Причина

Навечно связаны незримой грустью невозможности встречи.

Пробка. Ты и я. Замкнутое пространство. Мы снова проигрываем друг другу. Я кричал на море. Винил Бога в том, что он трусливо сбежал, оставив людей исправлять его ошибки. Винил в том, что он оставил после себя пометку о будущем аде, но не предупреждал, что мы уже в нем. Вся наша жизнь - подготовка к аду? Вся наша жизнь - ад? На улице уже давно стемнело, море оставляло свои мокрые поцелуи на моих коленях, а я пинал его волны и был вне себя от гнева. Снято. Неотрывно смотрю на темные воды и хочу стать частью этого. Навечно замереть на месте или просто отдать свое тело на съедение морским обитателям. На мои плечи опускается пиджак, легкий поворот головы дает мне ответ в виде тебя. Приехал забрать с вечерних съемок, и я не мог отказать, ведь везде были коллеги. «Какой он внимательный муж.» «Тэхёну так повезло.» «Столько лет вместе...» «Они такие милые.» И я бежал оттуда, только бы не оставаться ни на минуту среди этих слов, которые перекручивали меня через мясорубку и оставляли после себя бесформенный фарш. Вот и попал в твои лапы. Теперь сижу здесь и тупо пялюсь прямо, пытаясь выдержать неотрывный упрямый взгляд на мой профиль. Помогите. —Ты когда-нибудь обманывал меня? Я решил разбавить эту молчаливую тусовку в свете вечерних огней. —Да. Ответ заставил повернуться, нарываясь на твои глаза. Этот костюм слишком хорошо смотрелся. Темно-синий пиджак был всё еще на моих плечах, позволяя насладиться легким ароматом наизусть выученного парфюма. Белая рубашка стала светлым пятном, привлекающим взгляд. —Когда? Мы медленно плыли вслед за рядом машин и нашли спокойствие среди бесконечных недовольных сигналов водителей, которые спешили домой. Ты же специально выехал на самую загруженную дорогу. Рука накрыла руль, а внимание переключилось на машину перед нами. Немного поддались вперед, и ты вернулся ко мне снова. —Когда агентство заставляло тебя сидеть на диетах. Я лгал насчет калорий. —Что? Это немного удивило меня. Недавно вспоминал эту историю. В итоге ты разозлился. Уволил всех. Менеджера, директора, ассистентов. На их место пришли те, кто докладывают о каждом моем шаге и выбранной позиции в меню. Меня больше никогда не ограничивали в еде. Другие люди. —Несколько раз просил перепечатать меню в ресторанах с изменением калорийности блюд, чтобы ты хоть немного поел. Я включил обогреватель, потому что вдруг стало жутко холодно. За окном было +21. Мы ненадолго задумались каждый о своем. —Это было так давно. — я откинул голову на сиденье, упираясь взглядом в окно и рассматривая автомобили. — Мы вместе так долго. Это не укладывалось в голове. Столько лет... Событий. Моментов. Споров. Решений. Любви. —Недостаточно. — в очередной раз повернулся в сторону водителя, но ты был сосредоточен на дороге. Обилие машин осталось позади, мы завернули на спокойную улицу. Я нашел Луну, которая красовалась в небе, купаясь в темноте. Есть несколько теорий происхождения Луны. Мне нравится та, что рассказывает о Тейе, столкновение с которой обошлось Земле расколом. Судьбоносная неизбежная встреча. Луна - просто часть Земли, которая никогда не вернется домой, но не может не заботиться о ней. Контролирует приливы и отливы, каждый день говорит Земле: «Не спеши, торопиться некуда.» Земля лишила ее самостоятельности и удерживает рядом силой притяжения. Навечно связаны незримой грустью невозможности встречи. Просто жирная точка на небе, блямба на черном полотне. Просто спасительница всего живого и причина, удерживающая Землю в равновесии. Властная, единственная спутница Земли, неизменная и обожаемая. У Земли есть чему поучиться, даже странно, что людей занесло сюда, а не на Юпитер, а некоторых на Венеру или Меркурий, ведь они одиноки. —Недавно поймал себя на мысли, что слишком часто нахожусь в прошлом. Такого не было раньше. — твой голос прервал поток моих рваных мыслей. Всё время в прошлом. Что ж. Видимо, это неплохой способ сбежать. Раз мы оба за него цеплялись. —Вспоминаю о Париже. Ты питался одними круассанами. — машина пробиралась сквозь темноту, озаряя себе путь фарами. Ты улыбался. Боже мой. У меня мурашки по телу побежали, добираясь до костей. Глаза снова становились влажными. Хорошо, что здесь так темно. Я уже давно не мог контролировать свое состояние. Мне кажется, что я и мои глаза - два разных организма. Они больше не были в моей власти. —У них ужасная еда. Столько пафоса. Огромные тарелки и пробники еды. Зачем вспоминать место, где отвратительно кормят? Блеск твоих глаз врезался в мою память, оставил свой неизгладимый отпечаток. Ты снова пригласил нас в прошлое. —Ну конечно, именно поэтому - Италия. —Само собой! Эти огромные порции, а какой вкус. До сих пор не могу забыть ту пасту у семьи Сантини. И я принял приглашение. Просто переключился и поддался. Попался в ловушку прошлого. Каждый из нас попадался. —Ты прав. — улыбка не сползала с твоих губ, приманивая к себе взгляд. — Архитектура тоже волшебная. —Да, сочетание современности и старины. Выглядело прекрасно. И вот произошло то, чего не должно было происходить...

