Причина

Собственный яд для змей не опасен, так почему же я умираю?

Сижу на заднем сиденье, Бим устроился на коленях и лениво разглядывал вид из окна. Молчание укутало нас в свою мягкость, никто не произнес ни слова. Я наблюдал за твоим взглядом в зеркале, иногда натыкался на него, но мы быстро прощались. —По результатам обследования могу сказать, что с Бимом всё в порядке. В плане здоровья ничего не тревожит. Скорее всего, дело в другом. Возможно, недавно вы уехали и это было стрессом для него, или поругались. Новые животные или члены семьи также влияют на настроение. Есть предложения? — гладил послушно сидящего пса. Врачи всегда были для него не очень приятной частью, и мы делали всё, чтобы он чувствовал себя лучше. —Да, вы правы. Мы немного повздорили. Ты ответил сразу, после чего взял в руки результаты и обвел быстрым взглядом. —Скорее всего, он очень чувствителен к этой ситуации. Просто дайте немного времени, старайтесь вести себя, как раньше и всё придет к норму. Я выпишу комплекс витамин, это положительно повлияет на эмоциональную составляющую. Изменение климата в семье часто сказывается и на животных. Собаки очень чувствительны. Отлично. Еще и жизнь собаки рушу. Кто дальше? Старики, инвалиды, сироты? Давай, Тэхён, так держать. Наш дом провонял непониманием, злобой и сжирающей заживо болью. Источниками этого смердящего букета были ты и я. А Бим страдал. Невольный зритель первого ряда. Зритель, готовый заплатить, лишь бы не видеть представления. —Уходи. — практически умоляю, когда снова вижу на полу около кровати пса. Пытаюсь заманить любимым лакомством. Не трогается с места. — Ты весь в него, знаешь, такой же упрямый. Только команды Чонгука и выполняешь, хотя какая разница, кто дает еду? Такой же засранец. — опускаюсь на пол и, облокотившись на кровать, касаюсь губами носа, даря быстрый поцелуй. Его задело ударной волной, этого я точно не хотел. Почесываю за ухом, наблюдая, как животное расслабляется. —Ты - лучшая собака на всем белом свете. Лучшее решение в нашей жизни, и если каждый момент был ошибкой, то только не ты. Никогда не пожалею, что мы взяли тебя. Но будем честны. Расклад не очень. Мы с тобой договорились, что будешь рядом с Чонгуком, помнишь? В твоих лапах очень много. Поэтому я запрещаю таскаться за мной хвостиком, слышишь меня? — провожу по большим лапам, ощущая структуру шерсти. С этого момента он перестал спать со мной. И я потерял сон. Мог задремать на пару часов, но мой разум не давал покоя. Пытка. Бессонница подарила несколько свободных часов, и я начал искать. Перебирал фотографии, которые были на сайте компании, искал в личных архивах. Делал всё, что было в моих силах. Я пытался найти. Поверь, я делал всё, что мог. Сам не знаю зачем. Даже если бы нашел, как бы поступил? Много ли у тебя недоброжелателей? Давай подумаем. Не скажу, что ты был вспыльчив, за эту часть в нашей семье отвечал я. Действовал тихо, иногда медленно, но рано или поздно наказание находило того, кто пошел против тебя. Повышал голос редко, но когда это происходило, то всем было страшно. Когда бывал у тебя на работе, то был невольным свидетелем. Выглядит жутко. Капитанская жилка приобрела интересные формы. Ты всегда вежлив и учтив с людьми, не можешь вынести неуважения в сторону своей семьи, меня или компании. Как только кто-то позволял себе колкости или едкие комментарии, ты себя особо не сдерживал. Нецензурно выражался. Ставил на место. Играл по своим правилам. Не удивительно, что врагов у тебя предостаточно. Наглых людей рядом с собой ты не переносил. Всегда говорил, что это место уже занято мной. Поле поиска было достаточно обширным, но результаты ничего не дали. Я не мог найти этого лица. Вернулся после съемок, а ты уже был дома. Стоял около плиты, а запах можно было уловить еще на улице. Но я не был голоден. —Ты ел? — только я попытался побыстрее прошмыгнуть, как услышал строгий голос. —Да. —Что ты ел? — дыхание замедляется, как и мои движения в сторону комнаты. —Мы ужинали с менеджером Ли. Врать тебе всегда удавалось плохо. Не знаю, как ты это делаешь, но получалось так редко, что вскоре я вообще перестал пытаться. А теперь был весь перепачкан. Меня уже ничего не останавливало. —В самом деле? А он сказал, что ты уехал сразу после последнего дубля. — чувствую недовольство. Достаточно просто смотреть на твою спину, чтобы понять. — Что ты ел сегодня? Не хочу говорить об этом... В последнее время вообще ни о чем не хочу говорить с тобой. Даже не знаю, но все слова делают только хуже. —Я устал, давай поговорим потом. Сбежать от тебя невозможно. —Сядь за стол. Ты бы себя слышал. Можно подумать, что колено мне прострелишь, если не сделаю. Опускаюсь и скрещиваю пальцы, в очередной раз зацепляюсь взглядом за пустое место на безымянном. Смотрю на часы. 21:21. Передо мной опускается тарелка с легким салатом, себе приготовил Чапчхэ. Ты знаешь. Знаешь, что с едой у меня некого рода проблемы. Если бы не знал, не стал так поступать. Тяжелая пища могла навредить сейчас, именно поэтому передо мной морковь и огурцы. Я загнан в угол. Садишься напротив и киваешь на тарелку, приказывая опустошить ее прямо сейчас. —Я не голоден. Мы уже были в подобной ситуации. Несколько лет назад менеджер контролировал моё питание и сажал на диеты. Ты злился, но не лез, потому что это моя работа. Пока ситуация не приняла интересные обороты. Я упал в голодный обморок. Десятки работников остались без работы из-за твоего гнева. Теперь меня окружают люди, которых ты выбирал лично и после этого я ни слова не слышал о диетах или голодании. —Будешь отправлять фото того, что ешь каждый день. С шумом встаю из-за стола и ухожу в комнату, хлопнув дверью. Начинаю несдержанно метаться из стороны в сторону, никуда не могу себя деть. Дыхание быстро сбивается, а взгляд бегает по предметам. Поднимаю руку и кусаю ниже локтя, со всей силы впиваюсь зубами в плоть, чтобы сосредоточиться. Кратковременное спасение. Режим самоуничтожения включен. Мне нужно сбежать от