так? Ты пытался добиться её! Ты встречался с ней, да? Антон сделал шаг назад, страшась Ромкиного гнева. Почему его только сейчас это озаботило? Или… он только сейчас об этом и узнал? Катька… Да, такое стало бы дополнительным ударом под дых в подобной ситуации. И, конечно, разозлённый разум сразу же начал винить именно Антона. Но разве в такой момент важно, кто с кем встречался? Почему Пятифан так вспылил из-за такого пустяка в ситуации, в которой Полину и вовсе мог не увидеть более никогда? Антон несколько секунд размышлял, извиниться и честно сознаться или всё же отпираться. — Мне жаль, – почти испуганно кинул он, пытаясь сосредоточить взгляд на Ромкиных руках – держит ли тот свой излюбленный нож-бабочку или нет. – Но сейчас важнее найти её. Поверь, она мне так же дорога как тебе. Эти слова, кажется, только сильнее разозлили Рому. — Послушай меня, масочник, – прорычал тот, сжимая кулаки, в которых – слава богу – не было оружия. – С чего я теперь тебе должен верить? Если ты скрывал от меня правду про Полину, почему не мог скрыть правду про убийства? — О чём ты-, - хотел начать Антон, но тут же осёкся – он прекрасно понял, о чём речь. — Не придуривайся, это твоя вина, так? – Ромка уже практически кричал, сдерживая слёзы. В классе, к счастью, никого не оказалось, кроме этих двоих. – Ты у нас в маске ходишь, ты за ней бегал. Ты был эгоистом. — Прекрати, – теперь уже начинал вскипать Антон, перебарывая собственный страх перед приятелем. – Не я носил с собой нож-бабочку, не я вёл себя с другими как мудак, не я выслеживал Полину у её окон по вечерам. Ромку эти подозрения, похоже, сильно задели, однако явно образумили. Он отстранился, с некоторым отвращением глядя на приятеля. Антон сглотнул. Оказывается, их отношения изначально были недоверием. Антон каждый день подозревал Пятифана в обманах, лжи и манипуляции, а тот сейчас высказывает ровно такие же подозрения, только куда более жестокие. Надо же, неужели Антон действительно выглядит как маньяк, раз даже Пятифан повёлся? — Ты прав, — с долей рассудительности в голосе сказал Ромка и почесал подбородок, успокаивая себя. – Это глупо. Ты и мухи бы не смог бы обидеть. Нужно искать Полину, и нечего нюни пускать. Ромка говорил это уже, кажется, самому себе. Он был до странности другим. Перед Антоном уже стоял не тот уверенный Роман, по которому сохли все девчонки параллели – кроме Кати и Полины. Теперь перед ним стоял нервный мальчишка его возраста, чем-то напоминающий хорька. — Я проведу своё расследование, – воодушевлённо произнёс Пятифан, пронзительным взглядом окидывая Антона, – Сегодня же днём, вместо уроков. Прогуливал Ромка нередко. Даже, можно сказать, часто. А ради такого дела, конечно, не побрезгуешь и пропустить ещё денёк. Парень развернулся и сделал шаг к выходу из класса. В горле Антона засел ком. Он знал, как глупо и заезжено прозвучит следующий диалог. Но не мог просто остаться на месте. Теперь, когда парень своими глазами узрел внутреннюю сторону Ромки, пелена недоверия несколько спала, хотя и всё ещё маячила в подсознании. — Я с тобой! – крикнул парень, хватая друга за рукав. – Мы идём вместе. Пятифан грубо вырвал руку и с раздражением и подозрением глянул на Антона. Он явно хотел отказаться, но не смог выдавить из себя «нет». — Как хочешь… Они зашагали к выходу из школы, но Рома вдруг замер на месте, да так, что Антон чуть не впечатался приятелю в спину. — Нам нужен план. С чего начать… Антон поводил взглядом по коридору, в котором за ними уже, к счастью, никто не наблюдал. — Знаешь, иногда есть вещи, которые лежат у нас прямо под носом, — отрезал Петров, глядя в пустоту перед собой. Его голос звучал отрешённо и пусто, взгляд рассеянно и спокойно блуждал по коридору. Он был другим. Как за секунду голос человека может измениться до неузнаваемости. — Чё? — Пятифан недоверчиво оглянулся, пытаясь осознать такие резкие перемены в товарище. — Я хочу сказать, – раздражённо пояснил Антон, – может, нам нужно проверить школу? — Стебёшься? Кто в здравом уме будет прятать похищенного ребёнка на территории его же учебного заведения? Думаешь, Полина не кричит? Не вырывается? Или ты считаешь, что кто-то пронёс брыкающуюся девочку по школьным коридорам и остался незамеченным? Её же не могли похитить в учебное время. — Ну, кто в здравом уме будет в принципе похищать ребёнка? – Антон скептически сложил руки на груди. Его немного забавляла уверенность Ромки в том, что Полина всё ещё жива. — Это не довод! – огрызнулся Ромка. — Ещё какой довод. Пятифан фыркнул, пытаясь понять, как Антоха вообще мог прийти к подобной несуразной идее. — И чё предлагаешь? Бегать по школе в учебное время и искать «тайное помещение», в которое не заходит ни один из учителей? — Ради Полины, – пожал плечами Антон — Ну и бред, – фыркнул Ромка, – и с чего я вообще должен тебе доверять? — Ну, если мы хотим кого-то найти, стоило бы попробовать довериться мне хоть раз. Пятифан, сдаваясь, вздохнул — Идёт. В уши ударила знакомая трель звонка, и Ромка, прихватив Антона, юркнул за ближайший угол. Они