Заблудился.

Растворился в моменте.

Перешел черту.

—Но мы еще должны побывать в Индии, ты обещал мне! Хочу увидеть... Мой горящий взгляд нашел твой. Слова трусливо поджали хвост и ускользнули, оставив меня разбираться с последствиями. Я снова был на тех узких улицах в Венеции и два дома сдвинулись так сильно, что сжали меня с двух сторон. Я был раздавлен между ними. —Как глоток свежего воздуха... — вернул меня на землю, безжалостно швырнув о твердую поверхность. Уголки губ упали, и я опустил взгляд на руки, начал до боли мять кожу, безжалостно сжимая. — Хоть в другую Галактику. Поедем, куда захочешь. Прошлое давит, потому что настоящее - лишь песчинка, а будущее не имеет веса вовсе. Мы все под гнетом прошлого. Его невозможно игнорировать, как камень, который нужно вечно катить в гору. Каждый человек несет это наказание, удивляясь выдержке Сизифа. Мы двигались не больше двадцати километров в час, потому что всё твое внимание было на пассажире, а не на дороге. Я даже не мог разобрать, где мы. Просто скитались по улицам Кореи, чтобы найти дорогу в прошлое. Какую же глупость я сморозил. Всё из-за тебя. К чему было всё это... —Прости. Хотелось исчезнуть, раствориться, стать прозрачным. Мне вдруг стало трудно дышать, взгляд хаотично носился по салону. Чувствовал себя загнанным в угол, ты сказал: —Может, сходим к семейному психологу? Я хотел выпрыгнуть на ходу, но мы ехали слишком медленно. Закончить уже всё это, просто хочу, чтобы всё остановилось. —Зачем ты это делаешь?! Почему не можешь просто разозлиться? Почему не кричишь? Ты имеешь право на все оскорбления мира, на ненависть, месть, злость... Да что угодно! Я бы всё понял, но не это. Такой жуткий холод. Почему так холодно? Я весь продрог. Обнял себя за плечи, продолжая тираду. —Почему до сих пор пытаешься?.. Я не понимаю. Я не понимаю, куда мы едем. Я не понимаю, куда мы идем. Я не понимаю, где мы и зачем мы здесь. Давно заблудился на этой извилистой дороге. —Любовь - это война. И уже полтора месяца я несу огромные потери в каждом бою из-за тебя. Но эту войну выиграю я. —Мы оба проиграли, Чонгук. Остановись! Хватит. Перестань... Ты должен ненавидеть меня. Молчание. Мы оба уперлись в стену, которая образовалась между нами. Она была прозрачной. Но пуленепробиваемой. —Я найду этого человека и сломаю ему хребет. — сосредоточенный взгляд и бескомпромиссный голос. Злишься. Это видно по машине. Она ускоряется, слишком жестко входит в повороты. Бездушное железо подает сигналы, указывая на нестабильное состояние водителя. —Не понимаю, о чем ты. Резко тормозишь прямо посередине дороги, прерывая меня. Тянусь к ручке, но дверь заблокирована. Хватаешь за плечи, насильно разворачивая и берешь лицо в ладони, не позволяя улизнуть. Бешеный взгляд прожигает во мне дыру. —Поверь мне, я придушу всех, кого подозреваю даже на процент. А когда закончу, то перейду на тех, кто хоть раз косо посмотрел на тебя. Дойду до массовых убийств, если это потребуется, но найду того, кто влез на запрещенную территорию - наш брак. Я бы этого не хотел. Всё это слишком. Ты переходишь границы. Если бы это привело тебя хоть к чему-нибудь, но нет. Всё это тупик. Ты никогда не найдешь то, что ищешь. Потому что это слишком хорошо спрятано. Странный огромный сгусток боли, отчаянья и безысходности неприятно давит и не дает сделать и вдоха. Я уже не чувствую, что он часть меня. Словно теперь он и есть я. Всё это так нелепо... —Котёнок... — контраст тона довольно странный, но потом я чувствую, как убираешь эту ненавистную воду с моих щек. Закрываю глаза, пытаюсь отодвинуться, но ты удерживаешь силой. — Посмотри на меня. — открываются сами собой. Я же говорил, что больше не управляю ими. — Здесь только ты и я. Дай мне подсказку, хоть что-то. Требуешь своего. Всё такой же упертый. Знаешь, это одна из причин, почему я люблю тебя. От этого еще сложнее. Не могу остановить слезы, больше не вижу тебя. Всё смазано и расплывчато, может это и к лучшему. Может, слезы для этого и нужны - скрыть всё за занавесом и дать возможность разуму и сердцу спрятаться. —Ты не понимаешь... — шепот кажется оглушающе громким. —Чего не понимаю? —Мы должны развестись. Больше не чувствую тепло ладоней на своих щеках. Я же говорил, что превращу твою жизнь в ад. Ты же говорил, что будем гореть вместе. Я погружаюсь на дно Марианской впадины. Первые несколько метров были не так страшны, но тело продолжает идти вниз. И вот давление сверху удваивается, и собственная оболочка ощущается как камень, несущийся в бездну. Внутренности сжимаются из-за нарастающего давления и сердце приходит в состояние шока от сложившейся ситуации, больно сдавливая грудь. Меня разрывает давление, чувствую, как подыхаю. Легкие практически лопаются, мозг требует кислорода. При наличии достаточного количество азота в запасе я смогу опуститься ниже, а он у меня, уж