тебя. Вот что необходимо, иначе я застряну в тупике. Стук в дверь заставляет вздрогнуть, заходишь и находишь мой встревоженный взгляд. Принял оборонительную позицию раньше, чем на меня начали нападать. Мягкой поступью пытаешься подойти ближе, но я отрицательно качаю головой. —Не нужно... Не слушаешь. Моё ослабевшее тело оказывается в объятьях, и я закрываю глаза. Чувствую, как ведешь ладонью вдоль позвоночника. Кожа обжигалась от холода тех прикосновений, которые я не позволил тебе подарить ей. Она изнывала и требовала своей дозы, а я бросал. Готовил ее к тому исходу, к которому она никогда не будет готова. В какой-то момент мне показалось, что кожа была только в тех местах, которых касался ты. Теперь я был весь одним сплошным мясом. Ни миллиметра кожи. Оголенные провода вен, артерий, капилляров. Но сейчас я ощущал себя как наркоман, который наконец добрался до дозы. Я готов был к летальному исходу. Добровольно согласен на передозировку. И я сдался. Прижался сильнее, пытаясь дать себе передохнуть всего секунду. Внутри меня всё стонало от боли. Ты излечивал раны, но я расковыряю всё заново. —Пожалуйста, не прикасайся ко мне. Как мантра. Одно и тоже из раза в раз. Ты был неглуп. Как до сих пор не выучил? Мне требуется слишком много сил, чтобы отпустить руки. Вдруг отступаешь, позволяя холоду прорваться между нами. —Всегда думал, что тебе спокойно рядом со мной. Все эти дни мне кажется, что единственная причина такого твоего состояния - я. Что бы ни говорил, всё причиняет тебе боль. Что бы ни делал - чувствую, что это совсем не то. Стук моего сердца оглушал. Тупорылый насос. Может уже пора вырвать его из груди и торжественно вручить тебе, как ему неймется каждый раз. Ты не отпускал меня. А я не мог отпустить тебя. Как бы сильно не хотел. Был плющом на дереве. Забирал все силы. А ты не мог иначе, просто позволял. Неужели однажды и дереву становится дорог плющ? Неужели и оно может полюбить своего убийцу? Я делал тебе только хуже. Просто паразит, от которого лучше бы избавиться, но ты всё еще здесь. —Я обзвонил все больницы. Клиента с именем Чон Тэхён у них не было. Значит, ты не болен. Говорил с Чимином, он тоже обеспокоен и не понимает, что на тебя нашло. Никакого возлюбленного точно нет. Узнал что-то обо мне, и это напугало тебя? Странный вопрос. Действительно думаешь, что есть что-то, что может напугать меня в тебе? —Нет. —Кто-то шантажирует тебя? У них на тебя что-то есть? Просто расскажи мне. —Нет. —Тебе угрожают? —Нет. Услышь меня, прошу тебя... Запрокинул голову, пытаясь понять. Толкнулся языком за щеку, продолжая сверлить меня взглядом. —В чем тогда причина? Бег по кругу. С точки зрения спорта - огромная работа. Улучшение самочувствия, поддержание мышц в форме. С точки зрения физики - бессмыслица. Перемещения нет. Работа равна нулю. —Мы должны развестись. Как мантра. Одно и тоже из раза в раз. Ты был неглуп. Как до сих пор не выучил? —Я слышал это ебанное должны уже сотню раз! Кому мы это должны? Почему ты ни разу не сказал «Я хочу развестись»? Я тонул в этом болоте. Медленно проваливался всё глубже, пачкался и мерз. Отбивался от болотных крыс, а по ночам слушал пение жаб. В болотах больше трупов, чем в других водоемах. И я попался. А как они горят... Это мне еще предстоит узнать. —Мне жаль, Чонгук. Надежда - губительная вещь. Нужно было разобраться с документами и не мучить себя и меня. Пытаюсь сбежать, но не выходит. Хватаешь за локоть и притягиваешь, снова сталкивая нас. Ковыряешься взглядом в моей душе, пытаешься вывернуть наизнанку. Усмехнулся. Ты знаешь ее наизусть. —Всё, что говоришь буквально прямо противоположно тому, что чувствуешь на самом деле. Я бы поставил печать... Даже собственной кровью, если бы ты этого захотел. И мы бы пошли каждый своей дорогой. Если бы не одно «но». — разгоряченные от разговора губы касаются лба, заставляя потерять нить разговора. — Ты меня любишь. А я люблю тебя. Я жутко устал стучать в закрытую дверь, но буду долбить снова и снова. Ногами, кулаками, собственной башкой, если нужно будет. Я разнесу ее в щепки. Передай это тому, кто решил поиграть со мной в очень опасную игру и задействовал в ней тебя. Брови сами собой сводятся в переносице, когда слышу устрашающий полушепот. И ты уходишь. А я остаюсь. Не помню, как зашел в ванную и как достал то, что нужно. Нашел себя около раковины, наблюдающего за тем, как кровь окрашивает ладонь. Нашел себя около раковины, чувствующего странное ускользающее успокоение. Нашел себя около раковины, рассматривающего неглубокий порез у основания безымянного пальца. Нашел себя? Потерял. Насчет фотоотчета ты не шутил, конечно же. Отнекивался первые пару минут, пока ты не сказал, что в противном случае приставишь ко мне человека, который будет доносить информацию о том, что и сколько я ем. Я выбрал меньшее из зол. Теперь прихожу в рестораны, заказываю еду, делаю фото и ухожу. Несколько раз пытался попробовать, но ощущения такие, словно ем пластилин. Зато ты больше не доставал меня с этим. Какое-то время план работал хорошо. Вот и месяц прошел. Осталась ровно половина пути. За окном творится апокалипсис, не иначе. Деревья сходят с ума от дикого ветра, который со всей силы качает верхушки. Мгла скрывает вид, пытаясь уберечь глаза от страшной картины, полной буйства и сумасшествия природы. Съемки отменили из-за предупреждения о надвигающемся сильном ветре и грозе. Я лежал на кровати и безучастно смотрел в темное окно. Думал, каково тому, кто должен быть за ним. Мне стало даже немного жаль того бедолагу. Свет погас. Всё окунулось во мрак, темнота с улицы проникла в дом, желая согреться. Я скинул одеяло, испуганно смотря прямо перед собой. Нет... Нет, нет, нет. Страх начал медленно расползаться и взял в рабство каждую клеточку моего тела, мешая сделать даже вдох. Я боюсь темноты. Так уж вышло. Не то, чтобы боюсь всегда. А только когда не могу контролировать. Тоже самое с замкнутыми пространствами, лифта я не боюсь, но как только он застревает, то включается