«Дай мне почувствовать, что я дышу»

Завершив успешный ритуал, меткаина принялись покидать воду и расходиться, кто куда. Многие ушли угощаться, в том числе и группа подростков. Ребята подошли к рыбакам, у которых можно было выбрать любые уже приготовленные на огне морепродукты. Подхватив под локоть Ротксо, набиравшего себе своих любимых кальмаров, Ао’нунг шепнул ему на ухо, что хочет достать огненной воды, но для этого ему требуется помощь. — Нам же нельзя ее пить, — напомнил лучшему другу Ротксо. — Что ты задумал? — Не бойся, никто об этом не узнает. Мы чуть-чуть возьмем, на попробовать. — Ну, ладно, — с большой неуверенностью согласился юноша. — Что нужно делать? — Пойдем со мной. Парни отошли от рыбаков, однако это заметила Цирея. Всеми фибрами души девушка ощутила неладное, но виду не подала, осталась стоять рядом с оматикайя, подсказывая им, что за рыбу они хотят попробовать. Через какое-то время к ним снова вернулись фридайверы, но уже с добычей. — Не думал, что это будет так легко, — с улыбкой сказал Ротксо, сживая в руке сосуд с огненной водой. — Если честно, я тоже. Обожаю тебя! — сказал Ао’нунг, забирая у друга сосуд. — Взаимно! — Где вы были?! — спросила Цирея, смирив обоих строгим почти материнским взглядом. — Тебе лучше не знать, — ответил ей Ротксо. В свою очередь Ао’нунг предложил всем вернуться на пляж, так как у костров было слишком шумно. С ним все согласились. Набрав еды, ребята вернулись на освещенный факелами пляж, где выбрали самое привлекательное место и уселись в кружок. — Пожалуйста, скажите мне, что это не то, о чем я думаю, — сказала Цирея. — Это наша добыча. Хотите попробовать? — Тоже мне охотники. Нам такое пить нельзя! Отец узнает, прибьет. — Не узнает, не бойся. — Ради всего святого, Ао’нунг, ты же мне обещал! — Это всего лишь напиток, Рея, что такого может случиться, если я попробую? — Эту воду могут пить только взрослые. — Так я уже взрослый. — Боже, — устав отговаривать брата от глупости, Цирея отвернулась. — Делай, что хочешь, но я в этом не участвую. — Эм… А что это? — поинтересовался Нетейам, когда Ао’нунг с характерным звуком откупорил сосуд и понюхал содержимое. — Огненная вода. — Мне это ни о чем не говорит, — вздохнул оматикайя. — Это настойка на диких травах и кореньях, — подсказал Ротксо. — В нее еще добавляют водоросли и варенные красные кораллы. — Попробуешь? — предложил лесному парню Ао’нунг. Нетейам вопросительно глянул на своих сиблингов. Кири молча покачала головой. Ло’ак неподвижно сидел в позе лотоса, взвешивая все «да» и «нет». В конце концов он пожал плечами и сказал: — Не знаю, сам решай. Но я точно не буду. Хватит с меня наказаний от папы! Нетейам вернулся глазами обратно к Ао’нунгу, который терпеливо ждал от него ответа. — Давай-ка ты первый попробуешь, если тебе не слабо, конечно. — Что? Думаешь, мне слабо? — проговорил Ао’нунг, глядя в ярко-желтые глаза напротив себя. — Это вызов? — Возможно, — неоднозначно ответил Нетейам, не отводя взгляда. — Так ты пьешь или нет? Фыркнув, фридайвер поднес сосуд к губам и из вредности сделал большой глоток. На вкус жидкость была пряной и горькой. Высокий градус напитка моментально обжег ему слизистую горла и девственные легкие, отчего парень поперхнулся и закашлял. Прикрывая рот широкой ладонью-плавником и попутно вытирая выступившие слезы, Ао’нунг склонился вперед, однако усмирить спазм это не особо помогло. — Ну, как? — Убийственно, — прокряхтел он сквозь кашель и слезы. — Теперь ты. Он передал сосуд