поверь, точно есть. Азот меняет свои свойства, и вот я уже под действием наркотика, который затуманивает разум и приводит в состояние амебы. Потеря ориентации, ступор. Навязчивое желание сорвать маску и умереть, но нет, она вросла в меня. Погружаюсь ниже. И вот дохожу до такого уровня, когда даже родной кислород становится токсичным. Кровь вскипает и становится вязкой жижей. Казалось бы - добраться до дна невозможно. Но вот я уже здесь. На самом дне. И всё это кажется мелочью, ведь самое ужасное то, что я здесь не один. Дно. Ты и я. Открытое пустое пространство. Мы снова проигрываем друг другу. Натянул футболку и посмотрел в зеркало, натыкаясь на собственный взгляд пустых глаз. Обычная подделка. Та, что переливается на солнце и играет гранями, словно настоящий бриллиант. Дилетант не догадается, что к чему и поверит, что это и правда драгоценный камень, стоит только постараться. Кому хуже от этого обмана? Тому, кто повелся и купил ничего не стоящее стекло или самому стеклу? Какого ему украшать витрину, зная, что он всего лишь хорошая дешевая копия оригинала. Я продолжал всматриваться в два безвкусных коричневых камня. И я впервые в жизни не увидел ничего стоящего. —Ты - чудовище. Всё перестало существовать. Здесь были только я и гадкий сгусток в области груди, который проедал насквозь. Я даже увидел, как футболка начала плавиться и почувствовал запах гари, который настойчиво карабкался в ноздри и травил мой разум. Почему ты всё еще выбирал меня? Почему все эти люди выбирали меня? Вся страна знает моё имя. Вся страна знает количество родинок на моем теле. Вся страна знает о моем детстве, юношестве, браке. Они знают всё. Кроме правды. А правда в том, что: —Ты - монстр. Глаза в глаза. Это уже не я. Мне не нравится то, что я вижу в зеркале. Такого еще никогда не было. Как же хочется, что всё закончилось прямо здесь и сейчас. Я ненавижу себя за то, что не могу забрать твою боль. Потому что понимаю, что задыхаюсь даже от своей собственной. Еще немного и я сдамся. Я никогда не был так близок к самоубийству. Никогда не чувствовал, что моя жизнь ничего не стоит и что было бы лучше, если бы я не рождался вовсе. Смотрю на кровавые разводы на краю раковины и снова пытаюсь понять, как это случилось. Но это пугает уже не так сильно. Мне спокойно. Красный стал успокаивать, как и легкая пульсирующая боль. Мой безымянный палец и ладонь истерзаны, но в войне без жертв никуда. Моё сердце истерзано, но в войне без жертв никуда. Покончить с собой я не имею права. Из-за тебя. Не знаю, что будет с тобой, но легче точно не станет. Я не сделаю этого. Пока ты всё еще дорожишь мной, я не могу так поступить. Слишком эгоистично сбежать именно сейчас. В горе и в радости, Чон Чонгук. Не любить тебя так трудно. Ничего сложнее в жизни не делал. Я никогда не был так далек от самоубийства. Никогда не чувствовал, что моя жизнь ничего не стоит и что было бы лучше, если бы я не рождался вовсе. Утро началось с потрясающей новости... —Родители сняли дом в Пусане на выходные и зовут нас. — услышал, как только вышел из комнаты. Ты делал жадные глотки воды, не переставая набирать текст в телефоне. Кинул это между прочим. Как что-то, не имеющее особого значения. Может потому, что это имело слишком много значения? —Плохая идея, нам стоит отказаться. Было приятно наблюдать за тобой вот так. Что-то сосредоточенно искал, но вдруг поднял свои прекрасные глаза, которые были измучены за полтора месяца упорного труда. Когда я смотрел в них, то сразу становилось понятно - ты действительно был на войне. И сражался не за себя. За нас. —Отцу юбилей. На один вечер сыграем идиллию. Проверим твои актерские навыки, а то в последнее время я начинаю сомневаться в твоем мастерстве. Берешь ключи от машины и идешь в сторону выхода в сопровождении Бима. —Нужно рассказать им. Останавливаешься. Не думал, что я зайду так далеко? Наши родители не то, что ладят. Они буквально сроднились. Ездят отдыхать без нас, проводят вместе выходные. Ни в одной семье не видел такого. Нужно рассказать им. Даже не представляю, как это сделать. —Ты уверен? —Да. Лучше они узнают от нас, чем от прессы. Дрожащими руками беру чашку с кофе и присаживаюсь за стол, провожая тебя взглядом. —Хорошо, вот ты этим и займешься. — кидаешь напоследок и растворяешься за дверью, оставляя меня одного. Как бы я вел себя на твоем месте? Если бы однажды ты пришел и выпалил мне что-то типо: «Хочу развестись.» Думаю, что был бы в жуткой ярости. Разнес наш дом и сжег всё от поглощающей злости. Но я бы отпустил тебя. Не стал так дотошно добираться до истины, а принял то, что ты скажешь. Ты же был не таким идиотом. Копал глубже, смотрел дальше, забирался выше. Было ошибкой выбирать такого продуманного и умного мужа, чем я думал? Твои сильные стороны сейчас играют против меня. Я смотрел в зеркало и ясно понимал, что никто