режим паники. Пытаюсь найти телефон, но не могу нащупать. Дверь в комнату бесшумно открылась, и я знал, что это ты. Поэтому буквально подлетел, врезаясь и заключая в объятия. —Ладно, я уже здесь. Расслабься немного. Сжимаешь мои плечи, пытаясь успокоить, но небо за окном озаряет ломанная молния. Закрываю глаза и касаюсь лбом груди, пытаясь немного прийти в себя. Темнота обступила снаружи и рвалась наружу изнутри. Спаси меня от темноты внутри, с темнотой снаружи я бы справился. —Пошли, найдем свечи. Слабо кивнул и мы отправились на поиски. Конечно же прирос к тебе, не позволяя и шаг от меня сделать. Обнимал за руку, прижавшись всем телом. Стекла содрогались от ветра, а дождь безжалостно лупил в окна. Ночь настойчиво прорывалась в дом. Не мог отвести взгляд от темноты, куда бы ни посмотрел - она была там. Когда закрывал глаза, то спасение не приходило. Теплые губы касаются виска, взмокшего от паники, настойчиво крадя мой страх. Но это не так уж просто. —Отойди немного, они в нижнем ящике. Послушно отдаляюсь и вижу спасительный огонь. Свет в конце туннеля. Тихо вздыхаю и неотрывно смотрю на маленький источник света, который открывает мне вид на тебя. Пламя свечи пляшет в руках, когда поднимаю взгляд, то встречаю ответный. Медленно отпускаю тебя, потому что должен. В этом нет необходимости. Проводишь рукой по влажным волосам, убирая их назад. —Спасибо. Когда паникую, то ничего не вижу. Я бы с ума сошел, будь один. Никогда не могу взять власть над своими эмоциями. Особенно над страхом. —Могу остаться с тобой сегодня. Перевожу взгляд на свечу в руках и уже тянусь к ней. —Свечи вполне достаточно, уходи. — ты дунул и всё погрузилось во мрак снова. —Чонгук! Ты просто тиран. Играешь на слабостях людей. —Поцелуй. Тогда зажгу обратно. Чувствуешь преимущество. Пользуешься ситуацией. Как не стыдно. В темноте ощущаю тепло тела прямо напротив. Невольно прикрываю глаза, дыша прерывисто от близости твоих губ к моим. Было достаточно шепота, на который мы быстро перешли. —Ты играешь нечестно. —Тебя не выиграть, если играть честно. И я повелся. Думал, буду более спокоен, но вышло так, словно голоден. Не я один. Поцелуй вышел слишком кусачим и жадным. Горячие руки проникают под ткань футболки, преодолевая привычный путь вдоль ребер и грубо сжимают, не оставляя возможности отстраниться. Прошла целая вечность - вот что я ощущал. Словно мои губы вечность блуждали, прежде чем снова найти твои. Я не хотел, чтобы это заканчивалось, но ты отстранился и мягкие губы в темноте нашли шею, оставляя поцелуй у основания челюсти, плавно перемещаясь на нежную кожу. Легкий укус привел в себя. Я знал, что это сладкий обман и чем всё это закончится. Останавливаю тебя, истрачивая свои последние силы. Щелчок, и вот вижу огонь снова. Протягиваешь свечу и нехотя отстраняешься, не отводя внимательного взгляда от смятения, которое красуется на моем лице. —Я останусь здесь. Если что, то можешь просто позвать. Киваешь в сторону дивана и отходишь, оставляя меня одного. —В этом нет необходимости. Уже поздно, иди спать. Но слова пролетают мимо, ты закидываешь голову на спинку и прикрываешь веки. Бим крутится рядом, лениво гладишь его по голове и молчишь. Был ли ты хорошими мужем? Другого я бы не хотел. За окном глубокая ночь, ветер ревел и рвался внутрь вместе с дождем. Я лежал в постели, наблюдая за танцем пламени. У меня было два варианта. Первый - коснуться огня, чтобы притупить внутреннюю борьбу. Второй - просто поддаться. Знаешь, первый достаточно эффективен. Я был невнимателен и случайно обжегся, когда жарил свинину, чтобы порадовать тебя очередным фото. Свинину съесть не получилось, но зато я чувствовал боль семь минут. Как сладко она пульсировала на кончиках пальцев. Наблюдал, как появляются болезненные пузыри, и как краснеет место ожога. Целых семь минут. Я был сосредоточен и спокоен. Дольше работало только с тобой. Интересно, как импульсы боли плавно перетекают в здоровые пальцы, и как эти волнообразные колебания способны спасти разум. Я был готов сгореть. Только бы не чувствовать, как угнетаю сам себя. Знаешь, ожоги - интересное явление. В какой-то момент перестаешь чувствовать боль, краснота спадает, остается омертвевшая часть. Сердца обижаются так же. Только в отличие от кожи, редко регенерируются. Тихо вышел в гостинную, она мгновенно озарилась и приобрела привычные очертания. Ты сидел там же, облокотил голову на ладонь, провалившись в дремоту. Сел на другой край дивана и поставил свечу на столик. Теплый свет мягко целовал твою кожу, играя своеобразными бликами. Я медлил, но все-таки сдался и потянулся к твоей руке, призрачно касаясь пальцев. Ты... Ты... Ты. Куда не пойду, везде ты. Ни секунды покоя. Я не выдерживаю, слышишь меня? Это невыносимо. Скрещиваешь наши пальцы, с силой сжимая. Не могу посмотреть на тебя, потому что мне страшно. Ночью сложнее всего справляться. Ночью не остается сил. Улавливаю движение справа, ложишься на мои колени и устраиваешь нашим взглядам встречу, которой невозможно избежать. Я умолял, чтобы ты молчал. Ты ни слова не сказал. Мои пальцы привычно погрузились в волосы, ты устало прикрыл веки. Неторопливо гладил, перебирая короткие локоны и предоставляя возможность остановить всё это на мгновение. Нам обоим нужно было выдохнуть. Маленький остров в бушующем океане. Мы плывем уже месяц, спасаясь от акул и изнемогая от жажды. Соль начала въедаться в кожу, она вся в язвах. Это было необходимо. Я проспал четырнадцать часов. Когда проснулся, то был укрыт и даже лежал на подушке. Когда открыл глаза, то сразу же захотел закрыть их обратно, ведь всё равно проспал на съемку и на интервью. Где можно достать ружье, чтобы избавиться от этого изматывающего существования? Влетел в комнату без стука, ты поднял удивленный взгляд. Был на полпути к тому, чтобы одеть футболку, но остановился, наблюдая за моим молниеносным приближением. —Очередная твоя шлюха? — поднял планшет, демонстрируя невероятного качества снимки и смелые предположения.