оказались в некой школьной «подворотне». Сюда редко кто заглядывал, а из-за перегоревшей лампочки тень отлично скрывала силуэты. — Ну? И что же по твоему «плану» мы первым обыщем? Мужскую раздевалку? – усмехнулся Ромка, не переставая блистать скептицизмом. Антон не сразу ответил. Некоторое время парень напряжённо всматривался в коридоры школы, выискивая любого проходящего. В них было светло и солнечно, всё знаменовало очередной блестящий учебный день. Никого не было. Антон кивнул приятелю вправо, и оба аккуратно вышли из «укрытия». Пустые коридоры, по которым нужно было шагать как по минному полю, (любой звук – и вот вы уже в кабинете директора) навевали странное ощущение азарта. Антон петлял по коридорам так, словно прекрасно знал, куда надо идти. Ромка плёлся следом, с какой-то особенной внимательностью разглядывая окружающие пространства. Вокруг начинали мерещиться силуэты. То слева кто-то пробежит, то справа скользнёт мимо. Рома вздрагивал каждый раз и с всё более яростным выражением оборачивался на любой скрип. — Куда это ты, Сусанин, ведёшь меня? – с некоторой угрозой поинтересовался Пятифан. Антон рассеянно обернулся. — Слушай, я показываю тебе это только потому, что доверяю, хорошо? Мне было сложно довериться тебе, и теперь ты попробуй сделать то же самое. – Антон поморщился от того, насколько сентиментально это всё прозвучало. Говорил он сухо и раздражённо, будто объяснял нечто очевидное. Роман громко цокнул и закатил глаза. — Чё за бред… Они остановились в полутёмном коридоре с несколькими перегоревшими лампами. Антон замер перед дверью, заворожённо разглядывая этот кусок дерева. То была старая дубовая дверь, выкрашенная в чёрный, местами краска облупилась, но всё ещё сохраняла ауру таинственности. Ручки на двери не было, вместо той осталась лишь круглая дырочка, которую можно было легко подцепить. Чуть ниже красовалась странного вида замочная скважина. — Хочешь проверить, что там? – с долей тайны прошептал Антон и вынул из кармана ржавый ключ. — Ты что-то знаешь? – с подозрением спросил Ромка, хотя внутри его уже распирало любопытство. Антон покачал головой, аккуратно вставляя предмет в замочную скважину и проворачивая. — Не-а, я стащил этот ключ со стояла директора пару недель назад. – улыбнулся Тоха. – Пойду первым, не возражаешь? Только вот… — Что ещё? — Если я столкнусь с опасностью, – аккуратно подвёл к теме Антон таким тоном, словно боялся отпугнуть дикого зверя, – мне нужно будет оружие. Ты не одолжишь мне свой… — Ещё чего. Пусти. – Рома грубо толкнул приятеля и, подцепив дверь за оставленную от ручки дырку, глянул в открывшийся проход. Темнота разъедала пространство, не давая рассмотреть внутренность помещения. Длинная лестница, казалось, вела к центру земли. — Что ж, можешь… идти первым, - растерянно предложил Антон. – Мы же команда Вольтрона? Ромка слабо улыбнулся в ответ. — Друг за друга – горой, — проговорил он без тени слабины в голосе. Антон сделал несколько шагов назад, полностью освобождая путь, и Ромка сделал твёрдый шаг на первую ступень лестницы. В его руке уже блестел заранее приготовленный нож-бабочка.***
Роман открыл глаза на полу подвала. Он был полностью связан, во рту противным вкусом отдавал кусок какой-то тряпки. Что произошло? Вопрос вспыхнул в голове и отдался по телу подступившей болью. Желудок пробирало тошнотой, сознание туманилось, и перед глазами весело плясали какие-то картинки. Его что, накачали наркотиками? Пятифан подёргался, но крепко связанные верёвки лишь натирали кожу, никак не ослабляясь.***
Тот момент. Он делает шаг на ступень, и в спину резким и до странного холодка уверенным движением врезается чей-то ботинок. Странная удивительная сила, способная сбить с ног даже Ромку. Пятифан открывает глаза уже на полу – в луже собственной крови. Тело будто парализовано, в костях ноет сильнейшая боль, однако изо рта не вырывается ни звука. Там, наверху, он видит прямоугольник света. Силуэт Антона гордо выпрямлен. Очки сверкают хитростью, а на лице маячит жестокая улыбка. — Спасибо, что доверился, – кидает на прощание парень и прикрывает дверь. Раздаётся поворот ключа, и подсознание вновь уносит Пятифана в свои объятия.***
Но сейчас уже поздно о чём-то думать. Верёвки плотно сковывают затёкшее тело. Руки и ноги почти онемели. Кожа Ромки чуть ли не зелёная от боли – несколько закрытых переломов костей и рёбер, растяжений и разрывов связок, ссадин и ушибов, сотрясение мозга и другое добро. Откуда-то раздаются шаркающие шаги. Ромка видит перед собой чьи-то ноги в аккуратных туфлях. Он слабо поднимает взгляд. Заячья маска из папье-маше выдаёт её владельца с потрохами, но сейчас внимание Ромы сосредоточенно не на этом. В руках у Антона блестит холодное заточенное лезвие ножа-бабочки. Под маской слышится тяжёлое размеренное дыхание. Заяц присаживается на корточки и внимательным взглядом скользит по искалеченному телу Романа. Лёгкая рука делает быстрый взмах.И через секунду всё заканчивается.
Примечания:
"П" — игра с "буквами", одновременно и Полина, и Пятифан