никогда не сможет задеть меня. Сколько бы они все ни пытались, не важно, университет это или актерский змеиный клубок. Не имеет значения - радиоведущие это или продажные журналисты, которые не умеют контролировать свой словесный понос. Всё это никак не задевает меня, сколько бы усилий они ни прилагали. В их арсенале нет тех слов, которые могли бы это сотворить, потому что они все у меня. Даже если захотят, то будут ползать по поверхности воды, как водомерки, нарушая ее гладь на считанные секунды. Они никогда не достанут до дна и не поднимут цунами. Только я имею такую власть. И смотря на свое отражение изо дня в день я ясно вижу доказательства этого. Я наблюдаю за цунами с первого ряда. Вид что надо. Подарок выбирал я. Твой отец в восторге от рыбалки и полчаса смотрел на эту усовершенствованную удочку, пуская слюни. Я уже давно купил ее, и вот настал этот день. Он любит меня. Твой отец. Даже странно, но у нас с ним отношения лучше, чем с моим собственным. —Уверен, выбирал Тэхён, потому что ты балбес в таких делах. Спасибо тебе. Но лучший подарок для меня это то, что ты делаешь моего сына счастливым. Я готов был уйти прямо в эту минуту. Без лишних фраз и объяснений. Он причинил мне боль. Его улыбающиеся глаза и морщинки, его тон и слова, его похлопывание по плечу. Вечер обещал быть чертовски невыносимым. Праздничный ужин в самом разгаре. Стол полон еды, а наши родители купались в гармонии и счастье. Я взял тебя за руку, найдя ее под столом. Знал, что должен это нарушить, но не мог. Весь вечер был немым. Легко играть на публику. Нет ничего проще, чем натягивать улыбку на шоу и интервью. Но в кругу своей семьи я был просто ребенком. Был просто Тэхёном. Ты наблюдал за моим состоянием, а затем пошел с козырей, вальяжно кинув их на стол. —Тэхён хотел вам кое-что сказать. Оглушительные слова. Я не думал, что мог сжать твою руку еще сильнее, но я это сделал. Глаза напротив терпеливо ожидали от меня новости, а я забыл корейский. Ты набрал побольше воздуха в легкие и уже начал говорить: —Так получается, что... —...я решил сняться в дораме. — вылетело само собой так быстро, что я и сам не понял. Мы переглянулись. — Вы знаете, что я делаю акцент на фильмах и рекламе, но эта работа стоит потраченного времени и сил. Поэтому так занят в последнее время. —Уже не терпится увидеть, дорогой. Уверена, ты хорошо справишься. — кивнул в знак благодарности, и только ты знал, что сейчас чувствую, ведь мои пальцы до сих пор впивались в твою руку, оставляя следы от ногтей. Вечер подошел к концу, мы заняли комнату наверху. Дверь закрылась, отрезая нас от семейного вечера. —Дорама? — провожаешь взглядом, пока иду в сторону окна и зашториваю его. —Скажу им в другой раз... Позже... Я решу это, просто дай мне немного времени и… Мягко развернул и прижал к себе, слышу и чувствую твой усталый вдох и такой же выдох. Пришлось замолчать. Разрешил себе вдохнуть твой запах и получить порцию тихого окутывающего чувства покоя. Я наметил дорогу без тебя в тысячи километров. А не могу сделать и пару шагов. Секунда. Вторая. Третья. Очнулся быстрее в этот раз и отстранился. Одного взгляда было достаточно, чтобы напомнить тебе о неприкосновенности и важности дистанции. Я разделил кровать на две зоны подушками, ты недовольно закатил глаза, но оставил это без комментариев. Долго не мог заснуть, обнял подушки в полудреме и почувствовал призрачное прикосновение к своей руке. Чужие пальцы медленно обхватывали ладонь, даря многочисленные нежные поцелуи. Я неконтролируемо вздрогнул от слабой боли. Уже перевернул кисть ладонью к себе, пытаясь найти причину, как я вырвался из твоих рук и отвернулся. Сердце бешено колотилось еще какое-то время, но я сдался усталости и покинул собственный разум в поисках лучшего места. Ты уехал рано, я проснулся один. Солнце только начало лениво подниматься, освещая воду своим ослепительным сиянием. На берегу увидел твоего отца, сидящего с удочкой, и опустился рядом. Легкий туман повис над водой, создавая нежную утреннюю картину. Гладь воды иногда нарушала рыба, которая играла с поплавком, и мы оба заинтересованно наблюдали за ее шалостью. Рыбы кончают жизнь самоубийством, нарываясь на крючок. —Простите меня. Слишком тихо, но всё же этого достаточно, чтобы он понял. Он всегда понимал, можно было даже не произносить вслух. —За что? —Я плохо справляюсь с тем, чтобы сделать вашего сына счастливым в последнее время. Мне было стыдно перед ним. Даже перед тобой не было так стыдно, как перед ним. Он вырастил достойного человека, хорошего мужа и сына. А я рушил это. —Всякое может случиться. Брак - дело непростое. Знаешь, что он сказал мне после нашего знакомства в полиции? Сказал, что ты его человек. Какие аргументы я мог подобрать после этого? Осталось только дать ему поступать так, как считает нужным. Еще даже университет не окончил, за