«Чон Чонгук был замечен в компании симпатичного спутника.

Это ли причина того, что Чон Тэхён не носит обручальное кольцо?

Смеем предположить, что очередной брак подходит к концу.»

Молча разглядываешь фото и вчитываешься в статью, но я не намерен больше ждать. —Кто это? — раздраженно тыкаю в фото, опаливая тебя взглядом. Откинул футболку обратно в шкаф и растянул губы в усмешке. —Тэхён… Ты как ребенок попадаешься на это каждый раз. Журналисты действительно хорошо делают свою работу. —Я спрашиваю: кто это? —Не помню имени. — мои губы растянулись в уничтожающей улыбке. —Не помнишь? Да что ты говоришь. Я мог многое игнорировать, мог многое сыграть и мог врать. Но не в такие моменты. Этот процесс я контролировать не в силах. Разумная часть умывает руки и выпускает с цепи зная, что в противном случае я просто вырву ее с корнем. —Что такое, Чон Тэхён? Мы разводимся через пару недель. Неужели ты ревнуешь? Голос становится тише и глубже, пытаясь перетащить на свою соблазнительную сторону и привлечь внимание к губам, которые произносят это медленно и со вкусом. —Как быстро ты вспомнил о разводе, ну конечно. Послушай сюда... — ты заинтересованно приподнял брови и сделал несколько шагов на меня, заставляя все мысли потеряться. Они всегда были только в твоей власти, просто пребывали в моей голове. — ...не смей портить мою репутацию. На данный момент мы официально в браке. Потерпи пару недель и делай что хочешь. — мой голос становился менее уверенным с каждым твоим шагом. Я отступал. Пока была такая возможность, но вскоре уперся лопатками в шкаф. Протягиваешь руку к лицу и ребром указательного пальца нежно касаешься скулы. Слишком близко. —Давно не виделись, котёнок. — довольно улыбаешься и застываешь в паре миллиметрах от губ. —Держись от меня подальше. Звучало как мольба быть еще ближе. Только это и успел прошептать напоследок перед тем, как твои губы врезались в мои. Ну вот и приплыли. Подхватываешь на руки и хмуришься, потому что вышло слишком легко. Но я быстро краду эту мысль, заменяя ее туманным желанием, которое часто попадается на краже рассудка. Посадил на колени, как только оказались на кровати, один ненасытный поцелуй перетекает в другой. Умело цепляешь футболку, избавляя от лишнего препятствия. Мои пальцы гуляли по плечам, прижимная ближе, и вот чувствую странный холод в области груди, который непривычно жжет от контраста соприкосновения тел. Слегка отодвинулся и увидел своеобразный кулон в форме собственного кольца на цепочке. Всё вернулось на свои места. Ты меня опьянил, но эта маленькая деталь вдруг отрезвила так резко, что я даже потерялся. Уперся руками в грудь, слегка отстраняясь, но я уже на твоих коленях, а это означает автоматически засчитанное поражение. —Чонгук... — насильно прижал к себе, не давая отодвинуться. —Если не хочешь сказать, что безумно любишь меня, то заткнись. Иначе я тебя заткну, а мне бы очень не хотелось быть грубым сегодня. Не вынуждай меня. — слова врезаются в кожу на шее, подтверждаешь слабым укусом, и я закусываю губу, запрокидывая подбородок. Из песка можно получить стекло, если его нагреть как следует. Я чувствовал себя прозрачным рядом с тобой. Не мог притворяться, послал всё и просто наслаждался. Моя слабость дорого мне обойдется, и я пожалею об этом после, но сейчас… Мне нужно было только одно - ты. Горячие мокрые поцелуи отключили голову, и я просто поддался. Долго не можешь отлипнуть от губ, которые уже потеряли четкий контур и припухли от твоей жадности. Ладонями надавливаешь на поясницу, обжигая долгожданными прикосновениями, поднимаешься по оголенной спине вверх, путешествуя вдоль позвоночника. Насытившись, крепко обхватываешь пальцами заднюю часть шеи, путаясь в волосах и оттягивая их назад, открывая пространство для влажного языка, голодных губ, мстительных зубов. Ничего не остается, кроме как покорно поддаться и задрать подбородок, продолжая плавиться от напора. Чужое возбуждение, по-прежнему скрытое плотной джинсовой тканью, упирается в бедро. Не могу сдержаться от наслаждения и сбивчивость дыхания подкрепляется еле слышными стонами. Начинаю ерзать и в ответ на это пальцы грубовато впиваются в ягодицы, пытаясь зафиксировать на месте, но терпят фиаско. Оказываюсь под тобой в следующее же мгновение после шлепка. Влажные поцелуи остаются на животе, который поднимается и опускается в такт прерывистого дыхания. Наобум разбираешься с ремнем, нетерпеливо сдернув джинсы и белье вниз, неотрывно смотря в глаза. Продолжаешь мучительно медленно помечать территорию, оставляя дорожку поцелуев. Когда добираешься до внутренней части бедра, то прикусываешь кожу, оставляя красные отметины и слушая моё шипение. Губы обхватывают член, заставляя отключиться, вплетаю пальцы в темные волосы, надавливая и прося взять глубже. Именно это и происходит, выгибаюсь от удовольствия и цепляюсь за плечи. Хочется всего и сразу. Не могу долго сдерживаться, чувствую, как быстро сдаюсь из-за вида, прикосновений, правильных движений. Слишком долго я не чувствовал этой близости между нами и казалось, готов был кончить прямо сейчас. И ты это знаешь. Ведь эти чертовы проворные пальцы, что несдержанно сжимали бедра, скользнули выше, чтобы пережать возбуждение у самого основания, прерывая весь кайф. —Чонгук... — умоляюще и слишком капризно, но как иначе, когда ты поступаешь со мной так. Языком облизываю сохнущие от частых вздохов губы. —Нет. — непреклонно приказываешь, переставая передавливать член у основания. Ответом становится раздосадованный стон от осознания близости удовольствия, но ты знаешь это тело лучше меня. Знаешь, что подобные выходки с твоей стороны только сильнее раззадоривают. Выучил вкус этой кожи наизусть. Знаешь каждую реакцию тела, что приносит удовольствие, а чего делать не стоит. Это даже пугает. —Слишком рано, так просто ты не отделаешься. — хмурюсь, встречаясь с тобой взглядами. Недовольство тонет в поцелуе, сталкиваясь с этой коварной улыбкой. Дотрагиваюсь до живота и по впадине неторопливо пробираюсь к выемке между