старшему из семьи Салли. Нетейам, колеблясь секунду другую, тоже сделал большой глоток жидкости, его горло так же обожгло, и он закашлял. — Ве-э-э-э, гадость! — А давай еще! — начал подначивать брата Ло’ак. — Выпей больше, чем он. — С ума сошел? Это пить невозможно! На вкус как… я не знаю. — Ну, может попозже. Внезапно друзья услышали звуки барабанов и еще каких-то духовых инструментов, а также ритмичное цоканье и горловое мужское пение. У костров, где находились все взрослые и другие дети начали исполнять музыку для танцев. К слову, ее было хорошо слышно и на пляже. Подскочив с места, Цирея вышла из круга на открытое пространство, чтобы потанцевать. За ней вышел и Ротксо. Наблюдая за тем, как юные меткаина не стесняются «плавать» на суше под шаманскую песню, к ним присоединился Ло’ак, а после и Кири захотелось подвигаться. Не вставая с места Ао’нунг глянул на Нетейама и качнул головой в сторону танцующих, мол, «хочешь к ним присоединиться?». Нетейам отрицательно покачал головой. У него была установка — настоящие войны «танцуют» только на поле битвы. Не станет же он говорить, что попросту стесняется своих неловких, деревянных движений. Пожав плечами, Ао’нунг наклонился и забрал у него сосуд, чтобы сделать еще один запретный глоток. Нетейам внимательно следил за каждым его движением, а после потребовал сосуд обратно. Однако фридайвер отрицательно покачал головой и ухмыльнулся. Нетейам настойчиво тянул к нему руку, по которой Ао’нунг хлопнул ладонью. — Хорош уже выпендриваться, дай сюда бутылку. — Тебе же не понравилось. — Тем не менее, я не могу смотреть, как ты в одиночку убиваешься. — О-о-у, да что ты! Однако, это моя добыча, попробуй отобрать. С этими дразнящими словами Ао’нунг подскочил с места и бросился прочь. Попавшись на крючок охотника, Нетейам кинулся за ним следом. К слову, остальные подростки были настолько увлечены танцами, что не заметили, как двое старших убежали куда-то в темноту. Догнать меткаина для оматикайя, выросшего в диких и опасных лесах Пандоры, не составило особого труда. Нагнав парня, Нетейам бросился на него, обхватил за талию и повалил на шершавый песок. Охнув, Ао’нунг выронил сосуд и упал плашмя. Нетейам накрыл его своим телом. — Не знал, что ты так паршиво бегаешь, — отметил Нетейам, переворачивая упавшего фридайвера к себе лицом. — Прям паршиво? — уточнил раскрасневшийся Ао’нунг, дыша ртом. — Ужасно. Тебе должно быть стыдно. — Тогда, может потренируешь меня бегу? Обещаю стараться на твоих уроках. — Ну, даже не знаю. У тебя все очень плохо. Оба почти одновременно друг другу улыбнулись. Нетейам заметил покрасневшие скулы фридайвера и прикоснулся к его лицу длинными пальцами. — Ты весь горишь. Как себя чувствуешь? — Хорошо, — выдохнул Ао’нунг. От прикосновений Нетейама он вновь занервничал, даже слегка напрягся. Хотелось дышать полной грудью, но он не мог — сердце слишком сильно стучало в груди. Однако то, что сейчас происходило, очень ему нравилось. Объяснить это было сложно. — Хотя сейчас мне немного жарко, внутри будто все горит. — Наверное, это из-за напитка. Зачем он тебе? — Нетейам все еще полулежал на обездвиженном теле фридайвера, вдавливая того в мягкий песок. — Для храбрости, — признался Ао’нунг, одновременно поднимая руки, чтобы погладить чокер на шее красивого лесного мальчика, затем он резко и ощутимо сильно притянул к себе Нетейама. Поцелуй получился неловким, сухим и коротким. Нетейам уперся руками в широкую грудную клетку и отстранился. В шоке глядя на