себя ответственность не мог взять, а уже заявлял о браке. Не могу отрицать очевидного: он был прав. Ты делаешь его живым, всё время говорит о тебе. Чонгук любит тебя, хочет возвращаться домой после работы - а это в наше время роскошь. Мой сын неплохой человек. Но и он совершает ошибки, я учил его этому. Нужно совершать их, чтобы идти дальше. Я же и научил его их исправлять. Просто дай немного времени, и он найдет решение. Я тихо усмехнулся. Твой отец был всегда на моей стороне, даже Чимин себе такого не позволял. —Дело не в нем. —Тогда пришло время твоих ошибок. Решение всегда есть. Не стоит унывать. Мы все здесь на войне. Вы оба нашли хороших союзников и сражаетесь плечом к плечу против всего мира. Несчастен тот, кто только и занимается, что Гражданской войной. В браке главное спокойствие. И мой сын спокоен. Ты рядом с ним спокоен. Всякое бывает. Дай себе и ему немного времени, чтобы позже снова насладиться спокойствием. Рыба сорвалась с крючка и улизнула в воду, не желая задыхаться на берегу. Ведь для этого здесь был я. —Вы никогда не хотели жениться снова? —Невозможно отдать одно сердце дважды. Я свой выбор сделал и ни о чем не жалею. У вас, молодежи, всё по-другому. Не хочу осуждать, кто я такой, чтобы лезть в чужие дела. Но своему браку отдал всё хорошее, что у меня было. Уважал и любил жену и детей. Быть вместе - это тяжелая работа и я был готов на это только ради одной женщины. Другой такой нет. Я вернулся один. Срочное совещание вырвало тебя из семейного круга и пришлось отрабатывать за двоих. Приехал немного раньше тебя, поэтому только и успел, что выпить воды. Закрыл холодильник в тот момент, когда открылась дверь. Как только зашел в дом и нашел взглядом меня, я понял, что лучше бы мне бежать. Но застыл на месте и наблюдал, как разуваешься, не отводя хищного взгляда. Казалось, если я сейчас двинусь с места, то набросишься. Остановился прямо напротив. И без лишних прелюдий взял за запястье, задирая рукав. Я не сразу понял, в чем дело, пока ты не развернул к себе ладонь и начал бегать глазами в поисках ран, я сжал непослушные пальцы в кулак. —Ты режешь себя? — попытался вырвать руку, но ты вцепился сильнее. — Откуда эти синяки? Взгляд продолжал носиться по коже, цепляясь за последствия моего бессилия. Я стал перебарщивать в последнее время. Болевой порог играл в свои игры, а мне нужна была новая доза. И вот снова глаза в глаза. Ищешь ответ, но для тебя у меня ничего нет. —Ударился на работе. —Хватит лгать мне! Моё дыхание начало сбиваться в след за сердцебиением. Такие кардинальные изменения на лице напротив пугали. Тишина вползала в глотку и душила. Ты закрыл глаза и вздохнул, а когда открыл, то я понял, что вновь себя контролируешь. Взгляд раздраженно бегал по коже, цепляясь за бледные и яркие синяки. А пальцы продолжали душить запястье, оставляя новую порцию. Получилось вырваться, прижал к себе руку, словно успокаивая ее от твоего натиска. —Прости. Мне так часто хочется тебе это говорить... Мы жили внутри урагана. Кружились туда-сюда. Нас тошнило. Но ничего поделать нельзя. —Я останусь у Чимина сегодня. — бросил прежде, чем двинулся с места и покинул дом. Добрался до друга в полусознании. Таксист молчал, позволяя мне подумать о своем или ни о чем, потому что я уже не мог найти то, о чем хотел бы подумать. —Мне нужен алкоголь. Много алкоголя. И пицца. С ананасами. — выпалил, как только Чимин открыл дверь. —Сколько можно есть эту невыносимо странную пиццу? Какой больной человек придумал ее? Хочу вернуться в прошлое и разобраться с ним. Мы заказали пиццу с ананасами. Чимин говорил о новой роли, отвлекая меня от собственного хаоса, и я поддался, растворяясь в его историях. —Как себя чувствуешь? Выглядишь хреново, если честно. Знал, что он спросит. Знал, что не смогу ответить. Молча продолжил жевать, игнорируя вопрос. Чимин вздохнул. Мы сидели в тишине, каждый был погружен в свои мысли. Пока я вновь не почувствовал, как резко начинает знобить. Кусок встал в горле, и я вскочил с места. Вырвало. Снова. Странно, мой желудок уже не принимал даже свою любимую пиццу с ананасами. Жуткая усталость взяла вверх, и я просто облокотился о прохладную стену, слушал голос Чимина откуда-то издалека, хотя его лицо маячило рядом. —Что с тобой? Ты весь бледный, может скорую вызвать..? Помню, как встал и умылся, даже получилось сделать пару глотков воды. —Что-то мне не очень хорошо... Я потерялся после этой фразы. Заблудился в саду собственного бессознательного. Пробуждение было не самым радужным. Я скорее был напуган и пытался понять - где я, потому что больницы терпеть не мог, а примерно понимал масштаб трагедии. Но был в нашей постели, в объятиях темноты и тишины. Может, пробуждение было и не самым приятным: глаза странно жгло и было сложно сфокусировать взгляд, на гудящие виски давило слишком сильно и даже простое