ключицами, замирая и накрывая ладонью. Сердце хаотично мечется, дублируя моё. Мои губы неторопливо кочуют по коже, снова изучая. Шумно, на грани стона, выдыхаешь, когда легко прикусываю кожу в очередной раз за сегодня. Наблюдаю за волной мурашек, которая растекается импульсами. Голодные руки, в таком же положении были и губы. Я не мог насытиться. Не знаю, как это описать. Мне просто был необходим ты. Я даже от еды готов отказаться, если ты будешь так близко. Приподнимаешь руку и хмуришься, рассматривая синяки на бледной коже. Отвлекаю тебя поцелуем, заставляя забыть обо всем вокруг. Прилипаю к шее, проводя носом за ухом и оставляю короткий поцелуй. Отходишь за смазкой, но слишком долго стоишь с ней в руках, словно забыл, как открывается. Окидываешь картину голодным взглядом, заставляя смущаться даже спустя столько лет. Комкаю простынь, чтобы держаться хоть за что-то, пока тебя нет рядом. Постепенно накрываешь собой и становится нечем дышать от близости. Спокойно выдыхаю в шею, когда накрывает волна тепла и запаха разгоряченного тела. Медленно и аккуратно проникает палец, заставляя вздрогнуть и инстинктивно прижаться сильнее, ловишь с улыбкой прерывистый выдох. Проникаешь внутрь максимально глубоко, не встречая особого сопротивления. Прежде, чем ввести следующий, заботливо касаешься горячими губами моих, перехватывая громкий и протяжный стон. Знаю, что это делает с тобой. Выдержка начинает сдавать, тебя я изучил достаточно хорошо. Дыхание сбивается, а взгляд становится мутным. Сгибаешь пальцы, задевая простату. Запрокидываю голову назад и впиваюсь в кожу ногтями. Ускоряешь движения, ловя блаженные стоны, которые сдают моё состояние. Ничего не остается, кроме как цепляться за плечи, беспомощно обнимая и судорожно сжиматься вокруг трех длинных умелых пальцев, подушечки которых упираются в простату и сводят с ума. Охотно насаживаюсь, пытаясь расслабиться. Не скупишься на темп, пальцы внутри раздвигаются, растягивая податливые стенки. Карие глаза упрямо смотрят, гипнотизируя и улавливая каждую мелочь. От тебя никак не скрыться. —Найму киллера, чтобы он убивал всех, на кого будешь смотреть так же, как на меня. Есть у меня один на примете... Не могу контролировать свой хриплый голос и слова, произнося которые уже понимаю, что пожалею. —Он останется без работы. Закидываю ноги на поясницу, стискиваю коленями бока и приближаю к себе. До одурения нужно прижаться сильнее и чувствовать этот безумный жар. Входишь одним резким движением, вырывая несдержанный хриплый стон, язык слишком неосторожно сталкивается с чужим. Звук сбивчивых стонов и поцелуев врезается в пространство. —Я тоже соскучился по тебе. —Я такого не говорил. Улыбка прерывает мокрые и жадные поцелуи, которыми ты щедро покрываешь покрасневшую кожу на шее. —Странно, я только это и слышу. Вместо ответа приподнимаю лицо и целую, заставляя замолчать. Ладони скользят по талии и бедрам, восполняя неутолимую потребность в прикосновениях и сводя с ума нас обоих. Легкая дрожь прошивает всё тело, ведь густой тяжелый запах закупоривает и не отпускает, а сбивчивое дыхание рядом пробуждает странное чувство кусать кожу, а затем заглаживать поцелуями. И в этом я себя остановить не смог. Движения становятся быстрее и резче, заставляя учащенно дышать. Прижимаюсь пахом, стараясь обеспечить нужное трение, член уже изнывает от возбуждения. Сжимаешь в своих руках несдержанно и больно, но словно совсем не замечаю этого. Спутываешь волосы тонкими пальцами, заставляешь выгибаться под крепкими руками, так жадно сжимающими ягодицы. —Я не отпущу тебя, Чон Тэхён. Отрезвляешь. —Ким Тэхён. Отрезвляю в ответ. —Замолчи. — глубокие рычащие нотки отдаются дрожью по позвоночнику и напряженным бедрам. Бескомпромиссно отодвигаешься, не позволяя коснуться губ своими. Подставляешь щеку, в которую и врезаюсь. —Нет. —Не поцелуешь меня? — правая бровь изогнулась, а взгляд впился в губы. —Плохо ведёшь себя. Ауч. Провожу по нижней губе большим пальцем, слегка оттягивая и уже начинаю приближаться. Властно запрокидываешь руки назад, с силой вдавливая их и сплетая пальцы. Сам же не выдержишь. Сам любишь, когда эти руки везде оставляют свой след. Сам скучал по этим прикосновениям. Манипуляция не удается. Ты страдал от этого не меньше моего, упорно удерживал свободолюбивые пальцы в своих, ускоряя темп. Нервно сглатываешь, совершая механические движения, пытаясь задеть меня этим и свести всё к тому, что то, что сейчас происходит между нами - просто трение одного эпидермиса о другой. —Поцелуй меня. Хватка ослабла, позволяя снова прикоснуться. Провожу ладонями вдоль мощной спины, скольжу к пояснице. Целуешь, ведь мы всё еще не насытились друг другом, жадно отвечаю. Глубоко дышу в губы напротив, которые переходят на шею и голодно впиваются. Вбираешь кожу, оставляя засосы, за которые меня будут отчитывать завтра перед съемкой. Но я лишь выгибаюсь, стараясь подставить как можно больше участков под приятные влажные поцелуи. Я всегда был слишком громким, а тебя всегда это заводило, пошлые шлепки и сбивчивое дыхание образуют некую мелодию, авторы которой сейчас в эйфории. Чувствую такой прилив сил, что он меня сносит ударной волной. Ты восполнил недостающие ресурсы и сейчас, стоя здесь, я был спокоен. Пока не осознал масштаб своего поступка. Зашел в душевую кабину и включил ледяную воду. Ругательства в моей собственной голове были нерастворимым шумом и сводили с ума. Мурашки покрыли всё тело, кожа начала приобретать синий оттенок. Когда вышел, ты стоял около шкафа и натягивал всё ту же футболку. Может, ничего не было? Я придумал всё это... Опустил взгляд, как только встретил твой. Подумал, что получится просто молча уйти, но я забыл, с кем имею дело. Как только рука накрыла ручку двери и повернула в сторону, чужая теплая ладонь накрыла ее, обжигая от контраста температур и вернула в исходное положение. —Тэхён. Совсем близко... Чувствую крепкую хватку на своей талии, сжал так сильно, что я забыл обо всем другом вновь. Набрал воздух в легкие и не спеша выдохнул.