Ао’нунга, он понятия не имел, что ему делать. Тем не менее, что-то невидимое внутри толкнуло его вновь вперед. Их губы соприкоснулись. Сначала их движения были робкими, но постепенно, ощущая приятные импульсы, они осмелели, в ход пошел даже кончик языка. Расслабившись, опьяненные мальчики получали наслаждение от поцелуев. А когда рука Ао’нунга, отпустив шею Нетейама, ласково прошлась по его плечу, предплечью и легла на толкую талию, Нетейам почувствовал приятные мурашки, пробежавшие по позвоночнику. Чтобы быть еще ближе он прервал близость и, перекинув ногу, удобно оседлал фридайвера. — Ох! Не так я себе это представлял, — пробормотал Ао’нунг, обнимая теплое тело возлюбленного. — А как? — Вообще не так. Но мне нравится, что сейчас происходит. — Мне тоже. Их губы снова встретились. Нетейам ощущал на себе широкие ладони-плавники, которые путешествовали по всей его спине: трогали затылок, опускались ниже к хвосту, гладили твердые, сильные бедра. — А можно это снять? — внезапно спросил Ао’нунг, потрогав чокер. Нетейам молча выполнил его просьбу и чокер упал рядом на песок, обнажая тонкую, уязвимую шею. Ао’нунг принял вертикальное положение и, обняв Нетейама, принялся целовать его в шею. Шумно выдохнув от новых ощущений, оматикайя закрыл от удовольствия глаза и мягко обхватил руками парня за голову, чтобы тот не прекращал свои безумные действия. Сознанием фридайвера уже давно управляла травяная настойка: он страстно целовал шею, ключицы и верхнюю часть груди Нетейама. Нетейам шумно дышал, иногда тихонько стонал и извивался в чужих руках. Его цепкие пальцы зарылись в жесткие волосы пловца и оттягивали их, когда тот начинал прикусывать нежную кожу. Исцеловав все до чего мог дотянуться, Ао’нунг всем корпусом нагнулся вперед, чтобы завалить Нетейама спиной на песок. Оматикайя подчинился. Облизывая пересохшие губы, он задыхался от того, как Ао’нунг медленно изучал его тело губами. Это было что-то неописуемое. Грудь как-то по-особенному вздрогнула, когда меткаина лизнул его по маленькому соску, а после опустился еще ниже по линии живота — туда, где все горело. — Стой, стой, стой, стой, стой, — затараторил Нетейам, дрожа всем телом. — Не надо, а то я сейчас с ума сойду. — Хочешь остановиться? — Дай мне минуту. — Ты возбужден. — Ага. — Я тоже. — Боже… — Внезапно Нетейама прорвало на тихий смех. — Ты чего? — придя в замешательство от его реакции, спросил Ао’нунг. — Не знаю, просто забавно. Со мной впервые такое… Ты влюблен в меня? — Да. — От смущения меткаина улыбнулся, одновременно принимая вертикальное положение. — Ты отлично умеешь скрывать свои чувства, я даже ничего не подозревал. — Я поначалу думал, что схожу с ума, но потом понемногу успокоился. Но мне до сих пор кажется, что если скажу кому-нибудь, все решат, что я ненормальный. Я даже сестре ничего не говорил. С помощью рук Нетейам приподнялся и тоже принял вертикальное положение. Их лица друг от друга отделало лишь несколько сантиметров. — Не могу представить, как тебе было тяжело. Ао’нунг согласно покивал, опустил глаза и больше ничего не говорил. Тогда Нетейам взял его за руки и прикоснулся ко лбу своим лбом. Так они сидели и просто дышали пару минут, а спокойный ветерок с моря ласкал их кожу. — Я тебя вижу, Ао’нунг, — интимным шепотом произнес Нетейам. Счастливо улыбнувшись, Ао’нунг с закрытыми глазами потерся кончиком носа об его нос. — Я тебя вижу, Нетейам. Они обнялись, наслаждаясь теплом друг друга. А где-то вдалеке слышался шум прибоя морских волн.