моргание причиняло ноющую боль, но уж точно самым лучшим из тех, что были за эти полтора месяца. Ты лежал рядом со мной на боку, веки прикрыты, а руки скрещены на груди. Скорее всего, просто наблюдал за мной какое-то время и заснул. Странно, был в темной толстовке, на голову натянул капюшон и выглядел как тот самый Чонгук двенадцать лет назад. Не смог сдержать теплую улыбку, которая расползлась сама собой. Потянул руку к умиротворенному лицу, но увидел катетер и остановился. Ладонь была забинтована, а я вновь подключен к внутривенному питанию. Не буду лгать, что не знал, что до этого дойдет. Освободил себя от его плена и придвинулся ближе, прижимаясь к тебе. Резко приподнялся, как только почувствовал, что пробираюсь руками сквозь толстовку, чувствуя теплую нежную кожу под подушечками пальцев. Вздыхаешь. Недовольно или устало. Аккуратно отрываешь от себя руку, проверяя след от иглы, а затем возвращаешь обратно. Смелею и приподнимаюсь выше, утыкаясь в шею и закрываю глаза, окончательно найдя свое место в этом мире. Это было то, что нужно. И я готов был не есть годами, лишь бы лежать вот так рядом с тобой. Чувствую, как ненавязчивый и тихий поцелуй тонет в волосах, следующий запечатляется на виске. И я пропадаю, найдя покой. Помню, как уходил от меня утром. Очнулся ото сна, когда ты пытался незаметно выскользнуть из объятий, но я прижался еще ближе, не позволяя этому произойти. Но когда проснулся - тебя не было. Вместо этого ждал подарок... —Какого черта ты забыл здесь? Только не он. —Только встал, а уже пререкаешься, мелочь. Никакого уважения. Вот мы и дошли до псевдо-психолога. Джин. Я украл у него личность, когда снимался в одном фильме. Мне нужно было изучить характер и жизнь врача, который борется за спасение человеческих душ, а напал на этого обманщика. —Проваливай. —Ни за что. Твой муж пообещал закрыть ипотеку, если помогу тебе. Так что ты от меня не избавишься. Ты просто ужасен. На что ты тратил семейный бюджет? —Я сам закрою тебе ипотеку, если растворишься прямо сейчас. Злость посетила с самого утра - плохой знак. Вылез из кровати, на что потребовалось достаточно много усилий, и вышел в гостиную. —Вы еще кто? — прошипел, кидаясь взглядом то в одного, то в другого гостя. Оба встали и поклонились. —Я приготовил вам завтрак, через два часа начну приготовления к обеду, господин Чон. —Здравствуйте, я Ли Су Ен, буду следить за вашим состоянием в ближайшие дни. Браво. Ты просто прекрасен. Я закрыл руками глаза, а затем уши, пытаясь вырваться из этого нового ада, но пришлось открыть их снова. Картина никуда не исчезла. —Ты, — мой указательный палец нашел повара. — готовь обед прямо сейчас и уходи. Ты, — нашел молоденькую девушку с огромными испуганными глазами. — мне ничего не нужно. Дверь там. А ты, — третий выстрел был в моего давнего знакомого Джина. — пришли выписку из банка. А ты, — перевел взгляд на Бима, который послушно сидел прямо напротив меня. — ты можешь остаться, потому что тебя я люблю. Чтобы я никого не видел здесь в следующий раз, когда выйду из этой комнаты, иначе будем говорить по-другому. Натравлю на вас свою собаку. Не обманывайтесь его видом, он Дьявол в душе. Я зашел обратно, хлопнув дверью. Мне не нужна была помощь. Мне нужен был хороший яд. Или ты. Пока приводил себя в приемлемое состояние в ванной, Джин уже проник обратно, восседая на твоем стуле. Ничего не оставалось, кроме как забраться обратно в кровать и укрыться спасительным одеялом. —Мне нечего тебе сказать. —В самом деле? Прикрыл веки, пытаясь убежать от своего палача, но он всё еще был здесь и точил топор. Обвести вокруг пальца психолога сложно, но Джин был не таким уж и хорошим специалистом, поэтому попытаться стоит. —Предупрежу, что я буду делать записи во время нашей беседы. Использовать их только в благородных целях, без передачи другим лицам и бла бла бла. Могу задать вопрос? —Словно выбор есть, ты же не уйдешь отсюда добровольно, а у меня недостаточно сил для насилия. Джин усмехнулся и достал блокнот, который обычно достают врачи, имитируя участие и заинтересованность. Он ничего не спрашивал. Вальяжно закинул ногу на ногу и пронизывал взглядом. Мне не хотелось говорить с ним. В этом не было смысла. Не в этот раз. —О чем ты мечтаешь? «Чтобы ты ушел из этой комнаты.» —О разводе. Коснулся подбородка длинными пальцами, задумчиво его поглаживая. —Два года назад говорил, что это самый главный страх в твоей жизни. Челюсти напряженно сжались, и я чувствовал, как начинаю выходить из себя. Но я ничего ему не ответил. Помню, как мы с Джином выпивали вместе, и я действительно сказал это. Такова жизнь. Всё меняется каждую секунду, так что плевать. —Что случилось между вами? Снова тишина. Голова начинает протяжно и нудно болеть, мой мозг стонет в плену черепной коробки и хочет только одного - уйти, куда глаза глядят. Жить в палатке