Мы привязаны друг к другу. В моих руках ножницы. Я должен.

—Это было ошибкой. Мои слова застревают в горле, как кость. Всё еще немного дрожу из-за холода внутри и снаружи. Меня перевернули, настойчиво удерживая. —Наш брак тоже был ошибкой? Задумчиво смотришь своими карими убийцами, и я киваю. —Самой большой из всех. — мы оба улыбнулись такими уставшими улыбками, что стало смешно. Мои глаза становились влажными, и я уронил взгляд на пол, разглядывая наши босые ноги. —Мы только и умеем, что ошибаться. Почему бы не продолжить? Касаюсь запястья, нервно играя с ремешком наручных часов. —Я перешел границу, признаю, но это ничего не меняет. Хочешь знать причины? Я понял, что хочу быть один. Не хочу быть связан ответственностью или обязательствами. Мы оба в этой клетке девять лет, пора бы уже кому-то открыть ее. Мы привыкли друг к другу, вот и всё. Мы должны развестись. Лучшая сцена. Да, не с первого дубля. Твои глаза потухли. И я прикусил язык. Собственный яд для змей не опасен, так почему же я умираю? Вдруг начал аплодировать медленно и громко, пока шел в сторону ванной комнаты. —Растешь на глазах. Врожденный талант, что тут скажешь. Обращался даже не ко мне, а куда-то в пространство. Зашел в свою комнату и сел на край кровати. Начал тихо покачиваться, пытаясь словить хоть каплю душевного равновесия. Взгляд привлекает загоревшийся экран телефона, но я не хочу читать. Долго мучаю себя ожиданием, но в итоге дрожащими пальцами снимаю блокировку. «За свои ошибки нужно платить.» Прочитано. Странно, но я ничего особо не почувствовал. Руки дрожали теперь всё время, поэтому они не могли стать подсказкой моего состояния. Но вновь почувствовал голод. Сорвался с места и подошел к холодильнику. Нужно есть медленнее. Нужно попытаться не спешить. Но я словно не управлял процессом, был где-то за пределами собственного тела. Лихорадочно уничтожал фрукты, даже нашел кимчи своей мамы. Скорее всего вы пересекались, но в тот момент я ни о чем не мог думать. Токпокки. Ты покупал их для меня, когда был в Итэвоне у той милой женщины. Я не мог остановиться. Но этот путь никогда не заканчивался ничем другим. Вот я снова облокачиваюсь о край раковины, пытаясь удержать свое тело. Делаю жадные глотки воды. Пытаюсь восстановить дыхание и смириться со странным чувством опустошенности внутри. Поднял взгляд на зеркало и увидел серое лицо и мертвый взгляд. Я знал, что со мной происходило. Сжирал себя заживо, и еда мне была не нужна. А когда наконец организм не выдерживал, то я испытывал такое чувство голода, как никогда прежде. Отторжение приходило не сразу, но моментально назначало мне встречу с унитазом. Причина? О, это очень весело, Чонгук, давай обсудим. Бессознательно (или все же сознательно?) я виню себя во всех вещах, что происходят между нами. Перестаю видеть свою значимость, потому что темнота выколола мне глаза, окутывая туманом. Пытаюсь что-то съесть, а вкуса никакого. Как есть вату. Мне не хочется. Я пью всё время, во мне уже целый океан. Пью воду везде, где нахожу ее. Вода нужна, чтобы продлить страдания. Когда пьешь не хочется есть. Смотрю на еду, которую любил раньше и меня выворачивает. Такова плата. Я сыт одной только ненавистью к себе. А что потом? Жуткий непреодолимый голод возникает из ниоткуда и нападает. Я уничтожаю всё, что вижу. И мне становится плохо снова. Потому что я сыт. Всё это не нужно мне. Я не заслуживаю еды. Лихорадочное переедание можно объяснить потребностью в любви. Лихорадочное переедание можно объяснить высоким уровнем гнева. Лихорадочное переедание можно объяснить расхождением внешнего состояния с внутренним. Микс. Комбо. Как приятно взять все призы в этом соревновании. Не заслуживаю еды. Не заслуживаю сна. Отдыха. Понимания. Прощения. Никто и никогда не будет ко мне более жесток, чем я сам. Я не хочу спать, не могу спать, не заслужил сон. Постепенно перестаю соображать, что к чему. Вырубаюсь на пару часов от бессилия, а затем сам себя вытаскиваю из дремоты. Что еще? Давай начистоту, раз уж начали откровенничать. Откуда синяки? Мне это нужно. Не могу кричать, не могу крушить всё вокруг. Я делаю то, что могу контролировать. А укусы, щипки - могу контролировать. Знаю, что синяки быстро пройдут и не оставят шрамов. Знаю, что замаскировать их не