на берегу моря и питаться рыбой с суицидальными наклонностями. Я подумал о Хосоке. О его словах. О том, что без остановки прокручиваю их в своей голове. «Ты не заслуживаешь его.» Я никогда не задумывался об этом. Что во мне такого? Почему ты полюбил меня, почему остаешься рядом так долго? Почему я? Причины. Вот что мне вдруг стало необходимо. —Не могу найти ни одной причины, почему он в браке со мной. Вот почему. Джин слегка нахмурился и сделал какую-то пометку с важным видом знатока дела. —Ты думаешь, что для любви нужны причины? Я усмехнулся и ударился затылком о стену, затем еще раз и еще. —Всему нужны причины, глупец. Ненависти нужны причины, любви нужны причины. Как дрова для костра. Как искра для костра. Как кислород для костра. Определенные условия. Ничего не бывает просто так, я с ним потому, что у меня много причин и даже если они все начнут исчезать, то я готов продержаться и на одной. У Чонгука тоже должны быть причины. Но когда я попытался найти их, то потерялся сам. Это было правдой, в какой-то степени. Мне нужна была причина развода помассивнее той, которую я скормил Чимину и конкретнее той, что скармливаю тебе. Джин ведь психолог, черт бы его побрал. Нужно было говорить правду, хотя бы частично. Он посоветовал мне написать список причин. Сначала начал лепетать что-то про то, что причины ни к чему и не нужно так зацикливаться на этом. Говорил, что люди просто любят и причины не нужны. Он не понял жизни, а выглядит умным. Но потом сдался и просто дал мне задание. Как только разговор зашел о том, почему довожу себя до такого состояния, я заткнулся. И мы решили обсудить это в следующий раз. А потом он ушел. Наконец-то. Честно попытался съесть ту нудятину, что приготовил этот поваренок, но было жутко противно. Какие-то пресные водоросли и овощи на пару. Еда - произведение искусства, а он просто надругался над этим. У меня начались рвотные позывы еще до того, как попытался съесть хоть кусок. Поэтому поел фруктов и лег обратно. Не знал, о чем говорить, когда придешь. Поэтому просто ждал и читал новости компании, наблюдал за падающим графиком рейтинга и изучал комментарии. Когда дверь захлопнулась, я услышал шаги, сердце замерло. Зашел и остановился у изножья кровати, облокотившись на него. Мы молча смотрели друг на друга, прерываясь только на дыхание. —Что мне с тобой делать? Я прижал колени к груди и на какой-то момент действительно попытался найти решение в голове, но оно было одним единственным: —Разведись. Наклонил голову набок, рассматривая мою фигуру на нашей кровати, впервые за долгое время. —Более реальные варианты есть? А ты был оптимистом. Ответа на этот вопрос у меня не было, поэтому решил просто сменить тему. —Боишься остаться один? —Боюсь остаться без тебя. Со всей силы впиваюсь ногтями в голени, за которые держусь и чувствую сладкую боль, которая забирает всё внимание на себя. Медленно веду ногтем вверх, оставляя горящую красноватую дорожку. Ты приготовил поесть, потому что я всячески оскорблял кулинарные навыки повара. Как только ты попытался заглянуть в эту тему глубже, я замолчал, и мы ни к чему не пришли. Мне нечего было ответить. Я не хочу есть, вот и всё. Сыт по горло собственной ничтожностью, недосказанностью, страхами. —Что ты делаешь? Следующим утром встал раньше обычного и сидел около пустого листа, пытался найти хоть что-то до того, как уеду на съемки. В доме было тихо, думал, что ты ушел раньше моего пробуждения. —Джин попросил написать причины для брака со мной. — бросил взгляд на пустой лист, с задумчивым видом взял его в руки, рассматривая одну строчку: «Я мою посуду.» Знаю, что ты всегда благодарен за это, потому что больше любишь готовить, чем убирать после. —Ты серьезно? — тяжело вздохнул и вернул мои труды обратно. — Обоев в этом доме не хватит, чтобы перечислить все причины, Тэхён. Ты ушел на тренировку, и мы больше не виделись. Съемки были насыщенными и изматывающими. Пробежался по тексту глазами и уже запоминал всё. Иногда импровизировал. Впервые работа давалась мне так легко. Весь день был посвящен похоронам. Главный герой прощался с дочкой. Я прощался со своим ребенком. —Какой будет конец у этой истории? Задал вопрос режиссеру, когда читал сценарий без последних страниц. —Время покажет. Я еще не решил. А как ты думаешь? Сейчас, сидя около ее праха, я думаю, что не выдержал бы. Никакого хорошего конца не было, если бы историю писал я. Я бы убил этого героя. Потому что каждый бы погиб под гнетом обстоятельств и собственных мыслей на его месте. Смысл жизни утерян навсегда и пора сдаться. Я бы сдался. Вечером зашел в комнату и увидел несколько листов на тумбочке около кровати. Моё сердце остановилось. Думал, ты подписал бумаги о разводе, но всё гораздо хуже. Взял один из листов трясущимися руками и увидел, что он весь исписан. Начал сосредотачиваться на фразах:

«Добр к людям вокруг себя...

Не можешь пройти мимо, когда кому-то нужна помощь, уверен, мы полжизни провели в ожидании скорой, чтобы передать им очередного алкаша, которого ты ну никак не можешь оставить...

Иногда мне кажется, что ты - единственная тайна, которую я никогда не смогу разгадать...

В моих руках бомба замедленного действия - обожаю это чувство...

Я словно у всего мира тебя украл, поэтому ни за что не отпущу...

Медовый сладкий взгляд, эта улыбка, которая с ума сведет кого угодно...

Ты бы видел себя со стороны, все вопросы о причинах нашего брака пропали бы...

В тебе есть что-то, что неподвластно мне и я обожаю эту часть, ведь она неподвластна даже тебе...

...ты можешь очаровать одним взмахом ресниц и наклоном головы...

...ты наслаждаешься всеми мгновениями жизни...

...ты пытаешься найти хорошее во всем...

...ты всегда поддерживаешь меня...

...ты никогда не был равнодушен...

...ты слишком сексуально злишься...

...ты таешь от моих прикосновений...

...когда ты улыбаешься я готов на всё...

...ты…ты…ты…»

Я закрыл глаза и перевернул, чтобы не видеть больше, но он был исписан с двух сторон, как и все остальные.

«Знай, даже если эти причины исчезнут, я всё равно буду любить тебя.

Потому что это ты.»