составит труда. Порезы? Я не справляюсь, хорошо? Просто не справляюсь. Мои силы испаряются. Чувствую, как погряз во всем этом и каждое движение делает только хуже. Я пленник ситуации, которую сам создаю. Моё тело дорого стоит. Я стараюсь не заходить слишком глубоко. Почему я так поступаю? В какой-то момент чувствую, что эмоции переполняют, и я не могу дышать. Слышишь? Я дышать не могу... А это помогает. Концентрирует на моменте. И спасает. Я чувствую эту сладкую боль, и мне легче на минуту. Шестьдесят секунд. Я готов на убийство ради спокойствия в голове хотя бы на минуту. Что еще? Царапины, горячий и ледяной душ, ожоги, удары... Причина. В чем причина? Она ведь всегда есть, конечно, это мы уже выучили. Контроль. Вот в чем она. Контролировать хотя бы это. Я могу причинить себе боль в любую минуту. И весь фокус уже здесь, прямо в моих руках. Я путаюсь каждый день. Но когда я в этом, то нахожусь в моменте. Да, всё это проблема. Но я искренне благодарен, ведь только благодаря этому продержался так долго. Я замурован в этой боли. —Господин Чон, вам звонят. — девушка протянула телефон с незнакомым номером. Мы уже заканчивали, осталась последняя сцена на сегодня. За окном сгущался мрак и в моей голове был только один вопрос: приедешь ли ты? —Здравствуйте, ваше имя Тэхён? —Да. — делаю несколько глотков воды. —Вас беспокоят из больницы. Группа быстрого реагирования доставила к нам Чон Чонгука. Ему наложили несколько швов, ситуация стабильна... — она продолжала что-то говорить, а я уже ничего не слышал и не видел. У меня начались странные провалы в памяти. Совсем не помню некоторых вещей, словно мой собственный разум прячет от меня что-то. —Пациент Чон Чонгук. Какая палата? Парень за стойкой регистрации смотрит с легким пренебрежение, обводя взглядом. —Кем вы ему приходитесь? Хаотично ищу паспорт, но понимаю, что даже не подумал об этом. —Я его муж. —Не вижу кольца. С ироничной улыбкой произносит, перенаправляя взгляд на документы. Всё в тумане. Очнулся только когда звук разбившихся стекол заполнил пространство вокруг. Сжимаю глотку, вдавливая затылком в разбитое зеркало и пылаю от жуткой и раздирающей на части ярости. Не могу контролировать себя больше. И не хочу. Мужчина в моих руках хрипит, пытаясь вырваться. Сам удивлен. Откуда столько сил в этом измученном и исхудавшем теле. Боковым зрением замечаю приближение охраны. —Еще шаг - я шею ему сверну. — мужчина замирает, что-то говорит, пытаясь успокоить. Но меня успокоит только одно: —Номер палаты. —121. — слегка неразборчиво хрипит испуганная жертва случая. Перехожу на бег и нервным взглядом ищу нужный номер, а когда останавливаюсь напротив, то замираю. Закрываю лицо руками и опускаюсь на скамейку около палаты, не в силах больше выдерживать всего этого. —Господин Чон. Поднимаю взгляд на доктора и ощущаю холод, который бежит вдоль позвоночника. —Как он? —Доставили в состоянии алкогольного опьянения, несколько человек напали около бара. Могло быть хуже, вовремя вызвали скорую. — пожилой мужчина переводит взгляд на часы, затем снова на меня. — Приемное время закончилось, лучше вам прийти завтра. Я усмехнулся, поднимаясь со своего места. —Позвоните по этому номеру и договоритесь о цене вопроса. Визитка перекочевала в руки врача, а я смело зашел в палату, закрывая дверь так тихо, как только мог. Да, вид не самый лучший. Опухшая скула, перебинтованный корпус. Я был автором. Нет, не так. Я был заказчиком этой картины. Устало разлепил веки, позволяя заглянуть в, туманные от выпитого алкоголя, глаза. —Специально попал в такую ситуацию, чтобы бесить меня? Ты дерешься лучше всех, кого я знаю. Всё еще стою на пороге. Ты молчал. Похожу к окну, впуская в палату вечернюю прохладу, а затем присаживаюсь на стул, разглядывая изувеченные черты. —Подумал, физическая боль переплюнет тебя и даст минуту спокойствия. Не помогло. Даже на секунду легче не стало. Куда же мне деться? Совсем не смотрел на меня. Взгляд блуждал мимо, а затем ты и вовсе закрыл глаза, заканчивая диалог. Всё окунулось в тишину. Я даже подумал, что ты заснул, пока вновь не встретил два беспросветных темных стекла, направленных в мою сторону. —Уже можешь идти. Папарацци скорее всего внизу, так что успеешь поиграть в заботливого мужа. Хочу побыть один.

Я теряю тебя. Теряю тебя. Теряю. Себя.

Идти было некуда. Поэтому просто остался, несмотря на твою просьбу. Вскоре ты заснул, оставляя меня одного. —Прости... Я повторил это сотни раз. Вторил одно и тоже, не останавливаясь ни на секунду. Шептал снова и снова, пока не охрип от этого шепота. Шевелил губами, пока силы окончательно не оставили меня. Ночью больница кажется вымершей. Все в своих палатах, медсестры иногда делают обход, проверяя наличие жизни. И только я нарушал это целомудренное спокойствие, шагами измеряя длину коридора в ожидании ответа. —Ты обещал! Выпалил сразу же, как только гудки прекратились. —Ты первый нарушил условия. Ленивый голос на другом конце выводит меня из равновесия. —Найду тех, кто это сделал и убью, слышишь меня? —Я уже это сделал. Свидетели ни к чему. Они засветились на камерах и могли привести ко мне. В следующий раз будешь думать, прежде чем поступать так опрометчиво. Провел ночь рядом с тобой, а утром уехал на очередную порцию фотосессий, интервью, съемок и скучных мероприятий. Тебя должны были выписать, я переговорил с врачом, чтобы купить все необходимые лекарства. И встретил Хосока. И встретил злость Хосока. Негодование Хосока. Раздражительность Хосока. Мы вышли в коридор, и я скрестил руки на груди, рассматривая прищур твоего брата. —Значит, развод... Родители не знают. Значит ли это, что ты просто развлекаешься? Если решил встряхнуть ваш брак от пыли, то перестарался. Он похож на ходячего мертвеца, но ты выглядишь еще хуже. У меня не было сил защищаться. Я готов был позволить ему говорить всё, потому что он был прав. —Это не твое дело. Когда он ухмыляется, то похож на тебя. Но ты всегда это делал по-доброму, он же не щадил меня. —Ты хоть знаешь, что происходит? У Чонгука крыша поехала. Думает, что кто-то держит тебя на мушке. Составил список своих врагов и пытает по алфавиту, чтобы найти ответ всего на один вопрос - какого хера происходит с тобой. Перерыл весь офис и ваш дом вместе со спецслужбой в поиске прослушки и знаешь что? Ничего не нашел. Просто наша звезда решила поиграть, взять уровень повыше и довести его до безумия своими идиотскими выходками. Когда он уже устанет носиться с тобой... Я запомнил каждое его слово. Чтобы потом, как пластинку, ставить на повтор снова и снова. Запомнил всё это. А особенно хорошо концовку: —Ты не заслуживаешь его. Мы встретились вечером. После стука зашел в комнату и нашел тебя в постели с извечным ноутбуком. Ты прирос к нему уже несколько лет назад. Чаще видел тебя с ним, чем без него. —Сядь. — достаю мазь, присаживаясь рядом на кровать. —Мне это не нужно. Уходи. Глаза продолжали врезаться в светлый экран, а пальцы безостановочно печатали. —Я сказал тебе сесть. Два полыхающих взгляда столкнулись в губительной схватке. Ты резко приподнялся и оперся на локоть, опускаясь рядом со мной. —Послушай сюда, Ким Тэхен… — выплюнул увлекательное начало, делая акцент на моем имени, но я придвинулся и коснулся губ своими. Я просто не мог слышать того, что ты хотел сказать после. Просто не выдержал бы. Поэтому мои сухие губы остановили твой разгоряченный пыл. У меня в планах не было продвинуться дальше, но ты сжал зубы, намекая на невозможность этого. Но не отстранялся, просто позволял забрать мысль и остановить поток слов. Хотя ты имел полное право на каждое.

Мы привязаны друг другу.

В моих руках ножницы.

Я должен.

Должен.

Но не могу.

Скорее всажу ножницы себе в ногу.

—Пожалуйста, сядь. Я обработаю и уйду, обещаю. Тихо поглаживаю напряженные скулы, пытаясь добиться молчаливого согласия и получаю его. Тремор стал уже родным для меня за это время, поэтому дрожащие пальцы не спеша освободили тебя от плена повязки. Несколько холодных прикосновений от меня к коже около свежих швов, и я замечаю, как руки начинают дрожать еще сильнее, а дыхание сбивается. Сжимаю зубы так сильно, как только могу. —Тэхён. Отрицательно мотаю головой, пытаясь отогнать мысли. Накрываешь мою руку своей, останавливая. —Ты знаешь, кто это сделал? —Нет. Продолжаю разглядывать изящные пальцы, тонкое запястье, линии тату. Но взгляд всё равно впивается в кольцо, словно оно было люминесцентным ядовито-зеленым. —Посмотри на меня. Всё вокруг кричит. Такой жуткий крик, что я просто не знаю, куда себя деть. Нервно сглатываю и закрываю глаза, закидывая голову назад. Чувствую мягкое прикосновение к своим щекам, неторопливо размазываешь по ним солоноватую теплую воду. —Ты с ума меня сводишь. Только и делаешь, что плачешь всё время. Открываю глаза, чтобы заглянуть в твои и делаю глубокий вдох, всхлипывая, а затем медленно выдыхаю и убираю теплые ладони от своего лица. Молча беру в руки бинт и продолжаю в полной тишине. Когда встаю, чтобы уйти, то в спину слышу лишь беспочвенную угрозу: —Лучше бы этому смертнику подохнуть до того, как я доберусь до него. Можешь так и передать. Мне жаль, но в этот раз козыри явно не на твоей стороне.